Странники

      В день, который был избран, чтобы стать решающим, все, кто был готов рискнуть всем, что имел, собрались в назначенный час в обители Эйрены – замке, известном как Сердце мира. Несмотря на общую решимость, в душе каждого терзали сомнения: не станет ли этот бой последним? Разрушенный потолок величественного зала пропускал сквозь серые облака тусклые лучи солнца, напоминая о цене, которую они заплатили за смелость восстать против той, кто владела небесами... И стоя у подножья тронной лестницы, каждый молил прародителей о смелости исполнить то, что напророчила Фуркас.       Леон не был исключением. Он неустанно крутил в руках рукоять клинка «Слёзы небожителей», разглядывая собственное отражение в белом металле. Судьба всегда была к нему неблагосклонна. Она истязала, бросала, вынуждала делать тяжёлые выборы против его воли и лишала всего того, чем он дорожил. Будет ли этот раз иным? Действительно ли богиня судьбы на его стороне, как утверждали другие, или вновь использует ради своих целей? Леон не знал и понимал, что, возможно, никогда не узнает.       Часом ранее он одиноко стоял в лаборатории Гласеи, глядя на умиротворённое лицо отца. Странник не нашёл подходящих слов для прощания – это означало бы признать возможность поражения, что было для него неприемлемо. Он давно осознал: страдания стали движущей силой его решимости. Лишь сполна познав их, он находил в себе силы возрождаться из пепла, как феникс, совершая безумства, на которые никто в здравом уме не решился бы. И нет в мире бóльшей боли, чем лишение близкого человека, однако именно эта боль может стать подспорьем в битве, в которой исход зависит от того, у кого сильнее ненависть. А у Леона её было предостаточно.       Облачившись в одеяния, достойные новых божеств, он затянул ремни и вложил «Слёзы небожителей» в ножны на поясе. Следует признать: затея Загана с созданием этого «подарка» оправдала себя. Намного удобнее, чем таскать самое опасное оружие в мире в сумке.       – Леон, – внезапно окликнула Берит и, отыскав в толпе привлечённый её возгласом взгляд, подошла ближе к юноше, неся в руках какой-то предмет, завёрнутый в бордовую ткань. – Я нашла в своей обители вещь, которая некогда принадлежала Гастиону…       Она развернула свёрток и показала ему кожаные наручи с небольшими отделениями, где прятались длинные иглы – любимое оружие Гастиона, а также небольшую поясную сумку с набором таких же игл.       – Гастион никогда не любил громоздкое оружие, считая его недостаточно изящным. Поэтому я подарила ему эти иглы из небесного железа и научила использовать в бою. С их помощью можно прерывать поток энергии в теле человека, что позволяет обездвижить его и ослабить силу небесных рун.       – Я не столь придирчив, чтобы отвергать важность меча, однако любое оружие в нашей ситуации будет весьма полезным.       Затянув наручи на предплечье, Леон пристегнул сумку к ремню и достал одну иглу. Белый металл поймал в себя блик солнечного света, пробежавший по стержню к острому кончику. От обычной иглы оружие отличали разве что длина в четыре дюйма и отсутствие ушка, и тем не менее оно оказалось тяжелее, чем он ожидал.       Наблюдая за его реакцией, Берит хмыкнула:       – В наше время, без даймонов и сферонов кузнечного дела, создать нечто подобное невозможно. – Она с печальным вздохом развела руками. – Я предвидела такую вероятность и попросила кузнецов связать это оружие с энергией Гастиона. Подобно тому, как клинки Валефора подчиняются своим владельцам, так и эти иглы будут подчиняться силе Гастиона внутри тебя. Конечно, они не смогут раствориться в пространстве, но стоит пожелать – и они вернутся к тебе. – С явным намерением подстегнуть Леона она добавила: – Надеюсь, что с возвращенной памятью Гастиона ты обрел и его умение обращаться с этим оружием.       