Шабаш

Сэмюэль забегает в Большой зал — обед, на ее удачу, еще не закончен. За соседнем столом, столом извечного врага Гриффиндора, Карлос, пересекшись с ней взглядом, в приветствии кивнул. — Сэмюэль, эй, Сэмюэль, — заговорчески шепчет Рон, переваливаясь через стол, — Чисто гипотетически, если бы ты увидела огромного трехглавого пса, сидящего на люке, что он мог бы охранять? — Мастер конспирации, — пихает его под бок недовольный Гарри. — Что-то ценное и опасное? — не обращает на это внимания Снейп, накалывая на вилку кусок запеканки. — Я б на вашем месте носы туда не совала — откусят. Все трое замолкают, рядом стушевалась Гермиона. — Почему вы вообще решили меня спросить? — наконец отрывается от тарелки черноволосая. — Ты… умная и безучастная, и наш друг, — выпалил Рон, и тут же покраснел, будто не ожидал от себя такой откровенности. Сэм лишь изящно изогнула бровь, давая понять, что вопрос исчерпан, но комплимент принят. Когда в Большой зал влетели совы, разносящие почту, все в зале сразу заметили шестерых конкретных, держащих в своих лапках длинный сверток. Птицы оставили письмо и сверток перед Поттером, и оправились восвояси. Гарри сначала вскрыл конверт. Не удержавшись от любопытства, Сэмюэль перекинулась через стол, прошлась глазами про части о квидичча и села обратно с кратким «удачи». В библиотеку она и Клементом пришли ровно к пяти вечера. Поднявшись по лестнице на второй этаж, сели за стол к уже ждущим их Карлосу и Алане. — Я нашла информацию о том, о чем ты говорила, Сэмюэль, — Алана пододвинула к ней тяжелый фолиант, от которого шел резких запах пыли, — Вероятно, то, что ты видишь — остатки древней магии, но говорится о ней очень мало… Алана принялась в детальный рассказ о найденном, но внимание самого заинтересованного в этом деле человека приковано не к книге, а к Карлосу. Тот с сосредоточенным видом расставляет свои принадлежности: пергамент — строго параллельно краю стола, чернильница — на расстоянии ровно в два пальца от него, три пера — выложены по длине, от самого короткого к самому длинному. Это был целый ритуал, медитация перед работой. Не сдерживая нахлынувшего порыва, ее пальцы, будто сами собой, слегка подталкивают дальний угол пергамента. Всего на миллиметр. Угол между листом и краем стола перестает быть идеальными девяноста градусами. Теперь это, на глаз, восемьдесят девять. Хаос. Она откидывается на спинку стула, слушая Алану, но краем глаза следит за Карлосом. Он тянется за пером, его взгляд падает на пергамент — и он замирает. Брови едва заметно ползут вверх. Он не говорит ни слова, но кончиками пальцев возвращает лист в безупречное положение. Угол снова равен девяноста градусам. Снейп прикусывает губу, чтобы не рассмеяться. Через минуту, когда Карлос углубляется в чтение, она повторяет трюк. На этот раз она еще и слегка смещает чернильницу, сдвигая ее на волосок ближе к перьям, нарушая симметрию. Реакция следует незамедлительно. Карлос отрывается от книги, его взгляд скользит по столу, будто сканер, и без единого слова, одним плавным движением, он возвращает чернильницу на ее законное место. На его лице появляется легкая, едва уловимая тень недоумения, словно он пытается понять, откуда взялся сквозняк, способный нарушить его систему. — …узкий круг волшебников, занимавшихся поисками, изучением и охраной источников древней магии в эпоху Тюдоров…последний решил искоренить магию, но получилось или нет — не известно, — заканчивает свой монолог Алана. — Не густо, — кивает Клемент, — Но, по крайней мере, ты не сошла с ума. — Обнадеживает, — нервно посмеивается Снейп, пытаясь отвлечься от комической серьезности, с которой Карлос охраняет свой порядок. — Я бы исследовал Хогвартс твоей способностью, — говорит Карлос, и в этот момент Сэм, ловя его взгляд, едва заметно подмигивает. Он на секунду замирает, и в его карих глазах мелькает понимание, а потом — короткая, сдержанная искорка ответного веселья. Он качает головой, но уголки его губ все же дрогнули. Он все понял. И, кажется, даже принял эту маленькую игру, — А что? Хогвартс — это не просто школа, а магическая школа, мало ли, что найдем? Раз мы не можем ничего узнать о твоей магии, пусть она нас приведет к этому? — Не думаю, что это так