Шабаш

— В мире магглов для передвижения используют машины, — Алана махнула рукой в сторону парковки, где ряд разноцветных железных коробок перемигивался фарами, словно стая светлячков-переростков. — Разновидностей машин так же много, как и мётел. Не каждый может себе позволить, поэтому пользуются общественным транспортом — он дешёвый и ухаживать за ним не надо. Это автобусы, троллейбусы, метро — по сути тот же Хогвартс-экспресс, только новее и без сладостей за пять кнатов. Сэмюэль смотрела на всё это великолепие круглыми глазами и чувствовала, как её привычная картина мира трещит по швам. И трещит, надо сказать, с мелодичным хрустом. Все каникулы она провела, таскаясь по Лондону с Аланой и иногда с её родителями — в дальние экскурсии двух малолеток не пускали, потому что «а вдруг вы там в какую-нибудь секретную лабораторию залезете или, упаси Мерлин, в примерочную «Маркс энд Спенсер»?». Мама Аланы — мисс Агата — была магглом, работающим фармацевтом, то есть, как объяснила Алана, «целыми днями травит людей таблетками, но в хорошем смысле». Папа Аланы — мистер Итан — волшебник, держал небольшой магазинчик в Косом переулке. «И они — та самая парочка, у которой медовый месяц длится уже лет пятнадцать», — заявила Бейли-младшая с таким видом, будто сообщала о редком, почти вымершем виде животных. Мистер и миссис Бейли оказались настолько милыми, что Сэм сначала заподозрила подвох. Они готовы были оплатить любые хотелки дочери и осыпать любовью всё, что движется, включая Сэмюэль, которая двигалась особенно активно. В Паучьем тупике всё было… серо. Уныло. Большая часть замужних пар либо распалась, либо терпела друг друга по каким-то причинам и молча вынашивала план убийства с использованием подручных средств. Паучий тупик уже давно перестал быть процветающим районом из-за ткацкой фабрики рядом, из труб которой поднимался такой едкий дым, что окрестные река и лес объявили себя зоной экологической катастрофы и подали на развод с цивилизацией. Все нормальные семьи оттуда съехали, уступив место всем больным, косым и нищим, которые друг друга хотя бы не трогали — может, какое-то негласное правило о неприкосновенности. Сэмюэль не уточняла. Но она с остальными мелкими бандитами довольно весело проводила время, устраивая состязательные гонки по улицам, прыжки на выживание над «отравленной» рекой и разрисовку стен заброшенных зданий. Раньше дети находили интерес в том, чтобы стучать в двери соседей и убегать, но, когда их таки поймал психованный старик, решили, что старые добрые драки — безопаснее. Лондон же был полной противоположностью — люди, лишь мимолётные воспоминания, торопились куда-то по своим делам, а изящные громоздкие постройки, красивые мосты и маггловские штуковины, неведомые магам, приковывали взгляд. Восхищение Сэмюэль невозможно было передать словами. Она ахала и охала при виде каждой мелочи, приставала к телефонным будкам, фонарям с лампочками и людям с наушниками. Особенно её поразил мужчина, который разговаривал сам с собой, но при этом никто не крутил пальцем у виска. Алана объяснила, что это называется «гарнитура» и люди так общаются по телефону, не используя рук. — Магглы изобрели способ разговаривать, не прикасаясь ни к чему? — выдохнула Сэм. — Да это же телепатия! Почему мы до такого не додумались? — Потому что у нас есть палочки и камины, — пожала плечами Алана. — А у них — инженерная мысль. Недопонимание прохожих тоже было неописуемым, но мистер и миссис Бейли быстренько придумали легенду о том, что бедная девочка жила в тайге и видела цивилизацию только на картинках. Судя по сочувственным взглядам, лондонцы охотно верили, что в Британии всё ещё есть места, где люди живут в землянках и охотятся на мамонтов. Когда день, наполненный впечатлениями, подошёл к концу, Сэмюэль прощалась с Аланой долгих тридцать минут, понимая, что оставшееся время каникул они, скорее всего, будут общаться только письмами. Отец забрал её через каминную сеть — к счастью, в доме Бейли было частное подключение, так что проблем с перемещением не возникло, если не считать лёгкого головокружения и зелёного оттенка лица в первые пять минут. На протяжении всего вечера Северус не мог заткнуть свою дочь. Новомодная техника, машины, одежда, люди — всё это было тем, чем она хотела поделиться, и маг не возражал, терпеливо слушая, хотя где-то на третьем часе монолога у него дёрнулся глаз. Отношения между отцом и дочерью Снейп всегда