Шабаш

Со вторника начинались полеты на метлах — и первокурсникам факультетов Гриффиндор и Слизерин предстояло учиться летать вместе, что, несомненно, обрадовало только по одному человеку из каждого факультета. Слизерин был извечным врагом Гриффиндора и этого, кажется, было не изменить: не важно, каков был слизеринец каждый их Гриффиндора считал его врагом, даже если тот был безобидным (настолько, насколько это возможно). Но для Сэмюэль эта вражда была чем-то далеким и надуманным, словно чужая драка в соседнем переулке. Близнецы Уизли говорили что-то забавное по их мнению, а остальные дети косо поглядывали на девчонку, пытаясь прорубить в ее худощавом теле дыру, но что чужое мнение по сравнению с твоим личным? Сэмюэль парировала шутку близнецов, игриво показала язык и с преувеличенным интересом уткнулась в учебник по истории, всем видом давая понять, что разговор окончен. Фред — или Джордж — жмёт плечами и проходит мимо ее кресла. Тонкая нога резво, но весьма незаметно оказывается на пути рыжего и тот влетает в какого-то шестикурсника. Разобравшись с ним, Уизли оборачивается — Сэм в том же неподвижном положении с абсолютно пустым и полным отчаяния лицом смотрит в книгу. Он — Фред или Джордж, черт их разберет — уселся на подлокотник ее кресла, уставившись на нее пристальным, изучающим взглядом. — Снейп, — раздался голос над ней. — Уизли, — кинула она, не отрываясь от книги. — Мы уже знакомы. — Ты поставила мне подножку? — Никак нет, — ее лицо оставалось непробиваемо. — Да и к тому же, как такая махина, как ты, могла навернуться от моей кости? Будь это так — боюсь, я б сама сломалась. — А ты смотри, — хитро протянул второй близнец. — А в глаза-то черти пляшут, Фред! Близнецы кружили вокруг нее, как стервятники вокруг мертвечины, но каждая их колкость отскакивала от нее, не оставляя и царапины. Жизнь в Паучьем тупике научила ее куда более изощренным разговорным сражениям. — …Великолепно, — мрачно заметил Гарри, садясь на диван перед креслом Сэмюэль, когда близнецы отправились в свою комнату, — Как раз то, о чем я всегда мечтал. Выставить себя дураком перед Малфоем — и не просто дураком, а дураком, сидящим на метле и не знающим, как взлететь. — Откуда ты знаешь, кто будет выглядеть дураком? — резонно ответил Рон. — Разумеется, я знаю, что Малфой перед всеми хвастается, что он великолепно играет в квиддич. Но готов биться об заклад, что все это — пустая болтовня. — «Малфой действительно чересчур много говорил о полетах… — думается Сэм, когда она случайно вспоминает их первую встречу в ателье, — …Он безостановочно говорил о своем сожалении о том, что первокурсников не берут в сборные факультетов, и рассказывал длинные хвастливые истории о том где и как он летал на самых разных метлах. Истории обычно заканчивались тем, что Малфой с невероятной ловкостью и в самый последний момент умудрялся ускользнуть от маггловских вертолетов». Сэм посмеивается — точно врет, даже проверять не надо. Может, летать и умеет, но вот только летать над магглами — незаконно и, коль такое было бы, ни одна копейка с Малфоевского кармана не смогла бы перекрыть тысячи статей об ошибке их сына. В общем-то, на тему метел и квиддича много кто вел разговор, вот только Сэм не вслушивалась в это. Ее больше привлекали игры магглов — их много, они разнообразны и интересны, а у магов, если брать командные соревнования, игры можно на пальцах двух рук пересчитать, и то много будет. А вот что на счёт «футбола»? «Баскетбола»? «Волейбола»? Целых три игры с одним и тем же предметом! И научились же использовать одну вещь и так по разному преподносить игры? Сэм бы хотела сыграть в нечто подобное. Хотя, она не скрывает, полет на метле на огромной высоте и с препятствиями — очень интересно. Летать она училась на старой потрепанной отцовской метле. Северус, конечно, обещал купить ей новую, но только тогда, когда школьные правила позволят. На счет обучения полетов… Метла старая и хрупкая, неверное движение — и полетишь на землю камнем. Отец поддерживал ее состояние магией, но после пары поворотов та давала о себе знать и занятия закончились: «Держишься? Держишься. Значит научилась» — Не переживай об этом, Гарри, — мягким голос встревает Сэм, — Полеты, на самом деле, не так трудны, как ты думаешь. — Ты уже летала? — Гарри осекается, конечно, что за глупый вопрос? Она же чистокровка. — Да, немного, но метла была старая, так что после пары моих…выкрутасов она сломалась и я на землю свалилась. Отец тогда сказал, что у меня есть задатки, если перестать