Часть 6
12 марта 2025 г., 08:39
— Привет, — сладким голосом пропел Джэджун, протягивая свою камеру Гуну. — Надеюсь, мы не будем на батутах здесь прыгать, а то, знаешь ли, время тратить не хочется на херню, — он, скривив губы, осматривался по сторонам. — Терпеть не могу детей.
Саймон днём ранее согласился на условия Кима, предупредив, что тот должен будет сливаться с толпой, а не позировать для какого-нибудь кастинга. И первую встречу для съёмок назначил в детской зоне парка аттракционов, как запланировал ранее. Пурпурчик подошёл к ожидающему Саймону совсем незаметно, тем самым напугав приблизившимися губами к его уху. И сейчас Гун растерянно моргал, приходя тихонько в себя, хотя ожидал ведь именно его.
— Привет, — выдохнул он и проскользил взглядом по Джэджуну с головы до ног. Чёрные обтягивающие джинсы с огромным кожаным ремнём и металлической бляшкой с изображением головы змеи, чёрная рубашка из твила, а сверху блейзер тёмно-серого цвета. — Когда я тебя попросил одеться на детскую площадку порадостнее, ты выбрал из своих шмоток вот это? — он дёрнул за свисающую с ремня металлическую цепь.
— Тебя что-то смущает в моём наряде? — недоуменно спросил Ким, глядя на свои джинсы. — Мне нравится чёрный цвет, а всё остальное считается нормальным у людей. Чёрный — это практичный цвет, — расплылся в довольной улыбке Джэджун. — Не видно грязи, понимаешь? Это, между прочим, очень даже радостный цвет, глаза от него не болят.
— Поэтому ты ещё и ногти чёрным лаком накрасил? Чтобы грязь под ними спрятать? — Саймон немного повысил тон из-за глупого ответа.
Снимать веселящихся детей, символизирующих радостное, безоблачное детство будет трудно, если рядом с ними будет стоять вот это чёрное убожество. Он надеялся на весёлые яркие цвета, к шевелюре пурпурчика можно было подобрать достаточно оттенков, чтобы передать спектр радости, но чёрный… Да, он нейтральный, но именно этот факт и будет нивелировать все яркие эмоции детей.
Саймон тяжело вздохнул.
— Снимай это всё, — он указал на несчётное количество браслетов на руках Кима и чокер. — И с шеи тоже. Тебя же дети испугаются. Похож на гота.
— С каких пор дети боятся браслетов? — возмущенно фыркнул Джэджун, которому явно не понравилась критика Гуна. Он упрямо сложил руки на груди и задрал подбородок. — Зато ты хорош. Вот уж где они посмеются люди. Зелёный горох — зануда и лох, — он бросил презрительный взгляд на простую футболку Саймона под лёгкой ветровкой и свободные брюки — всё зелёного цвета с различными принтами.
— Это обычная одежда для прогулки, — так же задето выпалил Гун. — Мне ведь нужно контактировать с детьми, не вызывать отторжение, чтобы они спокойно меня приняли. А ты что, решил перед ними понтонуться своими побрякушками? У тебя образ какого-то фрика-наркомана, готового наброситься за любой неосторожный взгляд. Это мне показывать в своих фото?
— А почему бы и нет? Это тоже жизненно. Причём гораздо интереснее того, как весь мир ублажает салаг, забывая о себе. Я, кстати, олицетворяю реальную силу и мощь. … Ну и ещё красоту. А не тошнотную обыденность, которая жюри конкурса и не нужна будет.
Парень прикрыл в терпении глаза и принудительно резко выдохнул. Знал он, что не будет всё так просто, как говорил Хань. Знал, но всё равно попросил узнать номер телефона пурпурчика у Юнхо. Была не была, стоит ещё побороться за хэппи энд в конкурсе. Главное, набраться терпения и похуизма. Но что всё-таки делать с фото?
— Ладно, — смирился Саймон, забирая камеру. — Забили на чёрный цвет. Сделаем так: купим немного конфет; ты будешь раздавать малышам, а я вас фотографировать. Сделать нужно так, чтобы они были счастливы в этот момент. — А себе под нос добавил: — Надеюсь, хоть конфеты помогут.
Он направился к прилавкам, где велась продажа лакомств на любой вкус, Джэджун, не споря, последовал за ним, ещё немного осматривая себя и сравнивая с наискучнейшим луком Гуна. Возможно, он и переборщил с чёрным, но главное ведь, что он красив. На детей насрать, они тупы, а вот мамашки точно засматриваются на него. Это ли не привлечение внимания? А вся эта детская радость — херня на постном масле. Они остановились рядом с одним прилавком, и Саймон выбрал несколько видов конфет с яркими обёртками.
— Так, из-за тебя получилось, что приходится покупать сладкое, поэтому платишь за это ты. — Саймон подтолкнул пурпурчика к прилавку и забрал пакетик со сладостями.
— Почему это из-за меня пришлось? — вспыхнул Джэджун. — Тебе ведь надо стало эту ерунду фотографировать…
— Это ты про себя? — нервно прервал возмущения Кима Саймон. — Извини, но эту ерунду мне приходится снимать. Кстати, тоже из-за тебя, ведь это твой эгоцентризм желает присутствовать на каждом снимке. Плати уже, люди ждут — рявкнул и, назидательно ещё раз дёрнув за цепочку, ушёл.
Джэджун недовольно поджал губы, оглядел соседние прилавки: рядом слишком много свидетелей было, чтобы гипнотизировать продавца, поэтому пришлось достать карточку. Саймон в это время разговаривал с несколькими родителями, спрашивая разрешения на съёмку, и, когда Джэджун подошёл к нему, вручил ему пакетик со сладостями и указал на первого ребёнка.
— Иди к нему, поговори по-доброму, конфеты сразу не показывай, вручай потом, как неожиданный сюрприз. Это расположит к тебе, как к волшебнику. Улыбайся побольше, про дела спрашивай, удивляйся их словам. В общем, расположи к себе.
— Чему там удивляться? — возмутился Джэджун. — Они всегда пиздят какой-то бред, я даже не пойму, что он скажет.
— Без разницы, что он скажет, главное, проявляй удивление и восхищение его словами. Заинтересуй малыша. — А в ответ на скептичное и презрительное искривление губ добавил саркастично: — Ну ты ведь такой офигенный, тебе не составит труда покорить глупого ребёнка.
