Часть 21
15 октября 2025 г., 11:58
Хиро прислонился к стене и уткнулся затылком, из-под лениво опущенных век нехотя следил за качающейся ногой, на пальцах которой повисла лакированная туфля. В ушах вертелся гомон, словно бы откуда-то из-за пределов комнаты и его абсолютно не касающийся. Стоило бы прислушаться к голосам, поучаствовать в разговоре как-то, а по уму-то, отчитаться как следует. Лилит все требовала и требовала деталей, оправданий, результата. Ее когти угрожающе заострились, когда рассказ Юнхо подошёл к тому месту, где он потерял связь с Хиро во время выслеживания светлого, а нога ещё интенсивней стала покачиваться.
Дико хотелось спать. Закрыть глаза и ни о чем не думать. Вот просто вытащить все мозги из башки и остаться растением на пару дней. А лучше, на неделю, чтобы эта история с Асфоделем осталась далеко позади и исчезло гадкое месиво в груди.
Хиро не стыдно было за упущенный шанс поймать светлого, его совсем не волновало, как же Юнхо отследил его по камерам до тоннеля, а потом потерял, и уж точно мало интересовало, как отреагирует Лилит. Вот не сейчас ему это разбирать, когда все мысли крутились вокруг сомнений насчет того, что сказал тот кусок мяса. Яд Асфоделя смылся быстро, оставляя в теле усталость и злость на глупости, которые Хиро наболтал Саймону, только вот мысли остались, вопросы донимали, паника то и дело подступала Несколько часов после этого он возмущался на себя, что вновь стал верить человеку и даже позволил себе расчувствоваться. Засел за шлифовку последней фотосессии, чтобы отвлечься, но никак не мог настроиться на нужный лад, потому просто откинул мышку компьютера и вскочил из-за стола. Решение было единственно верным — он газанул в первый попавшийся клуб и… С лёгкостью выловил себе очередную тушку для веселья. Просто чтоб доказать самому себе, что нет в нем никакого чувства вины. Демоны такого не испытывают и они всегда правы — сделал, значит, так надо было. А что подумает об этом Сэми, его абсолютно не волновало. Ведь так?
Поэтому ночка была занята отнюдь не подготовкой отчета Лилит или поисками светлого, но все равно очень хотелось завалиться на боковую и вставить беруши, чтоб не слышать ни стука, ни звонков. Прежнее безмятежное и легкое настроение никак не хотело возвращаться. Да ещё вот брошенные перед входом в номер Лилит слова Юнхо: «Сегодня она снова оторвется на тебе» — с такой обреченной насмешкой постепенно проникали в мозг и начинали бесить.
Юнхо замолчал, нога замерла, две пары горящих глаз уставились на Хиро, ожидая разъяснений. Кажется, его даже о чем-то спросили, но он упустил этот момент. Он спустил воздух и, снова вдыхая, взял под контроль работу лёгких. Главное, сдерживаться.
— Ты засветился, — тихо, но вполне четко произнесла Лилит и замолчала, теребя когтями обивку дивана. Но Хиро только равнодушно пожал плечами. Ну, с кем не бывает? Рано или поздно все равно этот светлый почувствовал бы слежку. Получилось, что рано. — Сейчас он скроется, и достать его будет сложнее, а тем более выследить. — Лилит встала с дивана и подняла стопу. Тут же, рядом сидящий на полу человеческий прислужник аккуратно натянул туфлю на пятку. Оттолкнув его в знак того, что хватит, она направилась к своему камбиону, который нервно раздул ноздри, предчувствуя нехилый вынос мозгов.
— Зато нам уже не надо притворяться, что мы ничего не знаем, — подчеркнул один плюс этого положения Хиро. Но похоже, это не тронуло демоницу, так как на его попытку улыбки она лишь оскалилась.
— И как ты собираешься сейчас его ловить, тварь? — прорычала она, подставляя длинные когти к его горлу. Острые кончики прошлись по коже, что заиграла темными рисунками, готовая для защиты тут же преобразоваться. Это мало чем поможет, но чувство самосохранения давило уже только при одном приближении Лилит.
— Например, взять другого светлого и расспросить? Они ведь в курсе, кто где. К тому же, у меня есть причина сделать это ответом, ведь он сам напал на меня.
— Светлый? Напал на тебя? — с сомнением переспросила Лилит, чуть царапнув кожу, как предупреждение, чтоб не врал. — Когда? В тоннеле? Может, ты его победил, поэтому он пропал? — скептично приподняла бровь.
Хиро аккуратно повернул голову в сторону и сам весь вжался в стену, рефлекторно схватился за руку Лилит, чтобы остановить, но понимал, что это бессмысленно. Хватит лишь одного резкого движения, чтобы пронзить горло и сорвать башку.
— Эм, не то чтобы победил… Ну, почти, — стал подбирать пояснения, не затрагивающие самой сути. — Там не совсем он был…
— Говори всё, чего ты мямлишь? Что произошло в тоннеле? — нетерпеливо прикрикнула Лилит. — Где светлый? Почему упустил его?
Жуть как не хотелось рассказывать о схватке с Асфоделем. А придумать другого ничего не мог. Уже даже мелькнула мысль самому насадиться на когти — весьма неприятно и больно, но зато уже не станут допрашивать. Правда, это тоже временная мера. Лилит все равно заставит рассказать все до мелочей.
— Я не с самим светлым схватился, — выдохнул обреченно. — Он выпустил Асфоделя, а тот как-то в мою машину пробрался. Пришлось остановиться… Ну… Там начал действовать его яд, и я пытался скрыться. Было тяжело, но я победил его всё-таки. В каналье его следы остались, можешь сама проверить.
После такого короткого рассказа наступила тишина, словно все ждали загрузки программы после нажатия клавиши. Данных не много, но и Лилит, и Юнхо знали, как действует Асфодель, и наверняка сейчас представляли себе, про что говорил Хиро. А кое-что и домысливали.
Первым среагировал Юнхо. Деликатно, всего лишь растянул губы в усмешке и отвернулся. Как бы ни старался спрятать, но все равно Хиро заметил по плечам, что прыснул в тихом смешке. Как же предсказуемо! Хиро закатил глаза. Никакого понимания беды товарища. Чего уж ждать от Лилит? Та даже скрываться не стала: вскинула брови и скривила губы.
— Ты спрятался от него в каналье? Серьёзно? — веселым тоном спросила она. — Интересно, и как это ты победил в такой эпичной битве? В чем ему исповедался? Говорят, он даже до слез доводит. Ты расплакался? — Ее губы задрожали, вот-вот сорвется на открытый смех.
— Да чего, блядь, смешного?! — Хиро расслабился, когда Лилит отшагнула от него, и позволил себе возмущаться. — Это вообще-то не просто было, он успел глубоко влезть, падла. А мне куда бежать? В тоннеле-то. А этой слизи сколько было… Пиздец какой-то! Сами бы попробовали, посмотрел бы я на вас. Ха-ха, как смешно.