работает, — в голосе Аланы прозвучало сомнение. Она перевела взгляд с Карлоса на Сэмюэль, будто ища поддержки. — Магия, тем более древняя, не должна быть проводником для детских авантюр. Слова повисли в воздухе, упираясь в растущее внутреннее напряжение. И именно в этот момент у Сэмюэль начало ныть в голове — тупая, давящая боль за глазами, словно кто-то сжимал виски в тисках. Боль обостряла восприятие. Особенно от того навязчивого потока древней магии, что бился в закрытую секцию библиотеки — монотонный, назойливый стук, похожий на удары птицы о стекло. Она чуть не вздрогнула, когда он в очередной раз отозвался в ее сознании. Эти потоки были рассеяны по всему Хогвартсу, и, как она уже заметила, тянулись прямыми, неумолимыми линиями. Возможно, будь у нее карта замка, она смогла бы соединить точки, увидеть узор - как в книгах, пересечение точек должно вести к сокровищу. Но карты не было. Было только это зудящее, живое чувство под кожей, которое тянуло ее куда-то, не давая покоя. Тишину нарушил Клемент. Он говорил так тихо, что слова тонули в библиотечном сумраке. — Вы хотите приключений? — Его взгляд скользил по лицам друзей, задерживаясь на каждом. — Если да… можем попробовать. Лишним не будет. Но опасным — вполне. Не хотите — ну и… просто забудьте. — Тогда голосуем, — решительно скрестил руки на груди Карлос. Его темные глаза уперлись в Сэмюэль, не отрываясь. — Но ты в это время никуда не лезешь одна. Ясно? — Ясно, — фыркнула она, но внутри что-то ёкнуло от его тона. — Но с чего ты взял, что у меня шило в одном месте? — По глазам, — без тени улыбки говорит он. — Они горят. Ты уже там. И он был чертовски прав. И от этой правды стало одновременно и жутко, и нестерпимо интересно. *** Алана несколько раз предупреждает: скоро отбой, следует начать и закончить по-быстрее. Сэмюэль в ответ поднимает палочку, и ее кончик начинает слабо засветиться, указывая точку, где светящаяся нить уходила в каменную кладку. Дети начали водить руками по холодным камням, из-за чего их пальцы быстро покрылись серой пылью и паутиной. До камня, на который следовало нажать, дотянулся Карлос и стена медленно отъехала. С грязными, запыленными руками, от которых неприятно щекотали мурашки, они пролезли внутрь, в узкий лаз. Тот явно был заброшенным — темный, сырой, пыльный и на каждом шагу пауки, следящие своими маленькими глазами за каждом шагом. Алана тихо шипит, сдерживая желание скривить лицо от противных насекомых, и хватается за Сэмюэль и Клемента, идущих подле. Карлос, что вызвался идти впереди, лишь отряхивался от паутины, которая липла к лицу. Поднимаясь по бетонным ступеням, можно было слышать, как маленькие камушки падают в пустоту. Звук отскакивал эхом, протяжным и одиноким. Каждый шаг отдавался в висках навязчивым стуком. В найденном кабинете были расписанные стены — продолжения писания с доски, кое-где большие кляксы и зачеркнутые слова — ошибки. И все это было покрыто толстым слоем пыли, которая поднималась облаком при каждом их движении. Сэмюэль резко обернулась — за спиной явственно ощущалось чье-то немое присутствие. — Как-то… кровь стынет в жилах, — ее шепот прозвучал чужим и слишком громким в этой тишине. — Думаю, для такого здания, как Хогвартс, подобные помещения — нормальны, — Валенсия положил руку на ее плечо, стараясь успокоить как ее, так и себя, — Смотри на поток. Найдем, куда он нас ведет, и свалим. Его слова прозвучали как команда, и на секунду она им повиновалась, заставив глаза сфокусироваться на мерцающей нити магии. Она извивалась впереди, словно змея, уползающая в самую густую тьму. Она сделала шаг вперед. Потом еще один. Ноги двигались, подчиняясь не столько ее воле, сколько этой гипнотической, светящейся нити. Жгучее любопытство, подпитанное теперь ложным чувством цели, на мгновение затмило страх. И вот, следя за бледным, едва заметным свечением, Сэмюэль пробралась вглубь. И тогда от стены отделился силуэт. Нечеткий, колеблющийся, не отбрасывающий тени. Он не приближался резко. Он просто стал четче, материальнее с каждым ее шагом, будто она сама фокусировала его своим вниманием. Шаркающий звук по камню стал слышен яснее — не просто шарканье, а скрежет, будто что-то волокло за собой по полу. Девочка резко