Огонь будет гореть (независимо от того, сколько идёт дождь)

Джин-А понимает, что с миром что-то странное, в тот день, когда хоронят пустой гроб с именем ее отца. — С большой грустью мы собрались здесь сегодня вместе, чтобы поддержать друг друга перед лицом обрушившейся на нас трагедии. Сон Иль Хван был хорошим человеком, добрым и терпеливым, всегда готовым помочь другим. Погода в этот день необыкновенно красивая, ни облачка на горизонте, ни капли дождя. Солнце высоко в небе и сияет так, как Джин-А никогда раньше не видела. Чуть дальше она слышит пение нескольких насекомых и птиц, громче, чем речь мужчины перед ней, который рассказывает о подвигах ее отца в его карьере пожарного и охотника. — Благодаря своей непоколебимой приверженности Сон Иль Хван спас бесчисленное количество жизней. Он позволил семьям воссоединиться, детям вырасти, многим продолжать жить. Мужественный и храбрый, он отличился действиями, которые многие назвали бы опасными, но которые позволили ему спасти так много жизней. Шесть мужчин идут рядом с ней, неся на плечах пустой гроб с корейским флагом. Она узнает некоторых из них; раньше они были коллегами ее отца. Это из-за них он и умер, объяснил один из них ее матери накануне; он пожертвовал собой, чтобы они могли уйти и оказался в затруднительном положении. Она хотела, чтобы они были в гробу, а ее отец был рядом с ней. — Как пожарный, он был способен укротить сам огонь и вызвать улыбки у всех на своем пути. Как охотник, он был лидером, авторитетом, воином. Джин-Ву стоит рядом с ней, а не с отцом. Ее старший брат держит ее за руку, и он выше ее, но она не помнит, чтобы когда-нибудь видела его таким маленьким. Он смотрит в землю, его голова опущена, а спина слегка согнута. Он не плачет, но Джин-А видит, что он кусает себя за щеки, словно чтобы не заплакать. Одетый во взрослый костюм, он как будто замаскирован, чтобы выглядеть старше, но она может видеть ложь внутри него. Она слегка сжимает его руку своей, как бы успокаивая его и напоминая, что она с ним. — Реальность такова, что независимо от его профессии, он был героем. Герой, которого редко встретишь в этом мире, всегда готов протянуть руку и помочь другим, никогда не требуя ничего взамен. Его смелость тому пример. Его преданность является образцом для всех нас. Джин-А не волнует, что ее отец был героем. Она просто хочет, чтобы он пришел домой и уложил ее спать. Ей нет дела до его мужества и его преданности. Она просто хочет увидеть его снова. О, она точно знает, что происходит. Она точно знает, что такое смерть — она понимает принцип, она понимает, насколько она определенна. Ей просто трудно это осознать, принять мысль о том, что ее отец больше никогда не вернется домой. Это несправедливо — он был могущественным, могущественнее многих в этом мире, так почему он не может вернуться домой? Почему он должен был умереть, чтобы другие жили? — Больше, чем друг, больше, чем брат — Он ещё и муж, и отец, который покидает нас сегодня. Выполняя свой долг, он оставляет после себя жену, которая любила его почти двадцать лет, сына и дочь, которые еще не стали взрослыми, и их траур — также и наш. Ее мать стоит слева от Джин-А, ее спина полностью прямая, обе руки сомкнуты вместе, как будто в безмолвной молитве. Она смотрит прямо перед собой, не плача, на ее лице не читается ни малейшей эмоции. Как будто ее там нет, как будто она призрак рядом с Джин-А. Она хочет что-то сказать ему, может быть, взять ее за руку, но не знает, как это сделать. Ее мама не разговаривала с ней с тех пор, как они узнали о смерти ее отца, и Джин-А не знает, как это исправить. — Итак, прежде чем попрощаться, я хотел бы сказать еще одну вещь: спасибо. Спасибо за все, что вы сделали для этой страны и для этого мира. Мы не забудем вас. Все по очереди идут к гробу, чтобы положить туда цветок. Ее мать ходит как робот, и Джин-А следует за ней, немного таща брата за собой, потому что она не собирается проходить через это в одиночку. Она терпеливо ждет своей очереди, когда ее мать стоит прямо перед гробом, ее взгляд наверняка опущен, чтобы посмотреть на корейский флаг. Она ждет долгие секунды, превращающиеся в минуты, и делает вид, что не слышит нетерпеливой толпы за спиной. Разве они не могут дать маме время попрощаться? Рядом с ней ее брат делает глубокий вдох, и когда Джин-А смотрит на него, она чувствует, что не узнает его. Он выпрямился, его спина выпрямилась, и костюм тут же показался на нём более уместным, как будто он наконец-то