Шабаш

Знакомый всему Хогвартсу квартет расположился у самого края трибун — так было проще испариться сразу после матча, не влипая в толпу ликующих или разъярённых. Времяпровождение на холодной улице, с пробирающимся под мантии ветром, никому даром не сдалось. Алана сидела, скрестив руки на груди, и её лицо могло бы заморозить озеро быстрее, чем любой австралийский циклон. Она терпеть не могла квиддич. «Организованное безумие на палках», — называла она эту игру, и в её голосе звучала такая убеждённость, словно она выносила приговор. «Одно неверное движение — и ты уже не игрок, а мокрое пятно на газоне. Очень эстетично». Карлос, напротив, при каждом ударе Гарри вскидывал подбородок так, будто это его лично пытались снять с метлы. В его тёмных глазах горел голодный, почти болезненный огонь. Ему тоже хотелось быть там, в этом проклятом небе, а не мёрзнуть на лавках рядом с компанией ворчунов. «Правила для первокурсников — полнейшая чушь, — шипел он сквозь зубы. — Только знаменитым Поттерам все можно. Разумеется". Клемент, зажатый между ними, вздыхал с регулярностью паровоза. Он похлопывал Карлоса по плечу, шептал что-то ободряющее про будущее место в сборной Слизерина, но внутри у него всё сжималось от одной только мысли о поле. Снитч, бладжеры, метлы, игроки — всё это летает, сталкивается, падает. А внизу — замёрзшая, твёрдая земля. Он уже видел это разбитое тело, и ему становилось физически дурно. Сэмюэль вообще не смотрела на поле. Она уткнулась в тяжёлый фолиант, испещряя поля нервными, угловатыми заметками. Присутствие на матче было обязательным, но её мысли находились в параллельной вселенной — среди древних заклинаний и забытых ритуалов. Иногда её взгляд выхватывал на пожелтевших страницах знакомый серебристый след, игриво ведущий к определённым абзацам. «Превращать боль в материю, — думала она, проводя пальцем по строкам. — Исидора, ты, наверное, с ума сошла? Гениально» Матч начался под пронзительный свисток мадам Трюк. Четырнадцать метл взмыло в серое небо. Ли Джордан комментировал с таким энтузиазмом, будто от этого зависела его жизнь, а профессор Макгонагалл то и дело одёргивала его, шипя что-то строгое. Но это был лишь фоновый шум. Сэмюэль оторвалась лишь тогда, когда трибуны ахнули — одним огромным, испуганным выдохом. Метла Гарри дёрнулась. Сначала едва заметно, будто её ударило током. Потом сильнее. А затем её начало выкручивать так, словно она была живой и решила во что бы то ни стало сбросить седока. Гарри цеплялся за неё с отчаянием утопающего, едва ли не падая при каждом ее закидоне. Ледяная волна тревоги прокатилась по Сэмюэль — он же разобьется! Она резко подняла голову, её глаза ненароком метнулись по трибунам, сканируя лица. Ничего. Никаких подозрительных жестов, никаких открытых палочек. Тогда что? По привычке она повернула голову в сторону отца — точнее, профессорской ложи, — в надежде на ответ. И замерла. Профессор Квирелл. Он сидел, сгорбившись, едва заметно шевеля губами. Его взгляд был прикован к Гарри с болезненной, неестественной сосредоточенностью. А прямо за ним, чуть в стороне, стоял Северус. Его губы тоже двигались, беззвучно выговаривая слова, а тёмные глаза горели таким концентратом ненависти, что, казалось, могли прожигать дыры в спине Квирелла и, если бы не свидетели, прожгли бы. — Квирелл что-то шепчет, — выдавила Сэм, впиваясь взглядом в его губы через бинокль. Она едва различала движение. — «Bis volvens ter frangam tibi… Avertet fortunam tuam…» — Это же сглаз! — ахнула Гермиона, выхватывая у неё бинокль. — Но Снейп… — Дай сюда! — Сэмюэль почти вырвала прибор обратно. — «…aqua fundit, ignis