Демон у моих ног

      — Я так голоден, что готов слона завалить, — немного несчастным тоном произнёс Саймон, выходя из студии на рассветные лучи, и тяжело вздохнул. — Ну на черта держать холодильник, если там никогда нет продуктов — я этого не понимаю.              — А я там трупы изредка храню, — беззаботно бросил ответ Джэджун, хлопнув дверью студии. Когда тот его обходил, Саймон проводил скептичным взглядом, ясно давая понять, что это была глупая шутка. Но Джэджун решил пояснить: — Когда убивает кто-то… Эм-м… Так скажем, потусторонний… То глаза людей чернеют, вот и приходится пару дней выждать, чтоб всё в норму пришло и полиция ничего не поняла.              Саймон пару секунд обомлело смотрел на него, а потом моргнул и скривился в омерзении.              — Чё, реально? Тьфу, трупы, в холодильнике! Я ведь… — Он запнулся, когда вспомнил, что нашел на дверной полочке остатки арахиса в пакетике и своротил их за один присест. К горлу моментально подступила тошнота. Пахли ли чем-то те орешки? Кровью? Серой? А были ли там какие-то пятна? Может, обломленные ногти или волосы? — Ну ты и говнюк. На хуя в холодильнике-то? Трупы в морозилке хранят так-то. Вот дерьмо!              — Это чтобы мягкие ткани не портить льдом, — безмятежно ответил Джэджун, наблюдая, как двери гаража раскрываются. — Полиции потом выдаём как почти свежий труп.              — Черт! — Саймон сморщился и схватился за живот. — Мне наверняка какая-нибудь зараза попала. Трупный газ, между прочим, ядовит. — Цокнул и надул губы. — Лучше бы я кофе ограничился. Маньяки хреновы. Кажется, — он страдальчески скривился, — мне уже плохо. Блядь, ну с кем я связался…              — Да ладно тебе, успокойся, — улыбнулся Джэджун, потрясывая ключами от машины. — Я пошутил. Эту черноту мы сами и высасываем, так что хранить ничего не надо.              — Чего?! Пошутил? — оскалился Гун. — Ты совсем, что ли, уже больной?! За такие шутки сажают. Меня чуть не вывернуло прямо тут же.              — Зато ты наверняка забыл о голоде, — рассмеялся Джэджун, уходя в гараж. — Сколько можно жрать?              — Вот же ж, мудло, — тихо выругался Саймон, ещё поглаживая свой живот. Шутка или нет, а всё пищеварение было сейчас испорчено. И на фоне недавнего голода состояние в пузе только ухудшилось, а не избавило от мучений — Ох, не впрок мне эта поездка станется. Уж с кем с кем, но только не с ним. И Михан порвет, и родители на дыбы встанут. Уф, как урчит.              В этот момент, словно подыгрывая звукам желудка, Мазда Джэджуна взревела нитро. «Ну и выпендрежник», — мелькнуло в голове Саймона, когда машина сорвалась с места, сжигая резину. Пришлось даже немного отскочить назад, чтоб ненароком не попасть под колёса. Сумка, которую Саймон только что снял с плеча, от резкого порыва отлетела в сторону.              — Ты совсем с дуба рухнул?! — заорал он, когда Мазда остановилась прямо перед ним, скрипнув колодками.              Джэджун, еще только раскрыв свою дверь, грозно крикнул, перебивая его:       — Быстро садись в машину.              Но, конечно же, Саймон не ринулся исполнять его приказ, совсем не понимая, в чём дело. Его всё ещё раздирало возмущение от такого показушного наезда, поэтому он уже приготовился хорошенько послать его с наглыми указаниями, как заметил впереди, через машину от него, стремительное приближение кого-то, со скоростью, которую некогда демонстрировал Шиш. Черная искра мелькала между домами. Брови его сошлись на переносице, он уже поднял руку, чтобы показать на это, но…              Джэджун не успел вылезти из салона, лишь одну ногу поставил на плитку, как его со всего размаху зажало дверью. Стекло треснуло и осыпалось, машина покачнулась, металл почти переломал грудную клетку и ноги. От дикой боли он запрокинул голову и зажмурился. Но это только на долю секунды. Тут же взяв себя в руки, он со всей силы намеревался откинуть от себя бешеную демоницу, но уже почувствовал, как давление резко ослабло. Его просто ненадолго обезвредили, чтобы…              Зато Саймон, интуитивно напрягшись всем телом, успел прикрыться руками. Это не спасло. Боль пронзила голову от мгновенной хватки за волосы, вырывая несдержанный вскрик, и в ту же секунду в кадык уперлось что-то острое, опасное. Даже сглотнуть было больно. И мозги заторможенно зависли, ещё переваривая то, что мелькнуло перед глазами. Саймон замер даже дыханием, хотя на языке уже четко сформировались матерные проклятия.              — Только дёрнись, и я полосну по горлу, — прошипела Наама, обращаясь к камбиону.              Саймон широко раскрыл глаза, услышав её голос, и замер взглядом на Джэджуне. Лицо того потемнело от ярости, губы растягивались на увеличивающихся клыках, тихое рычание устрашающе вырвалось из горла. Хватка демоницы не давала возможности увильнуть от когтей или высвободить волосы. А сама она притаилась за спиной парня, лишь мельком выглядывая из-за плеча. Никого из этих двоих, видимо, не смущало, что утро уже разбудило основную массу граждан, и сейчас их могли засечь случайные свидетели.              — Не ждал тебя так скоро, — сквозь зубы пробурчал Джэджун. — Думал, долго будешь гордость зализывать. Чего припёрлась?              — Где та маленькая тварь? Отдашь мне и я уйду.              — Вижу её прямо перед собой.              Когти демоницы вонзились немного в кожу, отчего Саймон зашипел. Неприятное жжение пронеслось от шеи к лицу, лёгкая паника схватилась за сердце и потянула за собой все мысли. Он вдруг понял, что, несмотря на такую браваду, Джэджун не сможет напасть, побоится — их разделяла машина, и каким бы быстрым он ни был, Наама всё равно успеет нанести удар, а рисковать тот не станет. Ему нужно было самому действовать, дать демону шанс на атаку.              Но в этот момент со свистящим шипением на спину демоницы накинулся Шиш, так же, как и во сне, мгновенными наскоками заставляя её отвлечься от жертвы. И Саймон не стал медлить, размахнулся и локтем наслепо ударил. Наама, не желая ещё отпускать его, но всё же вынужденная, рванула клок его волос и отцепилась, переключившись на Шиша. Сейчас она уже была готова к встрече с ним, а потому легко откидывала его нацелившиеся зубы от себя.              Но и Джэджун не стоял в стороне в ожидании. Как только Шиш отвлек Нааму, он бросился вперёд, ловко перепрыгнув через капот. Удар спустившихся когтей был нацелен в её спину на уровне лопаток, но демоница быстро сообразила и развернулась, потому когти лишь по-касательной полоснули. А в ответ она почему-то не стала ввязываться в драку, а лишь схватилась за одну пурпурную прядь и отсекла. Затем, вызвав огонь, чем отпугнула Шиша, замахнулась на Джэджуна…               Саймон ни на секунду не сомневался в том, что ему делать: отстояться в сторонке или звать помощь? Сначала порыскал глазами вокруг, а потом кинулся в гараж. И первое, что попало под руку, обещая сработать отличным оружием, — стоявшая в углу лопата. В тот момент, когда Наама с рыком замахнулась на Джэджуна, Саймон, не побоявшись ни огня, ни когтей, ни зубов, подбежал и изо всех сил треснул по голове демоницы, нисколько не зная жалости. Впервые он решился на такой отчаянный поступок, и даже на секунду струхнул, что может убить, ведь перед глазами была всего лишь девушка. Но быстро понял, что зря волновался.              