были… твёрдыми. Твёрдая любовь, твёрдое доверие, твёрдое воспитание. Здесь не было слов «может быть» или «слегка» — если оно должно было быть, оно будет. Северус помнил, как рос в одиночестве, к которому добавлялись частые ссоры родителей, и, несмотря на любовь матери, его жизнь была не тем, о чём мечтает ребёнок. Поэтому Сэмюэль должна была не только получить всё, что хочет, но и быть той, кто этого достойна. Северус намеревался воспитать сильную личность, которая знает себе цену и готова развиваться. Ему, замкнутому и одинокому, было тяжело пробиваться в люди, постоянно что-то доказывать, топтаться по самой грязи, лишь бы после быть тем, кто возвышается над теми, кто не смог пройти такой же путь. Северус не хотел, чтобы она шла по этой грязи. Она была его драгоценным ребёнком, его единственным ребёнком и человеком, который навсегда связан с ним. Он видел её как ту, кому не нужно ничего доказывать — ту, за кем наблюдают и безоговорочно признают, что она — лучше, умнее. — Как тебе обучение в Хогвартсе? — решил задать вопрос отец, когда она затихла, устав от собственного монолога. — Мне нравится, — она кивнула, лениво теребя фантик от недавно съеденной конфеты. — Только меня так напрягают правила школы: зачем мы учим магию, если даже обычный «Люмос» нельзя применять за пределами учебной комнаты? Приготовление и использование зелий разрешено только в учебных целях. Дуэль может проводиться только во время собрания дуэльного клуба и под присмотром преподавателя… А в остальное время что делать? Деградировать? Макгонагалл ещё в начале обучения отобрала мой набор для зельеварения и тебе отдала. — Безопасность, — кратко ответил мужчина на её жалобы, расположившись в кресле. — Если бы каждый колдовал невесть что или разлил в центре Хогвартса какое-нибудь опасное зелье, здание бы давно рухнуло. И мы вместе с ним. — Где же та хвалёная безопасность на движущихся лестницах? Я пару раз чуть не слетела с них! — Когда-нибудь ты заметишь закономерность их движения. — Запретный лес? Он в двух шагах от замка, а в нём, вообще-то, куча всякой нечисти, к которой не каждый готов. Макгонагалл вообще нас с Хагридом туда в наказание отправила! — Для этого и есть запрет на прогулки в лес без учителя. — Куча комнат, о которых не говорят, но заходить в них не стоит? — А почему ты ходишь туда, куда тебе не надо было изначально? — Полтергейсты и призраки? Пивз иногда шутит так, что кто-то может и калекой стать, а Кровавый Барон даже храбреца собой спугнул бы. — Каждый дух остаётся в Хогвартсе не случайно — место, где они обитают, связано с их сильными эмоциями. Да и сам Хогвартс притягивает особых духов — магия здания впитывает эти эмоции и воспоминания. Даже если дух не хочет тут оставаться — уйти не может. — Туше, — закончила Сэмюэль, опираясь на локоть и смиренно принимая поражение. Спорить с отцом вообще не стоило. Он сам, конечно, отлично понимал, что безопасность в школе никудышная, но намеренно говорить об этом не станет — разве что подтолкнёт дочь к тому, как правильно ходить по движущимся лестницам. Заколдованные лестницы не такие хаотичные, как кажутся. Их движения зависят от времени дня, расположения звёзд и количества учеников в замке. Если понять этот «график», можно всегда знать, куда они направятся, и перемещаться быстрее. Усевшись в кресло у камина, Сэмюэль протянула руку к книжной полке. Глянув на обложку, положила обратно — она её уже читала. На самом деле, половину отцовской библиотеки она прочитала, а нетронутая половина находилась слишком далеко, чтобы захотеть туда лезть. Без активной деятельности каникулы тянулись как никогда долго — к сожалению или к радости, неясно, но временами безделье казалось невыносимым. Занятий дома не было, играть в карты с домовиками уже надоело, к тому же они начали её на постоянной основе обыгрывать. Белл и Дэзи не выказывали негодования или печали — если у «хозяев» находилась для них работа, они с радостью готовились её выполнять. Отдавало стокгольмским синдромом, но кто она такая, чтобы судить? Возможно, именно поэтому Сэмюэль решила научиться шить на этих каникулах, подзабив на учёбу. — «Пусть так, пусть будет как есть, — думала она, стараясь делать аккуратные стежки на ткани. — Зато, когда они захотят уйти, я смогу их отпустить». Белла и Дэзи в своей жизни она видела, кажется, даже чаще, чем отца. Домовые эльфы появились в этом доме в день её появления на свет, по указке друга