Демон у моих ног

      — Твой друг потерял тебя, не может дозвониться, видимо, эти отморозки разбили твой телефон. Я сказал, что сегодня ты останешься у меня, — Джэджун стоял в дверях, опершись плечом о косяк и наблюдая, как Саймон рассматривал раны на своих руках.       — С чего ты взял, что я останусь у тебя? Никогда не мечтал ночевать в дурке, — взгляд парня потемнел от возмущения, брови сошлись на переносице. Горло Джэджуна тут же ссохлось, будто от жажды. Да, именно от жажды до этого человека.       — Так вот, твоя немечта осуществится. Во-первых, ты плохо ходишь, а я не смогу сегодня выехать, чтобы увезти тебя, сам понимаешь, — рискованно. А во-вторых, просто дай им побыть наедине, не будь пятой ногой псу. Думаю, они найдут, чем заняться ночью и без тебя, ты будешь лишь мешать, — Хиро отложил телефон на комод и достал оттуда небольшое полотенце, услужливо протянул его Саймону. Парень, пыхтя ноздрями, автоматически схватился за мягкий свёрток, даже не глядя на него. Тёмный взгляд выжигал дыру в солнечном сплетение демона. — Я не стал говорить о нападении, захочешь — сам всё расскажешь.       Его не было в городе всего лишь неделю, а он так соскучился по этому взгляду, словно всё время существовал под его покровом. Этот человечишко подкупил и зацепил, а его энергия немного пугала и притягивала к себе. Так хотелось подойти, впиться в губы, лизнуть жаркие эмоции, упиться ими и на всю ночь устроить дикую пирушку. Джэджун смотрел не на человека — на блюдо, полное явств, а он голодный, утроба зудела, требуя всё себе. Но было страшновато — слишком мощный этот сосуд, от его прикосновений бросало в дрожь и истинная ипостась рвалась наружу. Но ничего не читалось в парне, хотелось сильнее раскрыть глаза, чтобы увидеть саймоновскую душу, но он слишком тёмный. Или, наоборот, светлый. Чересчур. Как заполучить его себе?              Светлая энергия даёт душе право переродиться, но тёмная поглощает всё это, как дрожжи, преобразуя в корм для монстров, типа Джэджуна. В Саймоне он чувствует и ту, и другую энергии, да так много, что страшно, ни одна из них, видимо, не поддаётся, раз нет преобладания какой-либо. Возможно, в своём стремлении победить они лишь разрастались на протяжении жизни парня, вот и получился этот коктейль Молотова. Видно было, как его штормило при злости, а в пьяном виде вообще рвало на части, так как он метался в бурных эмоциях, то набрасываясь с кулаками, то назло начиная целовать. Что в нём происходило? Юнхо после этого неадекватного концерта весьма серьёзно заявил, что им не стоит недооценивать этого человека.       — Я же сказал, что нормально хожу, просто устал, — продолжил ворчать Гун, протирая мокрое лицо. Он неохотно поддался давлению логики Джэджуна, пересматривая всю ситуацию и размышляя о предстоящей ночёвке.              Особенно, когда этот парень так упрям, хотелось впиться в него зубами и сожрать. Глупое упорство выбешивало, но Джэджун держался, спокойно открыл аптечку и достал перекись. Этот голод отступал перед чем-то другим, желанием заполучить рядом источник неисчерпаемой силы и питания. Если Саймон согласится сотрудничать с ним, ему удастся стать гораздо выше по чину, чем просто прислужник человека. С таким перпетуум мобиле Джэджун может добиться и до генерала.              — Ну хорошо, что ничего не сказал, а то Хань волноваться будет. Я сам ему всё расскажу, только завтра.       — Сядь, я всё-таки сам обработаю твои колени, — скомандовал Хиро, решив начать свою игру. Людям ведь нужны дружелюбие и забота, в ответ они раскисают и становятся податливыми. Он не может гипнотизировать, но может манипулировать другими методами.       И уже не казалось странным, что Саймон беспрекословно послушался его, хотя только вот сейчас готов был накинуться с кулаками. С интересом заглядывал ему в глаза, как щенок, пока тот чистил раны и прощупывал больное колено, будто пытался понять, что там повреждено. Но ничего Джэджун не понимал, кроме как, что кости ещё есть, а вот кожа уже не вся. Такие увечья у людей вроде долго болят. Не повезло им. Демоны имеют общие знания по строению человеческого тела, но только некоторые могут понимать, когда эти тела повреждены и как их восстанавливать. Ну, вероятно, кровь — это признак повреждения, но раз нога не отпала, значит, ничего серьёзного.               Саймон наклонился чуть ниже, за опущенной головой демона, заглядывая под упавшие пряди чёлки. А Джэджун задыхался от эмоциональных всплесков, исходивших от парня, он очень голоден, а тут такое блюдо… Запрещенное и до боли в мышцах желанное. Его грудь всё чаще вздымалась, в грудине болталось бесконтрольно ядро, а глаза застилал туман. Во рту скопился вязкий яд, в жажде лизнуть человека. Вкусного. Ароматного.       — Ты сегодня без линз? — поинтересовался Саймон. — Мне кажется, я видел в машине это свечение, ну, на радужке… — он показал пальцем на глаза Джэджуна.       — Без… — коротко ответил тот, поднимаясь. — Твоё колено в порядке, просто ушиб. Это пройдёт, — сменил резко тему, чтобы избежать дальнейших расспросов. — Покажи руки.       — Ты… Тогда, — на щеках парня загустел неловкий румянец. Он протянул кулаки вперёд, подставляя раны под обработку. — В тот вечер… Ты переспал с той?.. В синем платье.       Джэджун незаметно тяжело вздохнул, поливая костяшки перекисью. Вот лучше бы уж тему секса вообще не поднимали. Не сейчас. Ему ещё нужно время, чтобы провернуть всё без борьбы.       — А ты надеялся, что без тебя не справлюсь? — съязвил в ответ. — Девочка была уже готова на всё, такое я не упущу. И я приятно провёл время, без излишних сложностей. — Губы парня на такой ответ надулись, и он отвернулся, а краска залила ещё и уши.       Джэджун прикрыл глаза и втянул воздух, сладкая волна окутала мозг, от парня повеяло чем-то сильно привлекательным, никаких цепей не хватало, просто мозг взрывался. Что это? Джэджун такого ещё не пробовал. По коже прошлись колючки, словно это его израненное тело обрабатывали перекисью, и демон понял, что больше не может терпеть, сейчас его глаза начнут гореть, и это вызовет подозрения у парня. Скорее всего, он просто испугается и уйдёт. Хиро на ощупь взял бинт из аптечки, опустил голову, чтобы не сверкать прорывающимся пурпуром перед Саймоном, и начал обматывать ладонь в больном месте.       — Тебе понравился мой пьяный поцелуй? — неожиданно спросил Гун. — Слюней много наглотался? — в голосе чувствовалась лёгкая насмешка, очевидно, в ответе на сарказм. Джэджун продолжал молчать, потуже затягивая узелок на бинте, как будто мстил руке за свою сдержанность, а после принялся за вторую. — Не думай, что я ничего не помню. И не думай, что это из-за того, что ты мне якобы нравишься. Вовсе нет… Это я так… Тебя разозлить хотел.       А Хиро думал, именно так и думал, он чувствовал тогда ту же сумасшедшую волну восторга, которая и сейчас тянула к нему свои когти, пока парень о чём-то болтал. Вся эта глупая брехня с гомофобией непонятна демону: какая разница от кого получать удовольствие? Некоторые люди заменяют партнёров на игрушки, а некоторые выплёскивают всё природное возбуждение в хобби, в искусство, в работу. Это тоже плохо? Глупо, как же глупо. Хиро решительно поднял глаза, сегодня он докажет этому человеку, что кайф от другого мужчины тоже может быть сумасшедшим, дело не в том, кто тебя трахает, а в том — с какой целью. Он воспользовался гипнозом, заставил радужные диски работать на полную мощь, хотя знал уже, что такой трюк предательски не действовал именно на этого человека, но ему нужно было всего лишь отвлечь Гуна немного, совсем чуть-чуть… Ровно столько, чтобы успеть привязать перебинтованную руку к ножке табурета и ухватиться за запястье другой.       — Какого?.. — Саймон ошарашенно дёрнул рукой и посмотрел, что её удерживало, при этом пытаясь вырвать другую из сильной хватки Джэджуна. — Что за шутки? Что это? — Вторая рука тоже надёжно была зафиксирована бинтом у противоположной задней ножки. — Давай… Это… Развяжи меня, — психовал парень, дёргая бессмысленно руками. — Сука, я сказал развяжи меня, — закричал, когда Джэджун спокойно поднялся с колен, оставляя его привязанным, не реагируя на приказы.       — Прости, не могу, — хрипло сообщил, не переставая смотреть в глаза Гуна, отчего тот зажмурился и отвернулся, не выдержав цветных волн, что действовали завораживающе, сбрасывая с себя тяжёлый мозговорот. — Я мог бы пустить в твоё тело яд, чтобы обездвижить тебя, но… после этого у тебя долго будут болеть мышцы, а мне этого не хочется. Между прочим, в заботе о тебе же. — Джэджун лизнул набухшие от яда клыки. Его они использовали при убийстве, чтобы не было проблем, ведь эмоции испытывает только живой человек, но просто так тот сдаваться не будет, а гипноз действует недолго. Высосать всё количестно энергии из человека тяжело, так как в коктейле попадаются и отвратительные чувства, что колят внутренности, поэтому и времени нужно немало на это. — К тому же мне нужно, чтобы ты сам всё прочувствовал и понял, что тебе это нужно не меньше, чем мне. Я знаю, что нравлюсь тебе, поэтому не думаю, что сильно нарушу твою психику, врываясь в твоё личное пространство.       Саймон распахнул глаза, когда бегунок на молнии джемпера Джэджуна скользнул вниз. Чего именно ожидать от него, он не знал, и в движении мышц на лице читался страх.       — Что ты делаешь? — парень с паникой следил, как Хиро снимал себя джемпер, а за ним стянул и футболку. — Блядь, Ким, ты же не собираешься тут красова-а… Какого чёрта?! — Джэджун наглым образом оседлал колени Саймона, устраиваясь поудобнее, мягкими ягодицами надавливая на его бёдра, и стал расстёгивать его широкую рубашку с коротким рукавом. — Не трогай меня, предупреждаю, — задыхаясь, но не переставая следить за движениями демона, словно пытаясь разгадать по ним, что тот собирается сделать дальше, приказал парень.       — Просто расслабься, отдайся мне, — шептал успокаивающе Джэджун на ухо Саймона, тут же чмокая его в шею.       Повернул его лицо к себе, пальцами уцепившись за подбородок, и поцеловал в возмущённо сжатые губы, пробивая своё тело той восхитительной дрожью. Его не пропустили в рот, человек так просто не сдавался, недовольное мычание скрывало под собой очень неприятные слова в его адрес, но это не останавливало Джэджуна. Его губы прошлись по лицу парня, чмокая горячую кожу, язык ещё пытался проскользнуть в рот, но всё было закрыто. Хиро поцеловал глаза парня, кончиком языка смакуя нежные веки, прилизал густые брови и вернулся к его алеющим ушам. Саймон сопротивлялся, отворачивался, но на его коже точно проступили пупырышки возбуждения, а дыхание зачастило. Джэджун чувствовал задницей, как ноги парня прижимались друг к другу всё ближе, сам же он тихонько оседал, тая под умелыми ласками демона.              