Демон у моих ног

      Забылось всё пьяное бесчестие чересчур быстро, скорее всего, из-за того, что и не вспоминалось никак. Лишь слова Чжеханя стали доказательством, что те глупости были совершены. Саймон не сильно-то и заморачивался на это, так как в общем-то, больше его это не касалось. Повидались разок, потусили и разошлись, ничего страшного. После тяжелого похмелья даже всё негодование и злость на выходку Джэджуна исчезли, смылись из памяти, которая больше ту муть и не поднимала. Оставалось лишь одно напоминание обо всём этом бедламе — Чжехань созванивался с Юнхо, а потом делился деталями разговора с другом. Только этот человек оставался ещё тонкой ниточкой, связывающей пару демонов и пару людей. Но он никогда не интересовался Саймоном и никогда ничего не говорил про Джэджуна, поэтому парень перестал о нём думать.              В университете Гун поначалу старался не смотреть учителю Киму в глаза, опасаясь, что ему уже всё известно об отвратительном поведении парня в клубе, но, судя по беспристрастному отношению и равнодушному взгляду, тот ничего не знал, поэтому к концу недели Саймон уже расслабился. Всё стало как раньше, жизнь вернулась в свою колею, учёба текла, весна гуляла. А вот по ушам стал ходить слух, что Мёнбак всё-таки собрал какую-то могучую кучку себе в помощь. Что за люди, сколько их и что они собрались делать — никто не знал. Сам же дизайнер подозрительно стих, даже при случайных встречах лишь презрительно пыхтел и проходил мимо. В чатах тоже было затишье по поводу вольно разгуливающих ненатуралов. Никому не интересно было обсуждать именно пристрастия других, так как понимали, что сами могут завтра оказаться такими же.              Организм ещё рос, ещё определялся со своим выбором, ещё было время решить, что ему доставит радость в будущем. Отдыхали все вместе, и парни, и девчонки были на одной волне, время учёбы и некоторой свободы от родительского контроля, можно сказать, порог ко взрослой жизни, которую, как думали молодые люди, они обязательно проживут себе в удовольствие, имея право на принятие собственных решений. Подростки взрослели, детство всё больше оставалось где-то позади и забывалось, всё яснее вырисовывались различия между полами — не просто бантики и брюки, а уже предпочтения, хобби, стремления, мечты различались — дети становились взрослыми. Требования организмов всё больше сводились не просто к вниманию, но и к тактильному ублажению, хотелось уже испытать полное половое созревание, попробовать многое, что предлагают, пока взрослые не видят. Но иногда желание и возможность получить не совпадали, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть. Не все парни, а особенно девушки, отважились бы просто подойти и предложить именно секс, не имея при этом ещё опыта. Большей частью ждали, что на них обратят внимание более продвинутые в этом плане и научат их всему. Когда встречались двое неопытных, учились, экспериментируя путём проб и ошибок — порнушка им в помощь. С кем же проще начать? С тем, кто рядом, и кому можно доверять. И не всегда это оказывается противоположный пол, иногда проще попросить друга или подругу, перед теми не стыдно будет, поймут. И не всегда это вызывало удовлетворение либо восхищение, поэтому выбор партнёра становился тяжёлым делом. Проще всего, по традиции, мальчик с девочкой, там всё понятно давно, только вот девочки не так просты, а парни не так нежны, как хотелось бы. Всё это появится позже, когда утихнут гормоны и появится уверенность в себе, как в состоявшейся личности, но а пока все пробовали, редко кого посещали в этот период любовь, в тумане которой становилось не таким важным то, что умеет твой человек и как вы этим занимаетесь. Поэтому риск, что ориентация человека может поменяться со временем по тем или иным причинам был для каждого. Молодёжь жила вне притяжения реальности, чтобы хоть как-то скрасить тяготы учёбы. А вот непонятная угроза в виде притихшего Мёнбака оставалась, несмотря на его кажущееся равнодушие.              В итоговый день недели учитель Ким попросил-таки Саймона остаться после пары. Разговор намечался, похоже, серьёзный, потому что он предупредил, что задержит, скорее всего, надолго. Поэтому Саймон отправил Ханя, чтобы тот не ждал его. Аудитория опустела, и зависла тишина. Ким достал из своей сумки какие-то бумаги и аккуратно раскладывал их на столе. Парень внимательно следил за его действиями, пытаясь разгадать причину своей задержки здесь. На бумаге копии фото и какие-то статьи, похожие на презентации              — Как ты, наверное, заметил, Саймон, у нас с тобой никак не получается сойтись в одном мнении по поводу твоих работ, — начал Ким, рассматривая порядок выложенных материалов. — Не думай, что я пытаюсь придираться к тебе, чтобы непонятно почему сбавить твой балл или того хуже, добиться оставить тебя без стипендии. Мне это совсем ни к чему, просто я вижу, что вкладывание моих сил в тебя может быть не напрасным. Ты болен этим делом так же, как я в своё время. Фотография может заменить тебе мать, отца и девушку, ты, со своей фантазией, легко найдёшь в своих снимках любое утешение и любовь, потому что вкладываешь в них душу. И ты легко закончишь учёбу, не сомневаюсь. Моя требовательность не станет для того помехой. Но чтобы заниматься свободно своим любимым делом и получать за это должную награду, мало получить диплом, нужно иметь зубы и рога, чтобы пробиться на всеобщее обозрение. И лучше начинать уже сейчас, пока ты рядом с учителями, которые могут ещё помочь, — он выдохнул перед озвучиванием самого повода, из-за которого он оставил Саймона здесь. — Поэтому, у меня есть к тебе обоюдно удовлетворяющее предложение. Есть один международный конкурс EyeEm awards, участие в котором бесплатное. Но если победишь, то можешь получить как минимум смартфон. Конечно, главная цель — участие в фестивале в Берлине, ну и, на оценку это тоже всё повлияет.              Саймон с подозрением искал в глазах учителя подвох. Зачем ему нужны победы Саймона? Что он с этого получит? Парень никогда не участвовал в конкурсах, никаких выставках либо школьных стенгазетах, а сейчас ему предлагали участие в мировом конкурсе. Он, конечно же, предполагал, что в будущем будет пробовать, но не так ведь быстро.              — И что за фото там нужны? Я же не профессионал и никогда не пробовал, — заинтересовался Саймон.              — Боишься? — Ким приподнял одну бровь.              — Да в общем-то, нет, — беззаботно дёрнул плечом Гун. — Только результата не обещаю с первого раза.               — Есть там номинация «Уличный фотограф». Оценивают объем работ и продвижение в мастерстве. Твоя задача: как можно больше запечатлеть интересных моментов в разных местах, в разное время суток, в общем, твоя фантазия тебе в помощь. Здесь ты сможешь показать себя в полном объёме, и уже не требуется обязательно фотошоп, которого ты так боишься. Главное, правильно всё выстроить. И старайся не повторяться, а удивлять, покажи то, что заворожит судей. Ты согласен?              — А вам что с того? Хотите, чтобы я выступил от лица университета? — Саймон не побоялся спросить у Кима истинную причину такой заботы, хотя она могла ему совсем не понравиться. — Мне будет гораздо проще сдать все работы по фотошопу, чем потеть во время учёбы над конкурсными снимками.              — Причин несколько, — спокойно отвечал Ким. — Во-первых, я совсем не хочу провести остаток семестра в борьбе с твоим упрямством и страхами. Во-вторых, нам действительно нужен человек, который выступит от лица университета. Ну, и в-третьих, мне нужен ученик, будущий преемник моей студии. Я хотел предложить тебе эту роль, если ты согласен. — Саймон оторопело посмотрел на учителя, лицо замерло от шока. Ученик?.. Преемник?.. Самого Кима?.. — Тебе же нужно будет с чего-то начать, думаю, что моё наставничество во многом тебе поможет. Как я понял, многие мои фото из альбома ты узнал, значит, интересовался моими работами ранее. Тебе понравилось? — Парень растерянно кивнул, не моргая расширенными глазами. — Ну, а взамен на участие тебе позволено будет пропускать некоторые дисциплины, чтобы ты имел время подготовиться к конкурсу.              — Мне одному? А… А как же оценки? — Гун подвис на этой информации ещё больше. Такое ответственное дело и такой шикарный шанс не каждый день и не каждому человеку предлагали.               — На итоговую аттестацию повлияет место, которое ты займёшь, — ответил Ким. — И это помимо приза. К тому же, не тебе одному. Ещё несколько студентов от нас будут участвовать в этом конкурсе, но уже по другим номинациям. Все они с четвёртого курса. Тебя же порекомендовал я, и надеюсь, ты оправдаешь мою веру в твои силы, — Ким улыбнулся, стараясь успокоить всё ещё неверящего в это предложение студента. — Работы принимаются до середины июня, так что результаты мы узнаем как раз к концу семестра. Так ты согласен?              Вопрос прозвучал, и мысль, что это всё просто отлично, тоже присутствовала, но Саймон вдруг замешкался. Не бывает всё так просто. Ещё не факт, что он получит какое-либо место. И что тогда? Вышвырнут с курса? Да ещё и с позором. Куда он потом с такой историей?              — Это очень рискованно. Если у меня не получится, я потеряю всё, — он неуверенно замялся, поглядывал с завистью на разложенные листы по столу.              Он-то верил в себя, ему-то его фотографии казались отличными, только вот мнения у людей разные. Он никогда не выставлял их на всеобщее судейство, поэтому не знал, что нужно будет жюри. Ставить на кон несколько оценок в итоговом табеле, только чтобы попробовать свои невеликие силы, а также покрасоваться перед другими — было бы легкомысленно. Но ведь он так же упрямо сейчас пытался доказать своим родителям, что его жизнь заключалась в фотографии, шёл против их воли, зная, что может в любой момент оступиться и опозориться. Такой шанс даётся не каждому, к тому же, это ведь не игра в напёрстки или ставки на скачках, тут всё будет зависеть от него, а он старательный, поэтому сможет показать свои сюжеты на снимках. Да, придётся попотеть, покрутить шестерёнками.               Ким ждал более точного ответа.               — Хорошо, я буду участвовать, — выдохнул Гун, а после уже увереннее набрал воздуха в лёгкие, настраиваясь на работу.               Ким победно сверкнул глазами, разочарования в этом парне не произошло. Даже если тот проиграет, уже сам этот вид генерала в крови ему нравился. Когда ему придётся уйти, Гун встанет на его место и продолжит работу студии, а также поддержит заработанную собственной душой славу и признание.              Саймон подошёл наконец к столу ближе, а Ким начал ему рассказывать о предыдущих победителях и их работах, о том, какие снимки были оценены не жюри, а другими компаниями, уже после прохождения конкурса, и выкупившими их, либо заключившими контракты с фотографами на работу. Их общение становилось более близким, они были объединены идеей и целью. В кабинете слышались шутки и смешки на них, голос Кима всё больше теплел, видя ответное раскрытие студента. Сейчас первостепенной задачей учителя стало показать все тонкости и нюансы, которые им должны будут только ещё преподавать на третьем и четвёртом курсе. Всё это нужно будет усвоить за пару месяцев и подготовить достойный мирового конкурса материал. Даже само участие в таком мероприятии добавит баллов к будущему резюме Гуна, если тот всё-таки решит самостоятельно строить карьеру, но Ким пока не настроен его просто отпускать. Вкладывать свои силы и время в кого-то левого он не намерен, а значит, всеми правдами и неправдами потащит парня за собой.              На выходные Саймону задали сделать фотосессию на берегу озера Сокчон. Самый расцвет корейской вишни становился поводом для многих сюжетных фотосессий, сам воздух был насыщен ароматами любви, фестивали, проходящие по стране в то время, добавляли в сердца чувства праздника и веселья, расположившийся рядом с озером парк заставлял взыграть детство в душе. Саймон уже загорелся идеями, он прямо видел, что хотел получить от завтрашнего дня, а также и вечера, ведь ночные пейзажи могли стать ещё более красивыми, мистическими и гипнотическими.              В общем, вечером Саймон уговорил Ханя провести весь день в восточной части города, обещал, что сам его накормит и обязательно они побывают в парке, ну и запечатлеет своего друга на снимках, которые, возможно, попадут именно в конкурсные материалы.              