Северуса, которому предстояло изучить все азы отцовства. Став отцом-одиночкой, ему пришлось довольно много времени уделять воспитанию дочери, потому домашние дела отошли на второй план — к домовикам, маленьким, быстрым, способным и безотказным. В любом случае, эти двое — собственность семьи Принц. Семья может распоряжаться ими как хочет, а вот Сэмюэль освободить их не может. Только если «прабабушка» передаст этих двоих семье Снейп или сама решит их освободить. Жаль, конечно, что этому не бывать — старая корга вряд ли внемлет просьбам «грязного ответвления» их семьи. Прабабка уже давным-давно оборвала все связи со Снейпами — с того момента, как бабушка Эйлин выбрала себе в мужья маггла и родила от него Северуса. С другой стороны, а зачем она вообще послала им эльфов? Может, к старости мозги прогнили? Бабке уже должно быть около сотни, если не больше. Игла остановилась. Верно, нет смысла стараться, если бабка против. Ну, зато у этих двоих будет какая-никакая одежда, а не те половые тряпки, которые они носят на постоянной основе. — Сэмми, — позвал её отец, положив перед ней стопку книг. — А можно не надо? — Не хочешь — не читай. Тут только одна книга — «Учебник по волшебству» — действительно чего-то стоит. Остальные — авторства Гилдероя Локонса, и написанное там не более чем бред, — устало выдохнул мужчина, презрительно оглядев стопку. Взяв одну из первых — «Встречи с вампирами» — Сэмюэль быстро пролистала страницы, и этого хватило, чтобы на каждой увидеть: «Я, Гилдерой Локонс», «Я победил», «Благодаря мне» и так далее. Этот мужчина явно писал автобиографию, кое-где привирал, где-то фантазировал, но по итогу он один-единственный такой замечательный совершал какой-то офигительный подвиг. Чтиво походило на фантастический роман, написанный конченой фанаткой. Сэмюэль отложила книгу, сложила руки, сцепив пальцы в замок, и попыталась переварить увиденное. Нет, такие истории ей не нравятся. Можно что-то пореалистичнее? — Не хочешь сходить со мной в Косой переулок? — предложил Северус, протянув руку. — Хочу, — кивнула она. — Пять минут, и я готова. Слово своё она сдержала — летняя одежда не требует получаса сборов, и вот она, готовая к прогулке, уже стоит у камина. Каминная сеть — действительно удобное изобретение волшебников. Меньше минуты потребовалось, чтобы оказаться в Косом переулке. Пройти по уже знакомым улочкам и дать Сэмюэль время рассмотреть каждую витрину на предмет чего-то нового. Отца же интересовала лавка «Горбин и Бэркес» — самое известное заведение в Лондоне, занимающееся скупкой и продажей сильных и приметных волшебных вещей, в основном связанных с тёмной магией. Сэмюэль знала об интересе отца к тёмной магии, и для неё это не было секретом. Вообще, многие обитатели волшебного мира не одобряют Тёмные искусства, но они не запрещены законодательно. Например, пока в Хогвартсе преподают Защиту от Тёмных искусств, в Дурмстранге преподают сами Тёмные искусства. Но существуют Непростительные заклятия, за применение которых на людях волшебники попадают на пожизненное заключение в Азкабан. Отец же, точнее, Северус Снейп, не использовал тёмную магию для причинения вреда. Его мысль была проста: «Чтобы спастись от тёмной магии, надо знать её». Если ты будешь отравлен именно этим типом магии, только знающий сможет помочь. Простые целебные зелья тут бессильны. Оставив девочку в торговом зале, он ненадолго отошёл с владельцем магазина. Сэмюэль наклонилась к витрине, где под стеклом красовались сушёная рука, заляпанная кровью, колода карт и пристально смотревший хрустальный глаз. Со стен таращились зловещие маски. С потолка свисали ржавые заострённые инструменты для пыток — такое ощущение, будто она смотрит через забор на соседский сарай, где подобного — мрак как много. Кажется, она разок видела у соседа Железную деву. Впрочем, без разницы, может, это были просто устаревшие предметы декора у сошедшего с ума старикашки. В ожидании, осмотрев все витрины, она вернулась к кисти руки — явно мужской, судя по пальцам. Она лежала под специальным стеклом отдельно от остальных образцов. Почему, Сэмюэль поняла почти сразу — рука приветливо махала, показывала пальцами какие-то знаки и, по итогу, затянула её в игру «камень-ножницы-бумага». Чтобы её обыграла обычная кисть руки? «Околесица», — думала она, разумеется, до того, как кисть вышла победителем в трёх раундах. Обидевшись на кисть, она оглянулась в окно — там витрина с