Странники

      Леон не знал, куда деться. Его снедал ужас от полыхающей стихии, который он, как ему казалось, смог перебороть, но в итоге снова оказался заперт в его объятиях. Тяжело дыша, он перебегал из одного укрытия в другое, наблюдая за тем, как Грехи сражаются на передовой. Даже Гласеа, который отвергал всяческую нужду в своём участии, теперь прятался за импровизированной баррикадой из камней, забрасывая птиц своими карманными бомбами.       Внезапно раздался пронзительный звук – это был крик одного из вирависов, который, словно ослеплённый яростью, бросился в самую гущу боя, но прежде чем достиг цели, вокруг его шеи затянулась тонкая леска со змеиной головой на конце. Один рывок – и птица рухнула вниз с остервенелым визгом, прокатываясь тушей по ступеням тронной лестницы.       – А-ха-ха, я сделаю из тебя воротник, проклятая птица! – зазвенел упивающийся сражением безумный гогот Гремори.       – Не увлекайся, Грем!       Андра замахнулся топором на крылатую тварь с намерением отрубить крыло, но лезвие едва зацепило оперение. Пламя всячески оберегало птицу от увечий, служа ей бронёй.       – Нам не нанести им вреда, пока они горят! – сообщил Грех Гнева.       Огонь вирависа вспыхнул сильнее, и в воздухе раздался зловещий треск. Птице не понравилась попытка убийства, и, крутя головой, она вцепилась клювом в натянутую леску на своей шее. Гремори рванула ещё раз, чтобы удержать ту, но птица оказалась сильнее. Она хлопнула крыльями, отбрасывая потоком раскалённого воздуха Андру и Гремори от себя, а после перекусила зачарованное оружие, словно то было простой нитью.       Вся весёлость Гремори в миг испарилась при виде падающей на пол змеиной головы.       – У нас проблемы! Гласеа, самое время для умных выводов! – завопила она и юркнула за ближайшую преграду, спасаясь от разгневанной птицы.       – Спроси меня об этом тогда, когда я не буду занят тем, что спасаю собственную шкуру! – рявкнул Лаболас и швырнул в другого вирависа один из своих механических кубиков, который мгновенно взорвался в воздухе скопом искр, но для птицы, состоящей из огненной стихии, взрывы были сродни щекотке. Она лишь терялась в густом дыме, но не получала никакого урона.       – Это бесполезно! Мы лишь распаляем их влиянием своих энергий! – Астарот с разбегу бросила в птицу двухклинковую глефу, но та, как и ожидалось, отскочила, упав среди развалин. Натянув невидимую нить энергии, даймон возвратила её себе в руки. – Здесь нужна противоположная по мощи стихия!       – Тогда пусть юная Аверлин поторопится, пока мы тут не поджарились!       – Почти! – сообщил Викери и отбил кулаком камень, отлетевший в их с Николь сторону. – Андра, а ты не можешь направить их ненависть друг на друга?       Грех проскочил под когтями птицы, нанося ещё один сильный удар.       – Мой дар не ровня силе веры Дардариэль! И даже если бы удалось, то это повлияет на всех здесь и разрушит состояние гармонии Николь! Она не сможет войти в слияние со стихией!       – Твою тьму! – выругалась Гремори. Собрав своё оружие силой небесных рун воедино, она огрела вирависа по морде увесистым грузом. – Всегда мечтала сдохнуть по-геройски!       – Если помрёшь, я заберу твою шкатулку с украшениями!       – Не в этой жизни, Аста!       Завязалась очередная схватка. Пригнувшись от очередного потока огня, едва не спалившего своим жаром его макушку, Леон пополз на четвереньках к прячущейся бессфере.       – Нам нужно к Николь и Викери! – воскликнул он, добравшись до её укрытия.       – Чем мы сможем им помочь? – прокричала она и вздрогнула от вспышки пламени, ударившегося в паре ярдов от них.       – Есть идея, – сообщил Леон.       Джоанна недоверчиво приподняла бровь. Не то чтобы она сомневалась в инициативах странника, но бросаться под прямой огонь, чтобы пересечь весь зал?.. А, впрочем, это было гораздо лучше, чем прятаться за обломками. Крепко сжав его руку, она кивнула.       – Тогда вперёд!       Выждав момент, когда обе гигантские птицы окажутся как можно дальше от них, бессфера и странник рванули в сторону своих друзей. Они мчались с неистовой скоростью, и в груди у Леона щемило от тяжести и горького дыма. Вирависы среагировали мгновенно — в их сторону ударили потоки стихии, но тщетно. Как бы ни были сильны эти создания, расстояние их огненных атак было ограничено. Пламя не достигло их, но жаркое дыхание ощутимо защекотало кожу.       – Есть идея! – задыхаясь повторил Леон, когда они с Джоанной наконец добрались до друзей.       – Всякий раз, когда ты говоришь нечто подобное, мы оказываемся в полном дерьме, – покачал головой Вик.       – В этот раз всё будет ещё хуже, – уверенно заявил Самаэлис. – Ты ведь тоже чувствуешь, что не можешь совладать с силой, верно? – Получив утвердительный кивок, он продолжил: – Николь ощущает то же самое и поэтому не может войти в слияние со стихией.       – Он прав, – произнесла Николь, открыв глаза и с разочарованным рычанием ударив кулаком по колонне. – Не выходит. Всякий раз, когда я пытаюсь сосредоточиться, оно ускользает. Я не могу игнорировать происходящее вокруг!       – Я думаю, что мы сможем помочь тебе. Помнишь, как это было на озере в поселении нармиров? Мы – часть твоей гармонии. Возьми нашу энергию, чтобы абстрагироваться от окружения.       – Это слишком опасно! – воспротивилась девушка. – Если я это сделаю, вы останетесь беззащитными до тех пор, пока я не войду в состояние слияния!       – Думаешь, от этого станет хуже? – дёрнул бровью Леон и обвёл руками пространство. – Оглядись! Мы и так в полной… Мы в худшем из возможных положений!       – Поэтому здесь мы, – Джоанна ободряющее махнула кулаком. – Мы с Ситри будем здесь, чтобы защитить вас.       В подтверждение её слов два бледнолицых демона обернулись и, угукнув, кивнули.       – Джоанна, ты всё ещё бессфера, – напомнил Реймонд-Квиз. – Это нам следует защищать тебя, а не наоборот.       Подойдя почти вплотную к сферону, юная Кассерген, угрожающе щурясь, ткнула его в грудь рукоятью кнута.       – Ещё слово, рыжуля, и в твоём храме никогда не появится свечка, оставленная Джоанной Кассерген. Забыл, как я отделала тебя этим самым кнутом у озера сирен? А как мы сражались против питомца Дардариэль? Я в состоянии защитить тех, кто мне дорог. Я больше не стану той, кто смотрел в дурацкое окно на пепелище, когда её родные умирали! Понятно?       Викери нервно сглотнул застрявшую комком слюну и неуверенно кивнул. Вот она – единственная смертная, способная заставить трепетать любое божество.       – Начинайте, – скомандовала она и, проходя мимо Леона, почти прошептала: – Надеюсь, твой план сработает, а иначе… Прародители, спасите нас всех…       Леон кивнул. Сработает. Хотелось верить.       – В этот раз всё будет иначе, чем в тот день на озере, – беспокойно предупредила Николь, сжимая в своих хрупких ладошках две протянутые мужские руки. – Я не знаю, сколько вашей энергии мне потребуется, и обязана предупредить об этом. Вы можете обессилеть настолько, что окажетесь не в состоянии продолжать сражение.       – Рискнём.       Николь сделала глубокий вдох, чтобы успокоить разум, и воззвала к небесным рунам. Золото чар обрисовало узор на её коже, сиявший подобно солнечному свету и проникающий в тела её сферонов. Пробуждая волной чужую магию, тенёты магии сплелись вокруг них переливающимся коконом и заглушили звуки битвы. Ни один из них более не слышал криков и скрежета оружия – они перестали обращать внимание на вопли огненных птиц. Наступила успокаивающая тишина; единственным звуком стало тихое журчание воды.       Это было завораживающе. Леон чуть не утонул в окутывающем его блаженстве, но вместе с ним пришло и ощущение нарастающей слабости. Его дар угасал, а с ним и тело, истощая свои силы. Вскоре за этим последовала боль — сначала легкая и терпимая, но с каждой минутой слияния она становилась все ощутимее. Леон откинул голову назад и стиснул зубы, чувствуя, как натянулись жилы и запульсировали вены.       «Забудь про боль. Слушай», – раздался в мыслях шёпот Николь.       Леон доверился ей, отпустил сдавливающее чувство и наконец услышал, как разыгралась водная симфония. Он уловил шёпот, с которым говорила даймон.       – Моим именем и именем Кроцелл, даймона небесного суда, я взываю к водам небес, дабы изничтожить пламя зла и смуты…       Ступни ощутили земное волнение. Дрожь пробежала от пят до макушки, ладони взмокли, покрылись росинками влаги, которые зашевелились подобно живым. Леон распахнул глаза и узрел если не иллюзию, то чарующую быль: его руку и руку Викери сжимала сама суть стихии – водная дева, в чьем прозрачном доспехе бурлил и вился водоворот. Внутри, словно в коконе, защищенная стихийным облачением, находилась странница.       