Та зашипела и малость зависла, видимо, не ожидав ещё и третьей атаки, но изловчилась ногой отбросить парня, при этом ещё успела нанести запланированный удар. Джэджун успел перехватить её запястье ещё до того, как она вонзилась в него, и, медленно сдавливая, стал выгибать кость. Наама сопротивлялась, одна её рука ещё держала огонь, взглядом она косилась на Саймона, но усиленно напрягала руку, которую демон пытался сломать.              — Мразь! — крикнула она Джэджуну в лицо и сверкнула глазами. — Ты еще пожалеешь. А ведь тебе всего лишь и нужно-то было лечь под меня, но твоё упрямство тебя же сгубит.              — Да пошла ты, сука! — прорычал Джэджун, и тут кость треснула.              Трудно было понять, вызвало это хоть какую-то боль у Наамы, по её лицу ничего не понятно, оно и без того было всё искривлено. Но Саймон заметил, что огонь в этот же момент потух. Джэджун замахнулся, чтобы сделать ещё удар, но демоница, вырвавшись, мгновенно скрылась, оставляя после себя лишь ощущение легкого порыва ветра. Словно её и не было.              Джэджун не кинулся за ней, лишь пристально ещё смотрел куда-то вдаль и тяжело дышал, медленно приводя свой вид в человеческий. На лице хмуро стянулись брови, а зубы продолжали скалиться даже при коротких клыках. Шиша уже не было видно.              — Блядь, ну и подружки у тебя! — выругался Саймон, тяжело поднимаясь на ноги. — Все какие-то больные. Мне точно нужно поискать дурдом для демонов.              — Поехали, — холодно приказал Джэджун, не глядя на него возвращаясь в машину. Недовольными рывками смёл кусочки стекла и запрыгнул в салон.              — Эм... — Саймон только раскрыл рот, чтобы начать возмущенный допрос, но дверь Мазды уже хлопнула. — Тоже неплохо. Значит, по пути спрошу, — пробурчал он и поднял лопату.              Но по пути в общагу его как будто тоже не очень-то слушали. Джэджун вновь впал в какую-то непонятную свою хандру или депрессию, что-то насуплено обдумывал или же просто тупо пялился на дорогу. И лицо его как будто затянулось тучами, что сильно давило и на Саймона. Даже когда он загрузил своё шмотьё в багажник, демон оставался хмур и молчалив. Словно Наамы действительно не было, а этот бардак был лишь их руганью.               Саймон вдруг почувствовал себя несколько виноватым, ведь он всегда будет слабым местом этого демона. В какой-то степени даже обузой. С тех пор, как они познакомились, ему столько раз угрожали, Джэджуну столько раз приходилось подставляться, защищать, даже унижаться за него, просить. Пошел бы он на такое ради кого-то другого? Например, за Юнхо. Но ещё накануне он приставил когти к шее своего напарника, опять же вставляясь за Саймона. А ведь те могли и без Джэджуна всё перетереть, пусть и с небольшими «поломками» парочки ребер. А сейчас… Сейчас демон бросил все свои дела и погнал с ним, лишь бы отследить весь ритуал, опасаясь, что ему навредят.              — Я слышал слова Наамы, — известил Саймон, отбрасывая глупые темы про дорогу и погоду. На Джэджуна при этом не смотрел, следил за пальцем, на который медленно накручивал лямку сумки. — Ты отказал ей? Отказал, когда она захотела переспать с тобой. Так? — повернул голову в его сторону. — Ей ведь вовсе не я нужен был, а ты.              Джэджун продолжал молчать. А это значило лишь одно — он не собирался врать, но и правду озвучивать не хотел. А правда, скорее всего, заключалась именно в догадке Саймона. Наама бесилась, что не получила ни того, ни другого, а сейчас и третьего. Что она в следующий раз выкинет? К чему готов Джэджун?              — И всё было бы гораздо проще, не будь меня под ногами, — продолжал угадывать Саймон, пристально наблюдая за демоном. — Ты бы сейчас не отпустил её, разодрал в клочья, не опасаясь разозлить ещё сильнее. Но боишься, что она вернётся и месть начнёт с меня. — Кивнул на свои слова, так и не дождавшись реакции Джэджуна, и отвернулся к боковому окну. — Я мог бы сейчас сказать, чтоб ты этого не делал, что не нужно за меня беспокоиться. Но думаю, что ты просто не сможешь.              В этот момент Мазда плавно подъехала к перекрестку, на котором стояла толпа людей, ожидающих сигнала светофора, и остановилась, как и всё движение за ней. Саймон неожиданно почувствовал на периферии движение и обернулся, но Джэджун уже успел прильнуть к нему, немного испугав такой стремительностью. Мягкими движениями языка тот стал лизать кожу на горле, в том месте, где недавно когти суккуба угрожающе вонзались. Как соскучившийся пёс при приходе хозяина. От его слюны слегка защипало, и Саймон шикнул, но отталкивать не стал, наслаждаясь такой неожиданной лаской. Теплое дыхание ощущалось приятными волнами на влажным следах, а виляющий, как змея, язык вызвал легкую дрожь под ребрами.              — Что ты… делаешь? — резко выдохнув, поинтересовался Саймон.              — Тут была кровь, — тихо объяснил Джэджун, замерев под подбородком парня. — Моя слюна… Она немного ядовита, но в таком количестве только защитит.              Саймон положил ладонь на его макушку, а затем спустил на шею, успокаивая незначительные переживания. Усмехнулся в ответ:       — Как-нибудь выживу. Я столько ее наглотался, что небольшая порция не страшна.              Джэджун прижался горячими губами к месту прокола и задумчиво затормозил. Вновь чмокнул и лизнул, успокаивая обиженное местечко, будто это было жизненно необходимым для него. Тяжело, словно это была его вина, вздохнул.              — Ты прав, не смогу, — наконец признал он и спешно сел на место, сразу пряча взгляд в боковом зеркале.              И что-то в таком неожиданном порыве напомнило Саймону о том Джэджуне, который завалился в общагу. Который склонился перед ним, обнял колени и дотронулся до человеческого сердца своей фиалкой. Который не прятался за маской омерзительного монстра. Настроение плавно стало подниматься, взгляд неотрывно скользил по напряженному профилю, заострившемуся из-за оттягивающего на затылке пурпурного хвоста. У Саймона было уже немало фотографий Джэджуна, и нередко он на них залипал, чаще всего расспрашивая себя, что именно в нем зацепило до такой степени, что дышать без него тяжело было. Смотрел, но ничего тогда не понимал. А сейчас видел перед собой скопление большинства своих мечтательных фантазий одном теле.              — И я не смогу, — полушепотом проговорил Саймон, так и не отрывая пристального, почти горящего взгляда.              Джэджун, пустив машину в ход, скосил на него глаза, как будто не придал значения этим словам, но через пару секунд растянул насмешливую улыбку. И это не было попыткой пристыдить, скорее принятие в свой клуб бедных переживающих. У Саймона ведь тоже есть одно очень слабое место, за которое он переживает. Просто нет сил и возможностей защитить его. А его мучений он насмотрелся уже предостаточно, чтобы болеть за него сердцем.              — Какой же ты зануда иногда, — фыркнул демон. — С этими своими чувствами. Забей уже, лучше решай, где жрать остановимся.              Саймон невольно отразил его улыбку, хотя за такое фырканье хотелось выбить глаз. Ну, или просто рот его заткнуть, вставить по самые яйца до глотки и заставлять вибрировать замогильным голосом.              