— О, он тебя облизал! — хохотнула вслух Лилит. — Какая честь. Насколько я помню, воняет его слизь по-страшному. Как ты вообще умудрился подпустить его к себе? Не удивлюсь, что во время слежки в зеркало пялился и марафетился, потому и не заметил пассажира.
Кто бы говорил! Хиро поджал губы и отвернул взгляд, смотреть на двоих, что ни с чего сорвались на смех, не было никакого желания. Он даже не удивится, если услышит свою же историю где-нибудь в чистилище, обязательно ведь разнесут, да ещё и со своими присказками, чтоб ядренее было. Хиро хотелось бы сейчас тоже поржать, чтоб отпустила злость, но реально не видел ничего смешного. Да, такой червь для демона не соперник: силёнок маловато, ну и, мало в черных душах сомнений и чувства вины, это ведь не люди, чтобы пробить их бронь. Да и у Асфоделя никогда не было намерений убить, это инструмент для покаяния, не более. Однако, очень мощный инструмент, как почувствовал Хиро, потому как до сих пор слышал его голос в голове, как проснувшуюся ни к месту совесть.
— На этом, я так понимаю, всё? — спросил он вызывающе через несколько секунд, не вытерпев смеха над собой. Посмотрел на напарника, который все ещё деликатно похихикивал, потом на Лилит, плевавшуюся презрительными замечаниями в его сторону и громко смеявшуюся. — Мы можем идти?
Демоница помотала головой и указательным пальцем, внутренне успокаивая себя. Отдуваясь от задиристого смеха, она вернулась к дивану, пала на него и закинула ноги на своего человека, отдавая их на массаж. Мрачная фигура, совершенно далекая от всеобщего веселья, действовала послушно, размеренно шевеля руками. Хиро как-то мельком подумал, что Лилит немало людей уже загубила за то время, что находилась снаружи. Этот список все так же пополнялся детьми, и вскоре наверняка местные власти поднимут своих шавок на поиски преступников, а светлые выпустят своих. Почему-то раньше ему нравилась идея с предреченным хаосом, когда можно будет сорваться с цепи и творить всякую дичь, но сейчас ему ничего этого не надо было. Лишь спокойствия требовало тело.
— Хотела я тебя сегодня наказать, Хиро, уж больно ты просрался с этим светлым, — заговорила Лилит, вальяжно расплывшись по дивану. — Да вот решила пожалеть. Не стану травмировать твою фиалку еще больше, после того как тебя в каналье поимел Асфодель, — она снова несдержанно хохотнула, запрокинув голову, а Хиро скрутил руки на груди и демонстративно с укором перекосил брови. Надоел уже этот цирк, но просто уйти он не мог. — Хорошая разрядка. Ладно, давайте к делу. Юнхо, твоя задача поточнее отследить того светлого, не мог же он испариться из тоннеля, как минимум машина-то осталась бы, ну и тётку его мониторь. А ты, — глянула на Хиро с так и не сошедшей ухмылкой, — займись допросом какого-нибудь светлого, раз уж предложил этот вариант. На свое усмотрение — хоть пытай, хоть на жалость дави своим унижением, хоть сатисфакции проси — но мне нужен результат. А теперь валите.
Без промедления и дополнительных вопросов камбионы покинули это затхлое гнездо. Прямо за порогом мир резко сменился, словно они из самого ада сейчас вышли. Хиро долгое время мечтал вернуться туда, поближе к хозяину и привычным условиям, где всегда понятно, кого жрать, а кого не трогать, и можно не менять свой облик. Лилит подогнала атмосферу в номере максимально к той: и сера в ноздри била, и огнем отдавало от стен, давило нежитью и разнузданностью. Но все равно это было отвратительное гнездо, как ловушка, Хиро как будто даже чувствовал затягивающуюся удавку, как только заходил сюда.
— Ты из-за Асфоделя вел себя так странно вчера? — заговорил Юнхо, когда они остановились у лифта. Хиро вопросительно на него глянул. — Чжэхань мне рассказал, что ты ввалился в их комнату в неадеквате и нес какую-то чушь. Неужели этот слизняк так на тебя повлиял? Если нет чувств, он не добьётся своего.
— Ну, блядь, всё-то вы знаете! — проворчал Хиро. — Расклеился я немного, вот и всё. Ничего серьезного не случилось, от наркоты так же прет. Нет у меня никаких чувств…
Он замолчал, почувствовав приближение другого демона, и уставился на дверь лифта. Особо тут гадать уже не надо было, ауру Наамы он запомнил и узнал. Злость вновь закипела в его венах, кулаки невольно сжались — эта тварь ещё оставалась угрозой для него. Проблемой, которую срочно надо было решать. Хиро даже не надеялся, что демоница все спустит на шутку и не полезет к Саймону, перекинувшись на что-то более интересное. Сейчас она была в охоте, наметила жертвы, лишь не могла выбрать одну из них, а потому не отступится.
Когда створки разъехались, Хиро отшагнул назад, чтобы не столкнуться с выходящими, но расплывшаяся в едкой усмешке Наама целенаправленно повернула к нему, игнорируя приветствие Юнхо. Подошла и уткнулась кончиком пальца в его грудь, предупреждая побег.
— О, Фиалка. Я надеюсь, ты не забыл про наш договор? Завтра жди меня, — сладко пропела и облизала губы.
— Нет никакого договора, — пыхнув ноздрями, ответил Хиро. — Я лучше в последний котел, чем с тобой.
— Бе, какой противный камбион, — недовольно фыркнула демоница. — Что ж, значит, я сменю адрес. Но… до ночи у тебя будет время, чтобы позвонить мне. Смотри сам, насколько тебе нужен этот пацан.
Она манерно развела руками и развернулась. Хиро послал ей в спину тихое проклятие, на что она лишь хохотнула и, не глядя, помахала рукой. Но, когда она скрылась за углом лифтовой площадки, на лице камбиона засияла злая усмешка. Он уже подготовился к ее приходу. Но не у себя, а у Саймона. Демоницу ждал весьма интересный сюрприз, который Хиро не поленился вызвать с другой стороны планеты. Сам он к парню сейчас не имел желания приходить, звонить или просто даже видеть, вдруг решив, что чересчур с ним сблизился и стоило бы поохладеть, поэтому отправил к нему своего мощного защитника.