Чжехань скептично отнёсся к предложению учителя Кима Саймону, не то чтобы он не верил в друга, просто понимал, что тот больше рискует в этом деле, чем выигрывает. К тому же он сильно сомневался в искренности намерений самого Кима, но решил это пробить через Юнхо. С которым, кстати, он созвонился и сам пригласил его на прогулку возле озера. Если уж проводить такой прекрасный день в лентяйстве, так хоть с парнем. Со своим или нет, пока было непонятно. Их отношения завязались в клубе, но кроме поцелуев, некоторых обжиманий и восхищенных комплиментов истинного гурмана в адрес Чжаня ничего и не было. Хань вообще чувствовал себя странно на следующий день после знакомства, как будто это всё происходило не с ним, словно он смотрел сериал всю ночь и настолько вжился в роль главного героя, что до сих пор тянулся к этому Юнхо. Но он вроде как мало помнил, как оказался в такси с Сэми, не помнил о чём переговаривались братья, не помнил даже, когда они обменялись номерами телефонов, ведь он совсем не собирался раздаривать эту информацию. Из всего вечера лишь разговоры с Саймоном всплывали, а эти двое оставались в тени, лишь глаза Юнхо не отпускали мысли, но он не помнил мельчайших подробностей. Знал только, что на следующее утро ему позвонили… Хань, конечно, не против дальнейших отношений, но торопиться не хотел, поэтому всю неделю лишь звонки, и вот, выходной он решает провести с этим человеком, чтобы уже лучше познакомиться.              На набережной было огромное количество людей. Фантазии Саймона было где разгуляться, красоты этой местности привлекали и туристов. Территорию подготавливали к предстоящему фестивалю, украшали цветущие деревья гирляндами, фонариками, ярким декором, оформляли фигурные клумбы, чистили озеро и многое другое. Люди гуляли под дождём осыпающихся розовых лепестков, дети пытались их ловить, взрослые восхищались и фотографировались.              Ребята набрали еды в кафе с собой, чтобы расположиться с пикником на берегу, куда к ним позже присоединился и Юнхо. Тот в первую очередь подсел к Ханю, который расставлял контейнеры с едой на покрывало. Парень замер, когда к нему потянулись за поцелуем, и нахмурился. Губы чмокнули, и Чжехань отстранился.              — Чем ты так возмущён? Тем, что поцеловал без спроса или что сделал это на глазах других людей? — поинтересовался Юнхо, втягивая носом воздух и приятно жмурясь, словно от Ханя пахло чем-то аппетитным.              Чжань растерялся от этих вопросов, и в какой-то момент мелькнула мысль, что тот телепат, раз распознавал мысли. Да только вот эти возмущения ещё не появились в его голове, они только-только стали назревать, а сам поцелуй перебил их. Что же этот телепат мог прочитать, если сам Хань ещё ничего и не понял в себе?              — Думаю, второе, — всё-таки кокетливо ответил Хань, оглядываясь по сторонам, проверяя заметили ли этот бесстыжий поцелуй окружающие. Он улыбнулся и продолжил расставлять снедь. — Не стоит себя так развязно вести в общественном месте. К тому же…              Саймон оставил этих двоих наедине, тем более, что при виде Юнхо в парне взыграл стыд, за то, что он так и не вспомнил, но знал со слов друга. Ещё он до последнего опасался, что вместе с ним припрётся и его братец, которого видеть вот совсем было бы стрёмненько. А ведь, если бы не выкрутасы этого пурпурчика, они могли бы и подружиться, так как парень казался интересным Саймону. В некотором смысле. Каком? Ну том, самом скрытом, который пока ещё не разглядел толком.               Гун отошёл к берегу, держа наготове камеру. Хорошенько просматривал рябь на воде от лёгкого ветра, искал что-то необычное для себя в самых обычных деталях. Вот, например, лепесток вишни, отделившийся от всей кучи прибитых к кромке воды. Почему-то именно он ещё не попал в нужную волну, что привела бы его на место. Скорее всего, особенно сильный порыв ветра сорвал его и забросил дальше остальных. На озёрной воде эта розовая нежность казалась лодкой Харона, что в данный момент чью-то душу утягивала в иной мир, тёмный, мутный, холодный, как сама вода. Саймон настроил фокус, поискал нужный ракурс и сделал несколько фото. Просмотрел их и недовольно сморщился — слишком пусто, чересчур уныло и не ярко. Вряд ли такое подойдёт для мирового конкурса.               Он оглянулся по сторонам, рассматривая гуляющих, выискивая эталон спокойствия либо детское веселье, либо… Саймон схватился за камеру, когда увидел как крупный пёс ухватился за штанишки малыша в области попы, который уже собирался ступить в воду, вырвавшись из-под присмотра родителя. Собака терпеливо ждала, когда подбежит хозяйка, и водила глазами по сторонам, а ребёнок, недовольно мыча на удерживающего охранника, пытался вывернуться и при этом дотянуться до столь желанной воды. Подошедшая женщина потрепала пса по голове и что-то благодарно ему пробормотала, а тот отпустил штанишки и весело завилял хвостом. Верткого мальчишку взяли за руку и насильно развернули от озера, уводя по тропинке. Сама ситуация, когда такой умный питомец помогал уследить за самым главным сокровищем в семье, вызвала восторг у Саймона. Фотографий вышло немного и ракурс получился немного не таким, который его устраивал, но это мелочи. Гун догнал эту троицу и деликатно спросил разрешения на выставление фото, если придётся, на всеобщее обозрение. Женщина приятно удивилась такому, согласно кивнула, но при этом попросила показать их. Саймон не сомневался, что среди этих кадров он обязательно подыщет самый-самый.               С этого момента его вдохновение и уверенность возросли. Ну разве кто-то пройдёт мимо такого милого снимка, где верный пёс удерживает «щенка» хозяйки от запрещённого купания, подвергаясь при этом агрессивным ударам от малыша. Саймон не убирал рук с камеры, готовый тотчас же зафиксировать на ней самое интересное. Глаза беспрестанно изучали окрестности, вылавливали незначительные мелочи, которые люди не замечают обычно, но которые неизменно присутствуют в нашей жизни, делая её прекраснее и интереснее. Камера заполнилась наполовину, когда недовольный забывчивостью друга Хань нетерпеливо его окликнул, в очередной раз напоминая, что всё уже остыло.              Гун вернулся к ним с довольной улыбкой на лице, то выражение, когда всё в жизни кажется прекрасным и все задачи лёгкими, а проблемы несущественными. Даже холодная пища его не смущала сейчас.              — Тебе бы камеру получше, — посоветовал Юнхо, снисходительно разглядывая аппарат Саймона. — Чтобы снимки качественнее были.              — Как только разбогатею, так сразу куплю, — без интереса ответил Саймон, пережёвывая пибимпап.              — С такой фигнёй не разбогатеешь, — замотал головой парень.- Это, конечно, не мыльница, но придётся серьёзно на фотошопе сидеть, чтобы фотки с неё сделать отличными.               Саймон посмотрел на свою помощницу, с которой работал уже несколько лет, повертел в руках и пожал плечами. Ему всё в ней нравилось: безотказная, с хорошим цифровым объективом, зумом, лёгкая, памяти достаточно и с полным кадром. Она не из дешёвых, но Саймон знал, что есть гораздо лучше камеры, на которые ему денег не выделят. Он и эту-то еле выпросил после того, как сломалась предыдущая, подаренная родителями же. Именно тот подарок определил хобби Саймона, что въелось в кровь и кости. Отец сам просмотрел предложения в интернете, а также отзывы и рекомендации и выбрал эту модель. «Для новичка подойдёт отлично», но обещал при этом, что если тот закончит с отличием, он подумает о более профессиональной модели. Всё-таки родители не приветствовали это увлечение Саймона, как основное занятие, и продолжали надеяться, что при взрослении парень одумается и вернётся в семью, поддержит бизнес и брата. А пока Саймон пользовался тем, что есть.              — Значит, придётся покорпеть над качеством. Не вижу в этом ничего страшного, — подвёл неприятный итог. Он, скидывая с себя улыбку, защёлкал кнопкой, листая кадры и пересматривая снимки.              — Сэми, всё будет отлично. Многие известные фотографы и такой не имели, когда начинали, — поддержал Хань, пододвигая к парню контейнер с едой. — Всё наживается само собой, главное, не опускать руки и работать. Кстати, ты сам говорил, что в призовые награждения входит и качественная аппаратура. Возможно, именно в этом тебе и повезёт.              — У Джэджэ есть зеркалка с оптическими объективами. Он работает в студии дяди Дэ, так что знает толк в этом не меньше, чем дядя. Тот его всему научил в своё время, — Юнхо расслабленно устроился в лежачее положение, не спрашивая, положил голову на колени Ханю и тут же заглянул в его глаза, кокетливо улыбаясь. — Детка, мне нравится, когда ты так мило возмущаешься. Но подумай, нет ничего предосудительного в моих действиях, скорее всего, окружающие не обратят на нас внимания. Я просто хочу отдохнуть… А ещё тебя потрогать. Можно? — он поднял руку и погладил парня по щеке, а тот лишь расплылся в улыбке. — Так-то лучше, твоё спокойствие не менее яркое, чем возмущение.              — Что ж, можешь поздравить своего братца, думаю, ему повезло с дядей. А мне сейчас не до зависти, так что пойду ещё пару кадров поищу, место есть, — Саймон поднялся и включил камеру.               Неизбежное упоминание о Джэджуне, да ещё и в качестве обладателя супертехники, как насмехательство, вызвало лишь недовольное сопение у парня. Ему сразу вспомнилась выходка того в клубе, когда он так понтанулся в охмурении девок. В этом ему тоже повезло.              — Ты можешь попросить у него на время, — добавил Юнхо. — Думаю, тебе он не откажет. Может, подскажет чего путёвого, — он сорвал сухую длинную травину и сунул её в лицо Ханя, пытаясь пощекотать кожу.              — Кстати, неплохая мысль, — присоединился к его идее Хань, кивая головой и при этом отмахиваясь от тростинки. — Это увеличит твои шансы, а также ты подучишься пользоваться такой аппаратурой.              — Спасибо, сам как-нибудь справлюсь. Его помощи мне уже хватило с лихвой, — Саймон ворчливо пробубнил и пошёл бродить по набережной. Закрученная тема уже начала подбешивать и угрожала испортить всё настроение. Кому другому он может и ответил бы в красках, на кой хер сдались ему услуги Джэджуна, но этот тип являлся племянником Кима, да ещё по совместительству бойфрендом Чжэханя. Было бы глупо ругаться с ним.               Оставшуюся часть дня после пикника они провели в парке развлечений, и тогда Саймон пожалел, что оставил так мало места для снимков. Он рассчитывал лишь на озёрный вид днём и ночью, но, видя яркий смех и радость в глазах посетителей парка, принял решение вернуться сюда ещё раз, чтобы всё это запечатлеть. Но пару кадров он всё-таки умыкнул у ночной съёмки, когда застал Ханя за кокетливым упрашиванием Юнхо прокатиться с ним на русских горках, которые тому почему-то не казались интересными. Состроив невыносимо жалостливую моську, Хань усиленно дул губы, на что Юнхо лишь усмехнулся.              — Я прекрасно вижу, что ты не обижен, лишь выдерживаешь молчаливую паузу, чтобы я сдался. Не выйдет, это глупое катание вызывает у людей только страх, а питаться им я не люблю. Это чувство вызывает у меня изжогу. Пойдём лучше на батуты, дети очень ярко на них реагируют.              Хань лишь закатил глазки, а после смерил презрительным взглядом своего парня.              — Просто скажи, что сам боишься, вот и не соглашаешься. Ладно, я без тебя адреналинчику хапну, иди пока на карусельках покатайся с малышами в «Пороро». Предупреждаю, за ручку я тебя держать не буду, придётся как-нибудь тебе там самому справляться, — растянул губы в ехидной улыбке.              — Ты меня сейчас на слабо пытаешься взять? — возмущённо воскликнул Юнхо, прищуренно рассматривая Ханя.              — Не пытаюсь, а беру, — честно ответил тот. — Тебе выбирать, с кем водиться. Ты же такой телепат, разве не видишь, что я думаю? Саймон, пойдём развлечёмся…              — Ну уж нет, — Юнхо перехватил протянутый билетик. — Я не упущу возможности посмеяться, когда ты будешь визжать в страхе. — Он улыбнулся и, схватив Ханя за руку, быстро потащил его к аттракциону.              В общем, к вечеру все были изморенными, надышавшись свежим городским воздухом, испробовав многие развлечения, как и детские в том числе, обойдя несколько торговых центров, кафе, побывав на смотровой площадке. После которой уже целенаправленно пошли к восточной части озера, где было местечко с видом на яркий, сказочно мерцающий Сеул. Хотя и сами берега озера сейчас были не менее фантастично украшены. Разноцветные гирлянды на прибрежных вишнях освещали водную гладь радужными кругами, отчего та казалась вышитым покрывалом. Саймон поднял голову, оценивая прозрачность неба и яркость мерцающих звезд, ещё один лунный фонарь горел оттуда, наделяя всех чёрными тенями. Он улыбнулся, отражая жемчугом зубов этот свет, и не удержался, чтобы не щёлкнуть небесный лик, максимально увеличив изображение.              