Джэджун недовольно пыхнул носом и покосился на свою «жертву»: раскрасневшийся после веселья на пластиковых горках, щекастый мальчишка выходил из игровой зоны с матерью за ручку. Плохо стало только от этого вида светящихся самодовольством детских глаз. Дети очень редко попадали в ад, и то уже в более подростковом возрасте, потому что ничего греховного там не было, так как неосознанные действия ещё не темнели. Дураки, кстати, тоже относились к этой группе, так что, можно сказать, что подземному миру с этим повезло. Но дети при этом оставались источником опасности и проблем, как считал Джэджун. Он не наполнялся желанием смерти всем этим маленьким людям, но сторонился их, как противных насекомых. Малыш сейчас не чувствовал, например, любви к матери, уважения ко взрослым, трепета перед более сильными людьми, лишь желание что-то получить, а также растерянность, так как не знал, что именно получит.
Джэджун послушно сложил пару конфет в карман блейзера и направился к парочке навстречу, вальяжно расшагивая. Его обаятельная улыбка натянулась, и он почувствовал, что мамаша уже была в восторге и смущении от него. Но, присаживаясь на корточки рядом с малышом, понял, что тот лишь злился, видимо, от того, что его забрали с горки, либо что так долго ему не дают откуп. Осязался немного его страх, и это Джэджуну понравилось. Единственное, что в детях привлекало, это страх всего и всегда.
— Малыш, как тебя зовут? — с улыбочкой спросил.
— Минхён, — ответил тихо малыш. Несмотря на страх, любопытство разбирало больше, поэтому он не прятался за мать.
— Хочешь, я тебе дам такуууую вкуснятину, которую ты ещё не видел? — мальчишка кивнул и расплылся в улыбке. — Тогда давай я тебя сейчас пощекочу, а ты посмеешься. Боишься щекотки?
Джэджун протянул к нему руки и длинными пальцами принялся массировать его рёбра и область подмышек. Мальчик загнулся в смехе моментально, стараясь извернуться из цепких рук. Джэджун старательно доводил того до слёз смеха, сам при этом стараясь улыбаться. После этого Джэджун обернулся и посмотрел на Саймона, что вовсю работал фотоаппаратом в это время. Миссия удалась, он так-то и не сомневался в себе. Он поднялся и обращался уже к матери ребёнка, так как понял, что понравился ей.
— У вас замечательный малыш. Есть ещё дети? — захватывая взгляд женщины, он включил свой гипноз. — Кажется, вам срочно пора домой. Там ведь утюг не выключен.
Хватило и пары минут, чтобы женщина со стеклянными глазами спешно уводила сопротивляющегося малыша, требующего своё лакомство.
Джэджун с довольной моськой повернулся к Саймону и достал одну конфету, тут же отправляя её в рот.
— Ты должен был отдать это ребёнку, — укоризненно заметил Гун, глядя как пурпурчик с наслаждением пережёвывает свой трофей. Светящаяся наглость на лице этого парня начала выбешивать.
— Почему? Это же я за них заплатил, имею право съесть сам. Кстати, вкусно. Я могу и с тобой поделиться, если хочешь, — Джэджун весьма невинно предложил Саймону конфету. — Если хорошо попросишь.
— Эти конфеты куплены специально, чтобы наградить детей за их контакт. Понимаешь? — возмутился тот, игнорируя протянутую сладость.
— Обойдутся. Они всегда ведут себя отвратительно, чуть что сразу бегут за родителей прятаться, а сами так и намереваются глупости наделать или пакости, — Ким вывалил свой язык в отвращении.
— Дети, это цветы жизни, идиот. Это наше будущее. Их все любят, — прикрикнул уже Саймон. — Если не собираешься делать так, как я говорю, то в кадр не лезь, не порти его.
— С чего это я его порчу? Я являюсь главным украшением твоих работ, — Джэджун подошёл к Саймону совсем близко, расплылся в кокетливой улыбке. — Я же нравлюсь тебе, не отрицай этого. Потому ты и согласился меня фотографировать.
Гун стянул брови, глядя как этот хлыщ укладывал руки на его талию. Понятно, что Ким всё-таки разбирался в психологии, возможно, даже было какое-то чутьё, и отрицать, что парень ему нравился, конечно же, не было смысла, но Саймон наплевал на этот факт. Мало ли кто кому нравится, это не повод заниматься глупостями. Он схватил парня за грудки и резко притянул вверх так, чтобы тот расслышал всё чётко.
— Это мои фото, и мне решать, что там будет украшением. Договор был на то, что ты просто присутствуешь на них, так что вставай на задний план всего происходящего, а я сделаю так, чтобы тебя было видно. Если же не собираешься слушать, то забирай свою камеру и делай селфи сколько захочешь, а я найду другой вариант.
Выражение на лице Джэджуна стало меняться, самодовольная ухмылка от того, что его так прижали к себе, пропала, он уже с опаской разглядывал напряженное лицо парня, который, видимо, был настроен решительно. Но Джэджун вовсе не планировал терять эту возможность быть рядом, чтобы укрепить их связь. Его руки исчезли с талии, пухлые губы обиженно надулись, и он сдался.
— Хорошо, я отдам эти конфеты мерзким детям, — фыркнул он. Наверное, потому, что детей всегда ставили на первое место, Джэджун их и недолюбливал, хотя никогда не трогал их и не собирался, даже если его выведут из себя.
— И будешь смешить их, — сердито добавил Саймон.
— Буду, — послушно повторил Ким и втянул носом свой наркотик, исходивший от Саймона. Он заслужил это. С Гуном он всегда будет в радости, так как в любой момент сможет вот хлебнуть лакомства, как конфету из мешка.
В течение трех часов Гун наблюдал за детьми, подлавливая их на ярких эмоциональных моментах. Джэджуну приказано было держаться рядом, чтобы в нужное время засветиться на кадре. Он вовсе не планировал, что фото с ним окажутся в конце концов без него. Он сам, как фотограф, понимал, что уличные сюжеты не должны включать в себя позирование именно одного человека, но так же знал, что это допустимо. А ему хотелось, чтобы Саймон смотрел именно на него. Настроение демона портилось с каждой сценкой, где он должен был смешить и угощать детей, и всё чаще после окончания съёмки он грозно оскаливался на ребёнка, пугая его из мести за стрёмный день.
Саймон же старался сконцентрироваться на работе, таская за собой пурпурчика. Тот пытался ещё пару раз привести какие-то свои доводы, что он может быть на фото центральным, даже предложил взять ребёнка на руки, если надо, но Гун упрямо качал головой. Наслаждаясь обиженным насупившимся видом Джэджуна, он всё больше наглел.
— Иди лучше попкорна купи, перекусить надо немного. — Ещё больше вогнать в обязанности было немного непродуманным действием. Тот, конечно, согласился, Саймон вообще удивлялся, что Ким так послушно выполнял его просьбы-приказы. Но делал он всё это на свой манер и видение.