зажмурилась, ощущая, как по спине, от копчика до шеи, волной поднялись ледяные, колючие мурашки. Сердце забилось где-то в горле. Но, открыв глаза, она увидела — перед ней лишь пустая, закопченная стена. И силуэта нет. Тишина. Слишком громкая, слишком натянутая. — «Воображение, — попыталась убедить себя она, сделав еще шаг. Поток магии дернулся и вспыхнул чуть ярче, указывая на едва заметную щель в стене. — Просто нервы». И тут тепло от дыхания коснулось ее мочки уха. Не просто ощущение — физическое, влажное, теплое дуновение. За ним — прерывистый, хриплый вдох, совсем рядом, сантиметрах в десяти от ее головы. Нервы, еще секунду назад приглушенные, натянулись до предела, готовые лопнуть с тихим, болезненным звоном. Вот сейчас, прямо сейчас, она развернется… Тяжёлая, ледяная рука опустилась на ее плечо сверху, сзади. Пальцы не обхватили, а впились с неестественной, сковывающей силой. И ноги Сэмюэль подкосились, не от слабости, а от шока, выбившего опору из-под нее. Мир поплыл перед глазами, сворачиваясь в черно-серый туннель, на дальнем конце которого мерцал испуганный люмос. Свет дрогнул, сжался в точку и погас, поглощенный внезапно нахлынувшей, абсолютной, осязаемой темнотой. — «Карлос!» — пронеслось в голове, уже как отчаянная, беззвучная мольба. Он всегда так делает, подбадривает, хлопает по плечу.. Не смотря на эту отчаянную мысль она не просто побледнела — кровь отхлынула от лица, оставив кожу холодной и онемевшей. Рука на ее плече была не просто большой — она была неправильного размера, слишком длинной и узловатой, чтобы принадлежать ребенку. Она лежала не как рука друга, а как гиря, как хватка, лишенная живого тепла. Пальцы слегка пошевелились, похлопывая — нет, не похлопывая, а отстукивая какой-то мерный, бездушный ритм по ее кости. От шока воздух застрял в легких, превратившись в ледяной ком. Тишина после исчезновения люмоса была не отсутствием звука, а отдельной, давящей сущностью. И в этой тишине хриплое дыхание за ее спиной стало единственным, что существовало в мире. Когда зрение привыкло к темноте, Сэмюэль разглядела приоткрытую дверцу сейфа, почерневшую от копоти и времени. Она замерла, слушая собственное сердце, которое билось так громко, что, казалось, эхо отдавалось от стен. Резко обернулась — никого. Только пляшущие тени. Адреналин горьким привкусом заполнил рот. Она рывком дернула дверцу на себя — металл скрипел, протестуя. Внутри, на бархатной подкладке, истлевшей до состояния пыли, лежала книга. На ее обложке мерцал витиеватый знак — тот самый, что она видела в потоках. Задыхаясь, с книгой, прижатой к груди как трофей или как обуза, Сэмюэль выскочила из темноты к друзьям. Их лица в слабом свете люмоса были белее школьного мела, глаза — огромными от ужаса. Задыхаясь и почти не помня себя от страха, Сэмюэль вылетела обратно к друзьям, у которых лица были белее школьного мела. — Идём отсюда. Быстрее, — выдохнула Сэмюэль, не признавая собственный, сорванный на шепот голос. Ее пальцы вцепились в ледяную руку Аланы. С этими словами Клемент, движимый слепым инстинктом, втянул всех в нишу за массивным, покрытым вековой грязью алхимическим котлом. И вовремя. В дальнем конце коридора, плывя, а не шагая, снова беззвучно материализовалась высокая фигура в черном. Она провела чем-то темным и бесформенным по исписанной доске. Раздалось хриплое, булькающее дыхание, от которого по спине побежали мурашки. И еще — тихое, влажное шуршание, будто что-то огромное и склизкое волочилось по камням. Сэмюэль застыла, вцепившись взглядом в черный силуэт, не в силах оторваться. В ушах стоял оглушительный гул собственной крови. Рядом Клемент бессознательно вжимался в Карлоса, его тело била мелкая, неконтролируемая дрожь. Валенсия, бледный, но собранный, крепко держал руку у него на рту, сам затаив дыхание. Мир сузился до этой фигуры, от которой веяло не просто холодом, а пустотой, вымораживающей душу, и древним, немым злом. — «Оно знает, что мы здесь», — пронзила сознание Сэмюэль ледяная мысль, когда ногти Аланы, впившиеся ей в руку, оставили на коже красные следы. Она застыла как изваяние. Мысли о побеге испарились, растворились в животном, парализующем страхе. Ноги стали ватными и тяжелыми, будто вросли в каменный