Демон у моих ног

      Вот если не учитывать всю ту бурду из проблем, что замешалась в голове, как перекисшее дрожжевое тесто, то Саймон был почти что счастлив. Он даже изредка ощущал пролетавшую где-то меж кишок бабочку легкой радости, совсем маленькую, еле заметную. А много ли для счастья надо? Кому-то целые горы золота подавай, кому-то всепланетное восхищение, кто-то ищет счастье в самых недрах Земли, чайной ложкой перегребая грунт. Люди годами стремятся обустроить свою жизнь так, чтобы потом спокойно вариться в своём семейном счастье, смотреть на суетный мир со стороны и попивать чай, вспоминая былые годы. Люди почему-то решили, что это только от них зависит, что если они приложат много усилий и сделают все правильно, как написано в Завете, то они обязательно обретут покой и добьются того, чего желали. Но деньги, слава, власть — это всё когда-нибудь исчезнет. Если не при жизни, так после смерти-то точно. Так в этом ли счастье?              Михан как-то рассказал Саймону, что ТАМ, где души отдыхают, никто не станет преклоняться перед теми, кто были богатыми и знаменитыми при жизни, никто про это даже не узнает. Там нет господ или слуг, нет насилия, нет преимуществ, там все равны. Души — это всего лишь энергетические комочки, которым не нужны слава и власть, они стремятся только к чистоте. Чем чище этот комочек, тем охотнее его принимают в верховья, в медитативные комнаты, где те наконец обретают покой и отрекаются от земных невзгод и искушений. Условий не много: сбрасываешь из сознания все мысли, чтобы не мешали познавать мир по-новому, и медитируешь до возвращения. Чем быстрее душа очистится, тем быстрее наступит её очередь поселения в новый приют.              Куда бы торопиться? — спросит каждый, ведь все стремятся в рай, стремятся избавиться ото всех проблем и наполниться умиротворением. Так кто же решится сбежать от этого? Но чем дольше душа находится в забвении, тем больше теряет она приобретенных при жизни навыков и знаний и тем тяжелее ей будет на новом пути. Это неизбежно, рано или поздно все души возвращаются в тела, но вот насколько подготовленными они будут к развитию, зависит от образа прежней жизни. Самыми чистыми приходят дети, но у них совсем нет никаких улучшений, никакого развития, они быстро возвращаются в люди, но остаются всё такими же неподготовленными, как и ранее. А если они повторят этот опыт пару раз, то уже множится риск не повзрослеть в жизни сознанием.              И потерь среди рядов этих энергетических комочков совсем не мало. Темные полчища охотно сжирают самые грязные души, которые уже никогда не вернутся в тела людей. Вот это и будет тот самый страшный конец, когда уже всё, когда единственной радостью будет — что демоны издеваются, пытают несчастную душонку, но не съедают окончательно. Вот много ли, оказывается, для счастья надо? Только поздно это все осознается.              Но Сэми не в этом увидел то маленькое счастье, которое сейчас испытывал. Смерти он, как и прежде, все равно боялся, потому что… Ну потому что помимо денег и проблем он оставит здесь и своих близких, друзей, любимых, интересные дела, хобби, планы, приключения… Хорошо, наверное, кайфовать в какой-то там комнатке, заполненной космическим светом и максимум комфортом, но и наверняка одиноко. Как-то он сказал Михану, что если уйдет прямо сейчас, то, скорее всего, останется в рядах неуспокоенных, так как есть люди, которых он не готов покинуть. На что его ангел мягко улыбнулся и ответил: «Ты не уйдешь сейчас, не беспокойся. Я приложу все усилия и не допущу твоей кончины до самого крайнего срока, пока ты не устанешь и сам не попросишь меня. Тогда я самолично провожу тебя в твою комнату, где ты сможешь отдохнуть».              Мало верилось именно в такой план, но Саймон как-то неосознанно обрел надежду или уверенность, что сможет все преодолеть. Вообще, все разговоры с Миханом как будто являлись вот тем самым очищением души, как бактерицидными лампами. Тембр его голоса, сияние глаз, правильно подобранные слова, прикосновения — все это как будто укрепляло Сэми. Даже кошмары, что снились ему уже третью ночь, быстро забывались, стоило только позвонить Михану и поговорить. Тот всегда был на связи и готов выслушивать всё.               Говорили ни о чём, как раньше, в детстве, когда Саймон горел любопытством и мечтами и расспрашивал обо всём на свете, даже не понимая, зачем ему это всё. Просто любая новая интересная информация вдохновляла его на красивые снимки или поделки, Сэми как будто смотрел глазами Михана и видел всю красоту мира, которую так хотелось запечатать в моменте и наблюдать снова и снова. Вот как сейчас.              Несмотря на такие разговоры, полные возвышенных фраз о душе, о праведности, о вере и лживых ценностях, Саймон всё-таки не терял себя. А точнее, он всё ещё оставался прежним, земным, студентом со своими проблемами, человеком из общества себе подобных, полный грешных мыслей. Он знал уже немного больше, чем остальные люди, но сам не стал в одночасье святым и примерным. И он признался Михану в одном, что тяготило не меньше всего скопа трудностей — он влюбился в демона. Вот так вот все глупо. Даже пожаловался, что чувствует непреодолимую тягу к нему и при этом не одобряет саму натуру демонов. Он познакомился уже не с одной тварью, почувствовал на себе и наблюдал со стороны, что от тёмных ничего хорошего не приходится ждать, что это всегда и везде опасность, угроза в любой момент лишиться жизни или стать чьим-то рабом. Но при этом оговорился, что Джэджуна он все равно видит немного другим.              Почему отважился признаться, хотя было до боли в связках стыдно об этом говорить? Почему вообще стало нужным озвучивать это? Ведь не каялся, не хвастался, не просил помощи. Саймон и сам особо не понимал, чего ждал от Михана в ответ на такое признание, но всё равно высказался. Все потому, что уже почувствовал, что стоит на двух полюсах, не в силах оторваться ни от того, ни от другого. И опасался услышать фразу: «Выбирай, или я, или он». А он ведь не сможет выбрать сейчас. Для этого и поделился заранее своими метаниями с Миханом, чтобы его не ставили перед тяжелым выбором. Не сказать, что разговор этот прошел как по маслу, но всё же его выслушали и в ответ не вывалили ворчание или обвинения. Наверное, Михан что-то понял для себя, раз так долго молчал. Он ведь много раз сводил разговоры к тому, что с демонами общаться нельзя, тем более доверять им, рассказывал, какая грязь концентрируется в них, и у него были свои веские причины так настойчиво предостерегать Сэми. И он надеялся, что его слышали и понимали. Но признание парня заставило пересмотреть сложность проблемы.              