***

      Мазда, не снижая хода, резко свернула на заправку, отчего Саймона повело в сторону, и он с тихой руганью «заебал гнать» повалился на Джэджуна, чуть не выскальзывая из ремня. А затем так же в другую, и, наконец, тормоз, во время которого нос почти припечатался к бардачку.              — Ну на хер так гонять? — взвыл парень, ударив по торпедо. — У меня все мозги расплескались.              — Сам же стонал, что жрать хочешь, вот и торопился, — проворчал Джэджун, аккуратно погладив место удара, словно утешая свою машину.              — Можно было хотя бы на поворотах снижать скорость, — прорычал Саймон, спустив ремень в катушку.              — Можно, но так дольше.       — Зато безопаснее.       — И скучно.       — Зато безопаснее. Если будешь продолжать гнать, я выпрыгну из машины на полном ходу.       — Зануда.              Джэджун опустил козырек и достал карточку. Это было впервые, когда Саймон наблюдал, что демон собирается за что-то платить. Он вообще думал, что те живут только на халяву, воспринимая требования платить как оскорбление. А зачем им деньги, если они могут каждого продавца загипнотизировать, так же как и полицейских.              Саймон расплылся в ехидстве и с поддевкой спросил:       — Неужели наш великий и ужасный решил кому-то заплатить? А как же честь мерзкого и коронованного? Включил бы спиральки свои.              — Дурак, автомат невозможно загипнотизировать, а рядом никого нет, чтоб за меня заплатить, — спокойно ответил Джэджун и открыл дверь. — Закажи мне холодный кофе.              Саймон вышел вслед за ним и с разочарованием посмотрел на автоматизированную заправку. Как-то даже досадно стало, что так облажался в настолько очевидных вещах. Достал свой телефон, а сумку оставил в машине и хлопнул дверью.              — Наверняка у тебя на карте ворованные деньги, — пробубнил напоследок и развернулся к закусочной.              Несмотря на раннее утро, парковка была почти заполнена фургонами дальнобойщиков. Рядом располагался недорогой мотель, где на выходные уже наверняка все номера расхватали, кто для любви, кто для отдыха, кто для укрытия. Но народу на улице было не много. И Саймон понадеялся, что внутри закусочной вообще никого не будет. Он не социофоб, просто прикид его спутника был весьма экстравагантным, что могло привлечь лишнее внимание. Изначально майку-борцовку с принтом какой-то дурацкой женской улыбочки прикрывал сетчатый кардиган, что ещё было неплохо, но Джэджун скинул его по дороге, блистая сейчас голыми руками и даже выступающими при некоторых движениях сосками. А ноги дополнением обтягивали кожаные скинни, тоже мало так что скрывая. Отец Саймона наверняка оценит такие ползунки великим неодобрением. И плюс ко всему этому две серьги в одном ухе и бесчисленное количество браслетов. Как считал Саймон, это неплохой вариант, если Джэджун будет постоянно сидеть в машине и выходить только ночью. Но переубедить его он не смог. «Я и так выбрал белую майку, если ты не заметил, — обиженно воскликнул Джэджун на его замечания. — Это более чем приличный вариант, просто ты ничерташеньки не понимаешь в стиле». И Саймон продолжал не понимать, хоть и отстал с загонами, но его сильно бесила эта раскрытость демонского тела, словно тот предлагал его каждому встречному.              Войдя в кафе, Саймон осмотрелся и мысленно выдохнул. Среди многочисленных столиков был занят только один. Пятеро мужчин в одинаковых жилетах со странными разноцветными символами на спинах сидели за крайним, у самого окна. Сидели тихо, не пили, не похожи были на дальнобойщиков, скорее на адептов какой-нибудь секты или группы, от таких проблем не бывает. Хотя он заметил пару косых взглядов на Джэджуна, который за окном сейчас стоял возле машины, небрежно закинув руку на крышу и посматривая на экран автомата. Его яркие волосы уже издалека привлекали внимание.              Но это были незначительные моменты, поэтому Саймон направился прямиком к стойке заказов, уже расслабившись и настроившись на сытный завтрак. Сонная, но приветливая девушка встретила его улыбкой. Рядом с ней Саймон почувствовал завораживающий аромат свежих булочек и свежезаваренного ячменного чая, отчего желудок снова скрутило. Но сейчас это уже вызывало только радость, ведь скоро его набьют по самое не хочу.              — Доброго утра, — поприветствовал Саймон и мягко улыбнулся. — Суп со свиными ребрышками и жареные пельмени, — выпалил чуть ни с ходу, мечтая это все враз засунуть в рот. — И риса побольше, нас двое.              — Что пить будете? — девушка вскинула глаза, отрываясь от записи.              — Два холодных кофе на пару с булочками.              Его заказ тут же оформили, передав запись на кухню. Девушка принялась готовить кофе и собирать на поднос салфетки и соусы. Саймон, не зная, чем себя занять на это время, решил завести неприхотливый разговор.              — Боюсь спросить, — начал он, бросая украдкой взгляд на квинтет за спиной. — Но что это за ансамбль у вас в такую рань? Фестиваль, что ли, какой-то намечается?              Девушка рассеяно глянула на них и устало фыркнула:       — А, эти. Не ансамбль. Они тут свои обряды проводят, типа секты, что ли. Местные их просто шаманами зовут. Странные какие-то, все с духами борются, — она покачала головой и саркастично цокнула. — Иногда мне хочется их самих изгнать, потому что они начинают пугать.              — Серьезно? — Саймон уже заинтересованнее посмотрел на красочные жилетки. Те сидели весьма тихо, прилично, все молодые. Лишь один из них, высокий с короткой бородкой разочарованного козла, смотрел грозным, довлеющим взглядом. Похоже, это был их главарь, или хотя бы просто самый старший из них. Все парни крепкие, подбитые, ели спокойно и размеренно, но взгляды прятали. Таких совсем нет мысли бояться. — А что, у вас… — Саймон вернул взгляд к копошащейся девушке и глянул на бейдж. — Чжису. У вас тут такие беспокойные духи? — Даже наклонился вперед, как будто что-то запретное расспрашивал. — Неужели происходит что-то странное, от чего эти «шаманы» пытаются избавить?              Девушка, закатив глаза, беззаботно улыбнулась и махнула рукой.       — Нет. Они собираются здесь только для еды. Бывает даже по несколько групп собираются, из разных городов приезжают. Потом все дружной гурьбой отчаливают на местное кладбище. Оно там чуть дальше по трассе. Это, говорят, «сильное» место, — она пальцами изобразила воздушные кавычки и вскинула брови в скепсисе. — Вот там и устраивают свои представления. Раз в месяц, как по расписанию, то одни приходят, то другие. Ребята с ночных смен, которые их там видали, говорят, что они странные, но ничего незаконного не творят. А у меня от них мурашки по коже бегут.              — Чем же таким они напугали тебя? — неверяще усмехнулся Саймон.              — Да ничего особенного, — пожала та плечом. — Я когда еще начинала здесь работать, ничего о них не знала. А один из них подошел ко мне, попросил мой волос… Представляешь? Серьезный такой подкатил и просит. Я, конечно, в шоке, но дала. А потом он мне что-то типа амулета сварганил, — Чжису кивнула в сторону, где на полке висела странная штуковина, в виде деревянного кулона, облепленного мелким мусором. — Для защиты от местной тьмы. — Она смущенно хихикнула. — Мне кажется, там есть кровавые отпечатки. — Она подала Саймону амулет и указала на тёмные пятна. — Очень подозрительные типы. Но я уже привыкла к их присутствию. Сегодня вот уже вернулись с кладбища.              — На кладбище, говоришь, развлекаются? — Саймон отложил амулет и снова украдкой глянул на «жилетки». Сейчас его заинтересовало то, что эти парни так настойчиво верят в «силу» кладбища. Неспроста это. По спине пронесся холодок, как будто он уже встретил какого-то монстра. — Весёлое местечко для посиделок.              — Ну, они там не просто развлекаются, — Чжису понизила голос, хотя «шаманы» сидели далеко, чтобы слышать их двоих. Просто в этот момент тот, с бородкой, зыркнул прямо на нее, словно предупреждал, чтоб держала язык за зубами. — Они там всё что-то очищают и устанавливают барьеры. Один дальнобойщик рассказывал, что в том месте, как они ему пояснили, что-то назревает, и они всеми силами пытаются… — она замялась, подбирая верные слова. — Как будто трещина там в наш мир, а они вроде как латают её. Всё никак заштопать не могут. — Она улыбнулась на последнюю реплику и поднялась. Саймон понятливо покивал на ее рассказ и снова глянул на квинтет. Девушка обернулась, чтобы проверить, готов ли заказ. — Ты, кстати, с тем… фиолетовым парнем пригнал? — кивнула на окно, где Джэджун уже садился в машину, чтобы отогнать.              — Да, это мой друг, — безмятежно кивнул Саймон, наблюдая, как Мазда отъезжает. — На выходные к моим родителям погнали.              — Ну вы это, будьте поаккуратнее, — серьезно предупредила Чжису. — Твой друг очень ярко выглядит. Я бы даже сказала, провокационно. А эти, — она кивнула на «шаманов», — чересчур нервные сегодня. Могут и пристать с требованием очистить «скверну» или вывести «темные знаки». Они похуже водил относятся к таким… Прости, твой друг симпатичный, но чересчур показательный…              — Я понял, — перебил Саймон зародившееся смущение. — Спасибо за предупреждение. Постараемся тихо поесть и быстро уехать. Добавь мне еще острого соуса к пельменям.              — Все готово, держи, — Чжису поставила последнюю чашку на поднос и передала его парню. — Удачной вам дороги.              Расставив еду на столе, Саймон вдруг вспомнил, что не додумался помыть руки с дороги. Пар так аппетитно поднимался вверх, требуя наплюнуть на эту условность, и желудок ворчал, получая лишь обильную слюну, но парень всё равно поперся в уборную, попросив Чжису присмотреть за своим столиком.               Путь лежал как раз мимо «шаманов», которые вмиг замолчали при приближении Саймона. Они опустили взгляды на свои пустые пиалы и замерли в напряжении. На столе, помимо посуды из закусочной, стояли какие-то деревянные предметы, больше похожие на регалии шутов и цирковых артистов. И Саймон вдруг подумал, что эти люди очень напоминают ему маскарадное представление в детском саду, где дети собираются группой, из игрушек набирают всякие «волшебные» предметы и творят праздничную сказку, серьезно охая на появление злодея и весело хохоча над нарочитыми казусами взрослых. Да и тот амулет у Чжису тоже выглядел очень по-простецки. Сможет ли такой от чего-то уберечь?              Когда Саймон возвращался, эти «шаманы» по-прежнему сидели на месте. Лишь стол их был освобожден от посуды, но при этом заложен той самой бутафорией из детского сада с яркими лентами и различными брелоками. Саймон и сам не заметил, как с любопытством зацепился взглядом за одну чашу в середине стола. Она была наполнена какой-то темной жидкостью. Скользнувший по поверхности луч солнца показал красные оттенки, что навело на мысль, что это может оказаться кровью. Не странное предположение, но весьма неприятное, как будто прямо здесь на столе лежала мертвая курица, которая эту кровь сдала. Таких обычно ошпаривают, чтобы перья легче сходили, и тогда они начинают вонять.              Саймон слишком засмотрелся на чашу и из-за своей невнимательности запнулся за ножку кресла. Не успел сообразить, как весь его рост неуклюжим шлагбаумом свалился. И ведь, вот удача, прямо на стол к «шаманам», как десерт на завтрак. Владея ещё кое-какой реакцией, он успел выставить руки вперёд, чтобы уж не совсем плашмя шлёпнуться перед «жилетками», но как раз таки одной из них и угодил в ту самую бурду с красным оттенком.              Саймон так сильно напрягся под пинком адреналина, что мышцы, казалось, скрутило судорогой, и они превратились в камень. Он замер. Широко раскрыв глаза и рот, пялился на выплеснутую бурду/кровь, которая изошла волнами в дюйме от его носа. Тот самый момент, когда не видишь, что происходит вокруг, а только готовишься облегченно выдохнуть, что живой ещё. Он стоял на своих двух. Точнее, почти висел на столе, подогнув ноги, но все же в вертикальном положении. Под пузом что-то круглое давило, одно колено сигналило мелкой пронзительной болью, а сердце потихоньку приходило в себя. «Шаманы» ошарашенно застыли и выпучили глаза, словно копья нацелили.              — Простите, — совершенно искренне повинился Саймон. — Я нечаянно. Я споткнулся, — прокряхтел, поднимая свою тушку. Интуитивно посмотрел на главного, лицо которого исказилось в неподдельном возмущении, как будто в него сейчас плюнули.              — Что ты наделал? — прикрикнул он хрипловато. — Совсем, что ли, ноги кривые? Ты же осквернил кукса-джари.              Двое «шаманов» вскочили и стали спешно прибирать на столе. Саймон из-под себя вытащил какую-то погремушку и осторожно передал им. Виновато поклонился.              — Простите. Давайте я помою, если надо. Или почищу, тут вон кровь какая-то. — Посмотрел на свою руку, по которой уже растеклись багровые пятна. Поискал глазами, чем оттереть, а потом решил смыться в туалет, но бородатый остановил его своим шипением.              — Почистишь? Это же священная чаша, ты не имеешь права прикасаться к ней.              — Лучше убирайся отсюда подобру-поздорову, — проворчал круглолицый «шаман», убирая со стола все «игрушки».              Саймон, не на шутку покраснев от стыда за свою неуклюжесть, поспешил этим советом воспользоваться, иначе чувствовал, что «козлиная бородка» испепелит его без слов. Перед поворотом в коридор он ещё раз глянул на «шаманов». Те, похоже, стали проводить свою чистку. Со стола уже всё стёрли, чашу вновь поставили посреди стола, один «шаман» достал маленький колокольчик и стал тихо звенеть, пока их главный еле слышно что-то бормотал над остатками крови.              Заваливаясь в уборную, Саймон почувствовал, что его тело от переизбытка волнения стало вдруг тяжелеть. Начиналось так ненавязчиво, словно потревожили кого-то сонного. Но, пока он мыл руки, становилось только хуже. Жар охватил грудину и дыхание сбилось, суставы скрипели и кожа зудела, чем дальше, тем хуже. Казалось, кто-то жилы вытягивает. В конце концов, Саймон бессильно уперся руками в раковину и зажмурился.              — Черт! Что за хрень творится? — проскрипел он тихим голосом, уже всерьёз начиная беспокоиться о своём состоянии. — Это… Наверное, из-за голода.              Он кое-как выпрямил спину. Перед глазами картинка ходила ходуном, но он ещё пока разбирал дорогу. Из последних сил стараясь идти аккуратно, постоянно потирая глаза и тяжело дыша, он выбрался из туалета. Самым страшным было идти по залу, прямо мимо того странного квинтета. Очень тяжело удавалось сохранить равновесие, а вновь свалиться в кровавую бурду совсем не хотелось.              — Вот же ж… — через лихорадочное дыхание прошептал Саймон, остановившись на пороге в зал. Выглянул за косяк и увидел, как эти «шаманы» до сих пор сидели за столом. Сейчас он даже через дикую боль в голове услышал их занудные песнопения. Главный водил руками над столом, а кто-то гремел деревянной колотушкой. Да ещё этот колокольчик. — Вот придурки, сколько можно?              Припав спиной к стене и закинув голову, Саймон собирал очередную порцию последних сил, чтобы выйти. Ноги уже дрожали, тело взмокло, а сознание было на грани потери, кожа продолжала пламенеть, словно вся была покрыта ожогами, причем не статичными, а переползающими с места на место, как черви подкожные. Он задержал дыхание и шагнул вперед.              Шум в голове не позволял сосредоточиться, но Саймон держал цель. Уже даже не за стол, а на улицу, к Джэджуну, потому что чувствовал себя беспомощным. Приближаясь к столу «шаманов», он невольно бросил на них опасливый взгляд и сразу встретился с главным. Тот, пристально на него глядя, вдруг вскинул руку, подавая тем самым жест своим спутникам. Они моментально отвлеклись и отследили его взгляд. То есть, они просто уставились на Саймона. Да еще с таким выражением лица, как будто самого дьявола увидали.              — Он реагирует, — тихо пробормотал главный «шаман». Сказал это очень тихо, несомненно, но почему-то Саймон услышал его очень четко. И более того, он даже почувствовал его изумление и презренное осознание.              — Реагирует на ритуал очищения? — спросил кто-то со страхом.       — Словно это его очищают.       — На его коже скверна проявлялась.              Главарь продолжал изучающе смотреть на Саймона, который, почувствовав, что давление спало, судорожно глотал воздух, отшатываясь от их стола подальше. Боль отступала, оставляя после себя лишь слабость в коленях и леденящий страх в душе. Что это было? Откуда?              За его спиной воцарилась тяжёлая, звенящая тишина, он больше не слышал их и не чувствовал. «Шаманы» не возобновляли ритуал. Они перешёптывались, их колючие и подозрительные взгляды теперь были прикованы не к чаше, а к двум точкам: к Саймону, добравшемуся наконец к своему столу, и к стеклянной двери, за которой уже маячил силуэт Джэджуна. Загадка обрела форму. И ответ, как они теперь подозревали, был снаружи.              