Рубашка стянулась с плеч, оголяя при этом и грудь, а руки Джэджуна прошлись по нежной молодой коже, пальцы остановились на смуглых сосках, невесомо обвели ареолу и прищипнули. Джэджун наклонился и поцеловал отворачивающееся лицо, спустился к шее парня, продолжая пальчиками теребить соски. Его пах елозил по телу Саймона, наливающийся член сдавливался бельём, ему хотелось сожрать кого-нибудь или просто потрахаться, нужно было выплеснуться и заполниться одновременно. Из горла прорвался первый хриплый стон, когда Джэджун представил, как врывается в тело Саймона, как горячая плоть его нутра обволакивает его член, как разносятся стоны по комнате, как глотает его эмоции при этом. Поцелуи демона становились всё более настойчивыми, требовательными, с лёгкими покусываниями, Хиро протянул руку вниз, поглаживая при этом скомканный живот Саймона, что до сих пор пытался увернуться от губ демона и спрятаться. Но когда тот поджал его отяжелевшие яйца и неожиданно твёрдый член, осанка парня резко выпрямилась, карие глаза умоляюще посмотрели на него.       — Пожалуйста, не трогай меня. Я не хочу. Это… — он замотал отрицательно головой. — Это не то, что ты подумал… Это не я, — виновато оправдывал свои желания Саймон. — Я вовсе не хочу тебя…       Джэджун ухмыльнулся уголком губ и сполз с Гуна. Встал на колени, положил руки на его бёдра и стал поглаживать. Он или не он, но тело точно требовало, и демон даст ему всё, что то захочет. Гун дёрнулся вверх, собираясь вскочить, но запутался с табуретом, а демон тут же рванул его вниз и угрожающе зарычал.              — Сиди послушно, иначе я приму меры посерьёзнее.              — Я не боюсь тебя, ублюдок! — так же в ответ зарычал Саймон, правда больше не пытался вскочить. — Засажу далеко и надолго, полиция уже ждёт тебя.              Но демон игнорировал эти угрозы, уже полностью влившись в процесс. Его пухлые мягкие губы поцеловали соски, кончик языка смочил ареолы, потеребил вспухшие горошины, зубы осторожно прихватили их и оттянули, Джэджун попеременно засасывал их и тихонько причмокивал, руками в это время раздразнивая пах парня. Саймоновская грудь словно раскрывалась навстречу нежным ласкам, изгиб в спине углублялся, вычерченные алые губы закусывались в терпимости. Парень не мог быть безучастным, хоть и старался изо всех сил игнорировать горячие ласки, он злился и хотел одновременно, мышцы тела перенапряглись в попытках порвать бинты. Хиро всё больше дрожал от такой энергетической бури, собственное тело его самого рвало и приказывало бросить все эти прелюдии, отравить парня и вытрахать, как только пожелает. Но сейчас он имел свой чёткий план, которому следовал, добиваясь трепетного всхлипа, неосознанного стона, закатывающихся от кайфа глаз, неуверенного елозения тазом. Гун поддавался, несмотря на своё упрямство. Джэджун наслаждался видом этой муки на лице, после опустил глаза, медленно расстегнул ширинку джинсов, аккуратно высвободил член Саймона, вероятно, уже потекший, судя по влажному пятну на белье. Он наклонился и поцеловал его, осторожно слизал остатки предсемени.       — Не надо… Нет… — прокряхтел протестующе Саймон и закинул голову назад. — Не делай этого, — зажмурил глаза и часто-часто дышал, сглотнул и снова попытался продохнуть. — Только не ты. Зачем ты это делаешь, что тебе нужно? — руки нервно дёргались в попытках освободиться. — Отпусти меня, я же не гей. Да, тело хочет, но не тебя, понимаешь?       — Ты уверен? — хриплым голосом спросил Джэджун и губами обнял влажную головку, начал с жаждой посасывать, пальцами проводя по стволу, сдвигая кожу.       — О, Боже, нет! Не надо так делать, — стонал уже жалобно Сэми, но Хиро только сильнее сжимал губы, сдавливая головку, и языком кружил по ней у себя во рту. — Я тебе морду набью. Слышишь? — на вопросе сорвался несдержанный томный вскрик, а ноги Саймона нервно дёрнулись, упираясь в пол и при этом поднимая таз навстречу языку Джэджуна. — Блядь, да что это? — Демон расслабил горло, сглотнул слюну и натянулся на член парня, утыкая головку прямо в свою глотку, поджал его языком, вакуумировал и резко снялся с громким чмоком под слабый всхлип парня.       — У тебя неплохой размерчик, можешь гордиться, — усмехнулся Джэджун, подняв горящий взгляд. — По крайней мере, мне нравится. Вообще, я сам люблю трахать, но сегодня постараюсь для тебя, раз ты такой чувствительный. — Он вновь стал посасывать головку, провёл шершавой поверхностью языка по стволу, смачивая его, поцеловал, осторожно, совсем чуть-чуть скребнул зубами по кончику, размазывая яд. — Тебе нравится? — спросил он, когда бёдра Гуна в очередной раз вздёрнулись вверх в сопровождении ошарашенного вскрика.       — Нет. Нисколько, — выдохнул мученически тот. Кожа парня раскраснелась, проступила испарина, чёрные вихры прилипли прядями на лбу, губы распухли от кусаний, соски также мигали красными огоньками. — Отстань от меня…       — Ну что ж, будь по-твоему. — Джэджун сделал ещё один заход на глубокое погружение саймоновского члена в свой рот, силой давил на себя, натягиваясь глубже…              Но неудачно — весь размер взять всё-таки не удалось. Очередное засасывание ствола довело Саймона до скулежа, лицо изрезалось морщинами внутренней борьбы с самим собой. Джэджун ещё засасывал теребимые до этого яйца парня, а после поднялся, оставляя его в таком состоянии. Пусть этот упрямец немного подумает над тем, чего же он всё-таки хочет на самом деле.       Сам же спокойно вышел из ванной и тут же за спиной услышал возмущённый крик:       — Ты что, решил меня так оставить? … Садист, мать твою… Да блядь, будь ты проклят.       