Недолго думая, Джэджун выхватил у какого-то подростка большой стакан попкорна, а в ответ на возмущение угрожающе рыкнул, пугая парня. И принёс добычу Саймону, уже с улыбкой протягивая стакан. Если бы Гун не видел всей этой сцены, он просто поблагодарил бы его и забрал, но сейчас…
— Блядь, ты совсем, что ли, уже рехнулся? — прикрикнул он от шока. — Какого чёрта ты забрал у парня? Иди отдай, мне не нужен чужой попкорн. — Но Джэджун лишь скривил губы и отвёл взгляд в сторону. — Сейчас же, я сказал.
— С чего я должен ему отдавать? — Ким достал из стакана немного зёрен и отправил их в рот. — Не хочешь, как хочешь. Это моя добыча, я сильнее его, а значит, имею право на попкорн.
У Гуна даже челюсть отвисла от такого поведения. В голове что-то перемкнуло от возмущения. Он захватил в кулак фиолетовый хвостик и потащил Джэджуна к парню, у которого тот забрал только что стакан. Ким сморщился от боли и неловкого положения, но ответно на Саймона не бросался.
— Быстро отдай попкорн или я тебе морду набью прямо здесь, — строго приказал Саймон.
— Напугал, — съязвил Джэджун, пытаясь ослабить хватку на своих волосах. — Я разорву тебя на кусочки, если захочу. Одним движением.
Подросток растерянно смотрел на этих двоих, пытаясь понять, что происходит. Саймон отобрал у Джэджуна стакан и вернул его парню.
— Извини, он не со зла, — пытался загладить вину своей модельки.
После этого, не отпуская хвостика, потащил того на выход. Джэджун возмущался, его демоническая ипостась так и рвалась наружу, пальцы чесались от подступивших когтей, того и гляди проклюнутся, впиваясь в руки Гуна, но он сдерживался, изо всех сил успокаивал себя, что так нужно, всего лишь чуть-чуть потерпеть и этот кусочек будет ему принадлежать. На что он только срывался, так это на ругань и угрозы.
— Всё, съёмки закончены. По домам. — Саймон на выходе остановился и отдал камеру Киму. — Забирай своё барахло и уёбывай, я не собираюсь больше с тобой позориться.
— Погоди, погоди, — Джэджун с паникой в глазах оттолкнул камеру обратно, загибая пальцы парня на ней. — Чего ты торопишься? Подумаешь, попкорн. Всё же получилось нормально, чего так беситься? От того толстого не убыло бы от стаканчика попкорна. Я ему ещё услугу оказал, лишая лишних калорий.
— Джэджун, ты ведёшь себя, мягко сказать, отвратительно, а я рядом с тобой при этом, значит, как бы и я так себя веду. А я не хочу, — Саймон тыкал пальцем в лицо Джэджуна и орал на него, не обращая внимания на прохожих. — Обязательно быть такой мразью и доказывать всем, что ты сильнее, красивее, злее, хитрее? Ты сегодня нагло отталкивал людей со своего прохода, не удосужившись просто обойти, ведь тебе надо. Хамил. Уронив около батута табличку, даже не удосужился поднять. Это разве нормально? Неужели нельзя быть поуважительнее к людям, тебя ведь никто не обижал сейчас.
— Ты, — коротко и насупленно ответил тот. — Ты сразу пытался меня унизить, лишь бы себя превознести.
— Ладно, — выдохнул сдержанно Саймон, — меня можешь не уважать. Но я делаю это вынужденно. Ты меня заставляешь так себя вести, потому что по-другому не понимаешь. Но к остальным относись человечнее, дети так вот вообще ещё не успели никому зла натворить, чтобы так на них оскаливаться и рычать.
Джэджун задумчиво посмотрел вдаль, Саймона он почти не слышал. То, что его когда-то сильно обидели, предали, бросили, втоптали в грязь, и именно люди, всплывало сейчас в его голове. За что он должен их уважать и принимать, ничего хорошего ему никто ещё не делал, он видел в них лишь зло и разврат, в большей либо меньшей степени. Конечно, встречались пышущие любовью, счастьем, спокойствием, но в них он также видел хитрость, коварство, зависть. Демоны, как бы отвратительны они ни были, хотя бы не прикрываются добротой и заботой, они такие, какие есть. Единственное, — могут соблазнять, пользуясь телами людей и их эмоциями. Джэджун молчал и сопел. Что сказать? Извиниться? Вот уж бред.
— Ну что ты молчишь? — допытывался Саймон. Хотелось бросить ему камеру и гордо уйти, но такая тихая задумчивость и поджатые губы разбудили совесть в Гуне.
— Вот объясни, — тихо начал Джэджун. — Я тебе знаком, я спас тебя от тех уродов, разбивая свою машину, но ты мне даже спасибо не сказал за это, я предложил тебе свою аппаратуру, понимая, что тебе это нужно. То, что я прошу взамен, тебе, как мне кажется, ничего не стоит. Я делаю то, что ты просишь. Но при всём этом ты встаёшь на сторону незнакомых, непонятных людей, а не на мою. Они, возможно, в тяжелой ситуации поведут себя как мрази, а ты их защищаешь, унижая при этом меня. Как же мне уважать людей, если они вот так поступают? — Он кивнул на Гуна, намекая на его поступки.
Да, совесть не зря проснулась, а Ким ещё и подлил масла в эту кашу, и та стала глодать Саймона. Он, резко успокоившись, выдохнул, сейчас настала его очередь виновато коситься.
— Ты прав. Я перегнул палку, — признал он. — Тебе не стоит судить людей по моим поступкам, так как чаще всего я не могу контролировать свои эмоции. Прямо кажется, что крышу сносит, я как будто пропадаю… Но это не важно сейчас. Я стараюсь поменяться, и тебе советую то же самое. Если будешь продолжать себя так вести, наживёшь только неприятности.
— Я не люблю детей, и эта съёмка здесь… — Джэджун сморщился, когда посмотрел на развлекательный центр. — Для меня это просто тяжело. И мне не нравится это… Если тебе нужны настоящие эмоции, без подкупа конфетами, я могу отвезти тебя в одно место, где ты их получишь сполна.
Саймон помешкал с ответом. Продумывал, нужно ли ему это или проще уехать в общагу и отвлечься, ведь он уже решил всё закончить. Уже начинало темнеть, он ведь только после учёбы освободился для съёмки. Но ему хотелось ещё немного узнать Джэджуна, вот именно сейчас, после этих слов, когда тот раскрыл чуть-чуть свои мысли. Значит, может открыться, значит, есть какие-то чувства в нём, кроме желания потрахаться и победить.