Леон перебросил иглу на кончик пальца. Нельзя было не заметить, что после принятия ипостаси его координация улучшилась: движения стали точнее и быстрее. Как только он взял иглу, то почувствовал близость с оружием вместо ожидаемого недоумения – он знал, как им пользоваться и как скрыть его, чтобы нанести удар исподтишка. Казалось, его рука была создана для этого.       – Проверим?       Явно удивлённая его вопросом Берит покривила брови, наблюдая за тем, как странник подбросил иглу и ловко поймал, зажимая между пальцев, прежде чем метнуть в сторону стоящей неподалёку Эйрены и незамедлительно предупредить ту возгласом. Однако богиня и без этого ощутила приближающуюся опасность. В последний момент, когда игла почти достигла глазного отверстия в её маске, она перехватила тонкую нить металла. Остриё замерло всего в нескольких дюймах от её глазного яблока.       – Какого?.. – вздрогнула стоящая рядом Гремори, переводя взгляд с иглы в руке Эйрены на ухмыляющегося странника и обратно.       – Эх, надеялся попасть, – наигранно расстроился Леон.       – Неплохо, – усмехнулась даймон победоносной звезды и броском вернула иглу Леону. – Но в следующий раз не предупреждай соперника.       – Если это будет Дардариэль, то, не сомневайся, предупреждать не стану, – ответил Леон и спрятал иглу в остальным.       – Уверены, что готовы? – на всякий случай поинтересовался Вепар. – Пути назад уже не будет.       – Этот момент в любом случае настанет, – похлопала его по плечу Джоанна и поправила кожаный жилет с нагрудными вставками. – Так зачем оттягивать неминуемое?       Леон мельком оглядел обмундирование девушек. Все они были облачены в облегающие наряды, полностью скрывающие тела под плотной тёмной тканью, а поверх них легли изящные белые доспехи из небесного железа. Кожаные ремни, на которых крепилось оружие, плотно обхватывали бёдра, а руки защищали прочные перчатки. В их обмундировании Астарот и Гремори учли все детали, даже высокие сапоги были дополнены пластинами, чтобы в разгар кровопролитного боя ноги не пострадали от случайных ударов.       Похожие одеяния были и у юношей, но не отличались тем же изяществом, как женские. Однако Леон отметил, как удобно было в них двигаться, чего не ожидаешь от одежды с металлическим панцирем.       Закончив заплетать золотые пряди в косу, Николь скомандовала:       – Отправляемся.       Амоны никому не потребовались. Встав треугольником, Высшие боги повелели остальным взяться за руки и закрыть глаза. Так они и поступили. После чего Высшие боги воззвали к Глазу Миров. Яркое свечение окутало их метелью тёплых искр, и, когда оно достигло своего пика, пространство вокруг начало искривляться. Тела странников стали лёгкими, почти невесомыми, их закружило в воздухе, обдавая порывами вихревого ветра.       Леон сильнее сжал руку Рэйдена. Хотя он никогда бы не признался в этом вслух, но происходящее внушало страх. Каждый смертный хоть раз размышлял о том, как прекрасно было бы парить над землёй подобно птице, но на деле это заставляло каждую мышцу сжиматься от напряжения и дрожать: стоит лишь отпустить чужую руку – и ты рухнешь.       Рэйден понимал, насколько пугающим может быть вознесение на небеса. Впервые оказавшись в подобном потоке, он едва не потерял сознание, поэтому крепче сжал ладонь Леона и притянул его ближе к себе.       Темнота Кораве-Эйрини внезапно сменилась ослепительным белым светом, проникающим сквозь закрытые веки. Поморщившись от неприятных ощущений, странники наконец распахнули глаза. Вокруг них возвышались исполинские стены зала невероятной красоты, перехватывающей дыхание. Взгляд не мог насытиться исторической резьбой на колоннах и рельефами на высоком купольном потолке, где позолота украшений искрилась в лучах солнца, проникающих через высокие стрельчатые окна. Но самым ярким сиянием в зале обладал парящий над невысокой стелой алый камень, окутанный нитями тёплой энергии.       – Это и есть Глаз Миров? – ахнула Джоанна.       Но стоило ей зачарованно поднять руку, чтобы ощутить кожей алые чары, как Вепар аккуратным движением остановил её за запястье.       – Не стоит. Глаз Миров реагирует на всякого, кто к нему прикасается. Одна лишь мысль о месте или человеке, и он мгновенно переместит тебя туда, куда задумано.       Джоанна мгновенно одёрнула руку, сделав мысленный вывод: «Не прикасаться к магическим вещам на небесах».       – Как только мы призовём Дардариэль, используя право Совета Высших богов, Глаз Миров переместит её в этот зал, – произнёс Заган, задумчиво потирая подбородок в процессе обдумывания плана. – Ей известно, что все заседания проводятся в Илесес – Зале Решений, поэтому она немедленно направится туда. Там-то мы и будем её поджидать. Отрежем ей путь отхода. Она не сможет сбежать с небес, не воспользовавшись Глазом Миров.       – В таком случае я запечатаю двери и окна, – вызвался Владыка Вод. – Сейчас у меня больше сил, чем у Берит и Загана. Без моего дозволения покинуть зал ей не удастся. Берит, останешься рядом со мной на тот случай, если Дардариэль придумает, как атаковать меня, чтобы сбежать. Заган, с твоим нынешним уровнем силы ты сейчас мало на что годишься…       – Спасибо, что напомнил, – проворчал Мастер Валюты.       – … поэтому я лично поручаю тебе защиту бессферы. Уж с этим ты справишься, я полагаю? – и получив удовлетворительный кивок в качестве ответа, Вепар, отвернувшись от Высшего бога, добавил: – И постарайся не приближаться к Дардариэль. Я не хочу, чтобы ты пострадал… снова.       Заган захлопал глазами, глядя в смолисто-чёрный затылок Владыки Вод. Но лишь те, кто наблюдал со стороны за их разговором, могли заметить, как щёки обоих обзавелись лёгкой розовизной.       – Разве помощь нам в её убийстве не противоречит вашей клятве? – засомневалась Николь. – Прародители не покарают вас на это?       – Клятва сдерживает нас от прямого причинения вреда друг другу, но не от содействия другим, – пояснила Берит и стиснула кулаки так, что костяшки побелели от напряжения. Ей было невыносимо осознавать, что они, Высшие боги, вынуждены взваливать всю ответственность на детей. – Мы не сможем сражаться вместе с вами, но сможем удержать её при необходимости и оказать вам поддержку. Таков наш долг – защищать небеса!       Внезапный скрежет привлёк всеобщее внимание, травмируя уши неприятным звуком: Эйрена упёрла вток копья в мраморную плиту и потянула за собой.       – Тц, ваши разглагольствования о долге – лишь пустые слова, – с холодным раздражением прокомментировала Эйрена, поворачиваясь спиной к Высшим богам. – Когда от вас требовалась решимость, вы предпочли укрыться в тени, так что не вам говорить о смелости и чести. – Она опустила голову, с ненавистью вонзив зубы в нижнюю губу, пока на той не выступила капля крови. – Вы – лжецы и трусы, самолично повязавшие себя этой треклятой клятвой. Лишь один из вас предпочёл поступить по совести, но не ради тех, кого поклялся защищать, а ради самого себя. Вы – позор, который небеса несут уже три тысячи лет.       – Мариас! – попытался прервать сестру Рэйден, но Заган остановил его поднятой ладонью.       – Пусть говорит.       – И раз уж вам выпал такой шанс, – продолжила Эйрена, – поступите хоть раз так, как следует! Не нужно этих слов о долге и чести, о том, чего желали Создатель и Небесная матерь. Это сражение не за нас, не за то, кем мы станем, и кто займет небеса после нас. Это война... – Она глубоко вздохнула и поглядела через плечо на Высших богов, позволяя им увидеть свирепо пылающее голубое пламя в своих глазах. – Война за тех, кого мы поклялись оберегать! И вы либо погибнете героями для тех, кто возвёл вас в ранг божеств, либо проживёте немного дольше и сдохнете как трусы от моей руки.       – Не забывайся, Мариас, – нахмурилась Берит. – Никто из нас не безгрешен. Такова природа людей, и божественность не может это изменить. Ты – воин, и должна понимать, каковы будут наши шансы против Дардариэль, если один из нас понесёт наказание от прародителей. Небеса не прощают ошибок. Это ты должна знать лучше всех, ведь никто из богов не испытывал кары страшнее твоей.       Вепар кивнул в поддержку слов соратницы.       – Она права. Дардариэль – сильнейшая из нас, первая вознесённая, признанная прародителями и Первородными богинями. Если мне и Берит не хватит сил задержать её в Илесес, то все вы будете обречены. Так что поумерь гордыню.       Владыка Вод направился к дверям зала, но, поравнявшись с Эйреной, остановился и сурово произнёс, не поворачивая головы:       – И раз уж ты взялась угрожать нам, напомню: ты убила мою дочь. Если клинок «Слёзы небожителей» прольёт хоть каплю крови её златокудрой ипостаси, я лично надену на тебя кандалы и запру в тюрьме межмирья, где ты будешь мучительно иссыхать сотни лет, пока не испустишь свой дух во владения Самигины, терзаясь мыслями о том, что не смогла остановить Дардариэль. Предполагаю, что это достаточно весомый довод, чтобы ты серьёзно отнеслась к моим словам, да, Белая Волчица?       Эйрена не ответила, но едва заметно вздрогнула, когда Вепар положил свою руку на её плечо и сдавил, оставляя вмятину от ладони на металлическом наплечнике.       – Я не дам тебе забыть того, что ты совершила, – тихо проговорил он. – И не забуду сам. Пусть бессмертие и стало твоим проклятием, но и смерть, о которой ты так мечтаешь, не станет благословением. Как и душа всякого, место твоей будет в чертогах богини смерти, на полях среди тех, чьи искалеченные образы утопают в крови ими убитых. И тебе не будет дарован покой, потому что грехом твоим является страшнейший из известных, ведь ты никогда не признаешь, какое зло принесла в этот мир.       И немного поразмыслив, его губы скривились в хищном оскале:       – И я буду безмерно этому рад.       Порыв ветра пробежался по телу Эйрены, когда, оставив её в лёгком оцепенении, Вепар пошёл дальше. Одним касанием он отворил тяжёлые двери зала, от чего те с грохотом, соразмерным его злости, ударились о стены, и направился по коридору, не дожидаясь остальных.       Проводив его напряжённым взглядом, Викери потрепал себя по затылку и нервно рассмеялся:       – Какая же битва обходится без одухотворяющей речи и угроз смерти? Это определённо способствует сохранению командных отношений и поднятию боевого духа.       – Ты же не думал, что они будут мило беседовать и обниматься после всего произошедшего? – скептично изогнул бровь Рэйден и двинулся следом за Владыкой Вод. – Одна общая цель не способна исправить семисотлетнюю вражду. Вепар единственный из Высших богов, кто потерял нечто важное не по вине Дардариэль, а из-за поступка Мариас. И у него было право отказать нам в помощи хотя бы по этой причине, однако он здесь. Стоит радоваться тому, что он вообще терпит её присутствие. Не будь Мариас моей сестрой и дочерью Загана, он ещё семьсот лет назад убил бы её, не моргнув и глазом.       – Вероятно, он успокаивает себя надеждой на то, что, если поможет нам, она быстрее исчезнет, – пожал плечами Леон. – И не стану лгать: эта надежда воодушевляет не только его.       – В таком случае, незачем тратить время на бесполезные разговоры, – заключила Джоанна и, поправив манжету перчатки, сжала пальцы в кулак. – Вперёд! Пора обрезать этой белой пташке крылья!