Пухлые губы демона расплылись в довольной улыбке. Не такая уж и плохая идея, оставить его здесь подольше, но он знал по опыту, что у пленников быстро все чувства притупляются, выгорают, становятся скучными и блёклыми. К тому же Джэджуну нужна будет помощь Саймона в дальнейшем, а через пленение этого не добиться. Да, возможно, не получится достичь высших целей, но хотя бы защищаться от нападок других тварей он сможет. Джэджун сам по себе не слаб, но иногда численное превосходство стайных монстров вредило очень сильно.               Ким направился в гримёрную, там у него запрятано несколько тюбиков смазки и презервативы – всё-таки модели попадались разные, и нужно было быть готовым ко всему. Резинки он использовал лишь по просьбе партнёров, так как прекрасно знал, что ни одна зараза на нём не задержится. Ну а дети… С парнем нет в этом угрозы, так что сейчас они ему точно без надобности.               Сама судьба привела в его руки Гуна, хотя он мог оприходовать его ещё и в клубе, но боялся навредить ему, а здесь парень начал игру не с тем огнём, и сейчас поздно было умолять его не трогать. Сейчас весь разум был нацелен на то, чтобы Саймон смог его принять, это будет первой ступенью к их паре. Стоит приручить такого полезного пса.       Джэджун вернулся, с усмешкой глянул на раскрасневшегося Гуна.       — Слушай, давай ты меня развяжешь сейчас, и я уйду. Я никому ничего не скажу и тебе не буду мстить, просто забудем это, и всё. — Саймон, видимо, пытался вставать либо как-то освободиться, так как табурет был передвинут, а рядом на полу валялись ножницы. — Блядь, да ты меня слышишь вообще? Я сказал, развяжи меня, сейчас же, ублюдок, — закричал парень, когда не получил никакого ответа.       Джэджун игнорировал гневный ор, невозмутимо поднял ножницы с пола, убрал их в аптечку и закрыл её. Снял с себя джинсы и трусы, оставаясь абсолютно голым, поглаживал стонущий член, успокаивая его ещё ненадолго, как голодного зверя, разглядывая при этом связанную жертву. Саймон зажмурил глаза, не желая смотреть на голого парня, да ещё и со вставшим членом, и отвернулся. Но тут же любопытство, а может, и что поинтереснее, взяло над ним власть, и он распахнул глаза; пристально рассматривал стройное тело демона и оскаливался. Хиро улыбался в ответ, видя как тот гулко сглотнул и облизал свои губы в желании, и подошёл ближе, встал между ног парня, прижал его лицо к своему торсу и гладил по чёрным волосам, поощряя эту сдачу. Чувствовал сбитое горячее дыхание на своей коже, робкий прихват губ, щекотание языка.       — Поцелуй меня, ну же, — склонился к нему, оттягивая за волосы его голову назад, и впился в губы. На этот раз Саймон впустил его в свой рот, не в силах уже сопротивляться, и Джэджун со страстью вылизывал его, с рычанием покусывая желанную плоть. — Ты так прекрасен, так сладок, я от тебя пьянею всё больше. Не знаю, что это, но оно моё, — демон вновь присосался, всем естеством впитывая в себя ароматные, одурманивающие волны саймоновских эмоций. Его бёдра задвигались, имитируя фрикции в горячем желании, он пачкал своей смазкой грудь Гуна, а коленом поджимал эрегированный член. — Но это ещё не всё. Ты же хочешь оргазма, Сэми? — Хиро смотрел горящими глазами, пальцами поглаживая щёку парня.       — Да, — Саймон с надеждой кивнул, — пожалуйста. Дай мне кончить. Развяжи меня, я сам всё сделаю.       Джэджун укоризненно цокнул на неправильное предложение и взял в руки смазку. Развёл ноги Гуна пошире, сам развернулся спиной, но остался рядом. Одной рукой он отодвинул свою ягодицу, а второй смазывал колечко мышц, жамкающееся в требовании. Он проник указательным пальцем внутрь, задерживая дыхание, протолкнул его глубже и покряхтывал на выдохе. Всё растягивание проводилось на глазах у парня, так, чтобы ему были видны мельчайшие подробности, слышно было каждый скрип джэджуновских связок, а также хлюпающие звуки смазки. Джэджун не сомневался, что это представление не останется без внимания, а также, что слюна Гуна бесконтрольно стекала с губ в это время, так как хозяин забыл как дышать, не то что глотать.               Он добавил смазки и чуть присел, прижал рукой к своим ягодицам член парня, потёрся головкой по промежности, а потом и всем стволом прошёлся между полушарий. За спиной послышался уже более громкий стон, а ноги Саймона сдвинулись, оплелись вокруг джэджуновских, старались прижать его, в позвоночник уткнулось лицо парня. — Пожалуйста, дай кончить. Ну же, я хочу…       — Кого ты хочешь, Саймон? Кто тебе нужен сейчас? — трепал нервы демон, вновь прижимая к промежности член парня, чуть надавливая головкой на влажный вход, ещё больше оттопыривая зад.       — Тебя хочу. Тебя… Трахнуть хочу так, что зубы крошатся, — в подтверждение слов на спине оставили осторожный укус, который тут же поцеловали.       Хиро повернул к нему лицо и оставил на дрожащих губах поцелуй, а после подставил головку к анусу, медленно присел, натягиваясь до самого лобка, и замер, слегка морщась. Не до такой степени он себя растянул, чтобы вот так сразу принять весь размер. Привыкнув немного, он снялся, добавил смазки и снова повторил всю процедуру, уже легче скользя по органу парня. Он сдвинул ноги Саймона, расположил их между своими и упёрся руками в его разбитые колени, максимально прогнулся в спине и медленно опустился. Методично наращивая темп, он начал двигаться на члене, выискивая нужный ему угол проникновения. Саймон невнятно рычал, что-то бормотал, впивался руками в сиденье табурета и одаривал демона огромной порцией чувств и мата. Это подстёгивало Хиро на ещё большую активность — всё резче становились его скачки, всё звонче шлёпали ягодицы, всё громче и чаще срывались стоны с его губ. Парню не много-то и надо, он и так был растереблен по максимуму, поэтому от бешеных фрикций быстро кончил, издавая жалобный скулёж от невозможности при этом сжать руками причину своего сумасшедшего оргазма.       