Странники

      Близнецы нахмурились. Они не понимали, что имела в виду Дардариэль, но осознание окутало зловонием гари и проскользило холодными лезвиями под рёбрами.       – Мари!       Рэйден инстинктивно бросился вперёд, как только заметил, как сгустился взявшийся из ниоткуда пепел за её спиной, но едва он убрал ладонь с рукояти меча, как Дардариэль вывернулась. Рэйден вскрикнул: металлическое древко копья, торчащее из её пронзённого насквозь торса, огрело его по спине и повалило наземь.       – Зря ты не попал в сердце, Данталион, – цыкнула Дардариэль и, выдернув из рукавов два длинных пера, вонзила в тело Рэйдена.       Вскрик сменился отчаянным криком, почти приближенным к предсмертному. Рэйден ощутил, как концы перьев скребут остриями по сердцу. Одно неудачное движение – и ему предстоит одна короткая встреча с Самигиной.       Оттолкнув даймона в сторону, Дардариэль выдернула из своего тела оружия и поглядела на их серебряный блеск в разводах её пролитой крови.       – Надоело, – капризно произнесла она.       Взмахом окутанной небесными рунами руки она призвала ветряной порыв – и оба оружия мгновенно оказались воткнутыми в каменную кладку.       – Госпожа? – позвал её Малле и дёрнул за шипы металлической маски, вынуждая Эйрену поднять голову и посмотреть на Верховную Амаймон. – Прикажете убить?       – Наказать, – поправила Дардариэль, не удостоив соперницу взглядом.       Алчность поджал губы. Ситуация определённо показалась ему знакомой.       – Знаешь, я чувствую себя оскорблённым, – прошептал странник на ухо Эйрене и резко вырвал длинный клинок из щели в её латах. – Будет грустно, если наше «семейное» воссоединение пройдёт так… отчуждённо.       – Лицемерная тварь! – взревела Эйрена и занесла руку, но Малле пригнулся и, вложив в кулак силу небесных рун, ударил падшую небожительницу в живот.       И пусть он всё ещё был смертным странником, но сила его удара оказалась достаточной для того, чтобы даймона подкосило. Она захрипела, утратив способность дышать на короткое мгновение, согнулась, не сумев воспротивиться боли. И пусть ноги её дрожали, богиня всё ещё стояла. Она не падёт перед ничтожеством – так она решила.       Но Малле был иного мнения. Следующий удар поставил Эйрену на колени так резко, что женщина почувствовала, как дробятся коленные чашечки о металлические наколенники доспеха. С её приоткрытых губ сорвался хриплый стон, но почти сразу же тот сменился болезненным воплем – Алчность разбил мраморную плиту её лицом.       – Я не люблю, когда меня оскорбляют без причины, – прошипел странник и, схватившись за лучи на её шлеме, оторвал окровавленное, изрезанное острыми осколками лицо женщины от покрытой паутиной трещин плиты, чтобы заглянуть в подпитываемые яростью глаза.       Эйрена же, собрав комок густой окровавленной слюны, с гордым молчанием сплюнула ему под ноги. Малле поморщился. Он жаждал увидеть её падение, однако даймона победоносной звезды непросто так прозвали Железной королевой. Её оказалось не просто сломить. Это злило, злило настолько, что у юноши напряглась челюсть и выступили очертания желваков. Он отбросил изувеченную воительницу силой небесных рун, и та, пролетев несколько ярдов кубарем, ударилась спиной о колонну.       – Сукин сын…       Опираясь на кулаки, Эйрена медленно поднялась. В отверстиях её маски сверкнуло голубое пламя.       – Прости, ты что-то сказала? – незаинтересованно переспросил Малле, уделяя больше внимания окровавленному ножу, нежели сопернице. – Не расслышал из-за хруста твоих костей.       Внезапно он ощутил, как нечто пригвоздило ступни к полу, и резко опустил голову. Глаза в испуге распахнулись – по его ногам, сплетаясь жгутом, стремительно расползалась лоза, прорастающая из пролитой крови Эйрены. Малле порывисто дёрнул ногой. Лоза лопнула, выпуская его из крепких уз, но не успел от отпрыгнуть в сторону, как хлёсткая волна ударила в спину, обвилась кольцом, сдавливая рёбра невидимой силой, а после с силой метнула странника в колонну, соседнюю от той, об которую ударилась Эйрена.       