приспособился к его размеру. Его рука в ее руке твердая, немного холоднее, чем раньше, но ничего страшного, на улице достаточно тепло, чтобы Джин-А не дрожала. Джин-Ву оглядывается, нежно скользя взглядом по каждому присутствующему, прежде чем немного опустить голову, чтобы посмотреть на нее. — Кого мы хороним? — спрашивает он, его голос немного ниже, чем обычно. Джин-А моргает. Она немного крепче сжимает руку Джин-Ву, проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони брата, словно подтверждая свое присутствие рядом с ним. Она воображает, что это нормально — взрослые всегда говорят, что она слишком молода, чтобы понять, но, возможно, Джин-Ву достаточно взрослый для этого, и, возможно, это пугает его. — Папу. — Она отвечает тихо, чтобы ее не услышал никто, кроме Джин-Ву. А Джин-Ву высокий, такой высокий рядом с ней. Она не помнит, чтобы когда-нибудь видела его таким высоким. Когда он поднимает бровь, словно трескается ледяная гладь — словно картина, написанная столетия назад, оживает, чтобы двигаться. Взгляд брата, когда он смотрит на нее не холодный, но и не такой нежный, как тот, который она знает. Он очень тихо вздыхает, но Джин-А находится рядом с ним, поэтому она его слышит. Он не выглядит грустным, просто разочарованным. — Думаю, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Наконец он говорит, и Джин-А не понимает, что это значит. Она не задает вопросов и позволяет Джин-Ву провести ее мимо гроба, когда их мать наконец возлагает цветок. Она и Джин-Ву, в свою очередь, бросают белый цветок в вырытую яму прямо на корейский флаг; они не задерживаются, Джин-А на самом деле не знает, как она должна прощаться, поэтому она ничего не говорит и идет рядом со своим братом, чтобы освободить место для всех других людей, ожидающих своей очереди. Джин-Ву не отпускает ее руку. Они возвращаются на свои места и ждут, пока все возложат цветок, прежде чем начать засыпать гроб землёй, и Джин-А воображает, что это важный шаг, что, возможно, это то время, когда она должна плакать, но ее семья никак не показывает свои эмоции, поэтому она делает то же самое. Она пытается подражать совершенно нейтральному лицу матери, ее потерянным глазам; и она пытается изобразить прямолинейность спины Джин-Ву, его равнодушие к ситуации. Она немного борется, но надеется, что иллюзия убедительна. Несколько человек пытаются остановить их, когда они уходят домой. Джин-А узнает коллег своего отца, которые выражают соболезнования и обещают помощь, если их мать когда-нибудь будет в ней нуждаться. Она также узнает охотников, ради которых он пожертвовал собой, которые клянутся однажды заплатить свой долг. Конечно, она также замечает ее бабушку и дедушку, которые просто берут ее мать за руки и говорят ей, что ей рады в Пусане, если она когда-либо пожелает. Ее мать ничего не говорит, поэтому все в конечном итоге отпускают их. — Может быть, будет лучше, если я поведу машину. — говорит Джин-Ву, забирая ключи от машины у их матери. Она не протестует, поэтому Джин-А тоже ничего не говорит. Она забирается на заднее сиденье и пристегивает ремень безопасности, просто для безопасности. Рядом с Джин-Ву их мать усаживается на сиденье, не привязывается и кладет голову на стекло, не говоря им ни единого слова и не бросая на них ни единого взгляда. — Ты знаешь как водить? — Наконец Джин-А спрашивает своего брата, когда он без проблем заводит машину. Джин-Ву смотрит на нее с легкой веселой улыбкой в ​​зеркало заднего вида. Он слегка кивает, и Джин-А пытается улыбнуться в ответ. Она делает это легче, чем когда пыталась имитировать его равнодушие к ситуации. — Я научу тебя, если хочешь. — Джин-Ву отвечает ей, и она без труда кивает. Она стремится учиться. Они приходят домой, и Джин-А делает вид, что все в порядке. Какое-то время это не так сложно. Отец редко бывал дома, даже до того, как появились врата — всегда на задании, всегда спасая жизни, никогда не заботясь о своей. Всегда на задании, всегда спасает семьи, никогда не заботится о своей. Словом, она привыкла к тому, что рядом нет отца, это ее не слишком меняет. Отсутствие ее матери более тревожно, потому что оно необычно. Она проводит время, сидя на кресле в гостиной, немного запрокинув голову и глядя в пустоту. Она не разговаривает ни с Джин-А, ни с Джин-Ву, ни с кем-либо еще. Она просто сидит там, совершенно аморфная, не подавая даже признаков жизни. (Джин-А знает, что именно Джин-Ву помогает ей подняться, заботится о ней, прежде чем вернуть