Но Михан — это была лишь одна сторона дилеммы. Вторая же, зараза! — не звонила, не писала, не появлялась уже несколько дней. В какой-то момент Саймон подумал, что его демон ушел в запой после того случая в общаге, или что-то подобное. Но Юнхо, через Чжэханя, сказал, что «ублюдок», как ласково стал называть его Гун, просто был занят. Такое ведь возможно, всё-таки у него учеба, клиенты, да ещё вот какое-то дежурство. Только вот Саймон неким шестым, или даже десятым чувством, давящим в копчике, не верил в это. Или не хотел верить.              И решил, что им нужно поговорить. И неважно, насколько пурпурчик занят, выделить несколько минут он просто обязан. В конце концов, они ведь вместе! Они пара. Он должен и звонить, и писать, а не шляться где-то, игнорируя своего парня. Саймон был крайне возмущен таким поведением. Особенно по вечерам, когда так хотелось лежать рядом с ним и нести любую чушь, разглядывая его необыкновенные глаза. Ведь он должен выслушивать его чушь!              Пятница. На выходные составилось немало планов, и это вдохновляло на подвиги и отчаянные поступки. Погода разгулялась, радуя безоблачным небом и тихим ветром после дождливых суток, а город казался чистым и свежим. К планам примешалось удовлетворение, что это позволит сделать неплохую фотосессию на природе, а может, и что-то посерьезнее. Но первостепенным было не совсем великое свершение, но ответственное, требующее железной выдержки и грозного взгляда.              Саймон, перепрыгнув сразу несколько ступенек, выскочил из автобуса. Подтянул лямку сумки, лёгким жестом загреб челку на сторону и решительно зашагал вперёд. Он наконец собрался навестить причал Джэджуна, причём рассчитывал уже не на несколько минут внимания, а пока не обговорят всё. Всё, на что настроился Саймон. Широким шагом он быстро срезал два квартала, с горячих солнечных лучей так и тянуло ворваться в кондпрохладу студии и там отдышаться, но он всё же затормозил у двери и глубоко вздохнул, стараясь унять сердце.              Уловил скользящим взглядом неподалёку машину Юнхо. Это немного сбавило градусы решительности, и вламываться с ноги, чтобы начать разбираться с порога, желание отпало. Свидетели ему не нужны. Но присутствие этого демона хотя бы означало, что второй тоже здесь. Вообще-то, это неплохой вариант, поговорит с обоими, просто придётся немного отложить возмущённые претензии.               Только вот рука никак не решалась открыть дверь, потому что… дрожала. От быстрого шага, наверное, это не беда. А волнение? Саймон почти не видел Джэджуна с тех пор, как его Михан унес из студии. В общаге они, можно сказать, на лету пересеклись и разошлись — и этого не хватило. Саймону так точно. И теперь он волновался, словно опять на первое свидание собрался. С этим демоном чего угодно можно ожидать.              В студии было тихо, никаких моделей, никаких любовников, ни музыки, ни суеты, — здание как будто пустовало несколько дней, даже воздух казался застывшим. Саймон брел по комнатам, чуть подергивая прилипшую футболку, тихо окликал Джэджуна и прислушивался. Остановился у той, вход в которую был отгорожен офисным креслом. В стене по-прежнему сияла трещина, а свет внутри не загорался автоматически. Он заглянул и сжал зубы, ошметками вспоминая вечер встречи с Лилит. На его глазах Джэджуна высосали до полудохлого состояния, а до этого его сожрал какой-то слизень из болота. Если это обычная часть существования демонов, то им не позавидуешь, даже с этим бессмертием и способностью к моментальной регенерации. Вновь пробрала дрожь, когда в голове словно реальностью оглушило громовыми криками. Этот кошмар надолго застрянет в памяти.              — Нас здесь нет. То есть там. Не ищи, — послышался мужской голос из-за угла.              Саймон, поёжившись, ещё раз глянул в темноту комнаты и, стянув брови, двинулся на звук голоса. В дверях монтажной стоял Юнхо, сунув руки в карманы брюк и с холодным интересом отслеживая появление незваного гостя. Джэджун, вероятно, был внутри комнаты, так как Юнхо посматривал туда и что-то тихо говорил.              — Я же говорил, что он мне не поверит и припрется сам, — пробормотал он негромко, когда Саймон подошёл.              — Это потому что ты что-то неправильно говорил. Нужно было подостовернее врать, — ответил Джэджун из монтажной.              — А кто-то мне говорил, что не видит смысла во лжи, — громко вклинился Саймон, заглянув в комнату, где единственным освещением служил монитор. Белый ореол окружал кресло и торчавшую из-за спинки голову.              Джэджун сидел за компьютером, судя по всему, прогоняя очередную фотосессию какого-то мужчины. И как заметил Саймон, модель был в полуобнаженном виде, что по-касательной вызвало ревность, потому что… Ну банально — это его парень, его демон, и как бы не должен так пристально пялиться на других полуголых людей кроме него. Это всего лишь алогичная эмоция, очень неприятная и глубоко цепляющаяся, но всё же мелкая и не угрожающая, если включить мозги. Ключевое «если». Но Саймон только сердито фыркнул и сжал губы.              — В этой был смысл, — так и не обернувшись, ответил Джэджун, продолжая клацать кнопкой мыши и склонять голову то в одну сторону, то в другую, рассматривая фото. Из небрежного пучка на макушке, выпали несколько прядей и спешно следовали за наклоном, падая на скулы. — Как видишь, я действительно занят.              — Давно, или как только почувствовал моё приближение? — скептично хмыкнул Гун, нервно теребя лямку сумки. — За уши бы тебя надрать за вранье.              — А вот это было грубо, поэтому я жду извинений перед моими ушами.              — Понятно, — разочарованно выдохнул Саймон, вышагивая в коридор. — Значит, вкусняшками меня здесь точно никто не угостит сегодня. — Глянул на Юнхо, прислонившегося к стене и флегматично рассматривающего свои туфли. — Опять режим циничной стервы включился?              Тот неуверенно дёрнул плечом, сомневаясь разве что в слове «включился». Этот режим у Хиро невозможно выключить. Немного приглушить ещё можно, но не выжечь, потому как вся его суть в этом режиме и заключалась, иначе это будет не Хиро. Поднял голову, размышляя над ответом, и расплылся в кривом смешке.              — Скажем так, его гордость неосторожно потревожили. — Посмотрел в монтажную, потом вновь перевел взгляд на Саймона. — И сейчас его все бесят, так что не удивляйся. Но дел у него реально немало, сам просрался — сам напросился.              — То есть — ничего нового, — подытожил Саймон, и Чон вздернул брови «как обычно». — У вас там, в пекле, не берут под перевоспитание особо трудных подростков? Так сказать, нет ли отдела по делам несовершеннолетних?              — Я всё слышу, так-то, — сквозь зубы процедил Джэджун, продолжая встречать спиной.              — На то и расчёт, — крикнул Саймон. — Подними задницу и выйди к гостям, у меня к тебе разговор.              — Сказал же, занят.              Парень терпеливо втянул воздух и беззвучно сматерился. Как-то не ожидал он вот такой встречи. Подозревал, что натолкнется на что-то неприятное, типа той бесштанной задницы на мониторе, но не думал, что его самого при этом как будто не узнают. Что за демонстративный игнор? Чего добивался? Неужели так хотелось поругаться? Снова заглянул в комнату. Джэджун оторвался от мышки, сейчас вальяжно развалился в кресле, а голыми пятками уперся в край стола и, немного покручиваясь, всё так же пялился в экран. И слушать, по всей вероятности, никого не собирался.              — Ладно, пойду я, — Юнхо легко хлопнул Саймона по плечу. — Хиро, хватит капризничать и прибери свой паёк, а то им полакомится кто-нибудь другой.              Ноль реакции. Саймон уже начинал понимать Джэджуна. В смысле, что чувствовал, как его гордость потревожили, а потому его бесили… Один бесил, упирающийся как резиновая стена. Только не молчать хотелось, вот так спрятавшись в кресле, а орать и топать ногами.              — Погоди, Юнхо, — успел остановить Саймон и шагнул за ним. Дернул рукой, чтоб ухватиться за него, но быстро передумал, вдруг вспомнив, как впервые коснулся Джэджуна. Это было, казалось, так давно, почти забыто, но то прикосновение, что вмиг выбило из колеи, сейчас вспыхнуло предостерегающим маячком. Джэджун тогда почти поцеловал его, это несравнимо с прикосновением к руке, но перед Саймоном все также стоял неизвестный демон. К которому Чжэхань, его рассудительный друг, в первый же вечер прикипел даже без поцелуев. А после контакта с той бешеной демоницей любое прикосновение к тёмным тварям казалось угрозой.              — Чего? — подогнал Юнхо подзависшего парня.              — А, — Саймон моргнул и сглотнул, слетая с воспоминаний. — Чжэхань тебе рассказывал про придурка, что подгаживает ему?              — Тот длинный, с ложной анкетой на сайте знакомств? — демон прищурил глаза, смутно вспоминая неинтересную историю. — И что?              — Как что? — Саймон неуверенно переступился, увидев равнодушие в глазах Юнхо. Собирался в красках расписать доёбки Мёнбака, но, похоже, никому этого не надо. — Ты как-то собираешься с этим разобраться?              — А надо? — недоуменно спросил тот. — Демоны не лезут в разборки людей, только если это не угрожает им самим или нет на то указаний.              — Вот как?! — неприятно удивился Саймон, тут же вспоминая, как Джэджун подначивал на драку с бывшим ухажером Ханя, а еще защищал его от придурков в масках. — А у меня были другие сведения.              Оба одновременно перевели взгляды в монтажную, прямо на источник этих сведений. Но кто сейчас мог знать и объяснить, чем руководствовался тогда Джэджун, нарушая некоторые правила? Наверное, даже он сам не в силах был этого понять. Но Саймона этот, как будто надуманный, принцип не остановил от обвинений.              — Вы ведь встречаетесь, у вас отношения, — с возмущением в голосе напомнил он, вновь сверля Юнхо. — Разве это не повод защитить своего парня от притязаний левых? Ему нужна помощь, которая тебе совсем ничего не будет стоить.              — Ну и что? — Юнхо вздёрнул бровь, так и не понимая, почему он вдруг должен что-то кому-то. — Многим нужна помощь — это не моя беда. У вас есть службы, которые помогают, пусть обратится туда. Вообще-то, я даже дал совет Ханю, чтобы ответно завел такую же анкету на того придурка. Месть слаще будет. — Расцвел в улыбке, гордясь своей затеей.              — Вот, значит, насколько дорог тебе этот человек? — со злостью процедил Саймон. — Ладно, я понял, что ты просто трусливо решил отсидеться в стороне.              — Юнхо, он сейчас точно зол, — крикнул Джэджун, видимо, внимательно подслушивающий их. — Поверь мне, это слышно за версту.              Мгновенно демон втянул глубоко воздух, но, как и раньше, ничего не смог распознать. Поэтому разочарованно облизал губы, как будто ему так и не дали еды, а только перед носом подразнили.              — Да, я зол. Потому что такое отношение просто уёбищное, — громко, ответом Джэджуну, проговорил Саймон, продолжая прожигать взглядом Юнхо. Просёк уже, что не сможет словами заставить, поэтому изо всех сил напрягал какие-то там мышцы глаз, что состроить давящий взгляд. Наслышан о таком, когда жертва под ним дрожит, теряется и быстро становится послушной. — Когда между людьми… Да и хоть кем… Есть отношения, хоть дружба, хоть любовь, хоть просто секс, они должны защищать друг друга. И не только из чувства самосохранения, а потому что… Потому что так они защищают свое, ценное, нужное. А если нет, значит, этой связи не стоит существовать. Значит, ценности в ней нет.              — Ты Библии, что ли, начитался? — с кривой ухмылкой спросил Юнхо. Похоже, взгляд Саймона не набрал ещё нужного уровня давления, либо просто демон оказался крепким орешком. — Не душни попусту. Я тебя понял. Почему бы тебе, как другу, не вступиться за него? Это ведь вариант?              — А я так и сделаю, даже не сомневайся, — уже покраснев от злости, прошипел Саймон. — Но ты… Ты не достоин Чжэханя. Ты не просто тварь, ты монстр, который потребляет его энергию, использует в своих целях, но при этом не ценит. Тебе не место рядом с ним. И я расскажу ему все про тебя, тогда он больше не посмотрит в твою сторону.              — Ты не имеешь права никому про нас рассказывать, — посерьёзнев, ответил Юнхо. Но при этом всё равно просчитывал в уме риск того, что это случится, анализируя мимику Гуна.              — Или что? Убьёшь меня? — нервно огрызнулся Саймон, выпячивая грудь. Прекрасно осознавал в этот момент, что не стоит вызов бросать демону, но треснула выдержка. Такая противная наглость выводила из себя, а Саймон в последние дни вообще взрывался по малейшему щелчку. — Тогда вставай в очередь, потому ваши уже наточили зубы. Даже под угрозой смерти я не оставлю Чжэханя с тобой. Ищи себе другую кормушку. — Слова слетали жгучим ядом, все больше ослепляя, а глаза Юнхо по привычке закружили золотой спиралью, но Саймон не поддавался гипнозу.              — Ты ничего не попутал, сопляк? — демон схватился за одежду парня и припечатал его к косяку. Силы, конечно же, несоизмеримы, и Саймон только болезненно прокряхтел на удар хребтом, не сумев вывернуться из хватки. — С каких пор указываешь мне? Я ведь тоже многое могу Ханю нашептать. Как думаешь, кому он поверит?              — Твоего гипноза хватит ненадолго. Я знаю. Так что не старайся, Хань все равно меня услышит, — крикнул Гун и болезненно скривился, когда кости груди чуть не треснули от удара Юнхо. В лёгких перехватило, и кровь хлестнула в голову.              — Юноу, — в этот же момент прогремел голос Джэджуна. Не человеческий, а тот, что являл его сущность опасности. — Я тебя предупреждал, чтоб ты его не трогал.              Как-то незаметно он оказался стоящим прямо за спиной Юнхо. Саймон заглянул за плечо и замер дыханием от грозного оскала демона, что пилил пурпурным взглядом своего напарника. Монстр готов был рвать и метать, шумное дыхание сопровождалось еле слышимым рычанием. Краем глаза Саймон заметил за шеей Юнхо прицелившиеся когти, поблескивающие, словно стальные лезвия, — одно движение и они пронзят. Сердце грохнулось в пятки, а за ним и остальные внутренности ухнули, оставшись висеть на волоске. Где-то в груди, наверное, под той самой «ложечкой», нервным спазмом схватился страх. Саймон осторожно, словно боялся кого-то задеть, скосил взгляд на лицо Юнхо.              Тот, конечно же, был в ярости и наверняка почувствовал острые концы под затылком, но при этом продолжал Саймона вжимать в косяк. Скалился и раздувал ноздри, как и Джэджун, покрываясь рисунками на коже. Воздух почти заискрился в этот момент уплотнившегося напряжения, и холодные и влажные мурашки пробежались по спине парня от предчувствия борьбы. Два демона, как два разъярённых тигра, замерли, выжидали момента, набивая пульсом темной крови готовность атаковать. В обоих, как в горе́ перед землетрясением, урчал гул, того и гляди, земля разверзнется под их ногами, опрокидывая в пекло. Периферия плавно погружалась во тьму — за кругом личного пространства всё было уже не важным, сейчас только глаза противника были реальностью.              Не опасаясь реакции Хиро, Юнхо резко развернул голову, уже встречаясь с ним взглядом и посылая своё угрожающее рычание в лицо. А затем рывок рукой, что держалась за Гуна, с намерением оттолкнуть Хиро, но тот успел моментально перехватить его за локоть и сдержать. Но Юнхо тоже выпустил когти. Не секунда прошла, не две… Они стоял вцепившись и рвали друг друга взглядами. Саймон боялся влезть, но при этом понимал, что срочно нужно что-то предпринять. Джэджун как-то оговорился, что Юнхо сильнее его, а значит, это противостояние опять окончится для него плачевно.              Но Хиро держался. Юнхо неприятно для себя осознал, что тот не позволял ему шевельнуться, словно в его руках была сила генерала. Младший явно всерьёз решил своё отстаивать, даже рискуя разлаяться со всей преисподней. Не жалел ни сил, ни энергии, ни связей. Готов был кости ломать, лишь бы не отдавать. Бестолковый идиот, безбашенный балбес! Юнхо и не собирался у него ничего отбирать, как бы ярко ни сиял этот парень — неужели непонятно? Или здесь встало на дыбы что-то посерьезнее собственничества? Гораздо сильнее. И это точно не жадность. Ревность? Тревога?              — Ты хоть понимаешь, за кого вступаешься и против кого набычился? — прорычал Юнхо.              — Понимаю. И готов продолжать.              — Из-за него? — с презрением подметил Юнхо. — Значит, ты пропащий демон. — Он с усмешкой на губах отпрянул назад, еще держа когти наготове, но Хиро не кинулся за ним, хотя так же продолжал рычать. — Вспомни этот момент, когда вновь будешь стоять на краю последнего котла, — посоветовал, отходя назад. — Потому что второй раз я не стану тебя спасать. — Вскинул подбородок и развернулся.              — Этого не понадобится. Не дождётесь, — крикнул ему в спину Хиро. Юнхо еще секунду внимал эху его слов, периферией считывая мельчайшие движения, но все же сорвался с места не ответив. Тут и нечего было говорить, дежавю — он снова видел того влюбленного дурака, что слепо миром готов пожертвовать. Своим миром ради чужого.              Саймон медленно и с силой сжал веки, как будто включая перезагрузку, и глубоко вздохнул. Бежать за Юнхо и продолжать разборки не было смысла, и так понятна его позиция. Да, как и обещал, он не собирается обижать Ханя, но и такое наплевательское фырканье, словно он не о своем парне говорил, а о какой-то назойливой мухе, заставляло негодовать. Такого типа нужно срочно изолировать от Чжэханя, как бы ни больно это было для того.              — Это просто пиздец, — пробубнил Саймон, раскрывая глаза.              