Отхаркавшись от терзающего грудную клетку зуда, Малле, покачиваясь приподнялся. Он потёр затылок, подавляя мерцающие в глазах искры. Голова дребезжала, а желудок едва не вывернулся наружу, но от охватившего тягостного ощущения отвлекла выросшая перед юношей тень.       Пятерня с силой сжалась удавкой на его горле и оторвала от земли.       – Тогда попробуй расслышать за хрустом своих собственных, – прорычал Заган, сильнее сжимая пальцы на его глотке.       Мучительная агония охватила Греха. Его лицо побагровело, запульсировали выступившие вены, готовые лопнуть в ту же секунду, как Мастер Валюты приложит чуть больше силы, но последний не торопился. Он упивался его мучениями и тем, как в спасительном порыве Малле цепляется за его запястье, выворачивая пальцы от натуги и царапая кожаную ткань перчаток ногтями.       – Знаешь, как поступали с такими, как ты, в ту пору, когда я был смертным? Им ломали пальцы по одному, жгли кожу раскалённым клеймом, а после вспарывали брюхо и велели бежать. И они бежали, придерживая руками свои вываливающиеся из нутра кишки, пока лучники устраивали им дождь из стрел. Таково было наказание за предательство. – Заган склонился к его уху и прошептал: – И мало кто знает, что эту пытку придумал я. И поэтому мне не составит труда свернуть тебе шею прямо сейчас за то, что ты тронул моих детей.       Уперев подошвы в стену колонны, Малле нашёл небольшую опору.       – Кха, я не сомневаюсь, что Золотому Генералу это под силу! – Он оскалился. – Но вы больше не смертный. А правила небес гласят, что божество не может карать смертного своей рукой без суда над его деянием.       Он сдавленно расхохотался. Впрочем, для Загана его слова ничего не значили. Он остался равнодушен к его замечанию.       – Ты забываешь, что эти правила установили мы.       Малле за мгновение переменился в лице. Оторвав его от колонны, Заган швырнул юношу на пол, как тряпичную куклу.       – Беги, – холодно сверкнул глазами Высший бог, глядя на него сверху вниз.       Малле начал отступать, сначала осторожно, затем всё быстрее. Он не сводил с Мастера Валюты взгляда, обоснованно опасаясь нападения. Однако кара пришла с неожиданной стороны. Первый резкий взмах кнута обжёг его бёдра, вырвав из уст Малле вскрик, а второй, словно змея, обвился вокруг щиколоток, выбивая землю из-под ног. Феррен рухнул на землю, ощущая, как острые камни впиваются в его спину, но это чувство почти сразу же сменилось тяжёлым ударом ботинка по ребрам.       – Куда это ты собрался?       Джоанна отпихнула выпавший у Греха нож носком ботинка подальше и наступила на тянущуюся к оружию ладонь.       – Это тебе за Орден Странника, – прорычала она, безжалостно пнув юношу по рёбрам. – Это тебе за моего брата! – и вновь удар. – А это – за меня!       С каждым её ударом Малле сгибался всё сильнее, пока не схватился за живот и не закашлялся. На глазах у него появились слёзы.       – Хорошие девочки так не поступают, моя не очаровательная мисс, – прокряхтел он, задыхаясь.       – Не в этой жизни, ублюдок! – оскалилась Джоанна и вонзила ногу в его тело с новой силой. – Я – хорошая девочка, но тебя забью до смерти!       В ответ на её слова Малле тяжело расхохотался, и в этом смехе прозвучало безумие. Джоанна скривилась: Феррен не выглядел мазохистом, но определённо напрашивался на более серьёзную расправу. Запустив руку за спину, она нащупала рукоять ножа.       – Последние слова?       Малле поглядел сначала на охотничий нож, слишком грубый, чтобы находиться в столь нежных женских ручках, а после в радужки, кажущиеся столь же насыщенными на фоне красных белков, как зелёные александриты, лежащие среди горстки рубинов.       – Прикрой голову.       – А?       