Джэджун, почувствовав, что человек наконец излился, быстро мастурбировал себе, оставаясь при этом натянутым до основания на член Саймона, и последовал за ним, разбрызгивая сперму на пол и колени Гуна. От наполненного спермой и энергией Саймона тела и опустошённых яиц он устало расслабился, прямо здесь же, на коленях парня. Огонь в глазах погас, сменяясь яркими фейерверками, он сыто облизнул сухие губы, тихо урчал от удовольствия, удовлетворённо сжимал мышцы сфинктера, выгоняя из себя сперму. Выждав несколько спокойных минут наслаждения от влажного члена в себе, он поднялся, достал ножницы и перерезал бинты на запястьях Саймона. Парень, вяло и молча, пряча взгляд полный ненависти, потирал руки в сдавленных местах. Джэджун прищурил глаза, внимательно следя за действиями человека. Очень трудно находиться в спокойствии, когда не понимаешь, что у того на уме, особенно после такого принуждения. Он чувствовал что-то, но это непонятные эмоции, его насытившееся чрево не давало сосредоточиться и проанализировать происходящее. Гун явно был зол, надо бы поговорить с ним, успокоить. В какой-то момент, пока Джэджун подбирал правильные слова, Саймон со всей силы врезал ему по лицу, заставляя отступить на пару шагов. Что ж, ожидаемо, ничего страшного, понятно, что тому надо отвести душу. Джэджун снова повернулся к нему, приложив палец к разбитой губе, которая тут же затянулась, оставляя лишь кровавый след. Саймон снова ударил, не дожидаясь ответной реакции.       — А это тебе нравится? — закричал он. — По кайфу такое? — снова ударил. — Я же тебя предупреждал, что морду набью.       Джэджун не отвечал, терпел такие удары от человека. Ещё бы знать, почему? Укусить бы его, чтобы успокоился на несколько часов, а может, оглушить одним ударом? Так ведь он может навредить этим. Хиро сейчас совершенно не мог сообразить, почему спускал всё это унижение низшей твари, но какое-то чутьё останавливало его от агрессии к нему сейчас. И он просто стоял, поднимая вызывающий взгляд. Наверное, родилось в нём небольшое чувство вины, хотя знал, что если бы снова возникла такая ситуация, он не раздумывая повторил бы это, не чувствуя никакого стыда. Очередной удар саймоновского кулака сбил с ног, и демон рухнул на пол. Джэджун уже решился остановить этот напрасный выплеск злости, растрачиваемую в никуда энергию жалко, да и хватит уже быть грушей для битья. Он попытался подняться, но ему не дали — Саймон резко навалился сверху, прижал его своим телом, рукой упёрся в шею демона, утыкая того носом в пол.       — Ты же этого хотел? Нравится грубость? — прорычал Гун в самое ухо, ударяя его коленями по ногам.              Хиро понимал, что хотел сделать парень, и лишь улыбался этому, покорно разводя бёдра и отдаваясь ему. Повторный акт не повредит и тошноту не вызовет, даже такой грубый и болезненный, лишь бы тот успокоился. Демон одним движением сейчас мог бы его скинуть с себя, но ему скорее льстила такая буря эмоций, чем принижало насилие.       Саймон ловко пристроился, мацая за ягодицы Джэджуна, вбивался быстро, нахраписто, больше со злостью, чем с вожделением, желая лишь причинить унижение и боль. Никакой дополнительной смазки, никаких привыканий, это не секс, а месть за своё унижение, и также расплата за все сегодняшние обиды, нанесенные совсем другими людьми. Джэджун взял всё на себя, молча и послушно подставляя зад, терпеливо ждал конца этого бесовства. Холодный пол неприятно натирал кожу при толчках, шея затекла от прижимающегося локтя, бёдра трещали от яростного вбивания, но это всё мелочи для него.               Когда парень затих, выдыхая удовлетворенный рык, устало перекатился с тела демона и улёгся рядом, тяжело дыша от такого забега, Джэджун даже не пошевелился, продолжая лежать с раздвинутыми ногами, ощущая, как потихоньку из него вытекала сперма. Ну, теперь они хотя бы квиты, никакой вины, никаких обид не должно быть. И похоже, Джэджун добился своего: парень сам на него полез, а значит, захотел, и его не остановило упрямое неприятие гей-отношений. Его энергией Джэджун может питаться ещё долгие годы, главное, удержать его рядом.       — Ты сам во всём виноват, — тихо проговорил Саймон, стирая со лба влагу. — Это всё ты… И не жди от меня извинений. Нечего было там своей задницей крутить… Я тебя предупреждал. И вообще… — непонятно для кого сейчас говорил эти отговорки Гун: для себя или для Джэджуна? Перед кем оправдывался?       — Хочешь выпить? — спокойно предложил тот в ответ.       — Что?! — ошарашенно переспросил Гун и повернул к нему лицо. — Чего?       — У меня там ром есть. Отличный вкус. Хочешь? А то вечер… Да и ночь, вроде как не задались, — Джэджун говорил отрешённо и буднично, как будто сейчас лежал на диване перед телевизором и смотрел наискучнейшие новости.       — Блядь, — Саймон закатил глаза, — я совсем забыл, что ты конченный психопат. Что ещё можно было от тебя ожидать? Ну конечно, ведь именно выпить и предлагают друг другу сразу после изнасилования. Надо бы на брудершафт, чтобы закрепить знакомство телами. — Джэджун лишь тяжело вздохнул на возмущения парня. — Ладно, давай свой ром. Ты прав, ночь — полное дерьмо.       