Сопровождающая парочка наконец нашла лавочку в тёмном месте недалеко от Саймона и смогла расслабиться. Юнхо чутко чувствовал, что нужно Чжеханю и тут же действовал. Парень всё больше ему удивлялся и восхищался этой способностью угадывать настроение и желания, он никак не ожидал, что перед ним вот так будут вытанцовывать, заглядывая в глаза, изредка причмокивая губами, словно мороженого лизнул, и пронюхивая тело. Сейчас Юнхо был награждён поцелуями своего парня, высасывая из него все накопленные за день эмоции, отчего Хань ещё больше расслаблялся, освобождаясь от этой тяжести. Изредка человек замечал в темноте золотые проблески в глазах Юнхо, замирал, моргал, но эти всплески тут же исчезали, и он просто игнорировал эту странность. Всё-таки усталость брала своё.              — Сэми, долго ты ещё будешь в тростнике ползать? — крикнул Хань, когда Юнхо в очередной раз оторвался от него и смачно облизнул влажные от поцелуя губы. — Вылезай уже, а то простынешь.              Саймон в это время ловил кадр, когда сухие кисти тростника сгибались под порывом ветра, и на фоне светящейся гряды высоток с другого берега озера, выглядели как разноцветные кисти художника на палитре. Сам он стоял по колено в воде, оставив обувь и носки на берегу и закатав джинсы. Вода была не такая уж и холодная, но парень уже долгое время выискивал нужный ракурс, и мышцы начинали ныть.              — Уже иду, — прокричал он в ответ, сделав наконец несколько снимков и тут же покидая воду. Пришлось мокрыми ногами лезть в носки и кроссовки. Чего не сделаешь ради искусства? — Собирайтесь, я закончил, — он подбежал к ребятам и взял свою сумку, повесил на плечо. Камеру не убирал, так как место в памяти ещё оставалось, был шанс по пути что-нибудь щёлкнуть.              Все трое потихоньку устало побрели по улицам, направляясь в мотель. Хань уже спокойно реагировал на объятия Юнхо, но старался всё-таки держаться не так близко к нему при людях. Саймон уговорил парней идти не по главной улице, намереваясь найти интересный кадр в тихих закоулках. Здесь и людей было гораздо меньше, и пространства для фантазии больше. И он нашёл, увидел совсем случайно, когда они просто смеялись, и он, задрав голову вверх, заметил у лампы фонаря кружащиеся блёстки. Замер, прищурился, руки инстинктивно потянулись к камере. При увеличении он разглядел, что это светлячки кружили возле этой лампы, неизвестно чем привлечённые.              — Идите вперёд, я вас догоню, — отправил он друзей, а сам стал настраивать фокус, искал место с какого лучше сделать фото, пробовал зайти со стороны пустынной дороги, чтобы поймать лучший обзор. Сумка мешала сосредоточиться, и он оставил её на стоящей рядом скамейке. Танцы светлячков действительно зрелищны, поэтому оставшееся место хотелось заполнить ими, но немного памяти он всё-таки оставил. А вдруг…              Саймон просматривал получившиеся снимки, уже придумывая, чем их дополнит и как почистит. Краем уха уловил, как проехавшая машина остановилась неподалёку и задним ходом возвращалась назад, но не обратил на это внимания, увлечённо продолжая изучать камеру.              — Это точно он? — услышал он за спиной, а после и хлопнувшие несколько дверей. Обернулся и от неприятной встречи напрягся. Из машины вышли несколько парней, судя по всему. На их лица были натянуты какие-то глупые маски животных, в руках двоих он заметил биты. Вероятно, они собрались в бейсбол поиграть. Ночью. В тихом закоулке.              — Он, не сомневайся, — ответил другой.              Пятеро быстро окружили Саймона, приглашая на свою игру, а тот поджал губы в решимости защищаться непонятно от кого, стараясь расслышать максимально голоса и заметить какие-либо запоминающиеся особенности на их руках и шеях, открытых из-под одежды. Он молчал, наблюдая за развязными жестами, начинать огрызаться в такой проигрышной заранее для себя ситуации будет глупо, а просить пощадить — неприемлемо никак. Не тот у него характер, чтобы сдаваться без боя.              — Ну что, педик, — один, в маске гориллы, уткнул конец биты в его грудь, чуть подталкивая назад, — никак приключений на свою задницу ищешь? — Бита коснулась камеры, висящей на шее, и Саймон резко отдёрнул её. Ему не дороги ноги и руки — заживут, но за этот аппарат он побьётся. — Неужели бабочек фотографировал? — горилла засмеялся, как и остальные за ним. Со спины Гуна толкнули обратно в центр круга, который потихоньку сужался.              — Я не педик, придурки, — угрожающе зашипел Саймон, буравя ненавидящим взглядом стоящую перед ним обезьяну. Рука одного из парней потянулась к фотоаппарату, но Гун быстро среагировал, отмахнувшись от хваталки. — Грабли придержи, пока не оторвали.              — А ты хлебало не раскрывай, не в том положении, — ответила маска помятого тигра. — Или яйца совсем уж недороги стали? — сморозил, тут де вызывая очередной взрыв смеха.               Саймон решил, что затягивать и ждать благополучного исхода не стоило. Закоулок пустынный, Хань и Юнхо уже давно отдалились, сейчас нужно было спасти аппаратуру и бежать. Уже стало понятно, что главный удар придётся по ней. Почему — хрен знает. Но это явно не грабители, и не похоже, чтобы просто избить его хотелось, иначе не стали бы столько времени тянуть.              Он повернулся в сторону лавки, где находилась его сумка, напрягся всеми силами, дожидался, когда очередная глупая реплика придурков их же и отвлечёт на гогот. Перед ним стоял панда, худой и невысокий, по сравнению с Саймоном, поэтому от его удара отлетел далеко, охнув от боли в челюсти. Сумка быстро схвачена, даже удалось сделать пару шагов в сторону мотеля, но бита оказалась быстрее, подсекая под колени. Саймон каким-то чудом ещё успел подставить руки под камеру, чтобы сохранить её от удара, хотя сам при этом изодрал и штаны, и кожу на коленях в кровь об асфальт, также и сами руки. Его тут же подняли за шкирку, обливая матом, двое схватили его за руки, а также зажали и шею локтевым суставом, вдавливая кадык в горло.              — Сучка, ты куда собрался? — ему вдарили в лицо, а после под дых, лишая дыхания и сил к сопротивлению. — Мы ещё с тобой не закончили. — Очередной удар в челюсть сбил всё мышление. — Давай сюда сумку.              — Сволочи, уёбки — закричал Саймон, когда по его аппаратуре начали долбить битами. — Я вас всех передушу, каждого найду, уроды. — Он пытался вырваться, дёргал руками, старался пнуть удерживающих или укусить, рычал, как зверь, изо всех сил двигаясь вперёд, утягивая за собой и этих двоих. К ним подбежал третий, ёбнул его в живот, а потом пнул по ногам, отчего Саймон не удержался и свалился на изодранные колени. Его горло отпустили, но рукам свободы не давали. По затылку прилетел ещё удар чьего-то локтя с приказом заткнуться. — Ненавижу, ублюдки… Сдохните в аду, суки… — уже тихо, как будто для себя повторял Гун. С шеи сорвали камеру и бросили её на асфальт. Внутри всё кипело вулканом, казалось, что под рёбрами взрывались с каждым ударом сердца бомбы.              — Что с ним будем делать? — спросил один из них, бросив долбить сумку.              — Давайте к столбу привяжем и на лбу напишем, что он гомик. Пусть люди познакомятся с ним поближе, — ублюдки хором заржали в голос.              — Давай йодом, у тебя есть в аптечке? Это надо в инет выложить, на память. Может, его ещё раздеть? Пусть педрила похвастается своим приданым.               Саймон уже не слышал их хохота и переговоров, он с замиранием сердца смотрел, как горилла замахнулся битой, нацеливаясь на камеру, что ещё, возможно, была цела… В подсознании тихо пробивался умоляющий стон: «Не надо… Только не её… Оставьте». Он уже и не сопротивлялся, понимая, что его лишили всего, что дорого было…              Но бите не суждено было опуститься на фотоаппарат — со стороны дороги послышался визг шин об асфальт и гремучий рёв мотора, видимо, нитро сработала. Все дружно обернулись в сторону дороги. Тёмно-фиолетовая Мазда таранила нагло автомобиль налётчиков, всё ближе прижимая его к тротуару. Немного отъехала назад и зарычала, газуя. Парни замерли в шоке и негодовании, не понимая, что делать. Мазда сорвалась с места и вновь въебалась в двери бедной Тойоты, сильнее уже прижимая её к бортику тротуара. Колёса упёрлись, а другая сторона стала приподниматься, угрожая опрокинуться на бок. Металл корпуса стонал, заламываясь под прессом, стёкла трескались, как лёд на весенней реке, что-то хлопнуло, воздух наполнился дымом выхлопа и запахом жжёной резины. Мазда гневно рычала и продолжала газовать, выбивая уже окна пассажирских дверей. Триплекс тоже поддался, отделяясь от салона со стороны давления.              Наконец, первым очухался горилла, решительно направился к машине, громко выкрикивая ругательства. За ним также, уже понимая, что делать, двинулись и остальные, с явным намерением достать этого дерзкого водителя даже из-под земли. Саймона бросили, забывая о святом наказании гомосексуалиста за его греходеяния. Мазда медленно отъехала, но осталась здесь же, чего-то поджидая. Пятерка идиотов осторожно подходила к ней.              Итога этого противостояния Саймон не стал дожидаться, схватил сумку, камеру и, хромая, пустился наутёк. Ему было совершенно всё равно, что произойдёт с тем сумашедшим, что решил, видимо, поразвлечься на ночь глядя, перебрав алкоголя. Но он ему был благодарен, что отвлёк внимание тварей, напавших на него, очень сильно, и, наверное, признательно пожмёт ему руку при встрече. Хотя аппаратуру это уже не спасёт.              Парень старался изо всех сил держать скорость, чтобы его не нагнали, выбежал уже на людную улицу, но куда дальше — растерялся. Он совершенно потерял ориентиры, где мотель, в котором они сняли номер, — непонятно. Усталость, задушенное ударами дыхание и боль в теле не давали спокойно мыслить, он бросился в выбранную сторону, но вскоре понял, что ничего здесь ему не знакомо. Они не проходили здесь сегодня днём, либо вечернее освещение так всё изменило. Адреналин бил в голову и сердце, но понятнее не становилось. Наконец он остановился, чтобы спросить у прохожих, и ему так настороженно показали совершенно в другую сторону улицы. Мужчина из пары, к которой подбежал Саймон, спросил, нужна ли помощь, но Саймон, глядя назад, лишь мотал головой. Не хватало ещё их сюда втягивать. Он не сразу заметил, как к тротуару рядом с ними пристала помятая столкновениями фиолетовая Мазда и выжидательно стояла. За тонированными окнами не видно было водителя, но Гун понял, что это за ним. Он, конечно, ещё размышлял логически, что это не менее опасно, чем шляться в одиночку по пустынным закоулкам, но рука потянулась к двери.              Он даже хмыкнул тому, что его безумная догадка оказалась верной. За рулём сидел пурпурный хвостик, с абсолютно бесстрастным выражением на лице, лишь пальцы с силой сжимали руль, а нога давила в педаль сцепления. Глаза Джэджуна перебегали с зеркала на зеркало, выглядывая за спиной, видимо, погоню.              — Какого чёрта ты тут катаешься? Да ещё и чужие тачки бьёшь? — воскликнул Саймон, когда уселся в машину.              — Пристегнись, — грозно приказал в ответ Джэджун, хватаясь за рычаг скоростей. — Сейчас поиграем, — на лице мелькнула едкая улыбочка. Опасная, угрожающая, не обещающая спокойной поездки.              Саймон почти щёлкнул вилкой ремня, как машина, взрываясь рычанием, сорвалась с места, прижимая его тело к спинке сиденья.              — Мать твою… — крикнул он, с ужасом глядя вперёд. — Ты умом ёбнулся.               Он всё-таки взял себя в руки после первого шока, пристегнулся и даже заглянул назад, где увидел несущуюся за ними Тойоту, которую хорошенько уже поскорябали, но она упорно двигалась за обидчиком, как Саймон, почти прихрамывая. Посмотрел вперёд, где дорога, хоть и не была сильно заполненной, но всё же с потоками машин, которые Ким ловко обгонял, в некоторых местах рискуя слететь с дороги. Вдогонку слышались сигналы возмущенных водителей, которых он подрезал, и Саймон кожей ощущал их мат, хоть и не слышал. Мазда, заправленная нитро, легко оторвалась от преследования, но приостановилась на обочине. Прямоток стих в ожидании Тойоты, а Джэджун опять разглядывал зеркала заднего вида. При этом ещё успевал себя разглядывать, волосы поправлять да губы протирать, как будто он на свидание намылился.              — Ты собираешься с ними гоняться? — ошеломленно спросил Саймон, заглядывая за спинку сиденья. — Забудь про них, отвези меня… — он посмотрел на свои разбитые руки и колени. Хань по-любому начнёт охать и ахать по этому поводу, совсем не хотелось портить ему романтическое настроение. — В аптеку.              — Еще не до конца сыграли, — ответил Ким, не удосуживая даже взглядом, словно Гуна здесь и не было.       — Мало тебе разбитого передка? Хочешь ещё сам попасть в аварию, вылететь в кювет или перевернуться? Совсем мозги вынесло? — тот взбешенно возмущался, но в это время в потоке появился побитый автомобиль, тоже лавируя между машинами. — Вот блядь, и эти долбоёбы ведь никак не отстанут.              Мазда тихонько выехала на трассу и рычала, ждала до последнего, пока в неё почти не врезались, и снова сорвалась со сцепления. Саймон машинально прижимал к себе камеру и уже жалел, что сел в эту долбанную машину. Сменил одних сумасшедших на другого. Лучше бы он схоронился где-нибудь в магазине и переждал, пока эти свалят в гонки. А сейчас приходилось кое-как сдерживаться, чтоб не завизжать, когда очередной вираж припечатывал его то в одну сторону, то в другую. Но бешеная скорость стала не пределом сумасшествия Кима. Гонки по тротуарам, разгоняющие пешеходов и велосипедистов, выезд на встречку и наглое движение прямо по разделительной полосе, игнорируя протесты остальных участников движения — яркий признак того, что Джэджун псих. Не хватало ещё полётов с моста и шмыгания перед проезжающим поездом для полного дебилизма боевиков.              — Ты… Ты ненормальный, — прокричал Саймон, когда очередной крутой манёвр на дороге вылился в удар виском о стекло. — Кретин, куда ты гонишь?               Машина резко свернула с трассы и медленно уже стала двигаться по узкому пешеходному проулку, чуть не скребя зеркалами давящие с двух сторон стены зданий. Джэджун не менял выражения лица на протяжении всей гонки, как будто неинтересную газету сидел читал в это время. Скрутил внешние зеркала и заинтересованно уставился в салонное. А когда за спиной появилась Тойота, лишь дёрнул уголком губ. Добыча опять клюнула.              Иногда Саймон замечал, что тот даже на дорогу не смотрел, лишь в зеркало, но уверенно гнал вперёд. Гун в это небольшое затишье поднял камеру и включил её. Экран сразу засветился, настройки были сбиты, но все данные сохранились. Работала! Его девочка не подводила, и это отозвалось плаксивой радостью в сердце. А пара последних кадров отдалась безумному водителю. К сожалению, объектив был всё-таки сломан, качество фото было очень плохим, но освещаемый городскими фонарями и светящейся панелью профиль пурпурчика вырисовывался ясно.              Мазда наконец вырвалась из клешней зданий, сменяя одну трассу на другую. И тут Саймон понял, чего Джэджун искал по улицам, почему гонял этих упырков с таким упорством. Дело было совсем не в ожидании, когда у них бензин кончится или терпение, суть не в насмехательстве. За гонкой наконец завыла цветная сирена, полицейские заметили психов и сели на хвост. Джэджун, дожидаясь подмоги стражей порядка, притормозил, сзади медленно подъехала Тойота, а за ней и полицейские; свернуть было некуда, вся троица загнана в какой-то однополосный тоннель. Когда все собрались паровозиком, Джэджун дождался полной остановки и открывания двери полицейской машины, откуда в рупор уже не раз приказывали всем выйти из машин. Но никто не спешил выполнять приказы. Саймон, глядя на Джэджуна, пытался понять, что тот задумал: продолжать эту гонку или сдаться и объяснить всё копам. Но глаза этого типа вдруг вспыхнули фиолетовым пламенем на секунду, а верхние зубы хищно оскалились, пугая этой дикостью. Нитро пустил выхлоп, и Мазда рванула назад, припечатывая Тойоту прямо в полицейский автомобиль, после чего на полном ходу дёрнулась вперёд, сейчас уже не сдерживая свою мощь, окончательно отрываясь вперёд, оставляя позади двух целующихся и свой бампер.              — Твою тачку продолжат искать, — заругался Саймон. — Думаешь, оставил их там, и всё? Тебя поймают и в тюрьму, а машину на свалку. Ты… Ты безумец, — он мотал укоризненно головой, понимая, что его никто и не слушал вовсе. — Хотя, чему я удивляюсь?              Как же с этим бараном тяжело. Полный аут в его башке не позволял считать обоснуя такому поведению. Как такие психи вообще выживают в этом мире? Саймон, расслабленно выдохнув, посмотрел по сторонам — судя по светящейся телебашне, они были в самом центре Сеула. И тут он задумался, что будет дальше.              — Куда мы едем? — устало поинтресовался он, но в ответ опять слышалось только упрямое молчание. — Блядь, я со стеной, что ли, разговариваю, — психанул тут же. Но Джэджун лишь пялился вперёд, расслабленно развалившись в кресле и тихонько правя рулём. — Ладно… — запыхтел Гун, сдерживая порыв к удушению водителя. — Ладно, молчи и дальше. Только выпусти меня, я на автобусе доберусь до мотеля. — Ничего не изменилось от его приказов, разве что название улицы за окном. — Стоять, я сказал, — крикнул Сэми, пилящим взглядом уставляясь на водителя. — Отбой, тормози, стоп… — но машина продолжала упрямо двигаться, сжигая последние нервы парня. Он мучительно прикрыл глаза, сжимая кулаки и челюсти, издал тихое рычание и уговорил себя ещё потерпеть. — Ладно, когда-нибудь ты всё равно остановишься.              Через несколько минут машина аккуратно въехала в подвал какого-то небольшого одноэтажного здания, а точнее, в гараж, двери которого автоматически сработали при приближении транспорта.              — Это немного не то место, где я просил меня высадить, — продолжал негодовать Саймон, когда машина остановилась. — Хотя, тебе, идиоту, это бесполезно объяснять. Как я понял, ты делаешь то, что удобно тебе.              — Здесь находится студия, — подал наконец спокойный голос Ким. — Пойдём, тебе нужно промыть раны и осмотреть всё состояние. С твоей ногой что-то не так — ты хромал. — Саймон, опешивши от соизволившего наконец заговорить Джэджуна, приоткрыл рот и напряженно смотрел, как тот вышел из машины и тут же заглянул в салон. — Или ты собираешься так тащиться через весь город? А может, хочешь в больницу? В общагу тебя уже не пустят, а в отеле начнутся допросы. Хочешь этого? — Парень подумал над предложением и отрицательно помотал головой. — Тогда выходи.              Вставать на ногу, когда адреналин в крови весь перегорел, а мышцы немного передохнули, стало ещё сложнее, коленная чашечка словно сместилась и напоминала о себе при каждом шаге, раздражая нейроны мозга, которых почти не осталось. К тому же приходилось ещё тащить сумку и камеру. Лицо Саймона сморщилось в боли, но он не отставал от Джэджуна, который даже не собирался ему помогать идти или хотя бы сумку предложить понести.              — Так откуда ты там появился волшебным образом? Неужели вот прямо мимо проезжал и заметил нас? — Саймон возобновил допрос, пока следовал за пурпурным хвостиком. Ожидал услышать очередное заливание про предчувствия, сенсорику, вселенское сознание или что-то подобное, характерное для этих племянников, но всё оказалось до банальности скучным.              — Я ехал за Юнхо. И да, проезжал мимо и заметил вас. Точнее, тебя. Ради этих отморозков я останавливаться и бить свою машину не стал бы, — все так же хладнокровно ответил Ким.              — Так ты меня решил спасти? — ухмыльнулся Саймон, весьма польщенный и немного удивлённый таким откровением пурпурчика. — Ну и джентельблядь. Вообще-то, я почти справился с ними, мы только разговаривали…              — Они тебя просто пиздили, а не разговаривали, — перебил Джэджун с презрением в голосе. — Не надо мне врать и хвастаться тем, чего не было, я не слепой. Я чувствовал их ненависть к тебе и злобу. Будущего у таких душонок нет, они уже гниют на корню, до старости не доживут точно. Хотя парочку ещё можно спасти, если они изменят свои привычки. — Он остановился у большой двойной двери и приложил ключ.              — Я вовсе не хвастаюсь. Ненависть и злобу? — переспросил Саймон. — С чего бы? Я им ничего не сделал.              — Ну, ещё у одного было сексуальное желание до тебя, но оно как-то терялось в темноте ненависти, — уточнил Джэджун, входя внутрь. Приглашения Саймон не дождался, как и придерживаемой двери. Казалось, Ким его вообще не замечал как гостя.              — Сексуальное желание? — сморщился Саймон, входя в студию и бросаясь в осмотр. — Тьфу, извращенцы, — брезгливо выпалил. — Ненавижу таких ёбнутых.              Огромное помещение, состоящее из нескольких просторных комнат, открылось взору. Джэджун направлялся дальше, чуткие датчики включали свет при его приближении, даже двери, казалось, автоматически распахивались перед ним.              — Проходи, — крикнул он издалека, скрываясь за углом.              Саймон впервые был в профессиональной фотостудии. Конечно же, он видел в инете, как они выглядят, и в универе были оборудованы жалкие муляжи, которые уже тоже пропитались атмосферой съёмки, вспышек, указаний юных фотографов, но по итогу всё равно уступали настоящим В принципе, ничего удивительного Сэми не увидел. Комната, в которой оборудована фотозона для съёмок, какие-то металлоконструкции, видимо, для съёмок в подвешенном состоянии, либо для ракурса сверху, либо для натягивания большого полотна. Лестницы, стулья, светоотражающие зонты, огромное количество ламп для подсветки, мощные вентиляторы, штативы и многое другое нужное барахло. И по-любому здесь только малая часть. Но воображение, хватаясь за каждую деталь, представляло горячую движуху, когда длинноногие модели, стилисты, визажисты и костюмеры наполняли все эти студии.               Саймону хотелось осмотреть и другие комнаты, всё это впечатляло и зуделось в брюшине любопытством, но нога требовала отдыха, и он прижал пятую точку на диван. Отложил в сторону гремящую осколками сумку и камеру, пытался прощупать окровавленное колено, но только сам весь измазался, хотя руки и до этого были вперемешку в грязи и крови.              Поднялся с дивана, чтобы найти здесь санузел и умыться, но в это время в комнату вошёл Джэджун, держа в руках аптечку.              — Мне бы привести себя в порядок. Где туалет? — спросил Саймон, жмурясь от пробившей в колене боли.              — Сам, что ли, сможешь? — немного насмехательски спросил Джэджун. — А я уж думал, что мне придётся тут изображать из себя медсестричку и заливать твои раны той жгучей хернёй. Хотя, знаешь, я с удовольствием посмотрю на твою выдержку, когда она начнёт проникать внутрь. Вы, люди, становитесь такими хлюпиками от малейшей царапины.              — Ничего подобного. Я нормально хожу, не видишь, что ли. Где мойка? — настаивал на своём Гун.              Ким лишь хмыкнул скептично и развернулся, а Саймон поковылял за ним. Не так чтобы уж сильно болело, просто вызывало страх, что что-то повреждено и надо бы в больницу обратиться, но так не хотелось. Начнут искать родителей, выспросят все подробности, натыкают всяких успокоительных, не дай бог ещё и полицию вызовут… Нужно просто всё промыть, обработать, отдохнуть, а там дальше видно будет — стоит или нет идти в больницу. Они прошли мимо гримерной, через другой такой же зал, как и предыдущий. Саймон заметил небольшой кабинет с компьютерами и мониторами, принтерами и кучей другой аппаратуры. Он приостановился и с жадностью смотрел на фотоаппараты, объективы, явно не из дешёвых фирм, и с горечью вспоминал, что его аппаратура сегодня сильно пострадала. Эта студия всё больше казалась ему раем для творчества.              Ванная здесь оказалась тоже большой: с душем, санузлом, высоким комодом, огромным зеркалом над двумя раковинами. Даже стиральная машина имелась и сушилка.              — Садись, — приказал Джэджун, указывая на светлый табурет. Подал ему ножницы. — Вот, избавься от нижних частей штанин, чтобы легче было обработать колени. В аптечке найдёшь всё что нужно. Мне сейчас нужно Юнхо перезвонить. — Он достал из кармана джинсов телефон и вышел.              Саймон, подумав, немного пожалев свои штаны, начал состригать пропитанную кровью ткань. Снял кроссовки, недовольно посмотрел на носки, грязные от того, что он мокрыми ногами в них влез, и тоже их снял, выбросив после этого в мусорку. Снял аккуратно куртку и, наконец, решил посмотреться в зеркало. Ну, понятно, синяка не избежать: щека подпухла и покраснела. Хорошо хоть ран и ссадин на лице не осталось, однако тело по-любому запестреет. Помыл разбитые руки, содранная кожа прижигала, щипалась, но это не беда, это стоило того, что камера ещё работает. А объектив можно будет докупить, хотя бы недорогой.               Этот вечер запомнится Саймону на всю жизнь, так же как и перевернёт её с ног на голову. Возможно, именно сейчас пошла та точка отсчёта перемен в его жизни, но он об этом не знал и не думал, рассматривая себя в зеркало, прощупывая назревающий синяк, не подозревая, что пурпурный взгляд за спиной хищно всматривался в него, нос жадно втягивал воздух, а пухлые губы облизывались в предвкушении еды, и язык слизывал стекающий обильно с клыков яд. Наивная добыча совсем рядом, осталось только схватить.