Демон у моих ног

      В машине повисла какая-то угнетающая тишина, несмотря на победный исход, лишь ветер залетал шумом с двух открытых окон. Саймон уложил руки на дверь, а сверху голову и закрыл глаза. Из-за высокой скорости автомобиля его волосы яростно трепались, но он не обращал на это никакого внимания, ловя умиротворение от такого массажа. Джэджун откинулся на спинку и бесцельно смотрел на трассу. И его настроение было ничем не лучше, чем у Саймона, с разницей лишь в причине.              Испорченную одежду они просто выкинули и сожгли. А замену пришлось нарыть из того грязного тряпья, которое Саймон взял домой на стирку. Для Джэджуна оно было не многим приятнее, чем та, в крови и вонючей жидкости, но он без единого протеста натянул на себя всё, что парень сунул ему в руки, флегматично осмотрев рисунок из котов. Вот и ехал сейчас на встречу с родителями в его старой пижаме, поверх которой был натянут серебристый сетчатый кардиган, как понтовый штрих в неудачном образе.              Тело демона, как и следовало ожидать, было без единой царапины, лишь перепачканные лохмы напоминали о произошедшем безумии да сидевшее внутри удовлетворение. В отличие от Саймона он считал, что провернул всё потрясно, так феерично расправившись с шайкой придурков. Туда им и дорога. Он даже ещё шепнул тому выжившему, чтобы передал своим подельникам свой страх перед мощью демонов, потому что иначе они все сгинут в одночасье. Рычал при этом так угрожающе, что глаза парня чуть не выпали из орбит. Даже лучше, что пришлось одного оставить — его страх напитал удовлетворением.              Но чувствовал он, что Саймон не разделял этого ликования. Да и хрен бы с ним, только вот чесалось внутри желание видеть его бодрым, а не этим расползшимся молчаливым слизнем. Пусть бы лучше визжал и матерился либо занудствовал с поэтическими чувствами, чем просто отвернулся и притворялся спящим.              — О чём задумался? — буднично спросил, хотя и так догадывался, какая тема засела в голове парня. Тот снова увидел в нем монстра. Не в тех людях, что бренчали деревяшками и прибивали гвоздями, а в нём, который вынужден был защищаться. Да, он монстр, и тут даже нет смысла оправдываться, для него это НОРМАЛЬНО.               — Ненавидишь? — выдохнул разочарованным выводом и хмыкнул. — Даже не удивительно.              Саймон молчал, как будто подтверждал его слова, сердито игнорируя. Либо вообще не о том завис, может, репетировал свою речь родителям, а может, жалел жизни тех шаманов. Но демона эта догадка не остановила. Облизнул губы, начиная злиться со своих же мыслей. Если приедут к Михану с таким настроением, считай, что план по его вербовке провален: он усмехнется в лицо, поманит парня пальцем и тот без вопросов примкнет к нему, а не к демону-убийце. И никакая лиричная любовь того не остановит.              — Я защищался, — без какого-либо желания произнес в своё оправдание. — Они должны бояться, иначе… Иначе каждый второй будет носить с собой ту дрянь и плеваться ею. Уроды. Если бы я их не убил, сейчас за нами бы гнались и их было бы гораздо больше. Они ведь вызвали своих на помощь, насобирали кучу всякого дерьма, только чтоб… И начали с тебя. Сука!.. — он всё-таки психанул и ударил по рулю, вспоминая момент, как увидел сквозь плотное марево в сознании изгибающегося в болях Саймона. Неужели такое можно прощать? — Не пойму, как они узнали.              Саймон поднял голову и прищурено раскрыл глаза навстречу ветру. Просканировал встречные машины и появляющийся впереди ландшафт. Вяло откинулся на спинку, забрасывая локоть на окно, и обреченно выдохнул:              — Как только трупы найдут, нас объявят в розыск. И тут уже твой гипноз не поможет, потому что… — поднял руку и стал разгибать пальцы из кулака. — Чжису нас видела, это раз. По-любому там камеры где-то натыканы, это два. Да ещё вот единственный выживший обязательно раскрасит всё полиции, это три. Всё, — взмахнул рукой, выпуская на свободу свои заметки, и шлепнул по бедру. — Я еду к родителям состоявшимся преступником.              — Отпадное ощущение, правда? — невесело хмыкнул Джэджун, пытаясь парня приободрить. Уж кому-кому, а ему такое не в новинку было, никогда не опасался людских властей, но соблюдал предписания высших демонов. И понятие о преступлениях у него были отличными от саймоновских. — Чего уж так париться…              — Я понимаю, что тебя такие мелочи не ебут, ведь ты вне системы, поколдуешь и смоешься, — взъелся Саймон, поднимая тон все выше. — Но у меня нет твоих способностей. А если полиция нагрянет к нам в дом, то вся улица уже через час загудит сплетнями. Что?.. Что мне тогда делать? Врать, что я там случайно оказался и вообще ничего не видел?              — Ну, — Джэджун буднично пожал плечом, — у тебя ведь есть я. Который отмажет тебя от любого дерьма. Вот такой вот я классный парень. — Сверкнул зубами в самодовольной улыбке, той самой, от которой только ещё больше бесил. — Но вообще-то, вряд ли полиция разбежится искать кого-то конкретного. Этот адепт не рискнет жаловаться, только своим расскажет. Он напуган, похоже, впервые видел демона. И вся эта шайка вряд ли пользовалась законными методами борьбы с монстрами, так что по-тихому своих похоронят. Ну, может, погоню какую сварганят. Но вряд ли меня найдут.              Саймон, скептично сморщив брови, вдумчиво смотрел на него, пытаясь осознать, откуда такое спокойствие и уверенность. Ну, не дурак же демон, в конце концов, должен же понимать всю серьёзность. Столько улик, убийство посреди бела дня, в окружении мотеля и закусочной. Да там все колеса у фур в крови. Как это можно всё замять?              — А камеры? Там на каждом углу камеры. Если этот шаман всё-таки рехнётся умом и попрётся в полицию, нас вычислят по записям моментально. Начнется проверка, допросы, может, и запрут предварительно… — истерично взмахнув руками, выпалил Саймон. И ещё готов был насобирать поводов для паники или отчаяния, но Джэджун резко хлопнул его по колену, заменяя этим пощёчину, которой приводят в себя. Парень вздрогнул от неожиданности и щелчка страха, но всё же замолчал и уставился на демона такими умоляющими глазами, прося помощи во всём, но слабая эмпатия демона никак не сработала на это.              — Доверься мне, — спокойно ответил тот. Камеры я вырубил, достаточно было ту железную коробку в подсобке замкнуть. А девка та спала на ходу, так что вряд ли сможет что-то путнее описать. Вся резня прошла между фурами, поэтому из окон мотеля никто ничего не увидел. Единственное, кого нам стоит опасаться, это те придурки с колотушками. В полиции нет таких параноиков. Это не последнее нападение. Меня запомнили, начнут искать, а ты рядом… Но они очень слабы, даже с этой блевотиной вонючей. Впредь я буду готов к их приемчикам. Сэми, — выдохнул, продолжая поглаживать пальцами его ногу, — я уже привычен разгребать такое, так что успокойся. Вспомни тех ублюдков на кладбище, никто ведь за тобой не явился, хотя я ничего им не внушал. Просто нужно просчитывать риск. — Замолчал, отдалённо вспоминая, что именно та выходка стала причиной появления Лилит. Не напрямую, но всё же подлила в чашу терпения. И теперь эта тварь сидела колющей проблемой, вечно что-то требуя.              Саймон ловил каждое слово, потихоньку успокаивая себя ими. Наверняка существовали какие-то ещё мелочи, по которым полиция сможет их найти, но голова плохо соображала в этот момент. Он снова чувствовал себя переполненным, слишком многое произошло за это утро, слишком много эмоций и слишком мало утешения. Он очень быстро устал. А впереди встреча с родителями и Миханом. Как он будет смотреть им в глаза? Сможет ли делать вид, что ничего не произошло? Что на его руках не было крови, ее парной запах не стоял в носоглотке дамбой и глаза не видели оторванные части плоти. Сможет ли он после такого когда-нибудь уснуть?              