***
Саймон задумчиво грыз кончик гелевой ручки, скребя по зубам уже изрядно обмусоленным пластиком. Облокотился на высокий учительский стол и нарочито внимательно смотрел на листаемые файлы с фотографиями. Теми, что он наконец итогово подготовил к конкурсу. Смотрел отрешенно, совсем не вникая в речь Кима, который копался в мелочах, уже изначально будучи настроенным ворчливо, потому как сразу ему не понравилось присутствие на фото Джэджуна. Начались расспросы: для чего было его сюда вставлять, почему не посоветовался, как вообще сошлись и стали общаться. Почему-то его не устраивало простое «сдружились», наверняка он расценивал демонов как существ, которые не умеют дружить. А затем прозвучал непрошенный совет более мудрого и опытного человека: «Держись от него подальше». И это при том, что Саймон якобы должен до сих пор обманчиво думать, что Юнхо и Джэджун племянники Кима. Странный совет. Саймона больше отвращал именно сам учитель, именно его ошибка с продажей души, тот обман с огромным талантом. Возможно, Ким действительно был хорош в фотографии, но добился всего он нечестным путём. И это Саймон никак не мог принять от человека, которого ранее чуть ли не боготворил. Не было уже в его взгляде трепета и ожидания чего-то чудесного, а все его придирки казались необоснованными, напыщенными, лишенными смысла, словно Ким просто умничал перед студентами, тогда как сам особо ничего не знал. Это как суперспециалист, с тремя высшими образованиями, но все дипломы у него куплены — запись есть, а навыков и знаний нет. Ворчание по фото продолжалось, Саймон коротко кивал на замечания и вроде как даже следил за пальцем учителя, что указывал на некоторые недостатки, но взгляд невольно тормозил на лице Джэджуна или его пурпурной шевелюре, если тот стоял спиной. Из головы всё никак не выходил пережитый накануне вечер, когда демон так нагло ввалился в общагу, потеряв все границы. Сама наглость не смутила, скорее, взбудоражила, как и появление Джэджуна. Пурпурчик явно был обкурен, нёс какую-то чушь с извинениями, всё корил себя за отвратную сущность, за предательство, был таким странным и пугающе жалким. Но после душа вся наркота как будто выветрилась. Впервые Саймон видел его таким: не придурком со странными загонами, а закрывшимся, спрятавшимся за тусклым, хмурым взглядом, что резко стал стеной между ними. Они с Чжэханем пытались расспросить, что произошло всё-таки, но демон молчал. Рвано натягивал одежду, даже не ворча на нестильность шмоток Гуна, и шумно сопел, словно злился. На что? Кто остался виноват и в чём? Но самое странное, что сейчас не давало покоя Саймону, было последнее: Джэджун перед уходом схватил его за футболку и впился в губы — больно, наказующе или доказывающе, бесчувственно — а когда отстранился, процедил сквозь зубы: «Это всё полнейшая хрень, я не верю». А потом он просто ушёл. Вот то ли отходняки у него такие были, то ли ему стыдно стало, что он так расклеился. Но Саймон даже и не думал над этим насмехаться — для него это было бы даже приятной сценой, если бы не опасения за состояние Джэджуна. А они остались до сих пор. Вплоть до того, что ночью приснился тяжелый кошмар с участием Джэджуна. Отчего Сэми сейчас чуть не клевал носом на душную речь преподавателя, ладно если не храпел, делая вид, что разбирает недочеты. -… Саймон! — похоже, уже в который раз его окликнули, и тело машинально встрепенулось. Ким с любопытством смотрел на него. — Ты ведь совсем не слушаешь меня. Раздумал насчет конкурса? — Нет, — удивленно ответил Саймон, выпрямляясь и отбрасывая ручку. «Да», — неожиданно прозвучало в его голове, но он отмахнулся от этого. — Я просто немного задумался. Учитель ещё помолчал, изучая его лицо, а потом захлопнул папку. Похоже, ему так ничего и не приглянулось, хотя фотографий было много. Саймон постарался с различными вариациями одинаковых атмосфер, передавая где-то радость, а где-то глубокую печаль и обездоленность. — Такие фото стоило бы в номинацию «креатив» посылать, а никак не «уличное фото», — Ким развернулся, навалился боком на стол, при этом переплетая руки на груди. А это точно означало, что тема сейчас сменится. И, может, даже затянется, чего уж совсем не хотелось. — Это Джэджун предложил тебе камеру? — И я охотно согласился, — добавил к не озвученному ответу Саймон, начиная раздражаться. Как-то ему казалось, что его личные отношения хоть с кем, посторонних не касаются, даже если это просто дружба. Родителям ещё может быть и пояснял, но не учителям. — Что ещё он тебе предлагал? — Ким скользнул по нему вигильным взглядом, а губы Сэми поджались в терпении. — Я его хорошо знаю, так что предполагаю, что он не ограничился только этой сделкой. Если наобещал каких-нибудь чудес — точно не верь. — Каких чудес, например? — вызывающе бросил Гун, не скрывая прожигающего взгляда. — Деньги, слава, почёт без усилий? Общее признание и популярность? Не волнуйтесь, — едко улыбнулся. — Я то знаю, что этого можно добиться только упорным трудом. А блат, джинны в лампе или чудесные заклинания навыкам не обучат — это будет лишь дешёвой мишурой, не вызывающей уважения. Я ведь прав, учитель Ким? Тот неосознанно потупился и привычно в затруднительной ситуации стал приглаживать волосы с одного боку. Непонятно было, задумался ли он об этом позоре или подбирал слова, чтоб тактично прогнать дерзкого ученика, соответственно своему статусу, но в любом случае Саймон внутренне ликовал, что брякнул скрытый намёк. Напрямую он, конечно, не станет обвинять, ведь нет никаких доказательств и добровольных свидетелей, но нервы помотать моралью может. Джэджун ему как-то рассказывал про продажных — эти похуже проституток — что большинство жалели потом о договоре с Сатаной. Остальные же просто не доживали до того возраста, когда можно уже было задуматься о своей жизни. А надавить на такую больную мозоль сейчас, когда очередные придирки учителя достали — было уже делом чести. — Полностью согласен с тобой, Саймон, — произнёс наконец Ким. — Но в нашем мире, к сожалению, не всё решает труд. Требуется ещё хитрость и голова на плечах. Саймон внутренне усмехнулся: «Надо же, как выкрутился! Хитрости-то тебе не занимать. И ведь ни капли сожаления в глазах.» Эта тема напомнила размышления Сэми о том, что ничего в этом мире невозможно будет добиться без банальных чудес. А он ещё был на той стадии, когда