— Что это за место? — безэмоционально спросил Саймон. — Далеко?
Джэджун моментально просветлел и улыбнулся.
— А это сюрприз. Хочешь узнать — садись в машину, — он облизнулся и хитро блеснул глазками. — Обещаю, тебе понравится. У меня там как раз встреча назначена.
— Я надеюсь, это не твоё свидание, где я стану третьим дополнением BDSM? — Саймон прищурился, чувствуя какой-то подвох и опасность в этом взгляде тёмных глаз. От этого человека можно ожидать чего угодно и не удивляйся потом, что попадешь в самый эпицентр ведьминского шабаша.
— Хах, было бы неплохо, — Джэджун на секунду задумался, — но нет. На этот раз проще. Не бойся, там много народа. Тебе хватит сюжетов.
Саймон глубоко вздохнул и, кивнув, сдался. Понимал, что сильно рисковал и опять наступал на свои же грабли. Но надеялся, что на этот раз проконтролирует всё сам и будет начеку.
***
Для начала они заехали и набрали уличной еды, так как голод не тётка, а домой неизвестно когда прибудут. И Джэджун предложил поесть прямо там, время для этого будет. На этот раз он сел за руль серебристого BMW, и, как понял Гун, этот автомобиль тоже был прокачан, словно для гонок. Но по городу они ехали в разумных нормативах скорости, поэтому Саймон расслабленно наблюдал за дорогой, пытаясь запомнить, куда они направлялись. А машина-то уже выехала за пределы города и увеличила скорость, Джэджун словно бросил поводья с дикого коня и пустил его в свободную прогулочню рысь. Сев за руль, Ким резко изменился, вернулся тот сконцентрированный и в то же время отрешённый от окружающих взгляд. Он опять молчал всю дорогу, а Саймон его и не дёргал. Единственное, предложил ему пуноппан, когда уже сам откусил, и в разрезе показалась паста. Сделал это рефлекторно, так как заметил на себе в это время взгляд Джэджуна. Почему-то показалась неплохой идеей угостить его, пока он занят дорогой. Но тот лишь отрицательно мотнул головой и снова уставился вперёд. А ведь предлагали искренне, от всего сердца… Солнце уже касалось своим диском горизонта, когда впереди Саймон заметил какое-то скопище машин. Было это в стороне от дороги, поэтому им пришлось свернуть, и чем ближе они подъезжали, тем масштабнее становилось это скопище. — Это стритрейсинг, что ли? — восхитился Гун, глядя на все эти тюнингованные автомобили. — Ты хочешь участвовать? — Хочу, — коротко ответил Джэджун. — Но… — Саймон осмотрел окрестности: леса да заросшие поля. — Где вы тут собираетесь гонять? Тут же кругом… — Сейчас узнаем. Пойдём, посмотришь на других. — Ким затормозил, припарковал машину на пустом месте. — Только экономь место на камере, самое интересное будет в полночь. Саймон с широко раскрытыми глазами следовал за Кимом, который вёл его мимо отпадных тачек. В основном водители сидели в салонах либо рядом с ними, никто особо не шлялся по местности. Здесь не было каких-либо шоу и музыки, всё тихо, лишь в самих машинах звучали проигрыватели. Джэджун поприветствовал нескольких из них, кое-кто подкатывал к нему для короткого разговора, даже с откровенными пошлыми взглядами, но Джэджун лишь отмахивался от непристойных предложений. Правда, только в этот вечер. Они подошли к кучке мужчин, которые, как понял Саймон, являлись организаторами. — Джэджун, я слышал ты сегодня на другой. Неужели любимицу свою вытащил из клетки? — молодой мужчина с пирсингом в брови, выбритыми висками и короткой бородкой улыбался и пожимал руку Киму. — Пришлось, Юк-а. Мазда приболела немного. Сейчас на лечении детка, — с досадой ответил Ким. — А я ведь знаю про эту гонку по улицам города. Ты сильно рискуешь нарваться. Это нарушение правил… В это время подошёл ещё один мужчина. Он был уже гораздо старше, матёрее, видно, что уже имел опыт в этом деле, и его имя уже вписано в истории стритрейсинга. — Юнсоль, мне бы машинку отметить, это новая, — попросил его Джэджун. — Пусть проверят. — Он протянул пачку банкнот. — Ну что ж, проверим, — Юнсоль забрал деньги и спрятал их в напоясную сумку. — Ждите, вы рановато приехали. Они вернулись в BMW, но вскоре их оттуда попросили выйти, так как проверяли даже внутри салона. — Чего мы здесь ожидаем? — поинтересовался Саймон, доедая очередной пирожок, после того как проверка закончилась. Джэджун в это время расслабленно давил сиденье и пил лишь воду. — Ждём, когда все поедут на место гонок. Его сейчас подготавливают. В двенадцать двинем. Там всё увидишь, не беспокойся. — И долго мы там будем? Мне уже не терпится, но до позднего задерживаться тоже не хочется. Завтра ещё занятия. А меня уже в общагу не пустят сегодня. Он достал телефон и набрал Ханя, предупредил, что находился в особом месте для съёмок, будет долго, поэтому не успеет вернуться. Конечно, тот сразу возмущенно заголосил от переживаний, но сделать уже ничего не мог в этой ситуации. Саймон ему объяснил, что это очень важно для него и поклялся, что будет осторожным. Когда Хань спросил как прошли съёмки в центре, он сказал что ничего интересного. Ему уже действительно казалось, что эти часы были какими-то напряжёнными, больше мучений, чем отрады. Когда звонок был закончен, он посмотрел на Джэджуна, что продолжал смотреть куда-то вдаль. — Можно я пройдусь, посмотрю машины? Меня не будут прогонять если я начну фотографировать? — Без меня не стоит. Люди могут попадаться разные, не торопись нарваться на какого-нибудь ублюдка-выпендрёжника. — Саймон в этот момент глянул на модельку рядом с собой и отметил, что это определение очень даже подходит ему. — Когда приедем на место, там будет больше машин, и я пойду выбирать себе противника, если не найду предыдущего. Успеешь пофотографировать и повосхищаться. — А зачем тебе предыдущий? Разве здесь соревнуются с одним и тем же? — Саймон решился сделать фото пурпурчика, пока тот вот так, выставив одну ногу на порог машины, а вторую протянув вперёд, полулёжа на откинутой спинке, почти медитировал, спутывая ресницы. — Нет. Но в прошлый раз я проиграл. Поэтому сегодня нужно его вздёрнуть, иначе хочется убить его, — ответил Ким, нисколько не протестуя съёмке. Ему точно нравилось внимание, что уделял ему Саймон, готов был и часами позировать, только чтобы тот смотрел