***

      Саймон перевернулся на другой бок и уткнулся носом в спину. В мужскую и голую. Первая посетившая мысль: «Приятный запах. Кажется, фиалка». Глаза открылись раньше, чем воспоминания всплыли. Но на этот раз он помнил всё, несмотря на то, что вчера хлебнул рома. Неплохо, надо сказать, хлебнул. Все ужасы вчерашнего всплыли… Он упёрся локтями в постель под спиной и поднял своё тело. Осмотрелся, кривя и без того помятое лицо, — они на кровати в одной из фотозон, оба устало и удовлетворённо пали рядом, не имея интереса друг до друга. Джэджун ещё спал, обнимая подушку и уткнувшись в неё носом, пурпурная шевелюра была распущена и закрывала лицо. Сейчас он был в трусах, но память помогла извращенной ныне фантазии дорисовать то, что было спрятано под ними, поэтому ощущение, что тот голый, присутствовало прямо в этот момент. И именно сейчас хотелось совершить очередной грех, который вчера заполнил каждую клеточку организма сладким ядом, отравляющим и меняющим всю суть парня, все его принципы.               Саймон сейчас просто хотел трахнуть это тело, лишь бы наказать за его безумие и показать, что он не так прост, чтобы использовать его для своей блажи. Вчера он с таким удовольствием прижал его к полу, с таким восторгом втрахивался в его зад, что самому страшно стало от себя. Он вовсе не собирался этого делать, желал лишь побить его в отместку, но как-то нахлынуло дикое возбуждение от покорного Кима, от его вида на полу, когда тот собирался подняться. Голый зад, которым он заманивал до этого, в тот момент был полностью без защиты, сверкал растянутым покрасневшим анусом, и злющий Саймон решил со своей инициативой разбить его. Но Джэджун неадекватный какой-то, кто так реагирует на насилие? Видно же было, что тому неприятно, что брови морщились, губы закусывались, пальцы скребли по полу от терпимости… Но он всё равно спокойно предложил выпить после этого. Выпить?! Псих… Так ему и надо, не стоило своей жопой перед ним крутить. Повторит попытку, получит то же самое.       Саймон, ощутив, что в теле начал нарастать жар, поднялся, отвлекаясь от развратных желаний. Проверил своё хромое колено: болело, но гораздо меньше, значит, скоро совсем пройдёт. Вообще-то, это мелочи, главное, аппаратуру разгромили… В груди парня вновь разгорелся огонь. Вчера он всё пересмотрел, остались лишь бесполезные осколки. Ущерба на несколько сотен тысяч… Это полный пиздец. Саймон уже предчувствовал ор родителей, предполагал, что университет будет закрыт для него, ведь сам он ещё не зарабатывал денег и, скорее всего, его отправят к финансистам, чтобы воспитать в нём акулу бизнеса, взрастить руководителя, заместителя брата. Оставался, конечно, вариант, что Саймон выучится, начнёт работать на фирме, заработает кучу денег, купит себе камеру и продолжит учиться на фотографа. Но… Как же это всё долго! Да и этот бизнес на фиг не сдался. Всё… Всё провалилось в бездонную яму отчаяния за один вечер. Он просрал учёбу, просрал конкурс, просрал камеру. Саймон посмотрел на мужское тело рядом и зло фыркнул. Ещё и этот решил, видите ли, доказать, что ему нравятся мальчики, открыл, так сказать, его латентного гея. Психопат… Не получилось. На парней всё равно не тянуло. Даже на таких вот аппетитных.       Гун поднялся с постели, в первую очередь направился в ванную. После — побрёл к маленькому кухонному уголку, ему срочно нужен был кофе. И принять какое-то решение на будущее. За чашкой горячего напитка с горечью просматривал фотографии — единственное, что у него осталось. Из них можно выбрать несколько вариантов для конкурса, но этого будет мало. Что скажет сонсенним на его стенания о сломанной камере? Да ничего, его просто заменят другим кандидатом, наверняка он не единственный на примете был.        На последних двух кадрах Саймон остановился. Профиль Джэджуна… На лице холодное спокойствие, словно он в этот момент не в гонке участвовал, а галстук на шее поправлял. Выдержка у него прекрасная… И профиль тоже. Он ведь расколбасил свою тачку, чтобы помочь Саймону. Очень дорогую тачку. Из груди вырвался судорожный вздох… И после этого Джэджун воспользовался Саймоном, чтобы почесать свой зад. Шикарный зад! Точно знал, чем крутить, чем зацепить. Сволочь!       — Доброе утро, — хриплый сонный голос раздался за спиной. — А, ну, или день, — поправился Джэджун, взглянув на часы на микроволновке.               Саймон обернулся и свёл брови: тот как был в одних трусах, так и выперся в них. Сразу направился к кофемашине, бессовестно виляя бёдрами, при этом булки его так аппетитно напрягались, что Сэми пришлось резко выдохнуть от заработавшей печи в члене и отвести взгляд. Что странно — на лице Кима не было ни единого намёка на вчерашние удары, тогда как по лицу Гуна сейчас расплылся хороший синяк, а всё тело будто обложили прищепками, что при движении отдавались различными болями.       — Кто сказал, что он добрый? — недовольно по-своему поприветствовал Саймон. — Такое же дерьмо, как и ночь.       — Ты ещё чувствуешь злость? — бесхитростно поинтересовался пурпурчик. — Ненависть? Хочешь отомстить? — встал опёршись на стол бёдрами и сложив руки на груди. Взгляд Саймона невольно скользнул по его перекрещенным ногам. Идеальным, если такие вообще существуют. А остановился на трусах Кима, где на этот раз не задница выпирала, причиндалы хлястиком прижало. В голове взорвалось возмущение против себя самого: «Ну как я мог полезть на другого парня?! Для чего?»       — Ты не собираешься одеваться? — не соизволив ответить на очередные дурацкие вопросы, предъявил он.        — Тебя что-то смущает? — Джэджун неприхотливо, даже с некоторым самолюбованием осмотрел себя, скользнув ладонью по торсу.       — А ты как думаешь?              — Тебя возбуждает мой вид?       — Мы так и будем вопросами перекидываться? — раздраженно отрезал Саймон и спрятал взгляд в кружку с кофе. — Надень хотя бы штаны, у тебя ведь гость.       — Который трахнул меня вчера два раза, — невозмутимо ответил Джэджун, не торопясь выполнять просьбу. — Чего стесняться?       — Не по своей воле, между прочим, — огрызнулся Саймон и злобно зыркнул на него.       — Но с ооочень большим желанием…              Гун закатил глаза и цокнул на грозящий бесконечностью спор.              — Ты похотлив до ядер клеток. Это противно, — скривился и укоризненно качнул головой. — Как ты вообще общаешься с людьми? Так же тёчной сукой жмёшься к каждому?              — Поверь, я не каждого хочу. И не постоянно, — отмахнулся Джэджун. — Но ты исключение. Хочешь повторить? — он провокационно полез рукой в свои трусы и стал мяться, при этом пристально пялясь на Саймона.       — Блядь, я не хочу с тобой вообще разговаривать, — парень густо покраснел и вскочил из-за стола. Игнорируя смешок Джэджуна, ушёл из зала.       Он психовал, бесился, гневно пыхтел, проклиная пурпурного дебила. Эта тема секса сводила с ума, потому что была неподконтрольной. Саймон вновь повёлся на такое искушение, и низ живота стало тянуть — организм нисколько не считался с его установками и запретами. Его вовсе не привлекали гениталии пурпурчика, но таким жестом он словно прикоснулся к нему, а чуть приоткрытые в этот момент покрасневшие от горячего кофе губы напомнили под дых о проделанном минете. Первом в жизни Гуна. Он был просто потрясным. Но Саймон всё равно взбесился.               Быстро собрал весь свой мусор в сумку и направился на выход. Оставаться в студии уже не было смысла, время обед, а ему ещё нужно фотографиями заняться. Проходя мимо комнатки с аппаратурой, он приостановился и посмотрел на камеры. Вот оно — настоящее качество, отличные кадры, хороший шанс на выигрыш, возможность оттянуть покидание университета, хотя бы на год. Работать с такой аппаратурой будет одно наслаждение. Рука так и тянулась притронуться к профессиональной технике, как к волшебной палочке, дарящей всесилие.       — Я могу тебе одолжить свою камеру, — неподалёку опять неожиданно тихо оказался Ким с чашкой кофе в руках. — Ты ведь записался на участие в конкурсе, насколько я знаю. Сейчас это будет сложнее сделать. Проведёшь конкурс и вернёшь. — Саймон заинтересованно на него посмотрел, это предложение в нынешней ситуации показалось не таким уж безумием. — Не просто так, конечно, — пурпурчик вальяжно изогнулся, прислонившись плечом к стене.       — Ааа, ну, понятно, — тихо и раздражённо буркнул Саймон. — И что же ты хочешь за это? На деньги можешь сразу не надеяться, потому как мне ещё телефон придётся покупать.       Джэджун усмехнулся, оценил взглядом парня перед собой, склонил голову к плечу, с подозрительным прищуром размышляя над условиями.       — На секс тоже… — добавил Саймон погромче, устав ждать ответа. Пошлый облизывающий взгляд совсем ему не понравился, словно проститутку заценивали.       — Давай так — на каждой твоей фотографии должен буду присутствовать… я, — расслабленно ответил Джэджун. — Я, думаю, имею на это право, ведь камера принадлежит мне. К тому же я стану отличным украшением каждого снимка.       Лицо Саймона нахмурилось – что это за уличные фото, если на каждой будет сиять физиономия фиолетового психопата? В какой сюжет его вписать? Криминальные хроники? Их разыскивает полиция? Или агитационные постеры «Не пей из лужи, а то станешь козлом»? Лицо покрылось красными пятнами от возмущения, он перебегал глазами с Кима на фотоаппараты и обратно… Этот договор помог бы ему во многом: отснять качественные работы, возможно, получить приз в конкурсе, закончить курс в университете, а также стать учеником самого Кима, получив при этом сразу же доступ до знаменитых и богатых. Но это значило бы, что придётся работать с постоянным присутствием этого человека рядом. То, что Джэджун опасен — не было уже сомнительным, хоть тот и стоял сейчас вот весь такой белый и пушистый, медленно хлебая кофе. Понятно же, что тот не оставит попытки под него залезть, даже после вчерашней агрессии, а прыгать на парней Саймон не собирался, даже если это и было так предательски потрясающе.       — Так где у тебя запланированы съёмки в следующий раз? — спросил пурпурчик, изначально не принимая отказа. — Я приду и принесу камеру, — он подошёл ближе к замершему Саймону, провёл ладонью по его груди и облизнул губы от кофейной пенки. — Можем и порно поснимать.              Саймон кисло скривился от последнего предложения.              — Я ещё подумаю над твоим предложением. И то, это будет последним вариантом из моих идей, что я приму.              Саймон развернулся на пятках и ушёл, громко хлопнув дверью за собой. Соглашаться так быстро на заброшенную наживку, хоть она и была явным выходом из сложившейся проблемы, он не собирался. Ему нужно время, чтобы всё взвесить и решиться, а также нужно и со своей стороны выставить одно условие, на это он тоже имеет право, так как работы будут его. Но только одно, и нужно придумать такое, чтобы было ёмкое и полезное для него.              