верилось в осуществление мечты лишь стараниями и упорством, он хотел сам всего добиться и доказать родителям, что любимое дело тоже может стать прибыльным, а не просто хобби для отдыха на бесплатной основе. Его плечи поникли, губы поджались, а раздражение на учителя незаметно превратилось в безнадёгу, словно он уткнулся в стену в его виде. Саймон глянул на папку с фото — как по нему, это прекрасные снимки, качественные, яркие, без лишних элементов. Но в этом конкурсе соперниками ему станут профессионалы, люди, свободные выбирать снимки по своему желанию. А он всего лишь инструмент, который побегал по городу, поснимал моменты и теперь сдал универу это всё. Он бы без сомнения оставил фото с Джэджуном на кладбище и в толпе болельщиков, но уже стало понятно, что Ким такие не пропустит. — Чем мне поможет голова на плечах в этом конкурсе? — спросил он, отворачиваясь от учителя. — Я не могу повлиять на ваше мнение, на мнение жюри, на мнение других наблюдателей… Поймёт ли хоть кто-то мою мысль в кадре? Увидят ли они это? Хорошо вот рассуждать, когда уже добился всего. — Главное, что у тебя есть своё мнение, — мягким тоном ответил Ким, заметив изменения в голосе Гуна. — Не стану отрицать, что сейчас, в этом конкурсе, мы должны выбрать то, что заинтересует искушенных людей, на суд которых будет представлено несколько сотен тысяч снимков. То, что модно, актуально, требуемо, а не то, что нравится лично тебе или мне. Но когда-то ты будешь творить по своему усмотрению и кормить публику своими личными рецептами, а не общепринятыми. Но при этом стоит понимать, что публика с трудом принимает то, что непривычно или выбивается из рамок дозволенного. И вот здесь как раз сыграет роль — будешь ли ты прогибаться под общие вкусы или вколачиваться в сознание толпы своим миром, что в конце концов сделает тебя уникальным. Ну, — Ким пожал плечом и развёл руками, — или просто ты останешься незамеченным, но при своих идеях. Саймон подтянул папку к себе и закрыл. Стал задумчиво поглаживать шероховатый пластик, словно утешал свои фото, которые отвергли. — Значит, вы всё же не пропустите кадры с Джэджуном? — раздул упрямо ноздри. — Нет, ни одного, — категорично ответил Ким. — Тебе стоило посоветоваться со мной, прежде чем соглашаться на его условия. Для конкурса оставим фото с мальчиком у воды, невестой, что бросила свой букет нищему, и той стаей голубей, что тучей слеталась на брошенную горсть зерна. Саймон невольно усмехнулся. Совсем немного, лишь уголком губ, незаметно от Кима, который ещё продолжал перечислять условия к номинации. Этот человек, так принципиально отрезавший все фото с Джэджуном, даже не понял, что на фото с голубями тот тоже присутствовал. Да, его там почти не видно, птичьи крылья спрятали его лицо и торс, лишь ноги в рваных джинсах и остроконечных ботах мелькали металлическими заклепками. Совсем малость. Но эта частичка принадлежала Джэджуну. Невольно в памяти всплыла эта история, когда пурпурчик до последнего ломался, отказывался терпеть прилёт «перьевых засранцев», опасаясь, что кто-то нагадит на него. Это было в детском центре, в тот день он вообще был очень капризным и невыносимым, но как-то Саймону удавалось его заставлять «делать» картинку. Никто, конечно, не нагадил на Джэджуна, но поднятая пыль и завихрения от взмахов крыльев взбесили демона. Да ещё когда несколько детей в восторге побежали к этому месту, тоже желая покормить или погонять птиц, Джэджун и вовсе выругался, пнул в стаю и, надув губы, наотрез отказался в этом участвовать. Не получилось фото с его радостной улыбкой, но было немало снимков с другими счастливыми глазами как у детей, так и у птиц. Выходя из аудитории, Саймон ещё был под флёром тех воспоминаний, как-то невольно углубившись и получая наслаждение от истории странного знакомства, дурацкого вечера в клубе и возмутительного первого секса. Как же этот пурпурчик бесил, просто больно было находиться рядом с ним. Невозможно сосредоточиться на чём-то разумном, понимать его поступки, осмысливать слова. Но достаточно было узнать, что он демон, и не какой-то до потолка важный, всесильный убийца, сотрясающий землю своим гневом, а простой, со своими слабостями, со своими недостатками, но достижимый, приступный, отдавшийся, хоть и не полностью. И теперь все причуды Джэджуна не казались экстраординарными, а вполне себе свойственными. Эти резкие перескоки в настроении, от пьяного, разнеженного расслабления, когда его взгляд просто плыл, до напряженного сосредоточения, когда губы забавно так поджимались — уже не удивляли, а умиляли. Его не нужно было стараться понять, просто принять — не его ненависть к детям или убийства людей, а другую сторону, свободного существа, которому нужно внимание и спокойствие, тогда и он раскроется, и можно будет на него влиять. Такие мысли точно не понравятся Михану, он ненавязчиво так, но категорично уговаривал разорвать любой контакт с демонами. И, наверное, где-то внутри души Саймон был с этим согласен. Вообще-то, изначально и сам так размышлял, демоны — зло, погибель рода человеческого. Но ведь он не поддерживает их делишки и ни в коем случае не встанет «за». Но отказаться от Джэджуна он не может. Просто бросить, отвернуться, презреть? Не получится. Уже нет. Если только тот первым это не сделает. Отвлеченно бредя по коридору, наполненному галдящими студентами, Саймон потянулся за телефоном в сумку. Чтоб в очередной раз позвонить. И опять прослушать цепь бесконечных гудков. Джэджун не отвечал, не отписывался, никак себя не проявлял. И это подгоняло вновь и вновь перебирать в памяти прошлый вечер, когда, возможно, Саймон что-то неосторожное сказал или сделал, а может, наоборот, что-то недосказал. Каким бы похуистичным демон ни казался, он всё равно мог обижаться, и это случалось уже не раз. Больно много в нём раздутого самомнения, которое, из-за своей чувствительности, очень легко было задеть. И сейчас Саймон предполагал именно затаённую обиду. Единственное, что не состыковалось с его теорией: Джэджун при этом бы обязательно высказал свои претензии, чтобы вроде как на совесть надавить. Не отвечать на звонки день — не такое уж странное поведение, мало ли чем занят, но Саймон никак не мог отвязаться от мысли, что причина в таком бойкоте крылась именно в нём. И он готов был всё исправить, даже не зная, что именно и как, лишь бы