Интуитивно положил свою руку поверх демонской и сжал. Его горячая, мягкая кожа согревала даже этот озноб паники. Уверенная, крепкая хватка пальцев дарила ощущение, что эта сила защитит. Несмотря на то, что у Джэджуна были проблемы с противостоянием, с его излишней самоуверенностью и нежеланием вообще что-либо делать, всё-таки в Саймона он вселял чувство защищенности. Даже больше, чем Михан. Потому что был НЕПРАВИЛЬНЫМ. Тем, кто при угрожающих законах пойдет на всё, чтобы его спасти. Ведь так?              — Что это было? — уже спокойно посмотрел на демона через пару минут молчания, продолжая массировать его ладонь. — Что они хотели сделать? Ты ведь бессмертный, они тебе не угроза. Не должны быть угрозой. Или они не знают о твоём бессмертии?              — Ага, как же, — с легким сомнением и усмешкой протянул Джэджун, смотря только вперёд. — Всё они знают. Убить не могут. Но этот козлиный хвостик собирался запечатать меня на том кресте, и хуй бы я потом оттуда вылез. Эта печать навеки.              — Правда? Как же так? Я не понимаю, ведь в тебе столько силы, как можно гвоздями удержать? — Саймон устало провел ладонью по лицу. Перед глазами встала картина, как его демон без сопротивления позволял себя прибивать гвоздями. Во рту до сих пор оставался привкус горечи, то ли от той травы, то ли от ощущения бессилия. Что было бы, не подоспей Шиш так вовремя? — Разве может человек… Победить демона? Тогда почему ждут чего-то, позволяя управлять собой?              — Как видишь, нет, — Джэджун глубоко вздохнул, выбрасывая неприятные воспоминания, а потом принял расслабленную позу и перехватил руку парня. — Они веками пытались, могу даже сказать, что многих попрятали в таких крестах и сожгли, но это не победа. Люди не понимают, что если они, например, вместо камбиона нарвутся на такого, как Лилит, то не избежать массовых уничтожений. Это будет не война, а резня. Да, светлые смогут остановить это, но, скорее всего, дело дойдет до пикового сопротивления. Если хозяина разозлить — все эти погремушки не помогут. Как итог — более половины человечества исчезнет, светлые и темные в противостоянии уничтожат целые города. Сможешь сравнить это со взрывом одной атомной бомбы, — он медленно повернул голову, угрожающе серьёзно посмотрел, — который запустит и остальные.              — Так что же, люди должны покорно позволять себя убивать тогда? — неуверенно возмутился парень. — Вы относитесь к нам как к скоту, это несправедливо. Захотел — убил, захотел — поработил, захотел — изнасиловал. Всё, только чтоб вас не злить? И при этом ещё светлых удовлетворять, чтоб душу сохранить, — горько усмехнулся иронии в своих словах. — Это очень жестоко.              — Ты не понимаешь, — Джэджун съехал на обочину и остановил машину. — Самые страшные демоны, это в голове человека. Мы убиваем не более десяти процентов от всей массы. Это либо заказ хозяина на определенного типа, либо самозащита. Мы можем питаться и не убивая, в то время как люди забивают свой скот для еды, а то и вовсе для развлечения. То, что ты человек, не значит, что ты не можешь видеть их преступления, так почему так упрямо это игнорируешь, обвиняя меня во всех грехах?              Саймон задумчиво открыл рот и замер. Джэджун уже не в первый раз пытался вот так перекинуть всю суть темы на другое. Дело-то ведь не в других, а в нем самом. Саймону не нужны они, ему нужен он, здесь и сейчас. И ему нужны хоть какие-то положительные недостатки этого демона, чтобы понимать, за что он так его любит. Уж лучше бы он врал, успокаивая переживания.              — Но ведь это вы пытаетесь ухудшить людей, чтобы эмоции были вкуснее. Портите души, а то и вовсе уничтожаете. Переманиваете их на сторону… вашего хозяина, а тот призывает мстить, воровать, убивать, унижать. А все эти монстры…              — Скажи, ты реально хочешь сейчас услышать от меня признание того, что я мразь? — перебил Джэджун, задумчиво проводя костяшкой пальца по губам. Брови его снова сошлись на переносице, а нога с силой выжимала сцепление, как будто он этим сдерживал не только машину, но и себя.              Саймон и сам не знал, чего хотел. Наверное, единственного — чтобы той истории на парковке не было. Несмотря на все обвинения, он не считал Джэджуна мразью, и он действительно впервые видел, как тот убивал, вот с такой яростью и дикостью. Но тот прав, это было в самозащите, какой бы ужасной она ни оказалась. А стало бы хорошо всем на Земле, если бы исчезли демоны? Что будет, если кругом только светлые останутся? Разве это плохо? Философские вопросы, не имеющие ответов, вертящиеся по кругу бесконечно. Все так, как есть.              — Я просто хочу… — Саймон тоже решил не продолжать все эти трения по мировоззрению. У каждого своя правда, а такие ссоры не имеют развязки. — Чтобы ты больше не убивал при мне. Прости, но я не могу принять это как норму, как что-то само собой разумеющееся или имеющее оправдание. Этих людей больше нет, хотя они имеют право на жизнь, так же как и ты. Ну подрались, ну напугал бы их, но их жизнь не принадлежит тебе.              Ноздри демона раздулись, а подбородок вскинулся.              — Я всё равно останусь таким, как бы ты ни закрывал глаза на реальность, — жестко произнес Джэджун.              — Когда ты оставил того «шамана» в живых, ты уже был не таким, — Саймон наклонился к нему, упираясь руками в сиденье. — Ты сделал это без возражений, как только я попросил. — Приблизился к лицу демона так, что кончиком носа скользнул по горячей щеке, и вдохнул аромат фиалки. — Я тебе благодарен. Но сейчас прошу заранее. Я верю, что ты сможешь победить и без убийств.              Джэджун ещё обиженно фыркнул, но не смог заставить себя уйти от поцелуя, на который Саймон так напрашивался. Выискивание правды унижало обоих, с любой стороны. Это борьба за существование. Но гораздо приятнее не бороться, а быть вместе, жить вместе. Демон и человек.              Выдохнув, он впился в губы парня, вцепился в его затылок и стянул волосы в кулак. Поцелуй был похож на укус, на требование, на попытку забрать себе этот лакомый кусочек у мира. Джэджун вдруг почувствовал, что все это время был в стальном напряжении. Внутренне. Мышцы расслаблены, но ментально натягивал на себе узду, сдерживая вот от этого. Не от разборок, а от Саймона. Пусть парень хоть что требует, лишь бы оставался с ним.              — Ты попросил, я дал, теперь расплачивайся, — хрипло намекнул Джэджун, выключая двигатель. Полез под футболку парня, громко зашумев дыханием от ощущения бархатной кожи. Мягкий бок, дрожащий под давлением лихорадочного дыхания, косые мышцы, плавно ложащиеся на подвздошный гребень, а ниже узкие бёдра. Пальцы нагло втемяшились под ремень джинсов в яром желании сжать аппетитные ягодицы.              — Ты хоть о чём-то думаешь, кроме как о ебле? — притворно возмутился тот, немного отстраняясь. — Я о серьёзном говорю. Обещай, что не станешь убивать при мне.              Джэджун хищно улыбнулся и раздул ноздри, почувствовав лёгкую добычу. Снова притянул его к себе и стал кончиком языка вылизывать просящие губы. Ему разрешили, ему поддались, и кровь закипела. Джэджун моментально ослеп от вожделения, которое не утихало с ночи. Это не голод, не стремление к оргазму, не банальная похоть, и Джэджун не собирался выяснять, почему его руки так и тянутся бесконечно к длинному телу. В этом тоже было наслаждение — вот так провести меж ягодиц, от копчика до яиц, и при этом слизывать томные стоны прямо с его губ; впиваться пальцами в напряженную шею и следить за малейшим изменением в его шумном дыхании; задыхаться от его ласк и отдавать всего себя. Ключевое здесь его.              — А ты обещай, что всегда будешь моим, — угрожающе оскалился Джэджун, запуская руку в свои штаны. Он уже ждал разрядки, просил влажных объятий. Вытащил на свободу наливающийся член и сделал пару предвкушающих движений.              — Прямо здесь? Ты рехнулся, — выпалил Саймон.              — Самое то… — не сдавался демон и с улыбкой потянул парня вниз. Его глаза уже набирали свет, а в груди шумело сладостное томление, сотрясаясь от громкого пульса. — Самое то… — выдохнул с удовлетворительным скрипом, когда губы Саймона обхватили ствол, и запрокинул голову.              Колени поползли в стороны, раскрывая пах сильнее, Джэджун чуть откинул спинку назад, поелозил тазом, ниже спуская штаны. И всё это время тихо урчал и мелко подрагивал. Саймон, это не супершлюха, что может орудовать языком как змея, но разве это важно? Разве это должно определять сексуальность? Джэджун сейчас не смог бы вспомнить ни одного человека, который сумел бы его вот так завести одним лишь прикосновением. Что там член чувствует? А то, что этот рот создан для него. И что это пыхтенье в лобок просто умопомрачительное. А кофейно-розовые губы сексуальней самой Мэрилин Монро.              — Ты просто охуительный, Сэми, — проурчал Джэджун, в это время задирая его футболку. На сухожильной спине выступили позвонки и лопатки, а ещё алели места ударов. Почти неосознанно поглаживал их с нежностью, опасаясь причинить боль. Он обязательно выкроит время, чтобы эти места покрыть самыми заботливыми поцелуями, а может, и более страстными, чтобы это были следы страсти, чтобы они красили, а не угнетали. — И сегодня я тебя точно отымею.              Сэми, как кот, встал на четвереньки и прогнулся, выставляя зад кверху. Поднял голову, облизывая блестящие от слюны губы.              — Ты можешь просто… заткнуться? — через тяжёлое дыхание попросил, а затем заткнул демона поцелуем. Вдавился в него, сразу ныряя языком до глотки, в трепыхающиеся ноздри сгоняя своё возбуждение, веками закрываясь от смущающей реальности. Тоже полез руками под рубаху, пока вылизывал дёсны, задрал её и пошагал мычащими засосами по рельефному торсу. Тело действовало само, а точнее, подсказывало, где провести языком, куда приткнуться носом и пощекотать дыханием, где сжать губами, а где и зубами зацепить. Его тело просило того же.              Джэджун вплел пальцы. Саймон вновь натянулся, спуская слюну по стволу. Поджал широким языком к нёбу и стал быстро двигаться. Это было сравнимо с последними секундами жизни звезды, когда все пространство вокруг неё сотрясается в предвкушении взрыва. Джэджун упёрся затылком, плавно заводил бёдрами, стараясь не сбить Сэми с ритма, и при этом поджимал на его макушку, направляя на увеличение размаха, а где-то и приостанавливая.              Тот ёрзал коленями, блуждал одной рукой по расстёгнутой ширинке, мастурбируя себе, и всё интенсивней отсасывал, стремясь доставить умопомрачительное удовольствие. В его глазах потемнело, в голове как будто кто-то шептался, что-то дикое заставляло насаживаться глубже, разводить бедра шире и всасываться в мошонку, в промежность, в лобок. На человеке это оставляло бы болезненные следы, но здесь кожа просто протекала чёрными рисунками и приобретала прежний вид. Его демон рычал от наслаждения, и это просто сводило с ума. Хотелось большего, больше разврата, больше рычания, больше нетерпеливых изгибаний, чтоб его ломало от экстаза, чтоб сознание потерял. Сэми скользил лихорадочным взглядом по всему телу Джэджуна, и в это время дёсны его начинали чесаться, так хотелось укусить. Или съесть. Или как мороженое зализывать до таяния. Не сдержался, зубы сомкнулись на внутренней стороне бедра, и мучительный стон сорвался. Сэми замер, немного соображая, что это, должно быть, больно, но Джэджун только сильнее прогнулся и прошипел от сладкой пытки. Понравилось. Обоим.              