на него. После тихого щелчка он повернулся к нему, потянулся рукой и уложил её ему на колено. Пока Саймон просматривал получившееся фото, он успел прогладить его пару раз по внутренней стороне бедра, после этого его руку грубо откинули, и при этом он почувствовал очередную волну эмоций от Гуна. Он лишь снисходительно улыбнулся на этот жест, а Саймон продолжил просматривать и другие фото, которые не вызывали пока ничего кроме разочарования. Ровно в двенадцать, как и было обещано, все машины завели свои двигатели. Всё сборище двинулось колонной по двое за организаторами, занимая две крайние полосы. Весь транспорт светился аварийками на ночной дороге. В город не возвращались, уходили куда-то в сторону на объездную. Они ехали не в первых рядах, и Саймон тянул голову, чтобы посмотреть вперёд и увидеть, что там ждёт. В конце концов, Джэджун, которому надоели эти бесполезные елозения пассажира, открыл люк. — Вылезай, так больше увидишь, — сказал он в очередной раз опешившему Гуну. — Разве так можно? Я тебе не помешаю? А эти не запротестуют? — кивнул на соседские автомобили. — А почему нет? — не задумываясь пожал плечом в ответ. — Там меньше шансов, что тебе снесут голову, чем в окне. К тому же, ещё не время гонок, чтобы ты мне помешал. Саймон покусал губы, ещё раздумывая, а потом с восторгом высунулся на крышу. Видно стало дальше, но не настолько, чтобы узреть начало колонны. Чем-то напоминало пробку в городе, но не было того раздражающего элемента ожидания какого-нибудь тормозилы на светофоре или наглого вклинивания в ряд. Движение не прекращалось ни на секунду, у всех была одна цель. А Джэджун в это время успевал ещё обнимать и общупывать прижимающиеся бёдра. Саймон не скидывал его руки, дал этому человеку право полапать себя немного за возможность вот такого обзора. Даже если не видно всей дороги, всё равно это более захватывающе, чем сидеть в машине. Вереница фар, тёмных крыш, шума двигателей — адреналин пробирал до костей от восторга. Такая толпа единомышленников ассоциировалась с бунтом, это сила, готовая снести всё на своём пути. Единый организм, живая волна. Сэми раскрыл рот в восхищении, не обращая внимания на Джэджуна. Но, когда рука Кима, обшарив всю задницу, перекинулась на пах, Саймон наклонил голову и крикнул: — Так. Давай без фанатизма, что-то чересчур разошёлся. Смотри на дорогу, а то моё колено может нечаянно дёрнуться в сторону твоего лица. — Голос прозвучал вполне серьёзно и решительно. Но Джэджуну хватило и этих моментов, чтобы понаслаждаться желанным телом. Находясь так долго рядом, он всё больше хотел уже секса, готов был и гонку пропустить, если Гун сейчас прямо согласится. Но тот не пойдёт на такое, слишком слаба ещё связь между ними. Хотелось уже более серьёзной свободы в их отношениях: просто взял и поцеловал, разделся и потрахался. В очередной раз звучал вопрос в голове: «Зачем людям столько сложностей?» Саймон заметил, что машины начали парковаться, колонна рассасывалась по обочине. Они остановились перед закрытым участком дороги. Все вышли из машин, и начиналось то самое, чего так долго ждали. Организовано было целое шоу, помимо участников ещё и болельщики тут же, танцовщицы, музыка, огромные колонки, куча людей на трассе, которые следили, чтобы она была свободной. Слово «закрытая» означало, что стритрейсеры трассу оккупировали на время гонок. По полосе протянули систему хронометража. Спешно готовили первую милю для заездов. Джэджун прицельно искал своего противника, которому так позорно проиграл в прошлый раз. Саймон шёл за ним, осматривая по пути блистающие машины. — Джэджун, — крикнул кто-то из толпы. Он остановился и осмотрелся. Потом ухмыльнулся. Подбежал невысокий, но крепкий паренёк. — Я слышал про твою Мазду, думал, что сегодня не приедешь. На новой пригнал, на первой? — Да, Джин. Взял её в этот раз. Не могу упустить эти гонки, ещё надрать зад надо кое-кому, — Ким обвёл толпу взглядом, выискивая свою цель на сегодня. — Ищешь Чана? Он сегодня тоже здесь, там на старте, — парень махнул рукой. — А это?.. Твоё? — добавил уже тише, оценивая взглядом рядом стоящего Саймона. Джэджун обернулся, улыбнулся Гуну и по-свойски обвил рукой его талию, прижимая к себе. — Моё, полностью, — уверенно ответил. Саймон не собирался при людях наводить разборки, но тут его снова переклинило, он вцепился в руку Кима и заставил убрать её. — Что ещё за хрень ты несёшь? Не распускай рук, Ким, — недовольно пробурчал. — Он просто стесняется. Только вливается ещё в наши ряды, — Джэджун усмехнулся и подмигнул своему знакомому. — Вот решил побаловать мальчика, развлечь. — Похоже, что этот мальчик ещё не до конца определился, с кем он, — скептично оценивал ситуацию Джин. — Так и есть… — начал Саймон, но Джэджун его громко перебил. — Он со мной. И он мой, понятно? — напористо обратился к Джину, и тот понятливо цокнул. — Мы пойдём, ещё Чана надо найти. — Он взял Саймона за руку и потянул за собой. — Какого чёрта ты тут понтуешься? — возмутился Гун. — Нечего придумывать… — Слушай сюда, — Джэджун резко остановился и развернулся к Саймону, снижая тон, предупреждал. — Ты здесь никто и звать тебя никак, если с тобой что-то случится, никто и не заметит, кроме меня. А врагов у меня совсем не мало, чтобы желали мне такое. Но, если я заявлю на тебя права, тебя никто уже не тронет, как члена семьи. Типа того. Чем больше людей будет знать о тебе, как о моём парне, тем меньше рисков, что кто-то положит на тебя глаз. Так что постарайся не брыкаться лишний раз, когда я что-то делаю. Саймон не понял этой какой-то тупой мафиозной системы, но головой согласно кивнул. Он ведь действительно не знал правил этого сообщества и мог наделать глупостей, проще будет довериться Киму. И тут ведь действительно соревнования, которые вряд ли прекращаются сразу после гонок. Дух азарта и победы живёт в каждом мужчине постоянно. Это часть их жизни. — То есть, если человек к вам никак не относится, ему здесь оставаться опасно? Нужно обязательно как-то регистрироваться? — спросил он громко, наклоняясь к Джэджуну, так как при приближении к стартовой полосе гомон голосов, сливающийся с