дали поговорить. Подошёл к лаборатории практики, откуда вот-вот должна будет вывалиться группа Чжэханя, и устроился на невысокой лавке в ожидании. От нечего делать руки неосознанно раскрыли папку, а глаза бездумно рассматривали фото — все до деталей изученные. Саймон вдруг вспомнил, что камера до сих пор у него, и вскипело желание занять какую-нибудь студию, затащить туда своего демона и наделать умопомрачительных снимков, рассматривая в объектив его тело. Где-то в памяти остались кадры обнажённого Джэджуна, специально снятого крупным планом, чтобы оставлять скрытыми хоть какие-то места. Но даже если сфотографировать его полностью, он всё равно останется тайной. Вдохновение всколыхнулось на снимки истинного облика демона. Саймон как-то не задумывался над ним, ну страшилище и страшилище, что там удивительного, таких в компьютерных играх полно, ещё и поизысканнее будут. Но этого он ведь лично может потрогать и хорошенько рассмотреть. Это тот монстр, которого он мечтал приручить. Сердце воодушевленно заколотилось и нестерпимо захотелось ринуться в студию. Но мозг всё же остановил его. Дверь аудитории в это время раскрылась и выбежал первый студент из группы Чжэханя. Саймон поднялся, собираясь подойти ближе, уже заметив улыбающееся лицо друга, но тут к нему со стороны подбежали и повисли на руке, заставляя вздрогнуть от неожиданности. — Сэми, наконец-то я тебя нашла. Куда ты пропал? Что это за занятость такая, что даже «привет» нет времени написать? — радостно и одновременно укоризненно воскликнула Сора на одном дыхании. — Это уже грубо с твоей стороны. — Эм… Я хотел написать. То есть позвонить. Я же говорил, что занят… Ну, тут конкурс у меня, — Саймон растерянно заикался, не зная, что в очередной раз придумать. В последнее время отношения с Сорой стали просто мешать, как и сама девушка. Она не раз звонила и настаивала на встрече, но он изворачивался ужом, чтобы не попадаться ей на глаза. Врал, вот так нагло и отвратительно, что самому было стрёмно. — Сегодня вот только фото сдавал, так сколько часов Ким мурыжил с доёбками. Понимаешь… В это время рядом кашлянул Чжэхань, сообщая о своём присутствии и внимательном подслушивании. Он приветливо кивнул девушке и укоризненно уставился на друга. Ничего личного, просто пристальным лазером заставлял сказать всю правду, а не юлить. Ещё недавно они разговаривали на тему того, что Саймон поступает по-идиотски, оттягивая время признания и ещё думая, что Сора может пригодиться. Лишь усложнял себе жизнь. Стоило уже признаться, как девушке про нецелесообразность их отношений, так и самому себе про ненормальность своих вкусов. Но Саймон искренне опасался обидеть девушку, ну и не хотел выглядеть мудаком в её глазах, хотя, обманывая, именно таковым и становился. Банальная история, когда один врёт, а второй, хоть и подозревает это, не хочет этого замечать. — Но сейчас-то ты свободен? — с надеждой заметила Сора. — Пойдём прогуляемся, погода зачетная. Расскажешь мне про Кима. — Не могу, — досадно скривился Саймон. — Не сейчас. Мне надо кое-что подделать, — он взмахнул папкой с фото. В этот момент Чжэхань снова громко кашлянул, скосил взгляд и тут же отвернулся. Саймон как будто услышал его грозный приказ «признайся», а далее наверняка какие-нибудь угрозы, и обречённо вздохнул. — То есть, мне надо… Знаешь, Сора, я тут подумал… — стихшим голосом начал, но никак не мог подобрать нужных слов. — В общем… — В общем, он не хочет с тобой встречаться, — нетерпеливо проговорил Чжэхань, строго глянув на Сору, будто это она виновата. — А точнее, между вами всё кончено. — Что?! — воскликнула девушка и недоуменно на него уставилась. — Ну вот, — с досадой скуксился Саймон, закатывая глаза. — Этот дебильный день окончательно добит. — Что за бред он несёт, Сэми? — острый мстительный взгляд тут же пронзил лицо Саймона, и даже стало чуточку больно от него. Сора сжала кулаки и раздула ноздри, требуя немедленного ответа. — На фига так резко было отшивать? — с укоризной обратился к Чжэханю, медля с ответом Соре. — Видишь, до чего довёл девушку? — А ты собрался до пенсии растягивать деликатность? Словно ботинок жуёшь, а у меня нет времени ждать. — Чжэхань манерно развёл руками и перевел внимание на Сору. — Ты свободна, он свободен, все счастливы. Это понятно? Тогда мы пошли. — Э-э, куда? — взвизгнула девушка и мгновенно схватилась за руку Саймона, дернула на себя, не давая вот так спокойно сбежать. А тот ещё даже подумать об этом не успел, потому ошарашенно дернулся и свёл брови. — Ну-ка, сказал это сам, быстро! Прямо глядя мне в глаза. Вот сюда, — она топнула ногой и пошире раскрыла веки, вероятно, чтобы Гун не промахнулся с признанием. — С чего это ты вдруг бросить меня решил? Другую нашёл, да? Кто она? — Эм… — Саймон вновь тормознул, выбирая единственно верный путь: либо сказать, что нашел другую, либо — что нет той самой высокой любви, на которую он надеялся. И в том, и в другом случаях его ждал расстрел. Видел этот приговор во взгляде подружки. И это уже стало дилеммой. — Просто у нас с тобой никак не складывается. Сама ведь видишь, что я постоянно занят, полностью погружен в учебу, тебе никакого внимания… Короче, для меня это тяжело. Не до отношений мне сейчас. — Так ведь я же всё понимаю, — Сора тут же ухватилась за мягкие оправдания, решив прогнуть их под себя. — Я не стану писать так часто, чтоб не мешать. Мы можем вместе заниматься, обсуждать твои задания… — Парень не хочет с тобой быть, разве не видно? — снова вмешался Чжэхань. — К чему навязываться? Чтоб и дальше вот так его дёргать? — А это твой адвокат, я так понимаю, — съязвила Сора, перекидывая свой гнев на него. — Сейчас он за тебя говорить будет? — Если хочешь, я его система голосового ввода, которая сработала быстрее, потому что мы опаздываем. На этом сеанс связи завершён, так что мы пойдём. Сэми, шевели шнурками, — Чжэхань просто подтолкнул друга, пока тот не раскрыл рта. — Удачи тебе в личной жизни, — квадратной улыбкой одарил Сору. Девушка ответила едкой усмешкой и скрутила руки на груди, провожая их презрительным взглядом. Всё, что чувствовала на самом деле, оставила при себе, но Сэми учуял всю матерную ауру. — Можно было и помягче всё это сказать, — проворчал Саймон. — Объяснить, сгладить углы, сожаления высказать, пожелать чего-нибудь… — Ещё чуть-чуть твоих сочувствий умершей любви и