Напитавшись чужой силой, водная дева отпустила ладони странников и распахнула сияющие золотым светом глаза.       – Этой силы не хватит надолго, – произнесла Николь сквозь покров. Ее голос звучал искаженно, словно просачивался из глубины. – Нужно поскорее разобраться с вирависами.       – Хорошо, – Викери потёр ладони друг о друга и размял пальцы, прежде чем вновь вытащить из ножен меч. – Николь, займись огнём вирависов, а мы с Леоном убьём их. План ясен?       Леон уверенно кивнул, несмотря на то что в голове продолжала звучать настойчивая фраза Рэйдена: «Не вмешивайся!» В этот момент юноша лишь мысленно закатил глаза. Кассерген знал, кого и о чём просит. И пусть Леон трижды бы разбил лоб о крест, но его словам в такой ситуации не поверил бы даже священник. Он не любил и не умел оставаться в стороне.       Слушая шёпот стихии, которому вторили голоса всех тех, кто был ей дорог, Николь ворвалась в центр битвы. Следуя за движениями её рук, водная стихия вспыхнула: сквозь трещины в полу и разбитые оконные проёмы на подмогу стали стягиваться ручьи и капли; свод зала окутали тёмные облака, загремели вспышки грома и молний.       Это мгновенно привлекло внимание вирависов. Птицы, искаженные хищной ненавистью, рухнули, как огненные снаряды, перед юной странницей, гортанно завопив. Их глаза, подобные раскалённым углям, уставились на девушку, а нос резануло отвратительно резким запахом серы. Но Николь не дрогнула, даже когда вирависы распахнули клювы, полные мелких зубов, и в их глотках разожглась печь. Легким шевелением пальцев она призвала мощь всех небесных источников, и та уподобилась хлысту в её руке: водяные жгуты обхватили шеи и сковали крылья вирависов. Шипение рассеивающегося пламени их оперения наполнило воздух, превращаясь в густые клубы пара, и в следующий миг полностью угасло под лихой ледяной волной.       Мокрые птицы пытались вырваться, крутя головами и размахивая крыльями, стремясь просушить оперение. Но всякий раз, когда путы оказывались сброшены, Николь вновь набрасывала их. Это лишь разжигало их гнев. Отдаваясь звериной ярости, вирависы снова разорвали водные путы и устремились вперёд, прямо на странницу.       Расстояния для манёвра недоставало – Николь замерла от испуга. Но в последний момент, когда перед её лицом уже замаячил клюв, её оттолкнули. Стихийный покров рухнул и разлился лужей, а сама новоиспечённая богиня упала на влажный пол, прямо на острые осколки плитки. Голова загудела от удара. Она ушиблась макушкой о камень, но сквозь белую вспышку в глазах и слабость почувствовала крепкое объятие и услышала протяжный сдавленный стон.       Сверкающие солнечным янтарём глаза в ужасе распахнулись. Андра нависал над ней, словно крепостная стена, в то время как эту стену осаждал один из вирависов, корёжа и разрывая когтями панцирь доспеха вместе с защищённой им плотью. Но Андра держался стойко. Скрипя зубами от боли, он закрывал своей мощной фигурой девушку, которой поклялся возвратить долг. И он бы исполнил его, но вдруг раздались дробящий звук столкнувшегося об камень металла и глухой удар от падения. Николь в ужасе завизжала – багровые капли обрушились напористым ливнем, заливая всё вокруг. Рядом с ней и Андрой упала отрубленная голова вирависа.       Шок от искажённой агонией пасти и остекленевших глаз быстро сменился испугом за своего защитника. Обхватив ладонями плечи Андры, юная Аверлин помогла ему перекатиться на бок. Его жизни ничего не угрожало: божественность стремительно заживляла его раны, виднеющиеся сквозь оставленные дыры в доспехе.       – Эреас! – спотыкаясь от испуга, Берит рванула к ипостаси сына: – Эреас?       – Я в порядке, – тихо прокряхтел Андра, стараясь успокоить взволнованное влажное мерцание в её глазах.       