музыкой, становился оглушающим. — Я потом объясню, — отмахнулся Джэджун, видимо, заметив свою жертву. — Подожди немного здесь, пофотографируй пока, но никуда не уходи. — Он быстро потерялся в толпе. Саймон оглянулся, и его захватил весь этот спектр эмоций на лицах людей. Болельщики просто орали на старте, но ещё громче раздирали горло, когда видны были результаты заезда на электронном табло. Также имелись и злость, и разочарование, раздуваемые ноздри. Фотоаппарат защёлкал. Как жаль, что так мало места на нём, хотелось запечатлеть эту закрытую вечеринку, наполненную адреналином и страстью, от начала и до конца. Уже даже не для конкурса, а для себя, для Ханя. Саймон подошёл к девушке на шесте и попросил с ним сфотографироваться, на что та охотно согласилась. Никто не имел право трогать артистов, приставать либо оскорблять, но сфоткаться можно, это нормально. Саймон сделал фото на телефон, остался в полном восторге, когда девушка позировала рядом с ним, прижималась полуобнаженной грудью, подмигивала и при этом закусывала губку. Но после она предупредила, что это фото не должно быть выставлено с различными лживыми приписками типа: «Это моя девушка… Я её трахнул…» И так далее. Но Саймон никогда не придумывал про себя историй, чтобы как-то попиариться, поэтому легко согласился с её условиями. Осматривая людей, Саймон понял что здесь все участники уже взрослые, даже в годах, мужчины и женщины. Он почему-то думал, что это забава для молодежи в основном. В машинах не разбирался, но даже он видел, что участвуют и добрые модели, и более дешёвые варианты. Видимо, именно поэтому и выбирали противников достойных своему транспорту, а не со всеми подряд толкались. — Как вы выбираете себе соперника? Знакомитесь со всеми подряд и расспрашиваете про машину? Или есть какие-то анкеты? — поинтересовался Саймон, когда Джэджун освободился и нашёл его около эвакуатора, на котором происходили танцы девушек и огненное представление. — Большинство моделей уже известны своими характеристиками заранее, — ответил Ким, за руку ведя за собой парня. Саймон даже не стал одёргивать: вечер выдался прохладным, а эта ладонь была такой горячей, что ему показалось, он нашёл в ней уют. — Некоторые видно невооруженным взглядом. Аляповатый тюнинг обычно служит лишь прекрасой для простой машинки, реальная мощность не покажет себя в дурном прикиде. — Как сейчас твоя Мазда? Ты ведь на ней гонял до этого. Да? Взял — разбил, и всё для чего… — Саймон заметил, как рука Кима сжалась сильнее на его ладони, а большой палец немного поглаживает её, хотя лицо пурпурчика при этом оставалось таким же хладнокровным. — Кстати, я так и не понял, чего ты решил именно так избавиться от этих уродов? Мог бы просто в полицию позвонить или людей позвать на помощь. — Не было времени. В одном из них просыпались уже чёрные мысли, я опасался, что будет поздно. — Ты всё равно опоздал. Всё уже было испорчено, — Саймон траурно вздохнул по утере аппаратуры. — Ты за меня беспокоился, что ли? — усмехнулся уголком губ. Заинтересованность Джэджуна в нём была на лицо, ничего даже и не скрывалось, но так хотелось потешить своё самолюбие ещё одним признанием. — Да. До твоего барахла мне нет никакого дела, — не стыдясь, признался Джэджун. Они подошли к его машине. — Погрейся немного в салоне. Хочешь рома? Здесь продают для пассажиров. Быстрее согреешься. — Ну ты даёшь, я похож на маленького, чтобы меня опекать? — Саймон довольно улыбнулся. — Я вовсе не замёрз и пить не буду. — Уселся в машину. Он врал, внутренности потихоньку начинали потряхиваться от озноба, но ещё терпимо, и пить он не собирался. — Так когда мы поедем? Когда наш старт? — поинтересовался он, доставая из сумки коробочку с чимэк. — Я поеду один, ты будешь только отвлекать. Останешься пока с моим организатором, он присмотрит за тобой, — Джэджун цокнул, когда Саймон недовольно прищурился. — Поверь, в салоне не будет ничего интересного для тебя. Смотри со стороны. И болей за меня, — он сверкнул зубами. — Значит, ты боишься ему проиграть? Так напряжён… Неужели ты такой слабак, что проиграл ему тогда? Мазда не потянула? — Саймон бил по больному в отместку за запрет. — Сегодня я его взгрею, бэха меня не подведёт, — Ким блаженно провёл пальцами по рулю, нисколько не обидившись на слова Гуна. — Никогда не подводила. Мы проведём три заезда: четверть мили, полмили и милю. Это уже полностью покажет мощность и выдержку. — Так мы тут надолго застряли? — нахмурился Гун. От охлаждения его тело начало уже давать сигналы, что устало. — Нет, эти заезды будут чередоваться через одну пару, чтобы потом нас отпустить, а мы дали место другим. Так больше порядка, без толкучки и долгого ожидания. Когда подошла их очередь, бэха по соседней стороне дороги двинулась к началу колонны. Там Саймона высадили и передали в добрые руки того бородатого мужичка с пирсингом под присмотр. BMW медленно укатила на стартовую линию. Рядом с ней пристроилась Subaru, а болельщики облепили их. Но, как только вышла девушка с флажками, всех разогнали на обочины. Саймон даже не думал, что столько людей будут кричать в поддержку Кима. Он, конечно слышал и имя соперника — Сэге — но знакомое, ему казалось, звучало больше. Он и сам как-то стал переживать за него, как-никак это «его парень». Он спросил бородача, как узнать, кто победил, и напряжённо всматривался в монитор. Всё больше и больше он гонял адреналина в крови, уже дело чести, чтобы Джэджун выиграл. И он должен это точно запечатлеть. Третий заезд, самый длинный, стартовал. Первые два прошли в пользу Кима, каждый раз тот возвращался под бурные аплодисменты и присвист, но ещё нужно было добить и третьей победой. Саймон не видел его, но чувствовал, что тот не меньше его напряжён, хоть и отвечал тогда так самоуверенно, что бэха не подведёт. Когда третий результат спикал и показал очередную победу Кима, Саймон был искренне рад за него, как за себя. Закричал вместе со всеми. И когда серебряный металлик возвращался, Саймон не переставал щёлкать камерой, а когда места в памяти не осталось, достал телефон и уже на видео запечатлел, как тот довольным самцом выходил из