Малле резко схватил её за щиколотки и рванул. Внезапная боль от столкновения с полом пронзила отяжелевшее тело бессферы, а горла коснулось остро наточенное лезвие.       – Шаг ближе – и она покойница! – рявкнул Малле, заметив движение вокруг себя.       Странники и Высшие боги переглянулись и сделали шаг назад. Никому из них не показалось, что Малле был настроен пошутить, и даже если бы и был, рисковать смертной жизнью Джоанны не хотелось.       Удостоверившись в том, что никто из них не угрожает, Малле принялся обшаривать свободной рукой набедренную сумку бессферы. Избитые рёбра ныли при каждом движении, изредка срывая с губ тихое шипение вперемешку со стонами. Его состояние было настолько болезненным, что Грех даже не мог сбежать, как полагается тени, чтобы обезопасить собственную жизнь от посягательств; сил хватало только на то, чтобы обездвиживать бессферу тяготящей энергией небесных рун. Однако он точно знал, что ему следовало искать, и то, что это наверняка находилось у Джоанны. Просунув руку в сумку, он почти сразу же наткнулся на прохладную склянку.       Джоанна сощуренными глазами уставилась на то, как он оглядывает колбу в исцеляющей водой, проверяя, не является та замаскированной отравой.       – Чтоб ты подавился, – процедила она, отравляя воздух словами.       Малле хмыкнул.       – За твоё здоровье, – и выбив пробку из горлышка ударом большого пальца, залпом осушил содержимое бутылочки.       Распустившиеся на коже цветы чужой ненависти мгновенно исчезли, и Малле свободно вздохнул. Но оставалось одно незаконченное дело…       Не размениваясь на заботу, Алчность схватил Джоанну за воротник доспеха и сильным рывком поднял на ноги.       – Продолжай быть хорошей девочкой, и тогда мне не придётся вредить тебе, – выдвинул компромисс Малле.       Бессфера сохранила гордое и презрительное молчание. Посчитав это безмолвие знаком согласия, он осторожно отвёл лезвие ножа от её горла, однако ж не отнял, готовясь к возможным крайним мерам. Встав позади девушки, он прижался к ней вплотную, и в этот миг они оба рассыпались в пепел.       Но не успела пролететь и секунда, как их силуэты вновь возникли на вершине тронной лестницы, рядом с гордо взирающей на всех с возвышения Дардариэль. Прижавшись щекой к волосам Джоанны и вдохнув аромат её локонов, смешанный с запахом пыли и дыма, Малле обратился к трём Высшим богам:       – Развейте печати и позвольте нам покинуть Илесес, – потребовал он и добавил для убедительности: – Иначе витражи этого зала сложат печальную историю о том, как вы допустили здесь гибель смертной!       Вепар взглянул на него с мрачным презрением. Ранее он без колебаний пожертвовал бы одной смертной ради благополучия небес, но теперь… Теперь он увидел в глазах последней из рода Кассерген неподдельный страх, скрывающийся за наигранной стойкостью, и у него самого не хватило духа.       – Хоро…       – Нет! – пронёсся оглушительный голос Леона.       Приблизившись к тронной лестнице, он заглянул в лицо Малле, выглядывающее из-за плеча бессферы, и твёрдо повторил:       – Мы не станем торговаться.       – Леон, что ты делаешь?! – шикнула Николь. – Он же убьёт её!       – Не убьёт. Он знает, что сохранность Джоанны – это единственное, что удерживает нас от начала штурма. Если хоть один волос упадёт с её головы, у него и Дардариэль не будет шанса избежать кары клинка.       Алчность злорадно расхохотался.       – Ха! Ты всё ещё не понял… Я не пускаю слов на ветер.       В мгновение ока его выражение изменилось: он крепко сжал челюсть бессферы и резко взмахнул рукой. Джоанна даже не успела испугаться – лишь ощутила острое прикосновение клинка к своей щеке. Поймав одинокую каплю крови с её щеки на обухе лезвия, Малле демонстративно облизал нож.       – Что ж… Я опробовал метод переговоров – не вышло. Так что перейду к тому, что у меня получается лучше всего: угрозы и пытки. Как вам такой аргумент?       – Пустое, – стоял на своём Леон.       – Пха! Аха-ха-ха! Серьёзно? Мне отрезать ей палец, чтобы ты убедился? Или, может, сразу вскрыть эту очаровательную шейку? – Малле насильно развернул Джоанну лицом к себе. – Посмотри, какие у тебя благородные друзья, не очаровательная мисс! – И, сжав её челюсть, вновь обратил к Леону. – Они готовы рискнуть твоей смертной жизнью ради своих бессмертных! Герои! Гордость небес!       – Леон, – вмешался Рэйден, метая тревожный взгляд от сестры, находящейся в плену у мерзавца, к своему анхеле. – Если выбор встанет между небесами и Джоанной, я разберу это проклятое место по камням. Я не рискну её жизнью.       – Доверься мне, – тихо произнёс Леон, стараясь успокоить даймона. Затем он вновь повысил голос: – Он не убьёт ту, во имя которой пленил себя клятвой!       Слова Леона зацепили Малле за живое: Джоанна почувствовала, как ослабла хватка странника, как дрожат его пальцы, из последних сил удерживающие рукоять ножа, и услышала, как его дыхание сделалось тяжёлым и сбивчивым. Будь у неё возможность действовать свободно, это был бы идеальный момент для атаки, но чары Малле, несмотря на сильное поражение, всё ещё держали её в своих оковах. Однако, когда осознание сказанного достигло её сознания, чары утратили своё значение – она остолбенела. Бессфера ощутила, как её начинает мутить. Неужели это то, о чём говорила Кова? Она отказывалась верить, но если…       – О чём ты говоришь, Леон? – недоумённо нахмурил брови Викери. – Что значит «пленил»?..       Несмотря на то, что вопрос друга прозвучал достаточно ясно, чтобы Леон мог его расслышать, странник не отреагировал. Он сосредоточился на реакции Греха и Джоанны – единственных ориентиров, подтверждающих его догадку.       – Я видел образы её души в памяти Рэйдена и знаю, кем она была и как погибла. Присутствующие здесь сферон правды и даймон любви не позволят мне солгать. Так кого же ты пытаешься обмануть? Себя или нас?       Но в ответ на его слова Малле лишь расхохотался:       – Это абсурд! И знаешь почему? Потому что Рэйдену было всё равно, кем была та девушка, которую он убил. Он даже не знал её имени! Так с чего ты решил, что бессфера – это… – он замялся, – …она.       Леон хмыкнул.       – Не веришь мне, так поверь тому, что знаешь сам. «Я сделала то, что должна», – так звучали последние слова Эферис? – заметив, как на мгновение самоуверенность Малле поблекла, странник продолжил: – То же самое она сказала ещё одному человеку, когда её звали…       – Айрис, – на выдохе завершил за него обескураженный Рэйден, чей взгляд застыл на лице Джоанны.       – Айрис?! – в один голос переспросили Заган, Берит и Вепар.       – Та смертная?! – не поверила своим ушам Эйрена. – Но… как?       – Клинок, – выдвинул предположение Гласеа. – «Слёзы небожителей» познал кровь каждого из почивших богов, но также он познал и кровь смертной. Его использование в ритуале перерождения душ привело к созданию петли в её судьбе, итогом которой стали новые интерпретации одних и тех же событий.       – Ах да! Клинок… – певуче протянула Дардариэль, прерывая уже порядком надоевшую ей болтовню. – Безделица, оставившая свой след во всех значимых событиях небес и от которой давно следовало бы избавиться. Утопить, скажем… Или бросить в жерло вулкана. К несчастью, всякий, кто имеет удачу им обладать, не может отказаться от его власти.       – Клинок больше не в твоих руках, и власть над ним также не принадлежит тебе, – сухо осадил названную сестру Заган.       – Отнюдь. Хотя клинок и был создан Нафулом, именно я помогла ему вложить в него смерть богов. Поэтому именно мне суждено владеть им, ибо без меня не было бы и этой власти. А теперь, когда мы это выяснили…       С улыбкой, столь скользкой и надменной, что большинство невольно скривились, она протянула раскрытую ладонь в сторону Малле.       – Верни мне его.       