ты получил бы в глаз, — перебил Чжэхань, оглянувшись назад, чтобы проверить, насколько далеко они ушли. Замедлил шаг и уже более расслабленно пошёл, явно никуда уже не опаздывая. — Она готова была тебя раздавить, пока ты мямлил. — Ну и что, это наши с ней дела, — Саймон всплеснул руками. — Тебе не стоило вмешиваться, я и сам бы справился. А то получилось, что мы вдвоём её отшили, а это ещё обиднее для девушки. — Вот тебе и раз, — цокнул Чжэхань и возвёл взгляд. — Кто-то так вовремя подзабыл, как недавно отметелил моего бывшего? Причём я тогда вовсе не старался деликатничать и разжевывать, так что помощь со стороны вообще не требовалась. Тогда тебя не смущало, что там почти что втроём отшивали? Обидели ведь парня. — Это вообще другое, — возмутился Саймон. — Пф, нашёл с чем сравнивать. Тот гад получил за дело, если что. — А ты?! Ты за что тогда получил? — адирато воскликнул Хань. — А если бы он ненароком башку тебе разбил? Вот банально споткнулся бы ты и всё, пиздец. Ты хоть представляешь, как я себя чувствовал бы при этом? — Как? — тут же спросил Саймон, состроив невинную моську. Продолжать претензии насчет Соры уже не стал, поняв, что Чжэхань специально влез, чтобы так несерьёзно отомстить. Надо сказать, у него получилось повернуть ситуацию обратным ракурсом, и оказалось, что ничего страшного так-то не произошло. — Неужели переживал бы? Я думал, тебе всё равно до меня и моей башки. У тебя же, — скривился в импозантной позе, — любимка-Юнхо сейчас есть. Пришлось тут же шарахнуться в сторону, потому как Чжэхань поджал губы и нацелился кулаком ему под бок. Длинные ноги спасли бы без проблем, только вот удар прилетел с другого полюса. А точнее, Сэми сам налетел на мимошедшего студента, и тут же его оттолкнули к стене, совсем уж дезориентируя. Охнув от неожиданности, он услышал короткое возмущение Ханя: «Какого черта! Руки убрал!» — Да мы просто поговорить. Давно не виделись, Хань, — прозвучал едко-наглый голос. — А этот сам нарвался, нечего прыгать, — добавил второй, вцепляясь в плечо Гуна. Троица Мёнбака уже встала между двумя друзьями, нервируя с первых секунд. Саймон взорвался моментально, вспыхнул искрой на бензине лишь от возмущения друга, ну и, от присутствия почти забытого индюка в границах чувствительного пространства. Руки дёрнулись в стремлении отогнать упырка от Ханя, но как-то Саймон недооценил ещё двоих гиббонов, что целенаправленно вцепились в него и прижали к стене. — Получить под пердак захотели? — прорычал он, перекидывая яростный взгляд с одного на другого. Ноги его при этом нервно переступались, выискивая более прочное опорное положение, чтобы выполнить свою угрозу. Такое вполне осуществимо, стоит лишь выбрать одного из гиббонов, но Сэми медлил, опасаясь ввязываться в драку прямо в коридоре универа. Но это пока. Пока не дёрнули за чеку. — Успокойся, не с тобой базар ведём, — вполне вежливо ответили ему, хотя цепка на его руках нисколько не ослабла. Значит, боялись его срыва. — Мёнбак, свали по-хорошему, — перекинул внимание на центрального. — Слушать тебя не собираемся. — Что такое? — тот развернулся от Ханя и удивленно развел руками. — Что так негостеприимно? У нас только дружеские намерения. Вот решил поинтересоваться, как вы. Особенно меня интересуешь ты, Хань, — улыбнулся ему. — Новых друзей заводишь? — Отстань от меня, — сквозь зубы процедил Хань, не веря в это дружелюбие. — Я тебе уже все сказал, и твои угрозы просто смешны. — Да ладно тебе агриться. Мы ж с сюрпризом. С заботой о тебе, — поддакнул один из гиббонов. — По старой дружбе, так сказать, — непонятно гыгыкнул и натянул тонкие губешки на челюсти. А двое его товарищей отзеркалили сомнительного вида веселье. — Видишь ли, — Мёнбак шагнул к Ханю, но тот отпрянул и вскинул подбородок, предупреждая горящим взглядом, что постоит за себя, так что не стоит приближаться. На что тот только снисходительно усмехнулся. — Хань, мы же понимаем, каково тебе, — стихшим, почти доверительным тоном продолжил, скользя по парню притворно заинтересованным взглядом. — Одинокий, непонятый. Наверняка засела обида на предвзятое отношение к себе. Твой дружок уже не то, что тебе нужно. Верно? Вы все реже с ним вместе появляетесь, все больше ищите друзей на стороне, нет уже между вами единства… — Что за чушь ты несешь? — почти выплюнул Саймон, не понимая игры Мёнбака. — Вали в драматический кружок и там ломай комедию. — Чушь? Разве? — тот резко развернулся к Гуну с выражением оскорбленной души. — А ты вот знаешь, что твой дружок уже в который раз лезет к моей сестре? Чего я никак понять не могу. Он тебе рассказывал, как подкатывал к ней яйца? — Чего? При чем здесь твоя сестра? — неверяще Саймон перепрыгивал взглядом с Мёнбака на Ханя, но друг, как ни странно, не торопился опровергать эти слова. Странно было узнать, что он что-то скрывал, но совсем не страшно. Мало ли чего Саймон сам утаивал. Только вот вызывало недоумение, чего это Хань заинтересовался именно сестрой Менбака. С чего он вообще девчонкой заинтересовался вдруг? — Вообще не вижу в том проблемы. — Пауза осознания неловко затянулась, но Гун не собирался сдавать свои позиции. Кто сказал, что он ничего не знал? — К тебе ведь не лезет, вот и ты проваливай. — Видишь в чем дело, — поучительно занудил Мёнбак, даже руки скрестил на груди для пущей важности и глянул на Гуна. — Он ведь полез в мою семью. Здесь, в универе, я отвечаю за свою младшую сестру, а Хань очень портит её репутацию. В первый год учебы такого никак нельзя допустить. И я вынужден оградить Онджон от общения с пи… Эм, с человеком больной ориентации. — Лучше от своей дебильной дезориентации огради, — фыркнул Хань, закатив глаза. — Онджон портит репутацию родство с таким придурком, а не дружба с адекватными людьми. — Так во-от, — переводя ленивым взглядом внимание на Ханя, продолжил Мёнбак. — Ты не послушал меня, поэтому… — замолк, натягивая интригу. — Чтобы ты со скуки не лез к моей сестре, мы подали за тебя анкету на один очень интересный сайт знакомств. Анонимный, не волнуйся. И уже даже подыскали тебе ухажёра твоей ориентации. Чжэхань невольно округлил глаза, постепенно понимая, что натворил Менбак. Но до последнего не верилось, что этот петух мог влезть уже в личное. — Что ты… Какого черта?! Какой сайт? — воскликнул и сжал кулаки. А на его реакцию тут же прыснули ядовитые смешки. — Ты в своем