ее на место — она видела, как он однажды сделал это, неся их мать, как будто она ничего не весила). — Это нормально. — Объяснил ее брат. — Она тоже была такой в ​​первый раз. Это пройдет, она будет в порядке. Джин-А не стала спрашивать, о каком первом разе он говорит. Она не уверена, что хочет узнать, узнать секреты, которые, кажется, скрывает ее старший брат, а их больше, чем Джин-А может себе представить. Это ещё одна из вещей, которая также изменилась. Она больше не может читать своего брата. Перед похоронами отца она смогла расшифровать его одним взглядом, понять каждое его выражение. Сейчас она не может. О, это не значит, что она не близка со своим братом. Напротив. Теперь он заботится о ней, поэтому он всегда с ней. Он будит ее по утрам, готовит ей завтрак, собирает обед и провожает ее в школу. Он возвращается, чтобы забрать ее вечером, помогает ей с домашним заданием и играет с ней в игры, когда она хочет играть. Он там все время. (Кроме ночи. Ночью он вообще исчезает из дома — она поняла это однажды, после кошмара и попытки укрыться в его объятиях. Его там не было, поэтому она заснула одна в его постели. Когда он пришел домой, она увидела его в крови, она до сих пор пытается сказать себе, что это был просто дурной сон). А Джин-А семь лет. Она любит танцевать со своим плюшевым мишкой в ​​своей спальне и играть со своими куклами; ей нравится смотреть, как лягушки прыгают и квакают, когда наступает сезон дождей; ей нравится готовить еду, даже если она не всегда получается, и ей нравится решать головоломки с братом; ей нравится болтать и смеяться со своими друзьями, делая вид, что она стала старше и взрослее, и что жизнь впереди прекрасна. — Ты должна быть сильной ради Джин-А. — Однажды Джин-Ву говорит их матери, и Джин-А слышит его только потому, что ее ухо приклеено к двери ее спальни. — Будь сильной ради нее. — Он продолжает, и она не уверена, что действительно понимает, что это значит. Ей не нужно, чтобы ее мама была сильной для нее, ей просто нужно, чтобы она снова могла помочь ей с домашним заданием (потому что Джин-Ву действительно отстой в математике), и ей нужно, чтобы мама снова водила ее в школу, потому что учителя задают вопросы, на которые она не хочет отвечать. — Ты не мой сын. — Их мать отвечает, и это первое, что Джин-А слышит от нее за два месяца. — Ты не мой маленький ангел. Ты не мой сын. — Она добавляет. Джин-А так и хочется крикнуть ей, что Джин-Ву — это Джин-Ву, и это единственное, что имеет значение, но она стоит за дверью, ожидая ответа брата. Он не отвечает. Она слышит, как он вздыхает и встает, направляясь к как ей кажется кухне. Он не отвечает их матери, не сердится, а просто готовит ужин. И она не понимает. Потому что Джин-Ву немного странный, это правда — он не улыбается так часто, как раньше, и говорит по-другому. Он двигается немного странно, а иногда и долгие секунды смотрит в пустоту, но он все еще Джин-Ву, и это все, что имеет значение. Он продолжает заботиться о ней и играть с ней. Так что да, его тень немного странная, и он знает еще до того, как она придет домой, если она поранилась или кто-то побеспокоил ее в течение дня. Но это не имеет значения. Джин-Ву есть Джин-Ву, и это главное. (И есть время, когда она поскользнулась в ванной, после того, как оделась обратно. Она не может поймать себя. Она поскользнулась, и она уверена, что свернет себе шею в ванне. Но темнота вторгается в комнату, и когда она смотрит еще раз, она падает на свою кровать в своей спальне. Джин-Ву присоединяется к ней в следующую секунду, приподняв одну бровь, спрашивая, все ли в порядке. Джин-А улыбается, с трудом, и отвечает, что да, все в порядке — нет ничего не в порядке, но ничего, она научилась притворяться). Так что да, ее брат немного странный, но это не имеет большого значения. Это не важно. Джин-А понимает, что в мире происходит что-то странное, когда она узнает, что ее мать умерла. (В семь лет она на самом деле не понимает, что происходит. Джин-Ву следит за тем, чтобы никто не сообщал ей подробности, но до нее доходят слухи, и она видела достаточно фильмов, чтобы знать, что если гроб не открывается, это потому, что труп не имеет достаточно приемлемого облика, чтобы быть увиденным семьей. Она может себе представить, почему; падение из их окна должно быть достаточно высоким, чтобы разрушить прекрасное лицо ее матери). — Это не должно было быть так — она должна была быть достаточно сильной, чтобы остаться с нами. — Голос Джин-Ву