пол. Существо что-то уронило. Звяканье металла о камень прозвучало оглушительно громко, как разбитое стекло. Четверо вжались в стену, зажмурились, затаив дыхание, ожидая… чего? Прикосновения? Крика? Когда они, преодолевая дрожь, осмелились приоткрыть глаза — никого не было. Только стакан, нелепо стоящий на краю стола. Они не думали. Они побежали. Спотыкаясь, цепляясь за стены и друг за друга, задыхаясь. Не оглядываясь. Вырвавшись в знакомый, освещенный коридор, и влились в толпу перепуганных учеников, используя общую панику как спасительный камуфляж. Смешавшись с потоком мантий, под одергивания и крики старост, они наконец позволили себе сделать первый глубокий, дрожащий вдох, еще не веря, что выбрались. Сэмюэль молча наблюдала, как синие мантии скрываются за поворотом. Алану, узнавшую о тролле, уносили на руках. В горле встал ком, а в груди разливалась тяжелая, тягучая волна вины. «Это я их сюда привела. Это мое любопытство, моя вина…» — стучало в такт сердцу. Она сжала старый фолиант, и его шершавая обложка обожгла пальцы, словно напоминая о цене, которую только что едва не заплатили ее друзья. Вся эта ночь, весь этот ужас — всё было из-за нее. — «Соберись, — приказала она себе мысленно, сжимая челюсти. — Они живы. Ты жива». Сделав несколько шагов в сторону гриффиндорской гостиной, она буквально столкнулась с близнецами Уизли, чьи лица светились от восторга перед устроенным хаосом. — Ты такая бледная… — …Тролля испугалась? Сэм не сразу нашла голос. Руки судорожно сжимали фолиант — он казался не книгой, а уликой, горящей в ладонях. Она выдохнула, ощутив, как по бокам от нее смыкается живой, шумный барьер из близнецов. Затем подняла взгляд и растянула губы в насмешливой, натянутой улыбке, которая не дошла до глаз. — Уверена, враки всё это, ну как тролль мог пробраться в школу? — Верно мыслишь, — в один голос ответили близнецы, — Мы тоже не верим. Сэмюэль кивала, притворяясь, что слушает их захлебывающийся рассказ об их удавшейся шутке во время сегодняшнего занятия. Она вставляла короткие «ага» и «ну да», когда это требовалось. Изнутри ее трясло, но мышцы лица послушно держали маску легкого безразличия. Когда они, шутя, объявили ее «своим человеком», она автоматически дала им «пять», ощущая, как ее ладонь встречается с их со шлепком — прикосновение было реальным, теплым, но до нее доносилось будто сквозь толстое стекло. Они скрылись в корпусе мальчиков. Только когда их шаги затихли, маска сползла с ее лица, оставив после себя ледяную пустоту. Войдя в комнату, где соседки взахлеб обсуждали тролля и Гарри Поттера, она прошла сквозь их болтовню, словно призрак, не слыша ни слова. Рухнула на кровать, чувствуя, как дрожь, которую она сдерживала, наконец вырывается наружу. Фолиант с глухим, обвиняющим стуком свалился с простыни и закатился под кровать. В наступившей тишине, под аккомпанемент приглушенных голосов Парвати и Лаванды, страницы книги медленно, бесшумно раскрылись сами.

(!) Башня ушедших — на верхнем этаже одной из старых башен есть магическая зона, где время движется иначе. Часы в помещении очень своеобразные — у них нет секундной стрелки, а минутная двигается раз в пять минут. В остальном они работают как обычные часы. Почему? Потому что это — многомерное пространство.

Есть ли целое число между тремя и четырьмя?

...

С точки зрения математики, это невозможно. Оси х и y образуют двумерный мир, x y z — трехмерный. Четырехмерный мир был пространственной концепцией в физике, где время становилось последним параметром. Здешнее пространство-время не было обычным. Идея вот в чем: добавить пространственно-временную линию к существующим осям. Люди на Земле живут в трехмерном мире и смотрят свысока на двумерный. А люди в четырехмерном смотрят свысока на них всех. Боги в человеческом воображении существуют в более высоком измерении. Но на самом деле, это невозможно.

...

В этом кабинете изучали пространственно-временную магию, но в прошлом произошел несчастный случай и помещение разбило на два измерения. Ученики и учителя стали пленниками времени и блуждали в альтернативной реальности без возможности вырваться. Проще говоря, где-то здесь портал или дыра в материи, как кому больше нравится.

Автор: ◻️◻️◻️◻️