***

      Дверь тихо прозвенела побрякушкой сверху и легким щелчком захлопнулась за спиной. Джэджун вскинул нос, улавливая в замкнутом пространстве недавнее использовании агрессивной, но примитивной магии. Он притормозил и осмотрелся, вздрагивая тонкими ноздрями. Игнорировал все запахи еды, собирая только окружающие эмоции. Саймона он заметил сразу, притихшего за угловым столиком. За стойкой, утопая на просторах интернета, стояла девушка, облокотившись на стол и захлёбываясь радостью от какого-то интересного видео. А возле окна сидела группа из пяти подозрительных людишек. Именно от них несло погаными приемчиками и дымом от жжёной полыни. Были похожи на мелких сектантов, которых развелось повсюду несметно, как саранчи в плохой год.              «Шаманы», заметив его, резко опустили глаза, делая вид, что увлечены своей осквернённой чашей. Но их плечи были напряжены. Джэджун усмехнулся про себя — жалкая попытка скрыться, в случае с демоном не сработает. Он медленно прошёл между столиками, кожаные брюки поскрипывали в такт его шагам в замершей тишине. Браслеты на руках издали тихий перезвон, как будто специально извещая всех о его появлении. Он сел напротив Саймона, откинувшись на спинку пластикового стула с видом короля, снизошедшего до забегаловки.              — Что за херня? — спросил он спокойно, оценивая бледный вид парня и уставший взгляд. — Несет танцами с бубнами и душной блевотиной молитв. Тебя напугали эти клоуны?              Саймон, интенсивно набивая рот рисом, как будто в последний раз ел, покачал головой.       — Все норм. Я просто споткнулся и залез рукой в их бурду. Пошумели немного да успокоились.              Джэджун задрал бровь над скептичным взглядом и придвинул свой кофе. Облокотился на стол и склонил голову к плечу, рассматривая дрожь в длинных пальцах парня. Никакая спешность голодного этого не оправдывала, напоминало ломку. Он втянул воздух, ещё как-то пытаясь распознать прожитые эмоции Саймона, и в очередной раз разочарованно выдохнул.              — И от этого «немного пошумели» ты выглядишь как Кураоками? — с вызовом спросил. — Не очень-то убедительно звучит. Да и куриная кровь на твоём локте подсказывает мне, что ты не договариваешь. За дурака меня держишь? Давай колись. — Саймон, ещё дожёвывая рис, придвинул к себе суп, как будто не обращая внимания на вопросы. — Иначе я пойду их допрашивать. Чувствую там какую-то хитринку…              — Не надо, — отстраненно от темы остановил он, выбирая самый большой кусочек ребрышка. — Говорю же, в бурду их залез, а это кровь оказалась. А потом мне плохо стало. Наверное, из-за неё, тьфу, и от голода. Хотел уж за тобой идти, но резко отпустило. — Говорил быстро, с остановками на обдувание горячего мяса и пробы губами. — Вкуснятина. Хочешь?              Джэджун равнодушно посмотрел на предложенный кусочек. Для него не было особого изыска в обычной еде, не различал шедевры кулинарии и наспех закиданное блюдо из того, что под руку попалось, не гнался за высокой кухней. Разве что алкоголь мог отфильтровать по хорошему качеству, чтоб вставляло плавно и не воняло машинным маслом. Да вот кофе ещё попивал, смакуя его пряный вкус в различных вариациях.              Но этот кусочек, предложенный важным для него человеком, был не просто едой, а типа предоставленного сердца. Как бы он ни отталкивал Саймона с его «любовью», свою он выбросить не сможет. А потому, как счастливый щенок, блеснул глазами, раскрыл рот и принял это подношение. Вкусно или нет — без разницы, из его рук он съест даже яд. Правда, внешне он оставался всё таким же равнодушным, а движения его казались, как оказание услуги.              — Ты ведь знаешь, что состоишь из того, что ешь? — иронично поинтересовался Джэджун, облизав губы от капель жирного бульона. — Так нравится быть свиньей?              — А из чего состоишь ты? — не почувствовав обиды на этом празднике желудка, Саймон весело вздёрнул бровями. — Неужели из тех самых чувств, которые никак не хочешь признавать? Ведь, втягивая негатив, ты неизменно поглощаешь то праведное, что есть в человеке. Думаю, ты не очень разборчив в своей еде, поэтому и вижу в твоих глазах то, что не отвращает, а притягивает…              — Так-так-так, всё, хватит, — недовольно взмахнул рукой Джэджун. — Ты в последнее время совсем достал нести свой человеческий бред. Ешь уже, а то ещё три часа пилить.              В этот момент их внимание привлек шум в зале. «Шаманы» поднялись со своих мест, собрали со стола все вещички и молча направились на выход. Проходя мимо, никто не смел поднять взгляд, лишь главный косо зыркнул, в основном буравя Джэджуна с какой-то фанатической решительностью. Словно обещал, что ещё вернётся.              Джэджун даже бровью не повел. Он медленно пережёвывал очередной кусочек «мертвой пищи», встречая этот взгляд абсолютно бесстрастным, почти скучающим выражением лица. Даже сидя он запрокинул голову так, что смотрел в ответ сверху вниз, как на что-то не стоящее его внимания. Джэджун почувствовал их подозрения, как физическое давление. Они, может, и не всё знали, но точно представляли, какую сторону он представляет. И ему было плевать. Пусть подозревают. Пусть боятся. Но в глубине его пурпурных глаз что-то шевельнулось — холодная настороженность хищника, заметившего, что за ним следят.              — Мне хочется устроить себе пир, — тихо произнес Джэджун, когда вся толпа вышла наружу. — Подвесить этих шутов за яйца и сдирать потихоньку кожу. Начну, пожалуй, с того козла.              — Да брось, — выдохнул Саймон, разглядывая первый пельмень. Он чувствовал, что желудок уже полон, но так хотелось добавить. — Они безобидны. На местном кладбище тусуются, живых не трогают. Какой-то раскол штопают.              — Я могу им на этом кладбище прописку устроить, — фыркнул Джэджун и отвернулся от окна, за которым скрылись спины в цветных жилетках. — Терпеть не могу мелких пакостников. Гадят только везде.              — Чем уж таким они тебе насолили? — усмехнулся Саймон. — Недооценили твой прикид?              — И это тоже, — уклонился демон от ответа.              