вести себя как сорванец. — она смеется со своей неудачи, вспоминая этот момент с каким-то теплым выражением лица, — Не переживай по напрасну, если Малфой будет лезть, представь что-нибудь с ним, чтобы тебя рассмешило. Когда меня отчитывали за драку с ним, вид его заплаканной, перекошенной от обиды физиономии согревал душу куда сильнее камина. Гарри посмеивается: — Об этом быстро узнала школа. Но за снятые баллы даже не обидно. Рон присоединяется к беседе, вспоминая как встретился с блондином в одном из коридоров. Особо ран на нем не было, но его актерское мастерство с лихвой это компенсировало — уж больно хорошо он показывался умирающим у госпожи Помфи. Сэм кивает, отвечая на вопрос о причине драке и дальше разговор о слизеринце перетекает в другое русло. Общаться с Сэмюэль оказалось очень просто и легко, она говорила простыми словами для Гарри, когда речь заходила о магии, поддерживала любые разговоры и всегда была готова помочь, даже если простым: «Все возможно, если можно». Гарри слушает завороженно ее объяснения о мире магии и с удовольствием отвечает ей на вопросы о маггловском мире — ей, казалось, было искренне любопытно, как живут люди без волшебных палочек. Рон кривит лицо — его отец всегда приносит домой, что-нибудь из мира магглов и распинается об этом часами, а теперь об этом слушать еще и в Хогвартсе надо. Сэмюэль отвлекается на идущую мимо Грейнджер, что уткнулась в учебник по полетам и ловко миновала все препятствия на пути. Снейп здоровается, на что девочка кивает и скрывается на лестнице в женское общежитие. — Странная она, — комментирует Рон, — Заучка. — Просто не хочет отставать от остальных, — опровергает Сэм, — Магглорожденным волшебникам трудно поспевать за чистокровными в практике, так что она старается догнать их в теории. Я так думаю. — Все равно! — упирается Уизли. — Тебе бы тоже не помешало заглянуть в учебник истории, — лукаво смотрит Гарри, кивая на книгу в руках Сэм. Веснушчатые щеки мальчика надуваются от негодования, но он, гордо задрав нос, отворачивается от обоих. Гарри и Сэмюэль смёются поразительно синхронно, и в одинаковом темпе подходят к Уизли, ободряюще похлопывая его по плечам. За завтраком Грейнджер утомляла всех сидевших за столом, цитируя советы и подсказки начинающим летать, которые почерпнула из библиотечной книги под названием «История квиддича». Правда, только Невилл слушал ее очень внимательно, не пропуская ни одного слова и постоянно переспрашивая. Видимо, он рассчитывал, что несколько часов спустя теория поможет ему удержаться на метле. — Гермиона, — зовёт её Сэмюэль. Пышная копна волос дергается вместе с их обладательницей, — Я понимаю, тебе страшно, но можно мы поедим в тишине? Теория, на самом деле, мало чем может помочь на практике. — Но что же тогда делать? — нескончаемый поток слов обрушился на Сэм, и та пожалела, что влезла не в свое дело. На время Гермиона замолкает, а потом, вспоминая чужую просьбу, тихо уточняет пару моментов о практической части. Стабильно вниз летят совы, кидая своим хозяевам посылки. Невилл крутит в руках напоминалку и молчавшая Гермиона тут же подает голос: «Я читала об этом!» Сэм не слушает, смотря на красный шарик. А она ничего не забыла важного? Вроде нет. Ну и ладно. Она смотрит на близнецов, играющих с фруктами и ловит пальцами улетевшую виноградинку, отстреливая ее в Джорджа (или Фреда). Борьбу едой прерывает МакГонагалл через минут пять, когда возвращает забранную Малфоем напоминалку Лонгботтома. Снейп с презрением наблюдала за тем, как бледный Малфой пытается избежать гнева профессора.. Она не жалеет о полученном выговоре, ведь воспоминания о его ничтожности, которую он так старательно скрывает, греют душу. — Как-то ты слишком долго… — начинает один близнец. — … Смотришь на Малфоя, — заканчивает второй. — Как думаете, он голову в ведро с лаком для волос каждое утро запускает или еще с выходных его волосы камнем застыли? Близнецы смеются, тоже не удержавшись и смотря в спину ребенка. Малфой краснеет, слыша это, но смущение тут же сменяется злобой — хотя не то и не другое не меняет его красное лицо — однако сделать он ничего ее может из-за МакГонагалл и уходит со своей свитой. В три тридцать первокурсники торопливым шагом подходили к площадке, где обучали полетам. День был солнечным и ясным, дул легкий теплый ветерок — даже погода была на их стороне. Первокурсники из Слизерина были уже там — как и двадцать метел, лежавших в ряд на земле. Сэм вспомнила, как Джордж и Фред жаловались на школьные метлы, уверяя, что