saevit… cera liquescit…» — Это, скорее, от сглаза, — тут же вставляет слово Алана, прижавшись Сэмюэль с другого бока, — Что нибудь еще понимаешь? — Нет... — Нужно отвлечь Квирелла. — Алана уже вскочила, решительно направляясь к профессорскому составу. — Он не должен смотреть на Гарри. Алана и Гермиона метнулись вниз по трибунам, расталкивая возбуждённую толпу, пока не оказались под заклинанием невидимости. На поле Гарри уже едва держался. Было ясно — висеть ему осталось недолго. Зрители вскочили на ноги и, раскрыв рты, с ужасом смотрели на то, что происходит. Близнецы Уизли рванулись на помощь Гарри, рассчитывая протянуть ему руку и перетащить на одну из своих метел, но чуть сами не получили прутьями по веснушчатым лицам. Алана, запыхавшись, замерла под нужной трибуной. Она встретилась взглядом с Гермионой и коротко кивнула. Ярко-алый язык пламени ударил в подол мантии Квирелла. Профессор взвизгнул. Забился, сбивая огонь руками, и его концентрация разбилась вдребезги. В тот же миг метла Гарри выровнялась. Он судорожно вдохнул, вскочил в седло и, не раздумывая, рванулся за мелькнувшей золотой вспышкой. Победа Гриффиндора взорвала трибуны. Слизеринцы уходили первыми — хмурые, злые, сжимая кулаки в карманах. Квартет растворился в их потоке. Никаких празднеств. Только холодный ветер и один вопрос, повисший в воздухе тяжелее любой грозовой тучи: зачем? Зачем этот жалкий, заикающийся профессор пытался убить Поттера? Может, он вовсе не так жалок, как кажется. Может, овечья шкура — всего лишь маскировка.

***

Кабинет зельеварения укутывал учеников сырым, пряным теплом. Снаружи бушевала метель, а внутри кипели котлы и умы, окончательно отравленные предпраздничной ленью. Сэмюэль сидела рядом с бурлящим котлом, наблюдая в окно за тем, как приближается Рождество. Она делала всё на «авось». «С» — тоже оценка, не велика потеря, и помешивала зелье с таким видом, будто это была грязная вода, а не рябиновый отвар. Девочка выдохнула, выпуская в ледяной воздух подземелья плотное белое облачко. Пар повис в сырой темноте, медленно растворяясь. Вокруг ученики, забыв о приличиях и угрозе ожогов, жались к раскаленным бокам медных котлов, словно к кострам в ледяной пустыне. Её напарник стоял поодаль, демонстративно не прикасаясь ни к чему, что могло бы запачкать его безупречные манжеты. Драко Малфой во всей своей красе — ходячее воплощение высокомерия, обёрнутое в дорогую мантию. Сэмюэль видела по его глазам: в них черти плясали канкан, предвкушая, какую именно гадость он скажет в этот раз. И кому достанется — Поттеру, Уизли или, может, ей самой. Она решила не ждать. — Возьми весы, — её голос прозвучал ровно, без тени эмоции, но с такой уверенностью, будто она раздавала указания личному домовику. — Отмерь толчёный позвоночник морского льва. Десять порций, каждая по десять граммов. Она даже не посмотрела на него, продолжая методично размешивать свою часть зелья. Это был не запрос. Это был ультиматум, завёрнутый в ледяную учтивость. Она давала ему выбор: засучить рукава или устроить спектакль, который закончится у профессорского стола. И она прекрасно знала — он это понимает, хотя так просто сдаваться не готов. — Я тебе не слуга, — он показушно откинулся на спинку стула. — Фыркни ещё для полноты образа, — она наконец подняла на него глаза. — Если сделаю я, доложу профессору о твоём вкладе. А он — ноль. Хочешь «П» или будешь довольствоваться «Т»? — Да я и без тебя на «П» сделаю! — заявил он. — Тогда делай, а не треплись. Он что-то буркнул, с грохотом насыпая позвонки на весы. Потом попытался незаметно ткнуть её каблуком. Ответом был тихий, ледяной