Шабаш

Уговорить отца остаться на каникулы в Хогвартсе проблемой не было. Возвращаться домой Северус Снейп не планировал — во всяком случае, сейчас, когда перед ним высились стопки ученических работ, забытых, отложенных в долгий ящик и, судя по всему, благополучно покрывающихся пылью где-то в недрах его кабинета. Он имел привычку напоминать о них в самом конце года, а то и в начале следующего, неизменно добавляя с ледяной улыбкой: «Вы, конечно, можете всё исправить. Если, разумеется, успеете побегать». Демон ли? Определенно да. Библиотека Хогвартса встретила их с распростёртыми объятиями — если, конечно, можно так назвать напряжённое молчание, пыльные фолианты и тяжёлый взгляд мадам Пинс, которая патрулировала залы, как голодный стервятник, высматривающий добычу. Женщина бальзаковского возраста, с острыми чертами лица и ещё более острым взглядом, относилась к книгам с трепетом, граничащим с религиозным экстазом, а студентов считала вандалами по определению. Горе тому, кто посмеет оставить пятно, надорвать страницу или, упаси Мерлин, принести в библиотеку еду. Поговаривали, что даже Альбус Дамблдор однажды схлопотал по затылку от «Теории трансубстанциональной трансфигурации», когда осмелился сделать пометку на полях. Одна из туфель мадам Пинс скрипела. Скрип был хорошо слышен в гробовой тишине, и каждый раз, когда он приближался, старшекурсники начинали лихорадочно царапать перьями пергамент, лишь бы поскорее закончить и сбежать. Библиотекарша ходила между столами, угрожающе дыша в затылки учеников, склоненных над ее драгоценными книгами. Похвастаться своей стальной выдержкой в ее присутствии мог только Карлос Валенсия де Гарсия. В какой-то момент испанец вообще перестал ее замечать, и почти врезался в неё, когда отвлёкся на книгу. Клемент едва успел схватить его за воротник и дёрнуть обратно. — Не смотри на неё, — прошептал он непоколебимо, — Главное — не бери в руки книги. Она следит только тогда, когда у тебя в руках книга. — Легче сказать, чем сделать, — Клемент опасливо покосился в сторону стука каблуков. — Может, будем сидеть где-нибудь… где угодно, только не здесь? — Какой же ты трусишка, — Сэмюэль положила голову ему на плечо, но в голосе не было насмешки, только усталая ласка. — Но ты прав. Было бы классно, будь у нас свое место, пустая половина стола Гриффиндора не вечна. Есть вариант с Часовой башней. Недавно нашла. Помните те двери внутри здания, когда заходишь с внутреннего двора? — замечая долгую загрузку информации в трех головах, добавляет: — Поднимаетесь до третьего этажа, ориентир — витраж, но до конца не доходите. Входите в дверь. Рядом ещё одна, заблокированная, зато вид оттуда — на внутренний двор, горы, озеро. И витраж сзади светится. — Может, просто найдём заброшенный класс? — лениво предложила Алана, покосившись на заикающегося Клемента. — А то мы тут с ним, кажется, навсегда простимся. — Эй, мне не настолько страшно! — возмутился Клемент, но тут же пискнул, когда мимо, сверкнув очками, проплыла мадам Пинс. Проблема действительно существовала. В Хогвартсе было мало мест, где представители четырёх разных факультетов могли встречаться без косых взглядов и осуждающего шёпота. Улица? Пожалуйста, но холодно. Пустые классы? Вечно заняты или заперты. А взгляды… они, конечно, посылали всех куда подальше, но затылком чувствовать чужое осуждение было… неуютно. Хогвартс — место поразительное. Настолько, что тут должен быть открытый потолок, мох в коридорах, а в руках — карта и компас. Сэм искренне не понимала, почему для первокурсников не проводят полноценную экскурсию, но списывала это на вечную спешку магов. Ни карт, ни проводников. Живые доспехи иногда подсказывали дорогу, портреты — если были в настроении, призраки — если удавалось поймать. В подземельях изредка мелькали домовые эльфы, но поймать их было той ещё задачей. А однажды над головами у них разгорелась ссора между мертвыми супругами — он носился за ней по всему коридору, а