***

      

      — Твоя туша так расплылась, что ты не влезешь в машину, — Джэджун, обхватив со спины ладонями талию Саймона, подталкивал его вперед. А когда тот притормозил, чтоб раскрыть дверь, впечатался всем торсом и успел выдохнуть на ухо: — Но я затрахаю тебя, чтоб ты быстро похудел.              — Забудь, — рассмеялся парень, стараясь скинуть с себя его руки. — Не забывай, я еду к родителям. А там ты просто мне друг. Понял?              — Конечно-конечно, — с притворной охотой поддержал тот, следуя за ним и поглаживая его ягодицы. — И ничего странного не будет, если друзья поспят вместе. В этот раз я сверху.              — Отвали, тут люди могут быть, — оттолкнул Саймон.              — Ну и что, все равно за этим забором фур ничего не видно и не слышно, — хмыкнул Джэджун. — Давай я тебя прямо тут завалю. А, нет, лучше в машине.              — Какое «завалю»? Ехать надо, — возмутился парень. В это время его телефон затрезвонил. — О, вот меня и вспомнили, — воскликнул он, увидев, что звонила мать. — Иди, я поговорю.              Джэджун ещё успел шаловливым жестом прощупать его зад и громко причмокнул, когда свернул к машине. Саймон притормозил у грузовиков и ответил на звонок.              «Да, мам… — Я уже выехал… — Нет, не совсем. — Это, я забыл спросить… То есть…. Я приеду с другом. Он довезет меня на своей машине. — Нет, вы его не знаете. Он из Сеула. — Это всего лишь на одну ночь. — Ну, ма-ам… Он хороший. — Давай я приеду и тогда всё расскажу. — Часа через три. — Да не суетись, он неприхотливый. — Пожалуйста, скажи папе помягче об этом».              Саймон игрался нарочитой мимикой на лице, выслушивая причитания матери, и подпинывал мелкий камешек из стороны в сторону, как футбольный мяч. Посматривал за уходящим между рядами грузовиков Джэджуном и с ужасом представлял знакомство с родителями. Сможет ли тот сдерживать свою сущность? Как будет себя вести? Что наговорит родакам?              Из-за вороха своих мыслей и голоса матери он расслышал чьи-то торопливые шаги и обернулся. В тени фургонов показалось несколько фигур, которые лавиной налетели на него. Те самые цветные жилетки, только сейчас их было не пятеро, а больше. Саймон даже не успел понять, что происходит, как его схватили несколько пар рук. Земля из-под ног ушла, телефон выпал, а его потащили обратно в тень между фургонами, не обращая внимания на яростное сопротивление.              — Какого?!. Ахм, — возмутился было, но тут же крякнул от боли, потому что его резко припечатали к асфальту, растянули звездой и стали чем-то вонючим плескать в лицо.              — Яви свой истинный лик. Покажи свою скверну. Покинь это тело, выйди наружу…              Саймон распахнул глаза, услышав это бормотанье. Макая пальцы в чашу и сбрасывая капли на него, рядом стоял тот главарь с бородкой. Его лицо было более чем серьёзным и не обещало ничего хорошего, отчего страх схватился за тело крепче, чем руки «шаманов».              — Брат Чунсо, кровь пускать? — тихо спросил один, приготовив в руках короткий нож.              — Что за на хуй?! Какую кровь? Отпустите меня, придурки? — Саймон ещё интенсивней задергался в сопротивлении, но его по-прежнему держали крепко за руки и за ноги. — Блядь, вы совсем дебилы, что ли?              Его возмущения тут же заткнули, сунув в рот какую-то траву. Глаза Саймона расширились от ужаса, когда к его груди приставили нож.              — Погоди, — прервал свои бормотанья главарь и взмахнул рукой. — Сперва нужно всё проверить. Видишь, ккотхи на него не действует. Это не демон.       — Тогда, может, снова чистку?       — Доставай инструменты.              Они быстро достали какие-то барабаны и начали тихонько стучать, а Чунсо вновь стал бормотать свою чушь. Вонючую воду убрал, но сейчас достал набор длинных игл и зажигалку. Угрожающе глянул на парня, и его голос чуть повысился, словно он этой вибрацией пытался давить. Похож был на обкуренного какими-то наркотиками, как шаманы в диких племенах Индонезии, когда решают попиздеть с духами. Того и гляди плясать под эти барабаны начнёт.              И вот тут Саймон вновь почувствовал ту страшную боль, что одолела его в уборной. Тело пробило разрядом тока, вышибая сознание, он вскинулся и взвыл, сколько хватало сил. Взгляд помутнел, фигуры «шаманов» стали расплываться, словно прятались за этой болью. Казалось, вены вскипели…              Эту магию тотчас почувствовал Джэджун. Не долго высчитывая место, откуда она исходила, он ринулся в сторону Саймона. Волна ярости захлестнула и ослепила, когда он увидел, как его парня удерживают и мучают на земле те уебки из закусочной. Предполагал, что они решат приебнуться, и даже был готов посмеяться над их примитивными ритуалами, которые разве что цветочных фей отпугнут, но никак не подумал, что в опасности будет Саймон. Зачем людям, свято борющимся с тёмными, бросаться на людей же? Разве не их они защищают от монструозного зла?              Джэджуну не нужно было выспрашивать, чем они тут занимаются, не нужно знать, кто виноват, не нужно выяснять причины этой агрессии — Сэми плохо, а рядом эти твари, а значит, их надо всех убить, забрать своего парня и уехать. Мрази! Он схватил первого, что держал одну ногу изгибающегося от боли Саймона, оторвал от земли и вскинул одним движением вверх. Тот ошарашенно заорал, и вся толпа «шаманов» с ужасом в глазах глянула на него. Замерли, раскрыв рты, а Джэджун, злорадно усмехнувшись, со всей силы бросил свою жертву на асфальт. Затрещали кости, хлынула кровь, испуганно расползаясь от переломанного тела, крик резко затих. И ещё секунду держалась пауза. Джэджун надеялся, что люди с перепугу отпустят Саймона и посбегают, тогда ему меньше забот будет.              — Это он, облейте его, — крикнул Чунсо. — Сразу всё выливайте.              Какой бы устрашающий эффект он ни производил, спуская когти и клыки, «шаманы» именно таких и выискивали. Наверное, даже испытывая дикий ужас, они были безумно счастливы так открыто нарваться на демона, а не на мелких монстров, что не сознательнее собак. Кладбище, которые они нынче так долго пытались избавить от льющей непонятно откуда скверны, было напичкано именно такими, больше похожих на крыс ада. А тут целый демон, даже не мутант или дух, а творение Сатаны. Кто ж не порадуется возможности сразиться с самим злом и геройски его победить?              Среагировали моментально, как солдаты по приказу. Трое, что держали сумки и инструменты, схватили канистры и, прежде чем Джэджун успел насторожиться, стали плескать на него вонючей маслянистой жидкостью. Он поначалу даже и не понял, для чего эта хрень, решил, что очередные тугодумы святой водой вздумали побаловаться, а от нее у него разве что неприязненные мурашки по коже разбегаются, но вреда никакого. Только вот опять он недооценил серьезность их настроя.              Что-то в этой ржавой воде с «ароматом» заводской плавки вперемешку с кислотой от краски для волос ударило в голову. Джэджун не понял. Только бросившись, чтоб схватить очередную жертву, он почувствовал… Что его морозит. Не просто холодный ветер подул или ледяная вода окатила, а изнутри попёр мороз, заставляя все органы трястись в ознобе. Пальцы стали терять чувствительность, он недоуменно посмотрел на свои когти, от которых потянуло белым дымом, по коже расползался иней. И это на нём? На демоне, который держит в себе адский огонь?               «Шаманы» продолжали его обливать, всего полностью, с ног до головы. Эта ржавая муть впитывалась в тело, исходила белым дымом, мощным потоком высасывала ману, ослабляя и заставляя отступать. Джэджун лихорадочно втягивал воздух, отчаянно пытаясь восполнить энергию, но это мало помогало. Он покрывался сковывающим льдом и не мог при этом пустить черный яд.              — Этого пока свяжите, — приказал Чунсо, кивнув на Саймона и смерив его хищным взглядом. — Займёмся демоном в первую очередь. Готовьте крест.              Он осторожно убрал латунные иглы, которыми собирался пройтись по телу парня, чтобы определить центр его скверны. Тот явно был чем-то напичкан, не монстр, не демон, не одержимый, но точно с тёмной стороны. И что это — предстояло выяснить.              Пока двое связывали полубессознательного парня по рукам и ногам, остальные накинулись на демона. Тот тоже уже потерял много сил, его черный дым был почти прозрачным, атакованный ккотхи — расплав свинцовых печатей со старейших могил плюс зола от сожжённых тел вкупе с гидроперидом. Смесь действовала безотказно, Чунсо был доволен эффектом, им ещё ни разу не удавалось проверить его действие, и вот — подарок судьбы.              — Торопитесь, пока ккотхи действует. У нас больше нет с собой, — командовал Чунсо. — Иначе нам не сдобровать. — Мельком бросил взгляд на «младшего брата», который был похож на кровавую лепешку.              Демон пал на колени под ударами брусьев, что они принесли с собой. Эти же брусья они потом уложили на землю в виде креста. Несколько крепких парней взяли на себя риск и, схватив демона, уложили его на этот крест, а руки растянули по поперечной балке. Чунсо начал читать чумон заточения, а один из его братьев взял большие гвозди и молоток. А один достал колючую проволоку и стал ею перематывать голову демона. Кровь потекла со лба на лицо, в глаза, по морщинам боли.              