От внезапности требования или же от страха, но Феррен вздрогнул и отступил на пол шага назад, утягивая за собой и бесконтрольное тело Джоанны. Было то привычкой, намерением или же рефлексом, но он удерживал бессферу как можно дальше от богини.       – Верни, – настойчиво повторила она и подёргала пальцами.       – Да, госпожа. Ваша воля первостепенна…       Его чёрные глаза мгновенно приковались к Самаэлису. Рука взметнулась вверх, хватая пустое пространство в кулак, и Леон почувствовал, как слабеет его собственная хватка на клинке, как ножны становятся легче. Твёрдый металл, просачиваясь сквозь пальцы, рассыпался в лёгкую чёрную пыль, но тут же вновь материализовался… в руке Греха.       – Зря ты позволил мне взять его в руки, – с насмешкой произнёс Малле, поднося клинок к Дардариэль.       – Прелестно, – восхитилась она, оглядывая губительное оружие. – И что же вы теперь предпримете? В моих руках клинок и бессфера, а у вас лишь глупая отвага. Вы принесли хаос в небесные чертоги, нарушили клятву служить небесам и хранить верность тем, кто властвует над ними. Я имею полное право, как первая из Высших богов, вынести вам смертный приговор, и вам нечего предложить мне в обмен на свои жалкие жизни. И начну я, пожалуй…       Её ледяной взгляд приковался к бессфере.       – Тронешь её, – прорычал Рэйден, – и я уничтожу все три мира Энрии, чтобы тебе негде было спрятаться!       – О, мне это ни к чему, Данталион. Я – Высшая богиня и могу вынести приговор любому из богов, но даже мне не позволено единолично решать судьбу смертной без предварительного разбирательства над её виной, – очаровательно улыбнулась Дардариэль и протянула клинок Малле. – Но он может.       – Что?       Малле остолбенел, глядя на клинок с той же безысходностью, что бывает у посаженного на цепь пса, которому велят бежать.       – В одном они правы, Малле. Ты не будешь свободен, пока она жива. Клинок замкнул её судьбу; он же её и разрежет. Так подари её душе желанную свободу.       – Г-госпожа… – начал он, но в глазах Дардариэль тут же вспыхнуло голубое пламя.       – Докажи свою верность! Убей девчонку и освободи себя от всего, что связывает вас, – настойчиво потребовала богиня, вложив в его ладонь рукоять кинжала. Чувствуя его колебания, она ядовито уточнила: – Или ты не способен?       – Как вам будет угодно, – процедил сквозь сжатые зубы Грех. Он встал перед бессферой, чтобы видеть её лицо в предсмертное мгновение, и занёс остриё над её грудью.       – Не надо, Малле! – слёзно взмолилась Николь, изо всех сил сражаясь с крепкой хваткой удерживающего её Викери.       Но, как и сказала однажды Гремори, познав божественность, сложнее всего от неё отказаться. Теперь, наблюдая за тем, как Малле намеревается лишить жизни последнюю из рода Кассерген, никто не бросился на спасение. Никто не желал вновь стать случайной жертвой клинка, а может быть, все надеялись на чудо. В такие моменты оно имело привычку являться.       Казалось, даже Рэйден не знал, как подступиться к врагу. Он сжимал челюсти, борясь с желанием стать заменой сестре, но не мог… Не успел бы. Ему нужно было преодолеть десяток ступеней, в то время как Малле хватило бы одного удара, чтобы оборвать чужую жизнь.       – Айрис была первой, кто стал разменной монетой в играх богов, и все последующие ипостаси следовали тому же пути…       Малле отвлёкся и посмотрел на Рэйдена.       – Каждый, кто являлся её спасителем в одной жизни, в следующей становился её убийцей. Так что сейчас ты решаешь её судьбу. Ты – тот, кто подбросит монету и определит: продолжится ли её жизнь или же оборвётся.       – Я уже решил.       И прошептав последние, предназначенные только для неё, слова, он занёс клинок. Джоанна в ужасе распахнула глаза. Краткое мгновение всеобщего напряжения сменилось криками, а тело бессферы скатилось по ступеням тронной лестницы к ногам ужаснувшихся странников.