она на ходу учила первокурсников, как колко отвечать таким приставалам. В общем, исследовали они Хогвартс самостоятельно. И с энтузиазмом. Рисовали карту — кривую, корявую, потому что художественные способности у всей четвёрки были примерно на уровне бундимуна . Тысяча этажей, тысяча поворотов, тысяча кабинетов, ведущих в другие кабинеты, а те — в противоположное крыло замка. Узкие проёмы в стенах, где они чувствовали себя консервами в банке, странные двери, появляющиеся из ниоткуда, лестницы, меняющие направление. И однажды они нашли её. Дверь, которой, по словам Карлоса, ещё утром здесь не было. За ней оказалось просторное помещение, двухэтажное, заваленное хламом, но сквозь горы старья виднелись диванчики и столик. — И все равно я уверен в том, что утром ее тут не было, — Карлос выглянул наружу, осмотрел пустой коридор и снова нырнул внутрь. — Может, просто не заметил? — предположил Клемент. — С твоей-то внимательностью… — Нормально с моей внимательностью. — Карлос скрестил руки на груди, задирая голову, чтобы осмотреть помещение. — За собой бы следил, в доспехи вечно врезаешься. — Если убрать хлам — неплохое место, — оценила Алана, доставая палочку. Маленькие лёгкие шаги проскребли по полу. Тихий, трущийся звук — кто-то маленький бродил среди бардака. Четверо напряглись. Тот жуткий опыт на чердаке научил их одному: не соваться туда, где можешь встретить нечто, против которого у тебя нет даже ослепляющего заклинания. — Вилли рад приветствовать! — из-за груды стульев появился домовой эльф. От остальных его отличала только небольшая ведьминская шляпа, которую он, вероятно, нашёл здесь же. — Вы находитесь в Выручай-комнате. Обычно ученики находят её случайно. Это удаётся немногим. — Ты вроде смотрителя здесь? — Алана убрала палочку, не видя угрозы в стареньком длинноносом эльфе. — Вы частично правы. Раньше Вилли помогал ученикам освоиться, но тут не многие задерживаются. Используют комнату как склад. — Мы заметили. — Сэмюэль шагнула вперёд. — Ах, мы не представились. Я Сэмюэль, это Карлос, Клемент и Алана. Мы могли бы… использовать эту комнату как... тайник для самих себя? — Тупое сравнение, — буркнул Карлос. — Заткнись. — Сэм ткнула его локтем. — Так можно, сэр Вилли? — Оу, конечно! Вилли будет рад, если комнате найдётся достойное применение! — Эльф закивал, сияя. — В Выручай-комнате вы всегда найдёте то, что вам нужно. Она скрыта, на картах её нет, в одном и том же месте дважды не появится. А чего бы вы хотели? — Место для занятий, — сразу сказала Алана. — Где нет лишних глаз и ушей, — добавил Карлос. — Спальные места или места для отдыха, — кивнула Сэм. — Чтобы можно было и поработать, и отдохнуть. — Неужели комната может стать чем угодно? — Клемент смотрел на эльфа с благоговением. — Именно. Сосредоточьтесь на том, что вам нужно. Закройте глаза и представьте комнату такой, какой хотите её видеть. Остальное она сделает сама. — А если нас четверо? — Алана, как всегда, мыслила практично. — Нужно складывать мысли в одну? — Не переживайте. Комната учтёт и общие пожелания, и личные. Вы всегда сможете её изменить. — Тогда давай сделаем общую часть и четыре балкона с личными комнатами, — предложила Сэм, усаживаясь на пол. — По одному на каждого. — Ладно, попытаем удачу. — Клемент закрыл глаза. Грохот заставил расширить глаза. Всё вокруг затряслось, полки заходили ходуном, вещи взлетели в воздух — и четверо уже пожалели о своей затее, решив, что сейчас их прибьёт собственными мечтами. Но мебель, вместо того чтобы рухнуть им на головы, начала подниматься к потолку и… исчезать. Перед ними была величественная комната в романском стиле с элементами готики. Толстые каменные стены, укреплённые контрфорсами, дышали тяжестью веков. Сводчатый потолок из пересекающихся арок возвышался высоко над головой — грубый неотполированный камень, каждый блок которого был подогнан с исключительной точностью. По стенам плясали тени от железных подсвечников. Прямо напротив входной