Шабаш

Примерно через час, когда за окном уже вовсю мелькали живописные холмы Шотландии, дверь купе отворилась, впустив полную женщину с добрым, улыбчивым лицом и тележкой, ломящейся от сладостей. Карлос наблюдал, как ее взгляд скользнул по каждому из них, оценивая как потенциальных покупателей. — Дорогие, не желаете ли чего-нибудь купить? — весело спросила она. Алана лишь покачала головой, демонстративно доставая из сумки яблоко. Сэмюэль же, напротив, замерла, с любопытством разглядывали пестрое изобилие. Карлос уловил в ее взгляде не просто интерес, а некое благоговейное любопытство. Много думать об этом не нужно — ее вряд ли баловали подобными яствами. Молчание в купе, до этого звенящее и неловкое, слегка отступило перед этим зрелищем, но полной легкости так и не наступило. Именно Карлос нарушил его первым. — Может, сыграем? — предложил он, разворачивая только что купленную упаковку «Берти Боттс» с таким видом, будто раскрывал дипломатический договор. — А то сидеть и пятиться друг на друга как-то неловко. Он объяснил простые правила: каждый вытаскивает по пять конфет, а потом они задают вопросы тому, кто не смог перенести отвратительный вкус и скривил лицо. У кого больше нормальных вкусов — победитель, у кого меньше — проигравший. Игра началась. Сэмюэль и Карлос стоически прожевали брокколи и какой-то травяной побег; Алана с улыбкой съела шоколад; а Клемент, скривившись, высунул язык — ему досталась горчица. — Клемент… — робко начала Алана, — Откуда ты? Не похоже, что ты из Англии. — Я родился и вырос в Англии, — возразил Клемент, — Моя мама англичанка, а отец из Рима. Напряжение в купе растворилось в потоке простых вопросов о семьях и крови, которые задавались без подтекста и скрытых уколов. Для Карлоса, выросшего в мире, где каждое слово — это тщательно продуманный ход, а любое действие имеет скрытую цель, такая простота была в новинку. Его новые спутники не строили из себя идеальных наследников каких либо древних родов — они были живыми, настоящими. Их спонтанные реплики и незамысловатые откровения ложились на его сознание яркими, хаотичными мазками, нарушая монотонный идеал безупречности, к которому он привык. — Кто, скажите на милость, додумался приготовить конфеты со вкусом ушной серы? — Спросила Алана, с содроганием отпивая сок. — Кто-то с необычными вкусами, — Карлос забирает коробочку с соком. — Кошмар какой, — пробормотал Клемент, прикрывая рот рукой. — Может заесть это чем-то? — Сэмюэль порылась в купленных сладостях, находя «лягушек», — Собираете карточки? Покорив прыгающие сладости, компания обнаружила у себя по горсти волшебных карточек. Начался шумный обмен дубликатами, а все, что осталось лишним, ребята хором предложили Алане. Та взяла их с некоторым удивлением — ведь она и не думала ничего собирать. Но, перебирая карточки и вглядываясь в лица великих магов, она, кажется, поймала азарт, и в ее глазах вспыхнула искра решимости создать свою собственную «портретную галерею». На смену возделанным полям пришли густые леса, извилистые реки и зеленые холмы. Дверь их купе снова открылась, и за ней показался круглолицый мальчик, готовый расплакаться. — Извините. Вы тут не видели жабу? Я потерял ее. Она вечно от меня убегает. — Здесь нет, — сказал Клемент, добродушно покачав головой, — Но попробуй поискать ее близ влажных мест, обычно они все тянутся туда. Поблагодарив и удалившись, мальчик скрылся в коридоре. Этой паузой тут же воспользовалась Сэмюэль, задав Клементу вопрос о его познаниях в магической фауне и влоре. Тот оживился и погрузился в подробный рассказ. Монолог прервался, когда Карлос, глядя в окно, заметил замедление поезда. Коридор заполнила толпа возбужденных первокурсников, которых подгоняли ученики постарше, чьи попытки успокоить их были тщетны. Их группа благополучно ждала в своем купе, выглядывая сквозь щель в занавеске, пока толпа не поредела. Холодный ветер на платформе Хогсмида обжег кожу, и Сэмюэль инстинктивно закуталась в мантию плотнее. Эйфория от прибытия смешивалась с резким, почти физическим осознанием начала новой жизни. Она заметила смутно знакомого мальчика в толпе и, поймав его взгляд, машинально помахала в ответ. Великан Хагрид, которого она видела в лавке Олливандера, возвышался над всеми. — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Тропинка к озеру была крутой и скользкой. Сэмюэль спотыкалась, чувствуя, как острые камни впиваются в подошвы. Рука Карлоса, вовремя подхватившая ее за воротник, мало помогала. Все разговоры стихли, и они шли