некоторые из них начинают вибрировать, если на них подняться слишком высоко, а некоторые всегда забирают влево. Наконец появилась преподавательница полетов, мадам Трюк — женщина с занимательной внешностью из-за ястребиных желтых глаз. Метла Гарри прыгнула ему в руку без вопросов. Сэмюэль пришлось дважды повторить приказ. Но большинству других учеников повезло куда меньше. У Невилла метла вообще не сдвинулась с места, а у Гермионы метла почему-то покатилась по земле. Затем мадам Трюк показала ученикам, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно они держат свои метлы. Проходя мимо, мадам Трюк кивнула стоящим напротив друг друга Сэмюэль и Карлосу, а потом резко сообщила Малфою, что он неправильно держит метлу. Малфой выслушал ее молча, хотя и бухтел первые минуты, наверное, поняв, что, если продолжить дискуссию, то может выясниться, что он вовсе не такой специалист, каким хотел казаться. — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку— три, два… Но Невилл, нервный, дерганый и явно испуганный перспективой остаться на земле в одиночестве, рванулся вверх прежде, чем мадам Трюк поднесла свисток к губам. Мальчишка стремительно поднимался вверх, качаясь из стороны в сторону с прерывистыми криками, бледным лицом Невилла, испуганно смотрящего вниз. Мальчика крутило и кутило, по итогу занесло далеко над землей к зданию и, соскользнув с метлы, он завис на выступе мантией. — «Она не хочет ему помочь?» — возмущается Снейп, наблюдая за перепуганным сокурсником, и тихо шипит: — Что значит ее «слезай с метлы» и «спустись»? Видно же, что он не в состоянии. Что с этой школой не так? Сэм смотрит на Карлоса — единственного, кому она могла доверить спину в этой суматохе. Тот жмет плечами. Метла Невилла лениво заскользила по направлению к Запретному лесу и исчезла из виду, а мальчик все висел на выступе. Сэмюэль просит прощения у учительницы, и вместе с Валенсией взлетает над землей, подбираясь к бьющемуся в истерике Невиллу сзади, как к дикому зверю. Карлос подмечает, что тут как в спасании утопающего. Он отвешивает Лонгботтому звонкую оплеуху, от которой тот замирает в шоке, и они благополучно спускают его на землю. Мадам Трюк склонилась над Невиллом, лицо ее было даже белее, чем у него. Когда та распрямилась, ее лицо выражало явное облегчение, она приобняла заплаканного Невилла и сказала: — Сильный стресс? Давай-ка сходим к Помфи за успокоительным. А потом обратилась к двум спасателям: — Как бы то не было, молодцы, по пять баллов каждому факультету. Когда она уходит, от Сэмюэль и Карлоса вырывается странный, сдавленный звук — не то смех, не то выдох облегчения. Застыв в нелепых позах, они хохочут над выражением лиц друг друга, не слыша ни препирательств за спиной, ни восхвалений, ни смеха Малфоя. Слишком сильно они увлеклись смехом друг над другом, дружеским подтруниванием, опомнившись лишь тогда, когда мимо них пронеслись два неугомонных мальчишки, маячивших в небе. Сэмюэль, не веря своим глазам, наблюдала, как Гарри камнем несется к земле. Рука сама сжала ручку метлы, будто она могла чем-то помочь. Когда он в последний момент выровнялся, зажав в руке блестящий шар, она выдохнула, сама не зная, что чувствует сильнее — восторг перед его безумной храбростью или леденящий ужас. А потом увидела бегущую МакГонагалл, и восторг сменился тревогой. — «Ну вот, началось…» — Какая роль в его «аристократстве», если ни мозга, ни характера? — Больше всего говорит то, кому ничего сказать, — деловито цитирует Карлос. — Новую фразу в книге прочитал? — Да. Обсуждаемый гордо расхаживал между слизеринцев, все еще высмеивая Лонгботтома. Пару волшебников в зеленом подбежали к Карлосу: тот у них был чем-то вроде авторитета первокурсников, как и Малфой, но с Валенсией было интересней. На периферии зрения что-то мелькнуло — едва уловимое движение там, где его быть не могло. Она замерла, всматриваясь. Возле одинокой каменной скамьи воздух струился и переливался. Сквозь него проступал причудливый, извивающийся узор, сотканный из самого света. Он был похож на плетение невидимой паутины или танец золотой пыльцы, медленно вплетающийся в камень и исчезающий в нем. — Карлос, — тихо позвала она, не отрывая взгляда от видения. — Ты видишь? Вон там, у стены... Воздух будто живой. Карлос обернулся, его взгляд скользнул по указанному месту и вернулся к ней с легкой усмешкой. — Пора бы провериться у мадам Помфри, — он дружелюбно похлопал ее по плечу. — Там ничего нет. Сэмюэль снова взглянула на стену. В самом деле, ничего.