уме, придурок? — Не кипятись, Хань, для тебя же старался, — Менбак самодовольно задрал нос и решил по-дружески похлопать парня по плечу, но тот нервно отмахнулся и отшагнул назад. — Оу, что так горячо-то? Остынь, а то тебе скоро позвонят, и нужно быть очень приветливым. Я, кстати, согласился на свидание и передал твой номер телефона, так что жди. Хань дрожал поджатыми губами от напряжения, но изо всех сил сдерживал себя. Он пытался подобрать в голове подходящую для такого случая реакцию: хладнокровие, презрительное равнодушие, едкая насмешка в ответ. Но мысли все больше закипали. — Ну ты и сволочь! — процедил сквозь зубы. Саймон в это время не меньше друга бурлил кровью в венах. Наверное, он ещё больше самого Чжэханя запереживал и взбесился. Не было никаких здравых мыслей, не думал он над своим должным поведением, забыл про ректорат и риск вылететь с универа, лишь накапливал разряд в пальцах, готовый задушить смердящее тело перед собой. Его уже отпустили, гиббоны отвлеклись на свой хохот, так что марш-бросок можно было прямо сейчас выкинуть. Вот как Джэджун — просто слету вцепиться когтями и вырвать кусок мяса, чтоб заткнулся. И чтоб вообще больше не смог двигаться. Пусть корчится в муках и истекает кровью, сожалея о своих грехах. Только вот когти у Сэми так и не вылезли, а Чжэхань незначительным жестом останавливал, понимая, что вот-вот произойдет взрыв. Да и в коридоре было немало посторонних глаз, что только мешали и раздражали ещё больше. — Ну, что поделать, — весело развел руками Мёнбак. — Пришлось проявить фантазию, раз уж ты такой не уступчивый и не собираешься отставать от Онджон. Я ведь просил по-хорошему, предупреждал, что так этого не оставлю, — голос парня стал черстветь, слащавая маска искажалась злобой. — Но ты продолжал ей какие-то дурацкие книжки подсовывать, музыку свою тухлую скидывать, мозги пудрить… — Шагнул вперед, угрожающе нависая на Ханем. — Так что теперь не удивляйся последствиям. — Удали это всё, мразь, иначе!.. — Иначе что, а?! Нажалуешься на меня? Кому? Поднимешь тему своей педричности? Брось, Хань, я обязательно найду, что сказать, — Мёнбак оскалился и выпрямился. — Увижу ещё раз с Онджон, твои анкеты появятся на еще более изощренных сайтах. Жди звонка, педрила. — Он отшагнул и почти развернулся, со словами: — Идемте. Но в этот же момент Сэми слетел с катушек, и со всей силы врезал по наглой ухмылке. Всё, его терпение не то что лопнуло невинным мыльным пузырём, оно сорвалось лавиной и понесло парня на праведную месть. — Ненавижу, когда ты его так называешь, — прорычал, стеклянно-бешеным взглядом пропиливая дыры в противнике. Мёнбак отлетел к противоположной стене, неловкие ноги и неожиданность свалили его на колени. — Удали анкету, падла! — Сэми подскочил, схватил того за грудки, хорошенько встряхнул, чтоб потерял ориентиры, и ударом припечатал к стене. — Я тебе ноги переломаю… Сзади на Гуна уже накинулись дружки Мёнбака, кто за что хватая и оттаскивая. Удар по слепой ярости, даже если он был в очень чувствительное место, был незамечен. Саймон оскалился, нацеливая зубы хоть на кого-то, но щелкал лишь по воздуху. Почувствовал, что его пальцы не выдерживают хватки, расцепляются, а его самого заваливают на спину. Увидел кулак, нацеленный прямо в нос, крякнул от пробившей по ребрам боли… И тут показал себя Чжэхань, который оттолкнул тот самый кулак и пытался как-то собой загородить друга. Он не атаковал, лишь ограждал, при этом опасливо глядя по сторонам, но его быстро выкинули из толкучки. И вновь Сэми зарычал на посыпавшиеся удары и сам, как раненый зверь, бездумно по чему-то колошматил и кусался. И эта драка обещала закончиться немалой кровью, либо ещё более серьезными проблемами. Но… Как только Мёнбак занес ногу, чтобы оставить след от протектора подошвы на лице Сэми, сам же вздрогнул и откинулся назад, при этом хватаясь за свое горло. — Блядь?! Кто?.. — крикнул он, взглянув на свои окровавленные пальцы. И вновь взвыл, схватившись за бок. Отпрянул, словно его толкнули, и уперся в стену, при этом крутясь в разные стороны и что-то вылавливая на одежде. Саймон поначалу не обратил внимания на странное поведение, но вскоре заметил, что гиббоны замерли, недоуменно глядя на товарища, который уже стал скулить и кряхтеть. Одежда того покрылась небольшими пятнами крови, кое-где свисали вырванные лохмотья ткани, он продолжал вертеться, щупая себя за разные места. — Да кто здесь?! — выкрикнул он с отчаянием. — Уберите его. Ловите, ну же. Сука! — Какая-то крыса, — с брезгливостью гаркнул его дружок, принявшийся его лупить с намерением избавить от зверька, но по итогу лишь добавляя ударов. — Да стой ты ровно. Дай прицелиться. — Сам, блядь, стой! Хули пакли распустил? Лови, а не бей. — Скинь одежду, а то не видно, — присоединился третий. — Да щас же! — возмутился Мёнбак, но рубаху задрал. — Вот, дерьмо! Это какая-то бешеная крыса! — Ловите же её. Саймон и сам, сидя на полу, ошарашенно пялился на исцарапанный торс Менбака и его попытки избавиться от крысы. Самого зверька он не видел, но замечал какое-то молниеносное движение под одеждой и странный писк. А один раз даже промелькнул кислотно-зеленый блеск. — Подъём, валим! — Саймона подхватил под мышки Хань и помог встать. — Уходим, пока декану не попались. Стартуй уже, — нетерпеливо подтолкнул, так как Гун все ещё следил за Мёнбаком, и всучил в руки его сумку. Пока неслись по коридорам, в голове всё крутились мысли о подозрительном зверьке. Крыса, не крыса? Что-то сомнительно. Даже в том, что это был зверёк. Уж очень подозрительным показался зеленый огонёк. А точнее, Сэми как будто видел его недавно, но как-то смутно. Да и с чего это крыса вдруг выбежит в коридоры универа, при скоплении людей? При этом ещё так злобно нападёт на Мёнбака? Нет, он мудак, конечно, тот еще, заслужил, но вряд ли крыса ему мстила за Ханя. — Как думаешь, что это было? — затормозив только на крыльце здания, спросил Саймон. Легкие разрывали грудную клетку, а в ушах долбило сердце. Он уперся руками в колени и тяжело свистел дыханием. — У Мёнбака под одеждой. Поднял взгляд на Ханя, который так же устало подпер колонну и расслабленно запрокинул голову. Тяжёлым был не сам бег, вниз по ступенькам, сколько внезапный срыв на него да шок от увиденного. Пара секунд на «отдышаться» все равно требовалась. — Понятия не имею, — выдохнул