Силой гор, что в землю вросли,

      

Силой железа, что свет отсекло,

      

Пусть корень твой здесь прорастёт —

      

Хамдок!

             Правую ладонь прижали и стали вбивать в доску гвоздём. Демон взвыл замогильным голосом, дёрнулся, его глаза вспыхнули ещё ярче, но всё же он был пока что слаб.       

Гвоздь первый — для воли твоей.

      

Отныне не двинешь когтей.

      

В доску сухую, в смолу и прах —

      

Мугёль!

             Чунсо продолжал монотонно читать, ему подбивал ритм барабан, а в небо уносилось страшное рычание. Джэджун уже терял связь с реальностью от его заклинаний. Он попытался через тенеброфон кого-нибудь позвать, но… Не хватило сил да и не было никого рядом. Его тело продолжало ломать от каждого слова, казалось, этот тихий голос ледяными кольями вонзался, снежным змеем обвивался и душил. Но помимо этого ещё и новая боль вспорола сознание — левую руку так же прибили к брусу.              

Гвоздь второй — для взора и лжи.

      

Отныне не скроешь лица.

      

Светом истины, что в металле живёт —

      

Покхэ!

             Чонсу почти ликовал. Остался последний, третий гвоздь. Это не убьет демона, те бессмертны, но заключит его в этом кресте, и никто из его соратников не сможет выпустить. Читая чумон, он автоматически присваивал себе власть над данным замком. Только его голос сможет распечатать этого демона. Победа, достойная того, чтобы на серьёзном лице дрогнула улыбка.              Но второй рык демона всё же нашёл отклик. Не кого-то на кладбище, не кого-то из поселившихся в мотеле, которым это слышалась как рев мотора очередного грузовика, не кого-то из закусочной, которые засели в туалете или слушали музыку в наушниках. Шиш наконец почувствовал, что кому-то грозит опасность, а этот рык говорил о принадлежности его любимому демону. Тот никогда не просил его защищать, всегда сам был силен, но Шиш, не раздумывая, сейчас бросился на подмогу, юркнув из сумки в разбитое окно. Он к тому длинному человеку не так спешил, как к Хиро.              «Шаман» уже приготовился сделать первый удар в самый длинный, третий гвоздь, упирая его чуть ниже солнечного сплетения, когда на него что-то налетело и ударило с такой силой, что он опрокинулся назад, отбрасывая гвоздь и молоток. Шиш действовал в своей привычной технике — бросался на всех обидчиков, кто хоть как-то прикасались к пурпурному демону, задействовал когти и зубы, без разницы, лишь бы рвать и метать.              — Это что за тварь?! — со скулежом в голосе взвизгнул один из братьев, пытаясь отмахнуться от Шиша.              Ярость монстрика была беспощадной. Тела людей быстро покрывались кровавыми ранами, начался хаос, демона тут же бросили, как и парня. Чунсо пытался подобрать чумоны, чтобы как-то остановить напавшего, но не знал, на что именно воздействовать, не понимал — призрак это, зомби, чудовище или оборотень. Но это точно не реагировало на те ритуалы, которые они использовали на кладбище. Он растерялся и просто схватил из сумки пистолет для банальной защиты как от бешеного животного и стал целиться.              Саймон наконец почувствовал, что его отпустили. Всё это время, как только стянули руки веревкой, один мужик ещё держал его, впечатывая лицом в асфальт и предупреждая любые рвения выбраться. А густая слабость поначалу и не давала возможности даже думать о спасении. Боль резко отступила, когда странный бубнёж заткнулся, но тело было настолько измотанным за эти несколько минут, что казалось варёным. Саймон только сосредоточился на дыхании — единственное, что требовалось всегда и везде.              Но через какое-то время он услышал дикий рёв. Громогласный, ужасный, но… Такой родной, узнаваемый, наполненный мучением. Саймон не боялся этого звука, это голос его демона, он совсем близко, наверняка примчался спасать. Но почему столько боли слышалось в этом рыке? Что творили эти мрази с его демоном?              Саймон лежал ногами в ту сторону, откуда разносился звук. Он попытался повернуть голову так, чтобы посмотреть, что там происходит, но в спину мощным ударом припечатали колено и тихо пригрозили: «Не дёргайся». Он слышал уверенное бормотанье главаря «шаманов», звучание барабана, какие-то удары молотка, натужные кряхтения людей и тихое угрожающее урчание. Это точно был Джэджун, а эти падлы точно причиняли ему боль. Сердце Саймона сжалось не от давления колена на спину, а от тех самых переживаний, от которых нельзя просто отказаться по чьему-то слову. Он как будто чувствовал боль демона, чувствовал его беспомощность, чувствовал отчаяние, но ничем не мог помочь.              Очередной замогильный вопль раненого зверя как будто ударил под дых. «Джэ!» — проскулил Саймон сквозь размякшую траву во рту, не в силах это выдерживать. Вновь задергался, пытаясь вытащить руки из плена, но его охранник не дремал. Не бил сильно, но всё же блокировал попытки. Остановило ли это парня? Того человека, у которого сейчас обижали любимого? Того, чья душа чуть не взорвалась? Он стал дёргать ногами, крутить туловище, чтобы сбросить с себя «шамана», перекручивать запястья, чтоб ослабить верёвку, полный решимости драться до последнего, пусть даже это займёт вечность.              