Но богиня не поверила и стала искать подтверждения у юной ипостаси Кроцелл. Николь успокоила её кивком, а после взглянула на перепачканного с ног до головы в крови палача твари. Переводя дыхание после сильного удара, Викери опёрся обеими руками на меч. Его руки дрожали. Шрамы данмановых зубов на его основной руке не смогли исцелить даже божественные силы; они навсегда останутся напоминанием о том сражении, так же, как и слабость. Тем не менее никакая боль не смогла бы помешать ему защитить союзников, друзей и Николь. И хотя он казался поражённым своим геройством не меньше окружающих, он внутренне ликовал от того, что успел прийти на помощь вовремя. Николь поднялась. Потребовалось лишь мгновение, чтобы услышать стук сердца в груди и сделать тяжёлый вдох в раздираемых испугом лёгких, а после пересечь расстояние между ними, отдавшись обуздавшему чувству в порыве адреналина.       – У вас что, вошло в привычку лобызаться во время сражения?! – возмутился Гласеа, в очередной раз став невольным свидетелем нелицеприятного, по его мнению, зрелища: того, где два перепачканных в крови человека жадно сливаются губами. Даймон научных открытий сморщился. – Отвратительно…       Гремори, зашивающая чарами небесных рук доспех Андры, цыкнула:       – Знаешь, Гласеа, не у всех спектр эмоций ограничивается двумя функциями: «сойдёт» и «мерзость».       – Не переживай, Гласеа, – усмехнулся Викери и, приобняв Николь за талию, поглядел на Гордыню. – Твой поцелуй с Астой мы тоже помним.       Гласеа, с возмущением распахнув глаза, отвернулся. Вероятно, он надеялся, что о неожиданном поступке Астарот и его растерянном лице в тот момент все благополучно забудут. Но, увы, это было не так…       – А про нас никто не хочет вспомнить?! – напомнил о себе Леон, который всё это время пытался укротить последнего вирависа в компании Астарот, Ситри и Джоанны.       Дрессировке эта птица упорно не поддавалась. Она не позволяла странникам приблизиться к себе, отгоняя их мощными порывами ветра, даже несмотря на удары кнута Джоанны, которые не давали ей возможности развернуться. Атаки Ситри с высоты также оказались тщетными: птица металась с такой неистовой быстротой, что стоило лишь попытаться вонзить металлические когти в её оперение, как она тут же сбрасывала своих противников.       – Сможешь его подчинить? – закричала Астарот ворвавшемуся в сражение Викери.       – Нет! Сил не хватит! Мы отдали слишком много энергии Николь для слияния!       – Что тогда будем делать? Он снова разгорается!       – Нужно повалить! – предложил Леон.       – А есть более реалистичные варианты?! – прорычала Джоанна и хлестанула кончиком кнута по морде птицы.       Леон спешно оценил ситуацию. Может, он не был так хорош в военной стратегии и понимании психологии противника, но было одно-единственное, в чём ему не было равных, – в тяге к смерти. Не в прямом значении, конечно. Но стоило Джоанне проследить за его взглядом и уловить этот озорной, если не безрассудный, блеск в глазах, как она возразила:       – Нет! Ты не сделаешь этого!       Леон спрятал в ножны меч.       – Уже делаю!       Он сорвался с места так стремительно, что бессфера не успела ничего сообразить. Мчась навстречу свирепой твари, Леон выхватил из коротких ножен «Слёзы небожителей» и на бегу юркнул прямо под жаркое брюхо. Не самое удачное оружие для этого сражения, но ничего более удобного в руку не ложилось. Остриё полоснуло по когтистым лапам под дикий аккомпанемент крика вирависа. Но едва ли царапина могла нанести сильный вред, а вот разозлить… Леон мгновенно увернулся – её длинные когти едва не вонзились ему в лицо, вместо этого их жертвой стали трещины в полу. И – о чудо! – застряли.       Смекнув, что такой шанс выпадает не часто, Леон снова занёс клинок, на этот раз с намереньем выпотрошить живность окончательно. Лезвие почти коснулось брюха, когда Леон наконец заметил смотрящие на него глаза: птица таки сообразила, что неприятель находится под ней. Один хлёсткий щипок клюва за ногу и взмах – и вот странника выволокли и отбросили в сторону.       Самаэлис встряхнул головой, возвращая перепутанные шестерни мозга в рабочее состояние после полёта, и нервно зашарил руками вокруг себя – в суете он потерял клинок! Послушать Рэйдена теперь не казалось ему такой скучной идеей, особенно когда он нашёл своё оружие валяющимся около взъерошенной птицы.       