Джэджун задумчиво продолжал смотреть вслед Юнхо, потихоньку принимая человеческий облик. Немного склонил голову к плечу и покусывал нижнюю губу. Саймон невольно следил за исчезающими мягкими линиями тату, словно их смывало водой, оставляя кожу вновь чистой и гладкой. Стало вдруг интересно, они всегда одним рисунком проявляются или как вьюны по-разному пробивают себе путь из раза в раз.              — Не волнуйся, — ещё с хрипотцой проговорил Джэджун, даже не глянув на Саймона. Было ощущение, что он боится на него смотреть, как будто его совесть за что-то грызла. — Он обязательно разберётся с тем придурком. Это так только, для проформы пыжится.              — А смысл? — немного ошарашенно и вновь возмущенно спросил Гун.              — Для тебя он должен оставаться вот таким демоном, омерзительным на каждом движении. Не смущай его лишний раз выявлением человечности.              Джэджун, успокоившийся и флегматичный, вернулся в монтажную, снова завалился в кресло, закинул туда же ноги и уставился в монитор. Похоже, разговор он на этом закончил. Занят ведь! Саймон только ноздри раздул на такой холодный прием, хотя Джэджун вот только сейчас ведь встал на его защиту. Возможно, эта сессия действительно настолько важна, что все окружающие просто меркнут перед этой важностью, и по-человечески, стоило бы дать ему свободное время… Но… Сколько ещё можно давать этого времени?              «Ну конечно, там на фото ведь такой сексуальный мешок изгибается!» — пробурчал с некой обидой, но всё же решил не акцентироваться на этом. Тихо подошел к Джэджуну, разглядывая его сосредоточенный профиль, нахмуренные брови и стянутые в сердечко губы. Одна прядка пала прямо на кончик носа и наверняка щекотала, но он не замечал её, даже не морщился. Саймон вскинул руку, чтобы убрать, загрести вверх, аккуратно пригладить и вслед за ней зарыться пальцами в волосах, разбивая этот пучок. Вцепиться крепче и потянуть назад, чтобы голова запрокинулась, делая лицо беззащитным, а потом целовать его, распаляя кожу своим дыханием…              Именно так и будет, только прикоснись он. Саймон чувствовал себя не голодным, даже не соскучившимся, скорее, тяжелым, переполненным, как будто внутри него опухоль какая-то давила. Но если пару месяцев назад он списал бы это на усталость, которая пройдет после отдыха, безмятежных прогулок, веселых поездок, то сейчас он знал, что есть одно офигенное лекарство, которое избавит его от перенасыщения эмоциями. Это как гемодиализ при отказавших почках, только гораздо приятнее. Поэтому так и тянуло отложить разговоры, развернуть кресло к себе, чтоб Джэджун смотрел только на него, и завалить его в кровать.              Но не в этот раз. Тем более после таких разрядок как-то всё не получалось нормально поговорить, уже всё казалось не таким уж и важным.              — Так в чем дело, Джэ? — сбросив сумку на стол и скрутив руки на груди, чтоб не лезли куда не запланировано, строго спросил Саймон. — Какого черта опять зазнались? Только не пизди сейчас про занятость. НЕ ВЕРЮ.              — Почему это? — возмущенно фыркнул Джэджун и скосил на него взгляд. — Я, может, мир спасал. Знаешь ведь, что всяких тварей полно.              — Джэ? — растянуто подогнал Саймон, скептичной физиономией показывая, что требует только правду.              Демон глянул на него, без какой-либо опаски, вполне открыто разглядывал и что-то раздумывал, но в конце концов отвернулся и выдохнул.              — Стресс у меня. Понятно? Депрессия с биполяркой и дистимией. Так что лучше пока не лезь.              — Какой в жопу стресс?! — сорвалось тут же, потому как большей глупости он не слыхал. Но демон оставался вполне серьёзным, так что на шутку не было похоже. Саймон даже прищурился, решив разглядеть в его глазах то же опьянение, что в тот вечер в общаге, но Джэджун вполне трезво разглядывал экран. Что-то часто он стал нести какую-то чушь. — У демонов не может быть никаких дистимий. И вообще всяких расстройств. — Схватился за ручку кресла и резко развернул его к себе, как хотел ранее, но заваливать в кровать не спешил. Только вот навис, упёршись руками в подлокотники, и пригвоздил взглядом. — Я не понимаю, что происходит, но мне это не нравится. — Джэджун прикрыл глаза, а затем плавно поднял взгляд, продолжая выдерживать непробиваемый фэйс. Эта прядка продолжала резать взгляд, раздражая ещё больше, а пальцы сильнее сжались на кресле. — Тоже концерт передо мной устроил, ведь демон должен оставаться перед человеком таким… холодно-омерзительным? Да?              — А что тебе не понравилось с вариантом про депрессию, я не понимаю, — Джэджун, осторожно прижав костяшки кулака в грудь Саймона, немного оттолкнул его. — Обычно таких людей поддерживают и дают покой.              — Людей?              — Ну и, демонов тоже, — поправился, закатив глаза. — Мне нужно время, чтобы… Это… Ну, преодолеть стресс.              Саймон через терпение выдохнул, продолжая слушать эгоистичную ложь про себя любимого. В смысле, не себя, а демона, который с чего-то вдруг решил покрасоваться перед ним психическими расстройствами. На жалость пробивал? Или пытался отогнать от себя? В любом случае ни того, ни другого не получит. Как однажды посоветовал Хань: «слушай других, поддакивай, но делай по-своему». И это было ответом на нытьё, что Саймону никак не удается сладить с пурпурчиком, с такими вот, прямо сказать, заебами, которые, как удар под дых, лишали выдержки. Возможно, друг прав, стоило попробовать его совет.              Он выпрямился, не разрывая контакта глазами, стараясь удерживать свое дыхание. Даже получилось легкую усмешку сообразить, словно он отпустил ситуацию — пусть демон расслабится.              — Хорошо, — отшагнул назад, сдавшись, поднял ладони. — Я понял. Ты в печали. Ладно, пусть так, страдай себе на здоровье. Я все равно ненадолго. Небольшой разговор тебе не повредит. Ведь так? — вздернул бровями.              Джэджун раздул ноздри и втянул воздух, как понял Саймон, стараясь прочитать его эмоции. Верхняя губа при этом вздрогнула, а по лицу пробежала легкая тень… кайфа. Но в это же время отвернулся и заерзал, спуская ноги с кресла. Отвечать, похоже, не собирался, как и вообще продолжать разговор. Но к компьютеру не вернулся, вероятно, потеряв интерес к картинкам. Молча ждал. И почему-то вот такой тихий вполне себе устраивал, хоть и прикрылся какой-то стеной.              — Завтра я уезжаю, — сообщил и тяжело вздохнул, при этом пристально наблюдая за демоном. Даже выдержал небольшую, но весьма нервотрепную паузу, чтобы добиться вот такого неосознанного напряжения мышцы на шее, так остро вычертившейся от ключицы до челюсти. Такая новость явно не обрадовала пурпурчика, но он продолжал делать вид, что ему все равно.              Гун прислонился к столу и сложил руки на груди, довольный результатом. Пусть хоть сколько тот притворяется, дуется на что-то, пыжится, как индюк, уже не обманет. Цену лишь набивает себе. Но стоит только отвернуться, и демон тут же побежит снова ластиться и уговаривать вернуться. Потому что… Да потому что Саймон поверил тому бреду демона в общаге больше, чем всем другим его словам и действиям. Демоны не могут любить? Пусть так. Пусть называют это как-то по-другому, но сейчас Джэджун наверняка сжимает пальцы потому, что его так и подмывает возмутиться и спросить, куда это он намылился.              — Не волнуйся. Уезжаю только на выходные, к родителям.              Джэджун наконец посмотрел на него, губы смешно стянулись в размышлении и некоем укоре за такую паузу и попытку напугать.              — Это можно было сообщить и по телефону, — подметил он и уголком губ улыбнулся. — Или хочешь пригласить, чтоб я тебя проводил на рейс? А, нет, есть другая идея, — он вскочил и одним скачком приблизился, оперся руками в столешницу, почти вплотную своей улыбкой упираясь в его лицо. — Хочешь пригласить меня с собой? Похвастаться своим новым лучшим другом перед родителями? Я подвезу тебя к родному крыльцу на своей крутой тачке, буду очень милым в общении, очарую их.              — Не гони, — Саймон только цокнул на очередную глупость. — Очарует он… Разве у тебя не стресс? Куда засобирался? Продолжай отдыхать и медитировать. Я приехал предупредить, что… — он втянул воздух для решительности. — Там Михан хочет провести обряд экзорцизма.              Улыбка Джэджуна вмиг поблекла, сползла. Лицо его потемнело. Отшагнув назад, словно сорвавшаяся пружина, он начал смеяться, чуть сгибаясь. Громко, резко, зло. Словно плетью хлестал. Саймон терпеливо ждал, когда такая истерика пройдет, чтобы продолжить.              — Из тебя, что ли, демонов собрался изгонять? — ещё продолжая скалиться в смехе, спросил Джэджун. — Ну, блядь, твой Светик совсем оборзел. Думаешь, в тебе что-то сидит? Купи глистогонные, нажрись побольше и через пару дней ты будешь свободен. — Как всегда, без сарказма не обойтись. — Что?.. Ну что он тебе такого наплел, что ты согласился?              — Это все из-за тебя, между прочим, — громко вставил Саймон и сердито пыхнул носом. Смех демона резко затих, а взгляд стал серьёзным, хоть и до сих пор злым. Он требовал объяснений. — Из-за тебя, понимаешь? Мне не нужно никого изгонять, и Михан объяснил, что я не одержим, а ты не тот демон, что имеет свойства захватывать тело.              — Светик. Ох, Светик. Пудрит он тебе мозги хорошо. — Джэджун выпрямился, выправил плечи и вскинул подбородок. — Не думал, что так быстро он тебя отхватит. Так что же вы собираетесь делать, если не изгонять… эмм, глистов?              — Не изгонять. Охладить, кхм, одержимость… Тобой.              — Что? — недоуменно спросил Джэджун. — Не понял. Ты же сказал, что тебе всё объяснили. Я не захватываю сознание, — скривился от непонятного обвинения и отвел взгляд. — Да я даже гипнозом тебя не мог притянуть. Что за чушь?              — И всё же… — Саймон запрокинул голову и выдохнул в потолок. Рассказывать, так уж до конца, несмотря на любую реакцию. Возможно, по телефону было бы проще, только кто ему ответил бы. — Я болен тобой. Ненавижу это состояние, долго не признавал, но не могу больше.              Джэджун пару секунд смотрел с каким-то отвращением, но потом усмехнулся и фыркнул: — Ты продолжаешь нести чушь. Сэми, что за хрень?!              — Ты… — тот вернул ему обвиняющий взгляд. — Что чувствуешь ты? Я не верю в эту твою депрессию и занятость. Не верю, что тебя сейчас не тянет ко мне, как меня к тебе. Не верю, что тебе нужны лишь мои эмоции. Ты ведь так же боишься этой тяги, потому и скрываешься? Скажи это.              — Неправда, — тут же рыкнул Джэджун. — Это все ложь.              — Это называется любовью, Джэ, — перекричал Саймон. — Да, вот такая она у нас дебильная, истеричная, но я все равно люблю тебя. И это бесит, — шагнул к нему. — Потому что не могу избавиться от тебя в мыслях. Моя ревность меня уже достала, а ты все равно будешь продолжать менять свои подстилки. — Он замолчал. Сглотнул накопившийся в горле ком и замотал головой, опустив взгляд. — Я так не хочу. Постоянно желать тебя и не получать. Михан обещает, что сможет разорвать эту связь. Думаю, ты и сам не против будешь.              — Хочешь… — Джэджун блеснул оскалом и скривился, словно его тошнило. — Хочешь от меня избавиться? Пришел сообщить, что я тебе надоел из-за каких-то там призрачных чувств? Хах, — он подцепил подбородок парня и поднял, заглядывая прямо в глаза. — Сэми, любви не существует. Светик просто хочет переманить тебя на свою сторону, не более. Этот экзорцизм — всего лишь уловка, промывка мозгов. Между нами не любовь, просто мы подходим друг другу, дополняем пустоты, которые ранее давили. Я тоже думал об этом. Ты прав, меня также к тебе тянет, и я тоже этого испугался. Но я понял, это всего лишь взаимовыгодное существование. Ты сейчас переполнен и тебе нужна разрядка, но как только ты её получишь, я стану ненужным.              — Нет-нет-нет, все не так, Джэ, — Саймон перехватил руку демона и прижал ладонью к своей щеке. — Называй это хоть сделкой, договором, безумием, хоть как. Но ты не становишься ненужным для меня. Я люблю тебя, ты же сам этого добивался.              Джэджун оскалился и зарычал, сжал челюсть парня, впиваясь кончиками пальцев в щёки, а второй рукой вцепился в плечо. Несдержанно полезли когти, угрожая разорвать тонкую ткань футболки.              — Не ври мне, человек, — утробно прорычал он. — Когда-то я уже слышал эти слова. Они пусты, как небо. Хахах, даже вот с такой же страстью сказанные. Но… Это все было ложью. Люди врут очень легко, даже сами себе. Но любить они не умеют.              — Тогда что это? — Саймон ответно вонзился в ладонь демона ногтями, не опасаясь расцарапать. Целью было — любой ценой получить доступ, быть услышанным и понятым. — Больно? Чувствуешь это? Боль — это всего лишь сигналы организма об опасности. Но иногда они становятся невыносимыми. Любовь — это тоже сигналы организма. Сигналы к тому, что мне тяжело без тебя. Это есть во мне, хоть как назови.              Джэджун резко вырвался из хватки и откинул парня.              — Уходи, — раздул ноздри и сверкнул глазами. — Убирайся, — прогремел на всю студию. — Не забывай, что я монстр, а ты решил от меня избавиться. — Он отвернулся и отошел, освобождая путь к выходу.              Саймон сжал веки, как будто он сейчас ударился лбом об стену. Вот эту стену, в виде спины Джэджуна. Вдоль позвоночника напряженно замерла боль, не давая сосредоточиться на мыслях, что червями расползались в щели памяти. Старался дышать легче, но все внутри сдавило и душило. Пришлось вцепиться руками в стол, потому что показалось, что терялась опора.              — Значит, — Саймон резко втянул воздух. — Значит, ты уже любил однажды? Эти слова… Их тебе сказали в ответ. В ответ на твои. Так? Кто тебе это сказал?              — Это все прошло, — Джэджун прогнулся в спине и запрокинул голову, бессильно свесив плечи. — Неплохой урок был. Хах. Знаешь, у греков было аж восемь видов любви. Эрос. Филия. Агапэ. Сторге. Мания. Людус. Филаутия. И прагма. Выбирай любую и наслаждайся. Они видели любовь чуть ли ни в каждом взгляде, в каждом чувстве. Даже если это было обращено к самому себе. Любовь, — растянул насмешливо слово. — Как же её воспевают. Слова, слова, бла-бла-бла… А что в итоге? Она только боль приносит. Только боль. — С силой провел ладонью по лицу, словно перезагружая себя и скидывая замки с прошлого. — Да, Сэми, ты прав: когда-то я купился на её ловушки, решил получить удовольствие, обрести что-то необычное, а в итоге… Стал тряпкой, о которую вытерли ноги. Вот ты, — он повернулся вполоборота. На лице блистала горькая насмешка, и губы подрагивали. — Сейчас раскрыл себя передо мной, наверняка надеясь на ответные чувства. Считай, что раскрыл свой сейф, отдавая всё содержимое, и сейчас тебе больно, потому что не получил ничего взамен. Хотя сам ведь уже решил, что не хочешь ничего получать, что это нужно прекратить. Так зачем тебе сейчас что-то выяснять? Хочешь взаимности? А её не будет…              Саймон, взъерошив волосы на затылке для малой толики расслабления, подошёл к демону. Не стал его обходить, чтобы смотреть в глаза и различать его эмоции, и так хорошо всё считывалось — по голосу, по профилю, по словам. Сжал его поникшие плечи и носом повёл по загривку — просто нежась, просто передавая, как ему жаль за такой урок судьбы, просто показывая, что всё ещё хочет той самой любви, которой «не бывает», и сам готов её дарить. Всё сказано, каждый при своём мнении, и уже стоит успокоиться. Он прав, нет смысла перетирать это до пыли.              — Ты лишь подтвердил мои слова, Джэ, — тихим голосом пробормотал он. — Если честно, я надеялся, что тебя обрадует мое признание, ведь ты сам этого хотел. И я был сам рад твоим сбывшимся желаниям. Был бы. Но ты почему-то всё принял в штыки. — Обвил его руками, хаотично пуская ладони по торсу, цепляясь за складки футболки, выпуклость грудной мышцы и напрягшийся пресс. За все, чего так не хватало за последние дни. — Пойми, я вовсе не хочу все наши отношения бросать, забыться после обряда и остаться ни с чем. Я просто не хочу так сильно болеть из-за тебя, из-за твоей сущности, из-за твоих делишек, из-за твоих похождений. Просто хочу быть рядом и принимать таким, какой есть. Но я все равно буду любить тебя.              Хиро натянуто молчал. Не двигался. Не отталкивал. Не верил. Человек не сможет убедить его в том, чего сам не понимает. Это все треп, пустой и неприятно вибрирующий. Никому, по сути, ненужный. Чему тут радоваться? Хорошо, что Саймон надумал любовь, плохо, что решил прочистить себе мозги из-за этого.              «А Светик зря времени не теряет, — фыркнул про себя демон. - Все инструменты в ход? Я потерял много времени с этим нефалемом, так можно все растерять. Как же не вовремя появился этот светлый… — Он перехватил одну ладонь, что так нагло полезла к поясу джинсов, и сжал. — Или? Как раз вовремя? Ему нужен Сэми? Терпит, даже зная про его глупую любовь к демону? — Черные глаза хитро прищурились. — Он не отстанет ни за что, даже если… На что он готов пойти?»              Хиро чуть повернул голову, чтобы спросить, но через плечо тут же на его щеку посыпались мягкие поцелуи. Саймон уже не хотел ничего слышать, по его телу вибрировало желание, и он настойчиво вжимался в демона, собирая с этого контакта легкое удовлетворение. Аромат фиалки забил всё обоняние, а волнение от признания залило сердце. И всё это принадлежало Джэджуну. Саймон и себя чувствовал его частью, когда-то нагло оторванной, но стремящейся вернуться. Любовь или не любовь в его душе, но это чувство безудержно магнитилось к демону.              — Ты знаешь, — заговорил Джэджун, через силу игнорируя ласки парня, — что экзорцизм может сдвинуть крышу? Не смотри, что там они только сборник своих дурацких стишков перечитывают. Если твоё сознание перед этим подготовить как следует, а после немного исказить подачу тона, то тебя сломают. А Светику… Михану, будет только на руку, если ты… Например, потеряешь память или повредишься мозгами.              Саймон мягко улыбнулся и развернул к себе Джэджуна. Лицо того было непроницаемым, ни капли ответного желания, ни искры радости, даже руки его не потянулись к телу как прежде. Дышал поверхностно, вероятно, опасаясь глотнуть чего-то сладкого для себя, ведь Саймон просто сиял эмоциями, слепил и душил. Пурпурчик явно решил удерживать свою позицию незаинтересованного до последнего. И всё, как обычно, скользя мимо логики. Зачем это? Для чего? Саймон и так уже чуть ли не на коленях ползает перед ним, признаваясь, что дышать без него не может. Зачем поганить это? Зачем стараться оттолкнуть?              — Что за чушь? — усмехнулся Саймон, аккуратно ведя ладонями по широким, худощавым плечам, ненароком так стягивая с них рубашку. — Михан только оберегает меня, ты ведь сам говорил, что светлые защищают людей. Так чего ему меня в дурку отправлять?              — А того, что тогда ты забудешь про всяких демонов и уберечь тебя от смерти будет легче, — пояснил Джэджун, следя за руками парня. — Ты дурак, и даже не поймешь подставы. А твои мозги очень слабы, это и врач тогда подтвердил. Если уж от простых ударов они сотрясаются, то от проделок Светика вообще загнутся.              — Ну да, как же без язв, — цокнул Саймон. — Лучше за своими мозгами следи, а то какая-нибудь лягушка их мимоходом высосет и нечему там восстанавливаться будет.              — Короче, — Джэджун спешно перехватил руку Саймона и выдернул из пальцев край своей майки, которую тот планировал уже задрать. Такое упрямство лишь больше раззадоривало, и уже хотелось не задрать, а сорвать. Всё сорвать, оставить его голым, зацеловать каждый сантиметр, заставить стонать и умолять, а не грубостями плеваться. — Я тоже хочу там присутствовать, — безапелляционно заявил Джэджун. — Не просто хочу, а требую. Твоему Светику я не доверяю, так что придётся ему потерпеть меня там. Если будет что-то против говорить, я испорчу весь ритуал. И тебя заберу. Спрячу где-нибудь подальше от его лап, всех тварей на него напущу. Все их церквушки посношу, если… Если сделает тебе что-то, зараза. — Распалялся в словах и угрозах, как будто ему уже отказали. — И вообще, я должен быть в курсе всех ваших болталок со Светиком. И ты должен будешь согласиться. Иначе… Иначе я не знаю, что с тобой сделаю…              — А я знаю, — выдохнул Саймон, припечатывая его к стене. — Знаю, что сделаю с тобой, если не перестанешь нести чушь.               Впился в его губы, сразу же ощущая, как с макушки потек кипяток, обжигая виски, щеки, шею, грудь — до самых пяток пробрало. И виной всему всего лишь демон. Его демон, который с очередного бзика завыёбывался, как будто это ему провели неправильный экзорцизм.              На этот раз тот откликнулся, и даже больше — вцепился в шею Саймона и притянул к себе, ныряя в его рот языком. И сразу глубоко, сразу с жаждой, сразу со страстью, с которой так грозно стращал. Никакой аккуратности — зубы скребли по губам, пальцы вжимались в кожу, бедра толкались навстречу друг другу… Моментально пропали из головы неприятные, но некогда нужные разговоры, осталось только вожделение, одышка от чужого шумного дыхания, опьяняющий пурпурный взгляд и тихое урчание. Саймон без раздумий растворился в демоне, принимая его грубые ласки, лишенные цели сделать приятное. Он и сам срывался, изредка даже царапал его кожу, если казалось, что он ускользал. Но это всего лишь тряпки их разделяли, потому пришлось всё спешно сдергивать друг с друга. Прямо здесь, в монтажной.              Куда-то торопились, словно сейчас их вновь разделят, оторвут друг от друга и не дадут прикоснуться. Словно они только что выпили тот афродизиак, что однажды Джэджун подсунул Саймону. Такой же эффект, вероятно, там не столько эфир сработал, сколько возможность прикрыться его действием. Сейчас уже не на что будет списать такую страсть, но Саймон и не опасался этого. Признался ведь уже во всем.              Дорвавшись до голого тела демона, он подхватил его под ляжки и закинул на стол, сразу указывая, чья инициатива будет рулить. Саймон был бы не прочь снова подставиться, испытать тот умопомрачительный выплеск, от которого ядро каждой клеточки потом левитировало, но не в таком настроении. Сейчас он жаждал прибить Джэджуна, подмять под себя в наказание за такое долгое отсутствие, и сбить с него всю спесь хладнокровного и надменного придурка.              Вот же он, так эйфорично прогибается, подставляя себя под ласки-терзания, запрокинул голову и сладко мурчит на покусывание Саймоном чувствительных сосков, обнимает ногами и прижимает к себе. Для кого был концерт с нехочухой, если сейчас то и дело вылавливает губы Саймона и стонет в них? Просто секс? Просто животная похоть? Да, секс для любви, какой бы из восьми она ни была, всего лишь условность, а не доказательство, но Саймон видит, что сейчас это уже не тот случай. В первые их разы Джэджун не плавился так, не терял безвозвратно голову, там у него как будто всё было спланировано, как будто сделал заказ и размеренно поедал его. А сейчас он хватался за всё, что давали.              — Джэ, блядь, как же я тебя… хочу! — «люблю». Саймон с силой вжался твёрдым членом в пах демона, горячий, влажный, жаждущий его прикосновений.              — Так чего ждешь? — проскрипел Джэджун, повыше задирая ноги. И узкая промежность заманчиво скользнула по мошонке.              Не разбирая, что утыкается в спину, и не обращая внимания на звуки падающих предметов, Джэджун откинулся назад и разлегся на столе, забросив одну ногу на плечо Саймона. Тот обнял ее, а вторую отвел в сторону и дал себе пару секунд на созерцание предложенного. Смочил пальцы и полез внутрь, между мягкими ягодицами, смакуя каждое вздрагивание сфинктера.              От первого же развратного прикосновения, от шумного вздоха демона, от вибрации его тела мир для Саймона потемнел. Он потерял счёт времени, забыл, зачем пришел, выкинул из головы, что на завтра его ждёт ответственная миссия, которая направлена на выжигание бессилия перед этим демоном. Бухнулся в свой океан наслаждения, обладая его телом, и пропал.              А Джэджун перенимал его, следовал за каждым толчком, втягивал в себя его эмоции и красиво прогибался, выстанывая «любимое» имя. И всё плескалось через край, эхом терялось по углам студии, накаляло воздух. Фрикции сменялись поцелуями, сопровождались низкими стонами, пронзали оба влажных тела молниями. И казалось, весь мир сейчас вертелся вокруг них. Лишь монитор компьютера безмолвно и неподвижно подсвечивал эту энергию секса.              А в сумке Саймона в это время нервозно скрёбся его безбилетный пассажир, ворча на противные звуки вокруг и дёргающийся стол.