мягкий, как будто он разговаривает сам с собой, как будто он не понимает, что она рядом с ним, — Почему это не произошло так, как раньше? Она не знает, что ему сказать, потому что не знает, о чем он говорит, поэтому ничего не говорит. Она сжимает свою руку в его руке, и он смотрит на нее не как четырнадцатилетний мальчишка, не совсем как ее брат, но это не имеет значения. На похоронах почти никого нет, никого из тех, кто что-либо обещал после смерти отца. О, не то чтобы они не хотели держать свое слово, но большинство из них были охотниками, и все они погибли. Джин-А семь лет, когда она попадает под опеку своего брата, которому в то время всего четырнадцать лет. Сосед пытается сказать, что это незаконно, что их нужно отдать родственникам, но Джин-Ву что-то шепчет, и Джин-А больше никогда не видит этого соседа. Однажды она пытается спросить, что с ним случилось, но Джин-Ву лишь слегка улыбается ей, прежде чем сказать ей, что он съехал и не оставил свою контактную информацию. Она знает, что он лжет, но это не важно, поэтому она ничего не говорит. Больше их никто не беспокоит. Учителя ничего не говорят, когда Джин-Ву продолжает водить ее в школу, когда он сам приходит на встречи. Сначала они пытались, но все они живут в странном мире, и в конце концов у Джин-А и Джин-Ву не осталось семьи. Не похоже, чтобы кто-то действительно мог их разделить. Пока она остается со своим братом, ей все равно, что происходит с остальным миром. Она больше не разгадывает головоломки с Джин-Ву, но он учит ее новым кулинарным рецептам; танцует с ней в гостиной и играет с ней в куклы, берет низкий голос, когда притворяется злым драконом. Когда идут дожди, он берет ее на озеро недалеко от их дома и помогает ловить лягушек. Она знает, что жизнь не станет лучше, но продолжает притворяться старше. Ей не нравится быть семилетней. Прижавшись к брату на диване и смотря мультик, который ей перестал нравиться несколько месяцев назад, она говорит себе, что мир сильно изменился, но не знает, то ли мир странный, то ли она. Джин-Ву просматривает бумаги, исписанные цифрами, которые она не очень понимает, но знает, что это важно. Она видела коробки в квартире. Они не останутся надолго. — Я не хочу, чтобы ты стал охотником. — Она шепчет ему, очень тихо, едва слышно. Джин-А семь лет. Она потеряла отца и мать из-за вратэ и монстров внутри них. Прямо или косвенно — потому что она знает, что ее мать никогда бы не умерла, если бы не отец. Она не хочет — она не может — потерять и своего брата. Джин-Ву, кажется, слегка улыбается, но его голос звучит мягко, когда он отвечает ей. — Чтобы стать охотником, тебе нужна мана. Она не знает, почему он притворяется, что у него ее нет, — на самом деле она не хочет знать. Он может лгать и притворяться сколько угодно, Джин-А готова притворяться вместе с ним. Ей все равно. Это не важно. Пока он остается с ней. — Верно. — Она просто отвечает — Все равно пообещай мне. Ей семь лет, но она знает, что ее брат уже не совсем такой, каким был раньше, — она видит тени вокруг себя, вокруг него. Она знает, что человеческое тело излучает природное тепло, которого она не находит в своем брате. Его серые глаза, кажется, меняют цвет, когда он немного поворачивается, чтобы посмотреть на нее. Через несколько секунд он вздыхает. — Клянусь, я не стану охотником. Джин-А было семь лет, когда она узнала, что ее брат больше не был человеком. Это не имеет значения, пока он остается с ней.

***

— Что мы собираемся делать сейчас? — спрашивает она несколько дней спустя, когда они с Джин-Ву бросают коробки в грузовик. Джин-А переезжает впервые в жизни, но это довольно забавно. Ей было очень весело упаковывать и распаковывать коробки, ставить их. Так, чтобы они занимали как можно меньше места. — Я смог купить кофейню. — Джин-Ву отвечает, неся холодильник, как будто он ничего не весит. — Я буду работать там, когда не буду в школе. Она принимает объяснение — Джин-Ву все равно не нужно спать (каждую ночь он приходит домой весь в крови, и если он не стал охотником, Джин-А никогда не думал заставить его пообещать не охотиться). Она не спрашивает, где он нашел деньги, должно быть, он их украл, и она предпочитает не знать. — Почему там? — спрашивает она, когда ее брат вводит адрес, который она не знает, в GPS. Он слегка улыбается ей, прежде чем подмигнуть. — Это прямо рядом с тем местом, где через несколько недель будут построены кварталы Ассоциации. Она не спрашивает, откуда он это знает, ей все равно.