почти в полной тишине, пока Сэмюэль не достала палочку. Алана тут же накрыла ее руку своей. — Тебе мало проблем? Колдовать вне уроков запрещено. — И где же тогда применять магию, если не здесь? — прошипела Сэм в ответ, чувствуя, как гнев закипает в груди. — Если я сверну шею, не добравшись до замка, Хогвартс лишится своей будущей звезды. — Сделай вид, что это маггловский фонарик, — шепотом предложил Клемент, едва не споткнувшись о камень. — Главное — чтобы не заметили. — В первый же вечер ты хочешь попасть под наблюдение преподавателей? — не унималась Алана, забирая у Сэмюэль палочку. — Если бы они действительно заботились о нашей безопасности, мне бы не пришлось это делать, — пробормотала Сэмюэль. К счастью, Хагрид объявил об их прибытии, указав на огромный замок, возвышающийся на высоком утесе над огромным черным озером. Подсвеченный на фоне ночного неба, он был пугающим, величественным, живым организмом. И Сэмюэль почувствовала не детский восторг, а трепет. Желание не просто учиться, а покорить это место, изучить каждый закоулок. — По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на флотилию маленьких лодок, стоящих на воде. Великан устроился в свою одноместную лодку, и флотилия тронулась в путь. Остальные лодки, словно утята за матерью-уткой, послушно поплыли за ним по чёрной зеркальной глади озера. Лодки скользнули в заросли плюща, скрывавшие огромную расщелину в скале, проскользнули под зелёной завесой и через несколько мгновений очутились в тёмном туннеле. Проплыв по нему, лодки наконец достигли подземной гавани, где и причалили. Хагрид, освещая путь своей огромной лампой, повёл их вверх по каменной лестнице. Вскоре они оказались на влажной от ночной росы лужайке у самого подножия замка. Преодолев ещё один лестничный пролёт, первокурсники увидели величественную женщину в изумрудно-зелёной мантии. В тот момент, когда она представилась как профессор Макгонагалл, из толпы донёсся злорадный смешок, а Клемент вздрогнул — кто-то дёрнул его за волосы, собранные в небольшой хвост. Ответ не заставил себя ждать: Сэмюэль, не желая пачкать руки о его залитые лаком волосы, с силой шлёпнула обидчика по руке. Малфой, а это был он, тут же начал возмущаться, но Сэмюэль, всего лишь высунув ему язык, ловко растворилась в толпе, расталкивая окружающих. Профессор Макгонагалл резко хлопнула в ладоши перед массивными дубовыми дверями, за которой раздался гомон голосов: — Добро пожаловать. Через несколько минут вы войдете в эти двери и присоединитесь к вашим товарищам по учебе, но прежде, чем вы займете свои места, вас распределят по факультетам: Гриффиндор, Хаффлпафф, Когтевран и Слизерин. Пока вы находитесь здесь, ваш факультет будет для вас семьей. За успехи вы получаете очки… Внимание Сэмюэля отвлеклось, пока профессор перечисляла дома. Ее глаза осматривали перемещающуюся толпу в поисках потерянных знакомых. Вздохнув, она засунула руки в карманы мантии, ее пальцы коснулись волшебной палочки, которую недавно конфисковала Алана, но ловкие ручки Снэйп вернули ее на законное место. Женщина развернулась на каблуках и пошла вперёд по вымощенному булыжником полу, большая часть народа последовала за ней, а «кто-то» решил вновь докопаться до своих сокурсников. Малфой в этот раз зацепился за Гарри Поттера и его новоиспеченных друзей, успев парой фраз поставить их против себя. — О, это же Сэмюэль, привет! — замечает ее Поттер, получая в ответ кивок и странное чувство дежавю, будто сегодня они уже здоровались. А, да, так оно и было. Профессор Макгонагалл, услышав этот спор, резко хлопнула светловолосого мальчика по плечу своим свитком и повела их всех в великолепный Большой зал. Сэмюэль закрепляет свое положение рядом с Гарри, кратко познакомив его с чудесами, сопровождающими их по пути в зал, почти везде добавляя «Отец говорил это…». Гарри знакомит ее с Роном, а Рона — с ней, рассказывая о встрече в лавке. Рон шепотом уточняет, мол, «а не твой ли отец здесь декан Слизерина? Братья говорят, он мутный тип». Сэмюэль еле сдерживается, чтобы не отвесить мальчонке оплеуху, чтоб не злословил о людях, которых он знать не знает, но сдерживает себя: навязать человеку что либо легко, не стоит распускать руки из-за пустяка. Снейп кивает, тихо опровергая: «он только кажется таким». Пройдя с первокурсниками в обширный зал, где за четырьмя разными столами уже уместились старшие курсы, а под окнами — преподаватели, Сэмюэль подняла взгляд к зачарованному потолку, в точности повторявшему звездное небо, где в воздухе парили