Но долго эта борьба не продолжалась, через пару минут «шамана» как ветром сдуло. Ну, или тем общим воплем, что смешался в воздухе. Саймон даже недоуменно замер, когда его бросили, ожидая, что сейчас получит финальный удар, но его не трогали. Наконец он смог перевернуть себя на спину и, применив небольшие усилия и смекалку, поднял торс, сел и расширенными глазами смотрел, как Шиш мечется между цветными жилетками. Ещё он увидел, как Чунсо достал пистолет и, бессмысленно поводив дулом за передвижениями Шиша, вдруг нацелился…              Тут взгляд Саймона упал на Джэджуна… Покрытого инеем и распятого на каких-то палках. Ужасное зрелище, фанатичное безумие, дикость людей. Не хватало только сожжения на костре. Джэджун почти не шевелился, как будто был без сознания. Саймон вытолкал изо рта противную полынь и крикнул изо всех сил:              — Джэ, очнись. Пожалуйста, встань! Джэ…              Этот крик отвлёк Чунсо, выстрела не последовало, но он интуитивно навел дуло на Саймона, который тоже сейчас представлялся опасным. Всего лишь человек, со связанными руками и перепуганными глазами, но чувствовал «шаман», что человек этот может разбудить мощь демона, которую они с таким трудом пытались заточить. Он взвёл курок, решение было простым — не рисковать, убить парня, чтоб заткнулся, а потом и с демоном разобраться.              Но крик Саймона услышал не только он. Нет, это не Шиш бросился ему на помощь, тот всё ещё боролся за демона. Но вот сам Джэджун… Словно в плотном мороке, через несколько мембранных слоёв он расслышал голос парня. Молебный, слезливый, зовущий. Наполненный безудержной надеждой и верой в него. Демон пошевелился и недовольно зарычал. Странное было ощущение, словно огромные глыбы льда его обложили и не давали двинуться. Он дёрнул головой и раскрыл глаза, впуская в сознание реальное солнце. Вокруг безмозглые люди суетились в панике, что-то кричали, размахивали руками. Но они были неинтересны ему, только тошноту вызывали.              Очередной призыв. Голос Саймона. Джэджун, уже не думая над своим состоянием, сжал зубы и рванул руками что было сил. Справа плоть прошла сквозь шляпку гвоздя, а слева треснуло дерево под давлением, оставив висеть на ладони кусок бруса. Похоже, действие мутной жижи быстро проходило — не полностью, но он смог контролировать своё тело. Вскинулся и звериным взглядом уставился вперёд.              Саймон неловко скрутился, пытаясь плечом закрыться от целящегося в него пистолета. Это не спасёт, но чувство самосохранения заставляло прятаться даже за своим плечом. Это демонстрация человеческого страха, чтобы его пожалели. Дрогнуло бы сердце Чунсо? Это уже никому не известно, так как Джэджун оказался быстрее его пальца, что готов был нажать на курок. А потом тело Чунсо было одномоментно растерзано и раскидано огрызками под фургоны и на колеса.              Джэджун на этом не остановился. Лишь пару секунд уделил съёжившемуся Саймону на быстрый осмотр и снова сорвался, кромсая остальных «шаманов». Чёрные когти работали безостановочно, никакой аккуратности, никакой жалости, никакого исключения. Все цветные жилетки окропились кровью, безжалостная месть настигла каждого. Лишь над последним демон с предвкушением притормозил, с усмешкой глядя, как тот пытается отползти под грузовик.              — Джэ, не надо больше, — послышался умоляющий голос Саймона. Тот уже не был под прицелом, но всё ещё сжимался в страхе, невольно наблюдая за карательной резнёй. — Не убивай. Пожалуйста. Они… Они же просто люди. Не убивай.              Эти просьбы звучали так жалостливо, что фиалковое сердце демона дрогнуло. Секунда на дрожь, ещё секунда на взгляд, ещё секунда на выдох. Он сдавался, ярость склоняла голову перед голосом Саймона, даже рука, что была занесена для удара, невольно опустилась. Его вновь просили пожалеть. Как тогда, на кладбище. В тот день Саймон был искренне поражён облику Джэджуна, но не испугался и не убежал. А сейчас в его глазах читался страх. Он был забрызган кровью, сидел на земле связанный, все враги уничтожены, но он всё еще не чувствовал себя в безопасности.              — Джэ, ты уже достаточно убил. Давай уедем отсюда. Я хочу уехать, — произнес дрожащими губами. Старался не смотреть по сторонам. Боялся всех этих остатков человеческой плоти.              Джэджун, как загипнотизированный, молча прошел мимо человека, который с болезненным кряхтением отползал. Одним движением когтя срезал путы с рук и ног парня и, подождав пару секунд для позволения, поднял его на руки. Были ли у того силы самому идти — неважно. Им нужно было сейчас быть вместе. Обоим нужно. Несмотря на страх от убийств, Саймон крепко обнял шею демона. Он спрятался в нём от его же зверств. И рвано дышал в чернеющий висок.              Всё резко затихло. Траурное затишье, скорбная пауза молчания. Шиш опять моментально смылся, как только движуха закончилась. Парковка пустовала, несмотря на недавно разносившийся шум. Никто так и не прибежал на помощь. Лишь солнце нещадно освещало кровавое месиво, словно стараясь выжечь боль этих людей.              Джэджун усадил Саймона в машину, пристегнул и сел на корточки рядом с ним, держась за руку и заглядывая в уставшие глаза, всё ещё наполненные страхом.              — Мне… Мне нужно там убрать, — тихо сообщил он, намекая на место преступления. — Черноту надо высосать. — Саймон настороженно свёл брови. — Того не трону, обещаю. Я быстро.              Он поднялся, но его руку схватили. Не отпустили так легко. Саймон поднял взгляд и попросил:       — Будь осторожнее.              Слова, которые заставили залпом глотнуть воздуха, глаза, которые пробили сердце насквозь, как те гвозди «шаманов», рука, от которой не хотелось уходить. Джэджун чувствовал себя просто паршиво после той дряни, что на него вылили, ещё хуже после тех толмутов, но впервые внутри него что-то порхало. Какими бы ни стали последствия этой резни, когда Джэджун так ярко себя подставил, и даже высасывание своих следов не убережет от преследований, важным сейчас было, что Саймону ничего не угрожает, что он жив, что он вообще есть.