Последняя была в откровенном бешенстве. Линчевание лап не пришлось ей по душе. Мотнув головой, она легко сбила с ног Джоанну, после и вставших на её пути Ситри и Викери. Лучащиеся огнём блестящие глаза отразили перекошенное выражение лица Леона, когда виравис остановился прямо перед ним. Голова наклонилась в сторону, на долю секунды дёрнулась вниз, прицеливаясь, – разум Леона подал сигнал о спасении. Он оттолкнулся пяткой от камня и проехал на спине, с ужасом глядя на то, как клюв пернатой твари вонзается в пол прямо между его ног. Если бы не рефлексы, пришлось бы несладко. Но это не заставило птицу растеряться. Она воззрилась на лежащего перед ней Леона. Виравис был предельно близко – не убежать. Тем не менее Леону пришла в голову другая идея: осадив птицу размашистым ударом, он обхватил ногами её шею и оттолкнувшись от пола, взобрался верхом, удушая жертву крепким хватом.       Виравис сдавленно кудахтнул, дёрнул длинной шеей в попытке сбросить наездника. Терпя боль в наверняка треснутых рёбрах, Леон крепче сцепился в рыжие перья птицы. Пальцы стало обжигать – виравис разгорался всё сильнее. Странник стиснул зубы. Казалось, он сжимал раскалённые прутья. Его кожа плавилась вместе с перчатками, ноздри обжигала вонь обожжённой плоти и горелой ткани.       – Я!.. Долго!.. Не!.. Удержу!.. – закричал Леон в перерывах между ударами о землю и прыжками огниво-птицы.       – Это не ты его держишь, а он тебя! – скептично заметила Астарот и, перехватив поудобнее глефу, метнула в птицу.       Лезвие вонзилось прямо перед мордой вирависа. Птица застыла. Вероятно, испугалась внезапно вонзившегося оружия, а когда пришла в себя, было уже поздно: Астарот настигла её. Женщина сильным ударом вырвала из плиты двустороннее оружие и прирезала дикую тварь лёгким круговым вращением, а после подхватила оброненный Леоном клинок и с таким же наслаждением всадила лезвие под челюстью, символично затыкая той огнедышащий клюв.       Леон, которого начало порядком мутить от скачек, наконец-то снова оказался на твёрдой земле. Чтобы он ещё раз попробовал оседлать дикую тварь – нет, увольте! Лучше уж сразу умереть… Сорвав с рук уничтоженные перчатки, странник со стонами затряс руками, сбивая жгучую боль в прохладе небесного зала. Раскрасневшиеся и покрывшиеся волдырями ладони стремительно возвратились к здоровой бледности.       Вырвав из мёртвой туши кинжал, Астарот передала его Леону.       – Прекрасно… – сморщил нос странник и обтёр испачканные в крови рукоять и клинок о рукав. – Ты выпотрошила курицу с помощью смертоносной небесной реликвии. Это войдёт в историю.       – Не благодари, – повела плечами Грех. – Всегда мечтала опробовать его в деле, жаль, что подвернулся только виравис.       Фраза Астарот прозвучала жутко, как и многие вещи, которые она говорила, используя фирменную безумную улыбку. Леон поёжился и спрятал кинжал в ножны. Лучше было оставить это без комментариев.       – Ты дурак? – прикрикнул Викери и ударил друга по плечу. – Раз бессмертный, то можно жизнь не ценить? Или тебе действительно захотелось заиметь пару дырок от когтей и подпалину на заднице?!       – Определённо второе, – передёрнул плечами Леон. – Всегда было интересно, каково это – обзавестись парой новых отверстий в теле, и насколько это может оказаться практичным, – и тут же получил уверенный шлепок по макушке.       Внезапно до них донеслось эхо крика Николь:       – Вы как?! – и, заметив сидящую на полу бессферу, ипостась Кроцелл поспешила помочь той подняться.       – Сносно, – поморщилась Джоанна, потирая ушибленную шею.       Внезапно внимание всех привлёк разразившийся подобно грому крик во внезапно наступившей тишине. Капли крови залили разбитый мрамор. Сердце пропустило удар, когда в урагане сражения, к которому никто не мог подступиться, на пол рухнуло копьё. Подняв глаза на соперницу, Дардариэль стиснула зубы: остриё всё же настигло её, пронзило насквозь, так же, как и меч Рэйдена, чей обагренный кончик она видела торчащим из своей пронзённой груди. Но это было лишь небольшое ранение в сравнении с бойней, что разразилась в Кораве-Эйрини. И несмотря на то, что инициатива теперь принадлежала Кассергенам, оба оторопели: богиня улыбалась, скрывая за сомкнутыми губами тихий, почти беззвучный смех, и глядела прямо. Так не смотрят люди, которых застали врасплох. Так смотрят те, кто сам поставил ловушку и загнал в неё зверя.       – Ошибки не учат глупцов.