двери, богато украшенной и окованной чёрным железом, находились четыре балкона. Первый — строгий, «наукообразный», как окрестил его Карлос, с закрытыми синими шторами. Второй — готический, с остроконечными арками. Третий — ботанический, перила которого оплетала цветущая лоза. Четвёртый — эклектичный, собравший в себе всё понемногу. К каждому балкону вела отдельная лестница. Каждая из четырёх стен была оформлена в стиле, соответствующем балконам. В центре комнаты — огромный рабочий стол, четыре кресла, доска с мелом и шкафы с книгами вдоль стен. — Я… в раю? — выдохнула Сэм, заглядывая в свою комнату. — Тут столько пустых вазонов… — донёсся мечтательный шёпот Клемента. — Книги — это то самое барахло, что исчезло? — усмехнулась Алана, проводя рукой по корешкам. Карлос просто молча рухнул на роскошную кровать и блаженно закрыл глаза. *** Идея создать трёхмерную модель Хогвартса родилась спонтанно. Во-первых, надо было знать замок от коридорчика к коридорчику, чтобы воспроизвести его в голове — тогда магия сможет материализовать задуманное. Во-вторых, требовалось изучить саму магию, способную на такое. Скорее всего, трансфигурацию. А из них только Алана могла похвастаться хоть какими-то успехами в этой дисциплине. Алана чесала затылок, перебирая книги. Идея была соблазнительной, но если зациклиться на трансфигурации, можно забыть об остальных предметах. Разделение обязанностей напрашивалось само собой, но тогда получилось бы, что кто-то из них знает заклинания с пятого курса, но не справляется с заданиями для первокурсников. Бейли чешет затылок, перебирая книги. Идея о создании минималистичной модели такого огромного здания как Хогвартс была соблазнительнее свежеиспеченного торта, но, если зациклится на изучении трансфигурации, можно забыть об остальных предметов; а учиться сверхурочно не хотелось. Разделение обязанностей — эта идея возникла почти в самом начале — но того было бы странно, что кто-то из них знал бы заклинания с пятого курса, но не мог справиться с заданием для первокурсника. Она загнула, конечно. Это всё равно что пытаться считать косинусы, не умея складывать два плюс два. Но мысль была верной. Вернувшись в башню Когтеврана, она рассеянно ответила на загадку портрета: «Что появилось раньше: курица или яйцо?» — Круг не имеет начала и конца. За спиной проплыла Серая Дама. Алана даже не обернулась. Сэм обожала расспрашивать призраков об их жизни, слушать истории о давно умерших персонах, но Алану волновали только задокументированные факты. Какой смысл знать, что кому-то нравилось или не нравилось? Эти люди оставили след в научных трудах, и этого довольно. Она остановилась посреди гостиной, задрав голову к куполообразному потолку, расписанному звёздами. Изучала их расположение, пытаясь запомнить созвездия. В глазах не было восхищения — только сосредоточенность исследователя, изучающего карту неизведанной территории. В нише напротив входа в спальни стояла мраморная статуя Кандиды Когтевран. Под ней было высечено: «Ума палата дороже злата». Алана смотрела на основательницу факультета. Достигнет ли она таких же высот? Обгонит ли? Она надеялась, что исследования Сэм приведут её к ответу. Когтевранцы славились нестандартным мышлением и уникальным подходом к задачам. В себе этого она пока не видела. Но, может, смысл в том, что факультет объединяет людей, чей интеллект проявляется в разных сферах и формах? Что в башне Когтеврана никто не осудит тебя за странные эксперименты и сомнения в общепринятых истинах? Она взяла несколько книг с полки и поднялась в спальню. Устроилась на подоконнике — вид на озеро, Запретный лес, поле для квиддича и горы помогал настроиться на учёбу. Она не понимала, как можно жить, например, в подземельях Слизерина, находящемся в самых катакомбах школы. Вот только Карлоса отсутствие окон не волновало. В гостиной Слизерина были свои прелести: роскошь, гобелены с изображениями подвигов знаменитых предков, старинные буфеты из