сотни свечей. Ей стало тепло на душе, хотя мысль, рожденная из рассказов соседей о гениальных изобретениях магглов, тут же пронеслась в голове: «Люстры были бы практичнее». Идея наполнять комнаты светом одним щелчком выключателя, а не десятками заклинаний, вызывала у нее неподдельное восхищение. Изучая маггловедение, и присев отцу на шею с целью показать ей мир магглов, она узнала много нового и то, что придумали те самые «ничтожные магглы», вызывало восхищение. Вместо древних свеч и фонарей, которые приходится зажигать, они делают разного вида «люстры», отличающиеся друг от друга красотой исполнения и декорированием. Разумеется, фонари волшебников тоже имеют свой шарм, но все-таки «люстры» кажется практичнее. МакГонагалл подошла к лежащей остроконечной шляпе на табуретке и рассказала пару правил и суть отбора по факультетам, которые Снейп прослушала, рассматривая стол преподавателей. Пара незнакомых волшебников, Хагрид, Дамблдор — впервые она видит его вблизи и не на карточке из «шоколадных лягушек», — и… Отец! Вон! Почти перед столом Слизерина. Мужчина незаметно кивает ей, и обращает внимание на вещающего Дамблдора, запрещающего ходить в лес и напоминающего о неком смотрителе Филче. Тот с недовольным лицом стоит в дверях со своей кошкой, напоминая о запрете ходить в какой-то правый коридор на третьем этаже. МакГонагалл вызвала учеников к шляпе в алфавитном порядке. Из образовавшегося вокруг Снейп квартета первым к шляпе направляется Клемент Аманда — упрямый, нервозный мальчик с поразительной проницательностью и артистичностью. Шляпа тихо вещает мальчику: —…Твое сердце доброе, юноша. Ты прощаешь пороки других, но не терпишь свои — постоянно работаешь над избавлением от них. Не отказываешь в помощи и не идешь на конфликт. Хаффлпафф! Второй из группы направляется Алана Бейли — сильная, справедливая девочка с отличным умом и амбициями. — …Не стоит таить в себе чувства и эмоции до тех пор, пока свойственная вам меланхолия не взорвется неистовой яростью. Твоя гениальность пропадет с первым криком — Когтевран! Третьим скрылся в толпе своего факультета Карлос — с его проницательностью и хитростью он легко добьется того, чего хочет. А его безупречность не даст усомниться в его верности. — …Такому могуществу есть только одно место — Слизерин! Когда шляпа опустилась на голову Сэмюэль, она не испугалась. Но чувствовала, как чужое сознание скользит по ее мыслям, как палец по страницам старого учебника с отцовскими пометками. Остроумие, любопытство, бесчисленные таланты, не находящие фокуса. И тогда прозвучало это слово, одновременно нелепое и неизбежное, как щелчок замка: — Гриффиндор! Она поймала взгляд отца, прежде чем направиться к столу в багряных и золотых тонах. На его лице не было ни разочарования, ни одобрения — лишь молчаливое принятие. Ее путь будет ее собственным. Стол Гриффиндора встретил ее гомоном и любопытством. Подойдя к Гарри и Рону, она сдержанно ответила на их вопросы, еле сдерживая улыбку, когда Поттер рассказал, как отговаривал Шляпу от отправки его в Слизерин. «Попросить у Шляпы факультет было слишком по-слизерински», — не удержалась она. После ужина старосты сопроводили первокурсников в гостинные факультетов. Проходя по витиеватым лестницам, Сэмюэль с интересом рассматривала картины, здоровающиеся с детьми и вставляющие пару своих комментариев по разным темам. Заключительным портретом была Полная Дама, охраняющая вход в гостинную. Перси чётко произнес ей: «Капут драконис» и та, нежно отведя руку в сторону, открыла проход. Гостиная оказалась именно такой, какую она представляла по отцовским насмешливым описаниям — уютной, шумной и слегка театральной. Перси провел краткий экскурс и отправил всех по комнатам, где сбоку от двери красивым шрифтом выведены имена жильцов. Внутри четыре красных кровати с балдахинами — те еще пылесборники, но зато хоть какое-то уединение — рядом тумба с зеркалом, небольшой рабочий столик, на противоположной стороне пара панорамных окон, а в середине, за двумя креслами обогреватель. Найдя свою кровать, Сэмюэль принялась раскладывать вещи, превращая угол комнаты в подобие личного кабинета. Новые соседки — Парвати, Лаванда и Гермиона — были пока лишь фоном, частью нового ландшафта. Странное чувство охватило ее, когда она легла под одеяло. Знакомства дались ей поразительно легко. Но та легкость и мгновенное понимание, что возникло в купе с Аланой, Карлосом и Клементом, здесь, в башне Гриффиндора, чувствовалась иначе. Там был выбор. Здесь — просто соседство.