***

      Хань, конечно же, с порога комнаты кинулся задавать вопросы про странный вид Саймона: обрезанные джинсы, синяк на лице, побитые колени и руки и дико злой взгляд. Беспокойство парня возросло, когда Саймон небрежно бросил свою сумку на пол.              — На меня вчера напали, — неохотно заговорил Гун. — Когда вы отошли с Юнхо, какие-то ублюдки с битами подъехали и разбили всю технику, — сухо начал и быстро закончил неприятную историю.              На лице Ханя нарисовалось удивление и недовольство всем на свете. Глаза блуждали по фигуре друга, пока тот снимал куртку, выискивая ещё травмы.              — И это всё? Что за ублюдки? С чего они на тебя напали? Где они сейчас? А ты… С тобой что? Тебя, похоже, тоже били? — Хань требовал ответов, пока Саймон переодевался, нервно скидывая с себя старую одежду.              — Немного. Ничего страшного, колено только болит, — поморщился Гун от нытья сустава и дотошного допроса. — Хуже всего, что разбили аппаратуру. Её бинтами и перекисью не подлечишь.              — А как ты оказался у Джэджуна? Юнхо сказал, что он ехал за ним, … а потом узнаю, что ты остался на ночь у Джэджуна. Какого чёрта ты там делал? — Хань подошёл к сумке друга и раскрыл её, осмотрел детали и разочарованно бросил их обратно. — Вот дерьмо…              — Джэджун по дороге увидел нас и забрал меня от этих придурков. Я остался там… — Саймон глубоко и нервозно вздохнул, вспоминая, какого же чёрта он там делал. — Нужно было привести себя в порядок. — Упал устало на свою кровать.              — Так чего они к тебе придрались? Неужели вот просто проезжали мимо и решили повеселиться? — Чжань направился к нему, полез под бочок. Пальцами прошёлся по синяку на лице и сердито надул щёки.              — Не, целенаправленно до меня доёбывались, будто знали, кто я. Что-то болтали про гомиков. Тоже, наверное, борцы за семейные ценности, — прорычал Саймон. — Когда из машины вываливались, кто-то из них брякнул, это точно он.              — Мёнбак! — воскликнул Хань и резко поднялся. — Он ведь собрал какую-то компашку… По-любому он. Сука… — он тоже зарычал, злясь на эту догадку.              — Я не слышал среди этих обезьян голоса Мёнбака. Ни его, ни его «опорных столбиков». Так что, думаю, это не он. Завтра можно будет узнать, они попали в полицию, — Саймон обратно притянул друга и закинул руку на его плечо, приобнимая при этом.              — Ты позвонил в полицию? — удивился Хань.              — Нет. Джэджун отправил их туда. Не спрашивай как, потому что это нудная и неинтересная волокита, лень рассказывать, — упоминать о бешеной гонке совсем не хотелось, чтобы переживающий друг вкрай не прослезился. — Расскажи лучше ты, чего вытворял с Юнхо? Он ещё остался жив после этой ночи?.. Айщ, — в рёбра прилетел болезненный тычок костяшками пальцев, и парень опасливо, с усмешкой на губах сжался.              — Ты что, думаешь, я развратный, похотливый извращенец? — возмутился Хань, но, немного подумав, поводив глазами по сторонам, улыбнулся. — О да, я такой, — кокетливо посмотрел на друга. — Грех быть непорочным, когда рядом такой золотой мальчик, — он облизнулся, вспоминая совместную с Юнхо ночь.              — Так вы переспали с ним? Не зря я там с этим пурпурчиком… Ммм, остался? Теперь, это твой новый парень? — Саймон подцепил кончиком пальца ворот футболки Ханя и оттянул. Присвистнул, глядя на алеющие засосы, пущенные по костяшкам ключиц. Ясно, что переспали.              — Ну да, — притворно будничным тоном ответил Чжань, будто для него это ничего не значило. Хотя Саймон и без этого чувствовал насколько тот дрожал, рассказывая про Юнхо. — Мы сейчас с ним пара. Хотя… Он какой-то странноватый. Немного пугает. И восхищает в то же время. Вообще, он не плох, старательный, и много льстит. Просто мёдом поливает, когда чего-то хочет, — он улыбнулся, вспоминая поток сладких речей в свой адрес от Юнхо, когда они занимались сексом. Как же это ему нравилось! Задумался, надолго ли всё закрутилось…              Саймон молчал, не собираясь своими вопросами разбивать эту блаженную улыбку на лице Ханя. Главное, тот перестал переживать, а сейчас ещё и нашёл отдушину в лице «золотого» человечка. Сам же готов был на многое, чтобы парень не депрессировал, пусть даже придётся общаться с Юнхо и его братцем при этом.              — Твои вчерашние фото пропали? Конец? — тихо спросил Хань, который понимал, чем грозит лишение Саймона аппаратуры. Об отношениях с родителями был в курсе, а также про их условия. Знал, что оценки просто так не дадутся парню сейчас. — Всё-таки время отказаться ещё есть, — это он про конкурс.              — Джэджун предлагал свою камеру на время, — глядя в потолок, словно равнодушен к этому, ответил. А он… Что он чувствовал? Горечь от того, что его поимели, больше это никак не назовёшь. — Это же хорошо, — воскликнул воодушевленно Хань. — Точно, у него ведь гораздо лучше техника. Юнхо же говорил…       — С условием, что он будет присутствовать на каждом снимке, даже тех, что не попадут на конкурс, — добавил Сэми и так же продолжал смотреть вверх.              Хань заметил, как его грудь с трудом поднималась вверх, всё глубже и глубже становился вздох. Его радость немного меркла от такого настроения друга.              — Ну и что? Это же не препятствие? Пусть немного прославит себя за твой счёт. Ну нравится парню фоткаться, что с того?..              — Как я его влеплю в уличную тематику? Это уже будет не то, — нервно вздыбился Саймон. — Вчера я сфоткал тростник, вот как он там нарисовался бы? А ещё светлячки у фонаря — каким образом там завис бы Джэджун? В виде летающей феечки? Я и дальше хочу показывать красоту и удивительные моменты, окружающие нас, а не этого Закуро.              — Ну пусть бы он стоял возле этого фонаря и смотрел на это чудо, — непонимающе дёрнул плечом Хань. — А с тростником — даже хватило бы его руки здесь, не обязательно ведь, чтобы он занимал основную часть снимка. Или обязательно?              Саймон тут же успокоился, впитывая потихоньку идею друга и давая ей ход в своей голове. Может, всё не так уж и страшно? Ведь за ним ещё есть право на условие. Действительно, хватит и небольшого кусочка на снимке, может даже совсем незаметного. Например, фиолетового волоска.              Он расслабленно улёгся обратно и снова посмотрел в потолок. Надо сформировать всю речь правильно, чтобы не было похоже на капитуляцию, чтобы Саймон при этом оставался в лидерах, а не принимающим обречённо условия жизни.              — Ну так как? Звонить будешь? — подгонял мысли Чжехань.              Саймон перекатился на бок, отворачиваясь от товарища.              — Не сейчас. Мне нужно как следует выспаться, а потом всё обдумать. Может, ты и прав, — он поёрзал, устраивая голову поудобнее на своей руке и прикрывая глаза. Ночью поспать почти не удалось, несколько часов забытья не принесли должного отдыха, и сейчас весь организм ныл, требуя спокойствия и отключки. — Ещё бы телефон как-то добыть… — уже стихая, погружаясь в дрёму, бормотал он. Хань тут же обнял его со спины и, согретый теплом друга, убаюканный его тихим дыханием, тоже заснул, ведь его ночь была не менее бурной, чем у Саймона.