тёмного дерева. Правда, магия это место словно обошла стороной — несмотря на вечно горящий камин, в комнате было холодно и неуютно. Карлос сидел в кресле у панорамного окна, выходящего прямо в озеро, и наблюдал за проплывающими амфибиями. И чего ему на попе ровно не сидится? Зачем он влез во всю эту историю с древней магией? Вроде незачем. Но совесть замучает, если оставит этих троих на произвол судьбы где-нибудь в забытом богами кабинете, где их могут в Железную деву засунуть. Мимо окна проплыла русалка — точнее, селки. Страхолюдина ещё та. Карлос поморщился. Никакой ненависти к этому народу он не питал, но смотреть на них было… неприятно, в отличии от сирен. Последние до невозможности красивые, по легендам, топящие моряков-магглов, гипнотизируя их своими голосами. …Как Клемент? Он вспомнил, как вступился за Клемента в поезде. Не скрывал — выпендриться хотел перед девчонкой, поднять свою самооценку. А по факту только подкосил уверенность в собственном зрении. Главное, чтобы Клемент не узнал — обидится ещё. Эта цветочная фифа явно способна и крапиву за воротник засунуть, и концерт мандрагор устроить. Иначе Карлос не понимал, чего тот так подолгу зависает в теплицах. Сам Клемент о таких изощрённых пытках пока не задумывался. Он поливал рассаженные по гостиной Пуффендуя цветы и наслаждался атмосферой. Красочное изобилие растений стояло на круглых деревянных полочках, многие из них танцевали и махали проходящим мимо, а горшки, подвешенные к потолку, ерошили волосы проходящим под ними.

Портрет над камином изображал Пенелопу Пуффендуй, салютующую золотой чашей. Маленькие круглые окошки выходили прямо на траву у подножия замка, и комната казалась вечно залитой солнцем. Закончив поливку, Клемент махнул напарнику и направился в спальню. В принципе, поливкой занимались домовые эльфы, но недавно несколько любителей природы решили взять ответственность на себя. Клемент оказался там случайно. Он любил ухаживать за растениями, но только за теми, что были на его совести, и не планировал вступать в «садоводческий клуб». Но не умел говорить «нет», особенно старшим, особенно старостам. Седрика Диггори он почти не знал, но тот почти всю неделю был занят квиддичем, поэтому уговорить Клемента на замену не составило труда. Седрик оказался хитёр. «Ты польёшь цветы — я покажу вход на кухню», — сработало безотказно. Теперь Клемент лежал на кровати, раскинув руки и ноги звездой. Делать было нечего. Вернее, сил не было. Он бы делал всё, чтобы целый день валяться и ничего не делать, поэтому искренне не понимал, откуда у Сэм столько энергии. Она могла носиться как бегунок и крутиться в круговороте дел, как юла. Может, именно поэтому она как раз наворачивала круги по спальне, что-то чиркая в найденной книге. Соседки не спрашивали о мрачном фолианте — стиль Снейп отлично сочетался с этой жуткой рухлядью, так что они решили, что это её записная книжка. Грейнджер не было, так что в тихий бубнёж никто нос не совал. Книга оказалась отличной находкой. В ней проявлялись записи о помещениях и магических предметах, которые Сэм посещала, следуя за древней магией. Автор не хотел, чтобы его знания достались кому-то на блюдечке, поэтому записи проявлялись лишь в определённые моменты. Эрик Арчибальд признавался, что был больше увлечён древней магией, чем устройством Хогвартса, и надеялся, что будущий владелец заполнит недостающие страницы. Чем Сэм и занималась. Она писала обычными чернилами, надеясь, что, когда овладеет магией, сможет повторить способ Арчибальда. Записи помогали изучать не только замок, но и саму магию. Книга была личным дневником, где описывались и обычные школьные заклинания — просто, понятно, доступно. Сэм могла бы изучить их хоть завтра. Останавливал только один вопрос: как объяснить, откуда она знает программу старших курсов? Нужно было учиться скрытности и сдержанности. И только потом начинать тренировки, о которых просил Эрик. О древней магии никто не должен был знать.