высушенными головами и мерзкими пауками. … Отвернулась. По трём маленьким ступенькам спустился отец. — Можем прогуляться по переулку? — попросила она, запрокинув голову, чтобы посмотреть на него. — Если я ещё пару дней проведу без дела, точно не доживу до начала учебного года. — Только недолго, у меня ещё дела, — с небольшой заминкой согласился отец. По итогу девочка завела мужчину туда, куда изначально хотела — в сладкое королевство. На выходе она столкнулась с Карлосом, который направлялся в магазин после похода в «Круголётку». Мальчик рассказал, что, списываясь с Клементом, узнал: тот простыл, и решил накупить ему чего-нибудь, чтобы поднять настроение. На этой ноте Северус оставил девочку на попечение семьи Валенсия — точнее, слуг, — проводивших с ним его беззаботный выходной. После долгих рассуждений и воспоминаний о том, на что у Аманды аллергия, дети вышли с небольшим пакетом сладостей и удивлённо уставились на толпу у книжного магазина. Дефицит, что ли, начался? Огромная вывеска «Гилдерой Локонс подписывает автобиографию «Я САМО ВОЛШЕБСТВО» сегодня с 12:30 до 16:30» всё объяснила. Сэмюэль, как выяснилось, его фанаткой не была, а Карлос так и вовсе узнал о существовании этой «звезды волшебного мира» только сейчас. Когда очередь рассосалась настолько, что можно было войти, двое решили заглянуть из чистого любопытства. Мужчина был красивым, но в какой-то мере раздражающим — такие обычно много говорят и мало делают. В ожидании чего-то интересного, они уселись на лестнице второго этажа, наблюдая за балаганом из-за кипы книг. — …Знаменитый Гарри Поттер, не успел войти в лавку — тут же попал в газету, — нагло пролепетал знакомый голос. Малфой, собственной персоной. Сэмюэль и Карлос выглянули в главный зал. — Оставь его в покое, — вышла на защиту, если Снейп правильно помнила, Джинни, сестра Рона и близнецов. — Смотри-ка, Поттер нашёл себе подружку? — дразнился блондин. — А ты расстроен? — подала голос Сэмюэль, дождавшись, пока взгляды остановятся на ней. — Весь год бегал за Гарри, как собачка, а тут его у тебя из-под носа увела какая-то почти-первокурсница. Незавидное положение. Драко насупился так, будто ему под нос подсунули мешок с перцем. Бросил на девочку недовольный взгляд, формируя в своей залитой лаком голове какой-нибудь остроумный ответ, но по итогу выдавил: — Что за бред ты несёшь? Это даже не смешно! — А я и не шучу, — пожала плечами Сэм. — Просто констатирую факт. У тебя даже нос покраснел от ревности. Или это от лака для волос испарения так действуют? Детскую перепалку и нарастающую драку прервали взрослые. Перекинувшись парой ласковых, Артур Уизли таки не выдержал высокомерия Люциуса Малфоя и без зазрения совести пнул ногой жалобно звякнувший котел. Затем ринулся на светловолосого, схватил за грудки и швырнул на книжную полку. Под подбадривания детей на подмогу пришёл Хагрид, — откуда он тут вообще взялся? — который в мгновение ока растащил сцепившихся мужчин. У мистера Уизли была рассечена губа, а у мистера Малфоя красовался под глазом здоровенный фингал — след от удара толстенной «Энциклопедией поганок». Весьма комично, если хотите знать. — «Энциклопедия поганок», — мечтательно протянула Сэм, глядя на расползающийся синяк. — Какая ирония. Одну поганку опознали по энциклопедии о других поганках. — Это лучшее начало учебного года, — довольно смеялся Карлос, закинув руки за голову. — Где ты ещё увидишь, как заносчивых Малфоев ставят на место книгой про грибы? — Теперь я понимаю, почему папа говорил, что знания могут быть опасным оружием, — хихикнула Сэм. — Особенно если метко кинуть. — Смотри, — Карлос ткнул пальцем в сторону Люциуса, который пытался сохранить достоинство с фингалом под глазом, — теперь у него синяк в цвет факультетской гаммы. Изумрудно-зелёный. Может, перекрасит мантию под тон? — Не говори ерунды, — фыркнула Сэм. — С такими синяками только в Пуффендуй идти, там жёлтый подведут — будет полный комплект. Они ещё долго хихикали, наблюдая, как разъярённый Люциус пытается сохранить лицо, а довольный Артур Уизли потирает разбитую губу с видом человека, который только что выиграл битву при Ватерлоо. — Знаешь, — задумчиво сказала Сэм, когда они с Карлосом наконец вышли из магазина, — я всегда думала, что учебный год начинается с получением списка книг. А оказывается, может начинаться и с получением по лицу книгой. — Хогвартс многому учит, — философски заметил Карлос. — Иногда буквально.