машины. Гун подбежал к Джэджуну и, не переставая снимать, похлопал по-дружески по плечу, поздравляя с победой, но Джэджун резко притянул его к себе и поцеловал на глазах у болельщиков в губы. Первая же реакция, оттолкнуть, сдержалась. «Это всего лишь на публику». Но язык Кима пробился внутрь и шарил по дёснам, всё сильнее углубляя поцелуй. Саймон уже недовольно промычал, Джэджун отстранился так же резко, как и впился. — Запрыгивай, нам пора, — весело проговорил он, а сам продолжал благодарить за поддержку болельщиков, махая руками и кивая головой. К нему подошёл администратор, и они о чём-то переговаривались несколько минут. После Джэджун отошёл к своему проигравшему сопернику и тоже поблагодарил за гонку. Саймон видел через окно, как тот мужчина раздувал ноздри, но при этом ехидно улыбался. Джэджун же, конечно, не упустил момента, чтобы не съязвить, и вся благодарность больше была похожа на насмехательство. Когда вся тусовка осталась за горизонтом, а впереди засверкал город, Саймон нарушил молчание, что повисло в салоне во время пути обратно. — Что тебе дали в качестве награды? Ты выиграл деньги? — заинтересованно спросил он. — Нет, это просто интерес, — ответил расслабленно Джэджун. — Чисто самому себе доказать, что сможешь. В следующий раз я уже могу выбрать в соперники посильнее машинку. — Так можно бесконечно гоняться, потому что всегда есть кто-то, кто сильнее или хитрее. Должна же быть хоть какая-то награда. — Саймон посмотрел на водителя, которого было плохо видно в темноте. Но он словно чувствовал его, даже при движении машины слышал его дыхание. — Тут дело в истории. Я вписываю себя победителем, обо мне будут знать, говорить, восхищаться и завидовать. Это называется слава. А бабло я и на фото заработаю. Гун чуть усмехнулся, подмечая, что в этом человеке очень сильна жажда внимания. Он не просто живёт для себя любимого, он требует, чтоб и другие так жили. И его не станут интересовать чьи-то проблемы или истории, люди нужны ему только в роли фанатов. — Отвези меня в хостел недалеко от кампуса, чтобы завтра успеть собраться, — попросил Гун, срываясь на зевок. — Да хоть бы выспаться успеть сегодня. Джэджун резко затормозил, тут же припарковался, прямо на окраине города, но двигатель не выключал, молчал и смотрел вперёд. — В чём дело? Чего ждём? — спросил Саймон, сосредоточенно вглядываясь в дорогу. — Я не хочу, — туманно ответил Джэджун. — Чего не хочешь? — нахмурил брови Саймон. Послышался щелчок отцепляемого ремня и гудение сворачивание катушки. Джэджун сорвался с места, тёмной массой навалился на Гуна и впился в его губы, но его тут же откинули обратно. — Сдурел, что ли? Отвали… Ким настырно повторил попытку, уже силой прижимая парня к сиденью, загоняя его в угол. Он ловко орудовал губами, точно зная, где припечатать. Быстренько перенёс вес своего тела на Саймона и взахлёб расцеловывал его. — Я не хочу тебя вести туда, останься у меня сегодня, — задыхаясь от страсти, быстро проговаривал он. — Я дам тебе то, что ты хочешь. Тебе ведь понравилось в прошлый раз, возьми меня снова. Давай же… — Джэджун быстро стянул блейзер, а за ним и рубашку задрал, схватился за руки парня и прижал их к себе. — Нет. Отстань… — отбрыкивался Саймон. — Ты психопат… Отвали. Неожиданное нападение обескуражило его, и он не успел вовремя достойно отразить эту атаку. А сейчас уже мягкие и горячие губы пурпурчика вытягивали из него желание сопротивляться, а голая кожа под ладонями сводила с ума своей шелковистостью. Но зло на то, что его вот так заставляли опять, не особо спрашивая желания и разрешения, как будто он нанятая шлюха, которая должна ублажать, побуждало его кусаться в ответ на душераздирающие поцелуи. Спинка кресла резко откинулась назад, а Джэджун одной рукой прикрыл рот Саймона. — Тогда я опять всё сделаю сам. Сэми, это всё равно случится… — зашипел Джэджун, прижимаясь ягодицами к паху Гуна. Саймон начал паниковать, так как его сил почему-то не хватало, чтобы скинуть Джэджуна: либо он так устал, либо обстановка неудобная. Но руку, что орудовала с ширинкой его брюк, он остановить всё-таки умудрился. В темноте светились фиолетовые огоньки, сейчас Саймон уже уверен, что видел их, страшные, как у дикого зверя. Но в то же время очень сексуальные, как и весь этот парень. Джэджун уже двумя руками пытался расстегнуть зелёные брюки… — Подожди, перестань, — пытался приказывать Гун, но Ким начал нетерпеливо драть пуговицы. Пришлось прикрикнуть на него. — Хорошо, я дам тебе то, что ты хочешь. Надо траха? — разозлился Гун на безысходность. — Тогда подставляй задницу, и я выебу тебя. Только потом не стони, что не нравится. Джэджун замер от выставленного белого флага, а Саймон быстро отстегнул ремень безопасности и поднял торс. Сам уже поцеловал Джэджуна, что устроился над ним, грубо засасывал губы, а тот лишь глубже вдыхал воздух и расстёгивал пуговицы на своей рубашке. У Саймона произошло очередное замыкание, и он с остервенением присосался к обнажённой груди парня, иногда переходя на укусы. Своим натиском придавил его к панели, обнял за талию, прижал бёдра ближе к себе, продолжая смачивать набухшие горошины. Джэджун был в восторге от него, прогнулся в спине, откинул локти на бардачок и тихо постанывал, когда зубы причиняли боль. Саймон перекидывался на его губы и обратно, не зная, чего больше хотел. Всего хотел, — закусать, загрызть, вылизать… Руки сжимали оттопыренные ягодицы, сводили и разводили их, пальцы зацепились за ремень и попытались стянуть джинсы, бесполезно дёргая бляшку. — Сэми, тише, — зашептал Джэджун. — Откинься, я сам сниму. Саймон послушно упал на сиденье и, борясь с бронхоспазмами, наблюдал за Кимом. Тот наклонился над ним, встал на четвереньки и стал расстёгивать ширинку, Гун в это время раздевал себя, пытаясь хоть что-то различить в темноте. Лишь смутные очертания освещала панель приборов, да фиолетовые зрачки мелькали. — И чего ты ко мне приклеился? — скорее себя, чем Джэджуна, спрашивал Саймон. — Ты просто психопат, — сам же и ответил, расстёгивая уже брюки. — Просто ты особенный. И я тебе нравлюсь. Хоть не чувствую, но ясно подозреваю это. И