шёпот прямо у уха: — Мало было синяка под глазом? Малфой замер. Щёки его залились нездоровым румянцем, но он промолчал. Протянул ей чашу с ингредиентами, всем видом показывая, что на этом его миссия выполнена. В ответ Сэм сунула ему в руки половник. — Мешай. — С чего вдруг?! Я свою часть сделал! Половник с грохотом ударился о борт котла. Тишина в классе стала осязаемой. Все головы повернулись в их сторону. Сэм медленно поднялась. Подошла к нему вплотную. — Ты сделал тринадцать процентов работы, — прошипела она так тихо, что услышал только он. — А теперь засунь свой аристократизм туда, куда не светит солнце, и возьмись за дело. Или я вылью это зелье не во флакон, а на твою бесценную голову. В этот момент над ними нависла тень. Северус Снейп стоял, не шелохнувшись, его взгляд переходил с дочери на Малфоя и обратно. — Сосредоточьтесь, — прозвучало беззвучным шипением. — Как скажите, профессор, — почтительно ответила Сэмюэль, замечая непонимание на лице блондина и ступор, в который он впал, — Давай, сосредотачивайся, Малфой. Тот просто стоял. Его лицо горело от ярости и… чего-то ещё так сильно, что точно должно было слиться с ярким цветом волос Рональда за его спиной, вот только холод его компаньонки это, кажется, не пробило. Он впервые видел её такой. Не дерзкой, не насмешливой, а холодной и абсолютно безжалостной. Её глаза смотрели на него точно так же, как глаза её отца смотрели на Поттера. И это было в тысячу раз страшнее любой драки. В них не было просто злости. В них было… ничего. С одной стороны — до невозможного бесит, как можно с ним, Драко Люциусом Малфоем, так обращаться?! С другой — честно, поджилки слабо, но ощутимо затряслись. — «Она точно собирает вылить это зелье на меня», — взяла свое резкая паранойя, даже не смотря на то, что они готовили абсолютно безопасный Рябиновый отвар. Сэм наблюдала за ним, и внутри неё бушевал собственный шторм. Злость, несправедливость, агрессия — всё это клокотало, требуя выхода. Она чувствовала, как контроль ускользает, и ненавидела это ощущение. «Контролируй эмоции. Дисциплинируй ум». Голос отца прозвучал в голове так отчётливо, будто он стоял рядом. Северус Снейп не подавлял чувства. Он делал их своим оружием. А она? Она тонула в них, захлёбывалась, позволяла им управлять собой. Бессмысленно. Бессмысленно пилить опилки. Бессмысленно тратить силы на эту пустую болванку. Она резко выхватила половник из дрожащих, неумелых рук Драко и одним точным, отточенным движением разлила готовое зелье по флаконам. Проверила на осадок, встряхнула. Поставила на стол — стекло звонко щёлкнуло о дерево. И снова опустилась на своё место, уставившись в окно, за которым кружился снег, не имея желания контактировать с блондином. Только когда урок закончился и профессор Снейп удалился, к ней подсел Карлос. — Остаёшься на каникулы? — спросил он тихо. Сэм медленно повернула к нему голову. Взвесила тишину пустого замка против шума Паучьего тупика. Кивнула. — А остальные? — Алана согласна. Родители заняты. И шанс подтянуть астрологию. — В этом вся она, — слабая улыбка тронула губы Сэм. — Я её с Гермионой иногда путаю. Карлос поморщился. — Нашла с кем сравнить. Та лезет со своими знаниями в каждую щель. Алана… Алана просто знает. И помогает, когда просят. — Не спорю. Но с ней жить можно. — Сэм замолкает, провожая взглядом уходящего профессора. — Осталось найти Клемента. Надеюсь, у него в оранжерее какое-нибудь зимнее чудо, требующее постоянного ухода… — Сэм. — А? Карлос смотрел на неё серьёзно, почти строго. — У меня такое ощущение, что дальше все с космической скоростью по наклонной полетит в… — Не каркай.