тот. — Может, и крыса, сбежала у кого-нибудь из сумки питомица любимая, ну и пустилась во все тяжкие. А может, ящерица какая-то заблудилась. Кто его знает. Главное, нам сейчас нужно быть подальше отсюда, чтоб в кабинет ректора не попасть. Так что давай, позу рака выпрямляй и вперед. В общаге отдохнем. — Ага, — Саймон рефлекторно глянул на дверь, словно ожидал увидеть погоню преподов, и двинулся за Ханем. Глядя в его спину, добавил — А что это за история с его сестрой? Сейчас-то я имею право узнать или мой кредит доверия иссяк? — Имеешь, — откликнулся друг, но на этом же и замолк. Саймон въедливо пилил его светящийся от солнечных лучей затылок, ожидая пояснений, но тот продолжал невозмутимо идти вперед, словно бы и не понял требования. Вероятно, его разум сейчас был поглощен проблемой в виде лживой анкеты, но Саймону прям необходимо было узнать про эту девушку, из-за которой весь сыр-бор. Поэтому он поравнялся с Ханем и требовательным взглядом заглянул в лицо. — Колись, а то я уже начинаю придумывать небылицы. Чего это тебя на девчонок потянуло? Да еще и каких! — Не сочиняй, — нетерпеливо цокнул Хань. — Ни на кого меня не потянуло. Онджон только первый год учится, как-то раз в библиотеке искала литературу. Возилась-возилась, ворчала чего-то, мешала только, ну я не выдержал и спросил, чего она ищет. Подсказал потом. Та вся в благодарности, ну познакомились, как-то даже мельком общаться стали. Тут даже тебе не о чем было рассказывать. А когда Менбак появился с первыми угрозами…. Сначала угрожал, что расскажет Онджон про то, что я гей. Похуй, пусть говорит. Но, похоже, её это только больше раззадорило, она стала чаще звонить и писать. На прошлой неделе я отрезал с ней общение, раз и конкретно, безо всяких «давай останемся друзьями». Нет, и все. А этот пентюх все равно уже взъелся. Как же он меня достал! — Почему не рассказал про его угрозы? Давно бы с этим разобрались… — возмутился Сэми. — Потому и не рассказал, — строго отрезал Хань, притормаживая в шаге и развернувшись к другу. — Тебе только дай повод, и ты лезешь в драку. Посмотри на себя, с чем ты разобрался? С правкой прошлого рисунка на физиономии? Круто, сейчас ещё один синяк добавится. Это ведь именно то, чего я столько времени и ждал. Особенно после того, как ты пропал куда-то. Прям так и надеялся, что придешь «красивым», а еще лучше — прихромаешь. Сэми, — Хань с укоризной шлепнул его по плечу, заставляя смотреть на себя, — мы ведь вот только об этом говорили, и ты уже через минуту лезешь в драку. — А что я должен был делать? — несдержанно воскликнул Гун. — Он назвал тебя педрилой. Это… Это просто снесло мне крышку. Да я готов был ему яйца оторвать за такое. — Да пусть хоть как называет. Пусть все хоть как меня называют, я не хочу, чтоб ты влезал из-за меня в драки, — крикнул ответно Хань. — И вообще, хоть из-за кого. Сколько ещё травм ты выдюжишь, пока твоя «крышка», как ты сказал, действительно не слетит? Мне уже запасаться номерком санитаров? — Вот нихуяшеньки себе! — фыркнул и хохотнул едко. — Предлагаешь, не обращать внимания на то, как какой-то зайка-зазнайка пытается тебя унизить? Знаешь что, если тебе плевать на себя, то мне нет. И я буду продолжать бить морды тем, кто к тебе лезет. — О боже! — Хань прикрыл глаза ладонью. - Вот поэтому я тебе и не рассказываю некоторое. — Твоё право, можешь молчать, но я все равно все узнаю, — сердито кивнул Сэми. — Только это будет уже поздно, когда, вот например, тебе уже найдут ухажёра. И кстати, не только я вступлюсь за тебя, Юнхо обязательно разберется с этим сайтом и Менбаком. — Вот только давай его не приплетай, — Хань резко остановился и дёрнул Гуна за лямку сумки. Весь напрягся и подбоченился, как будто собирался ударить. — Ничего, ему, не говори, — ударяя на каждое слово, приказал. — Это почему же? — вздёрнул бровями Саймон и притворно надул губы. — Юнхо, в отличие от меня, не бросится в драку. Я уверен, он все разрешит очень деликатно, и уж точно не полезет под удары. А вот… — скосил интригующий взгляд. — Если узнает, что какие-то ухажеры тебе названивают, то вряд ли обрадуется. — Хань только глотнул воздуха, чтобы что-то сказать, но Саймон взмахом руки его остановил. — Не от меня. Хань, Менбак обязательно постарается распустить слухи про анкету на сайте, может, даже скрины скинет в чаты. Тебе будут названивать какие-то недотраханные придурки, может, присылать пошлые смски, и будет большой риск, что Юнхо узнает об этом, только вот в каком свете? — Шагнул к нему и уже тише добавил: — От тебя зависит, что он услышит или надумает. Хань несколько секунд рассматривал глаза Саймона, как будто разговаривал с ними, задавал вопросы и выискивал ответы, собираясь принять максимально правильное решение. Постепенно давление друга начинало сказываться, упираться более не имело смысла. Он не хотел бы предстать перед Юнхо в виде объекта насмешек и нападок, который толком и ответить-то не может. Всегда предпочитал показывать себя успешным и счастливым, беспроблемным во всем. Он так воспринимал мир. Но стоило признать, что и у него есть проблемы, которые от игнорирования не рассосутся сами. Мёнбак действительно не отстанет, Хань омерзительная для него заноза. А теперь уже они на пару с Саймоном. — Я понял, — обреченно расслабился Хань. — Ладно. Я сам ему все расскажу, не лезь. В этот момент зазвонил его телефон. Оба парня враз напряглись в предчувствии того, что накаркал Мёнбак. Когда Хань увидел на экране неизвестный номер, вопросительно посмотрел на друга. Проще всего — это сбросить. Но не факт, что звонки прекратятся. Объяснить сразу всю ситуацию? Кинуть в чёрный список? А если это кто-то другой звонит? — Ответь, — кивнул Гун. — Послушаем, чего скажет, а потом пошлем его. Только не забудь спросить, что за сайт. Чжэхань свайпнул по экрану и прижал к уху. Саймон тоже наклонился к нему, чтобы быть в курсе разговора. Оба с сосредоточенными лицами и поджатыми губами слушали чужой голос. И никто из них не видел, как сумка Саймона зашевелилась. Мимолетная тень пронеслась, даже не подняв пыли с асфальта, и ловко проникла внутрь главного кармана. Осторожно, но без аккуратности, проползла меж тетрадей, в некоторых местах скребя мелкими коготочками с остатками кровавых пятен, и забилась в угол. Расслабленно и удовлетворительно выдохнув, тень мурлыкнула и прикрыла зелёные глаза.