это вовсе не потому, что ты гей, просто я тоже особенный, и я тебе нужен так же, как и ты мне, — сладкий голос обволакивал в темноте и туманил разум. Из груди вибрацией потянулось вожделение. Всё тело вспыхнуло вулканом, мышцы напряглись озабоченностью, в горле будто хищник проснулся. Джинсы откинулись, Джэджун с томным выдохом пристроился, безошибочно прямо на наливающийся член Саймона, отчего тот дёрнулся, а руки Гуна нещадно вцепились в горячие голые бёдра и резко толкнули их, заставляя поелозить. Сэми поднял торс и снова приступил к поцелуям, разжигая в Киме пурпурный торнадо. Не особо имея опыта в сексе, он просто засасывал каждый участок кожи, попадающийся по пути, не разбирая эрогенная это зона или нет. Он не понимал, где границы дозволенного, так как ещё недавно ему спустили изнасилование, поэтому, не сдерживаясь, прикусывал соски, зная, что они-то как раз чувствительны. Лишь жалобный вскрик стал ответом, но никаких брыканий и ступоров не было, Джэджун продолжал елозить ягодицами по стремительно твердеющему стволу Гуна. Он словно весь в эрогенных зонах, тихо всхлипывал на жгучие засосы, мокрые полизывания, ахал, когда требовательные руки дёргали его бёдра. Вся эта полифония пошлых звуков бесила Саймона, так как исходила от парня, а не от девушки, и в то же время притягивала, так как была реакцией на самого Саймона. Всё вместе просто требовало оттрахать пурпурчика, пробиться сквозь тугие мышцы и разбить те чумовые мягкие объятия, стягивающиеся на члене. — Ты готов? — глухим гортанным голосом спросил Джэджун и вновь ахнул. — А ты? — вдруг задумался Гун. Он, конечно, не сильно заботился сейчас о последствиях и хотел так же грубо взять этого сумасшедшего, но всё же рвать его не собирался. — Нужно ведь растянуть… Смазать… — он потянулся пальцами к его дырочке и нажал на сухие мышцы. Моментально горло стянулось от этого прикосновения, лишая возможности вдохнуть и сглотнуть, Сэми чуть не разорвало, когда палец углубился и был зажат так бессовестно. Джэджун сплюнул себе на пальцы и тоже потянулся туда, смачивая сфинктер. — Потихоньку растянем членом. Я сам это сделаю, немного только подожди. Саймон тоже сплюнул и смочил головку. Пока Джэджун ковырялся в себе, он осторожно нащупал его эрегированный орган. Сглотнул, так как впервые касался чужого пениса, но при этом понимал, чувствовал, что с пурпурчиком нечего было стесняться, и любое его прикосновение лишь приветствовалось. Он горячий, такой упругий, острая головка взмокла, смазка потянулась вязкой дорожкой по стволу. Саймон сплюнул и на него, на ощупь рассматривал, отмечая подушечками пальцев уретру, уздечку, извивающиеся вены. Окольцевал кулаком и растирал слюну, добавил и снова заелозил кулаком. Джэджун в этот момент замер, даже дышать не хотелось, настолько он кайфовал от непривычно осторожных действий Саймона, от сопения над ним и мастурбирующих движений. В конце концов кислород иссяк во втянутом воздухе, и Джэджун с громким стоном выдохнул, запуская грудную клетку в частое, лихорадочное движение. Настала его очередь. Он поднял ноги с опоры колен на пятки и, удерживаясь одной рукой за панель, подставил к своему анусу влажную головку и осторожно опустился, пробивая сопротивление сфинктера. Саймон двумя руками схватился за ягодицы парня и развёл их, помогая насаживаться. Он слышал, как тот с трудом дышал, сдерживая дискомфортные всхлипы. Посмотрел, поискал глазами, но фиолетовых зрачков не видно было, скорее всего, тот зажмурился. Саймон потянул его вверх, добавил слюны на член и снова развёл ему ягодицы. Медленно, но верно Джэджун насаживался до самого основания и блаженно пыхтел. Игрался внутренними мышцами, привыкая к объёму Гуна, а потом поднялся. Ещё несколько заходов и член скользил уже легче, иногда смачиваемый слюной. Джэджун облокотился на панель и в таком положении подскакивал бёдрами, упираясь головой в козырёк. Саймон поддерживал его поначалу, но потом сам опёрся руками на сиденье и начал подмахивать тазом навстречу Киму. За один глубокий вдох он делал несколько толчков, после расслабляясь до следующего набирания воздуха. Тело его каменело от напряжения и возбуждения, кожа истекала потом, делая тела липкими, загнанное дыхание наполняло салон удушающим углегазом, и Джэджун улучил момент, чтобы нажать кнопку, открывая люк. Свежий и прохладный воздух придал новых сил измотанным любовникам, в ночное небо отправлялись частые стоны и порыкивания, вместо слов восхищения и комплиментов, оба молодых человека утопали в страсти друг друга и жадно… Любили? … пили эмоции друг друга, раскачивая автомобиль. Саймон вновь обнял ладонью член Джэджуна, подгоняя к оргазму, так как самого вот-вот прорвёт. Чуть придержал дикую скачку, чтобы не опередить его, и продолжил надрачивать, а Ким медленно водил бёдрами, словно поглаживал свою вспухшую простату и судорожно вздрагивал от дрочки. Когда он затвердел максимально, приближаясь к тому самому моменту, дёрнул бёдрами и продолжил подпрыгивать. Саймон поджал ладонь, когда Джэджун излился, а после натяжения мышц сфинктера на своём члене от оргазма, тоже кончил и прикрыл мучительно глаза от взорвавшихся фейерверков. Свободной рукой обнял талию парня и прижался к нему, удерживая того на себе, пока тело продолжало эякулировать и трястись. — Посиди так немного, — сипло попросил он. — Давай лучше ляжем. Обещаю, я не слезу, пока ты сам не скажешь, — Ким толкнул Саймона в плечи, опрокидывая на спину, а сам устроился сверху на его грудь, перенастроив свои ноги на колени. Оба изредка вздрагивали, сбавляя напряжение в мышцах; ближайшие мысли, что посещали их головы, были о салфетках либо полотенце. Никто не задумывался о том, что произошло, либо о том, что делать дальше. Они просто наслаждались присутствием друг друга рядом. Джэджун уложил ладонь на грудную мышцу Гуна и слегка стягивал её пальцами, прощупывая и поглаживая. Саймон, закрыв глаза, с инстинктивной благодарной нежностью массировал его натянутые из-за согнутого состояния тела полушария. Холодный воздух всё больше проникал в кожу, прогоняя весь пыл, оставляя лишь спокойствие и сладкое чувство удовлетворения.