Сэми снова попробовал, но уже не так сильно, лишь ублажая зуд в деснах. Покусывал сначала бёдра, а потом перекинулся и на наиболее чувствительные места, перемежая с поцелуями. Мягко, аккуратно, но сам получал от этого безумное удовольствие, ведь Джэджуну это нравилось. Рискнул зубами под головку зацепиться и замер, поднял взгляд на демона, на его оскал, на пурпурные глаза, и стал спускаться ниже, скрести по рельефу вздувшихся вен ровными рядами жемчужин. А потом подниматься — угрожая порвать уздечку. Джэджун в этот момент ощутимо задрожал и стянул его волосы, но не запрещал, лишь напряженно ждал, когда его отпустят и можно будет рухнуть в блаженство…              Но вместо этого раздался стук. Не просто грохот чего-то упавшего, а именно стук. Деликатный такой, но громкий, прямо в крышу автомобиля. Саймон ошарашенно раскрыл рот, выпуская обслюнявленный член, и вскинул туманный взгляд на окна. Рассеянно отходя от сексуального астрала, он начал понимать по отдельным элементам на темнеющей фигуре, что это полицейский. Сердце рухнуло в пятки совсем не в экстазе.              — Вот же блядь! — резко дёрнулся назад и схватился за свои штаны, судорожно принимаясь уталкивать всё возбуждение под ширинку.              Джэджун более спокойно отреагировал. А точнее, вообще спокойно, как будто это ещё один участник секса подоспел. Но размочаленный агрегат свой всё же решил прикрыть, легким движением руки хлопнув резинкой штанов. Поднял спинку и деловито взялся за руль, готовый к беседе. Бросил взгляд в зеркало, оценивая припарковавшуюся сзади машину с маячками. За рулем сидел ещё один и внимательно наблюдал, да и там наверняка регистратор всё снимал. Значит, разобраться нужно аккуратно.              Полицейский подошёл к окну водителя, встал так, чтоб его видно было и сам заглянул в салон профессиональным сканером. Выражение лица было бесстрастным, не смутил вид водителя в пижаме, не вызвала вопросов помятая дверь, но это выражение быстро сменилось на осуждающее, когда взгляд остановился на красном, как вареный рак, парне. Тот стыдливо отворачивался и прикрывал ладонями свой пах.              — Добрый день. Старший сержант Чан Дохён, дорожная полиция, — представился стальным тоном. — Ваши документы, пожалуйста. В этом месте парковка запрещена, а у вас не включена аварийная сигнализация.              — Правда? — с наигранным недоумением спросил Джэджун, доставая удостоверение из козырька. — Я не заметил, простите. Вот, пожалуйста, — протянул офицеру с язвительной ухмылкой. — Это всего лишь недоразумение.              Полицейский тяжелым, каменным взглядом смерил его, явно желая таким образом раздавить, но потом посмотрел в документы.              — Объясните, что здесь происходит, — потребовал, продолжая читать информацию. — Это обочина скоростной трассы, а не кемпинг. И уж точно не место для… — он наконец поднял взгляд, в котором читалась откровенная брезгливость — …того, чем вы занимались. Статья 6.8 КоАП — нарушение общественного порядка в неприличной форме. Вы понимаете, что это тянет на солидный штраф и, возможно, административный арест? А если в ходе проверки выяснится, что один из участников был не в состоянии… — его взгляд скользнул к трясущемуся парню — …дать добровольное согласие, это будет уже уголовная статья. Совсем другой разговор. Выйдите. Оба.              — Я совершеннолетний, — нервно вскинулся Саймон. — И мы тут… Ничем мы тут не занимались. У вас нет доказательств. И вообще, без адвоката… — затараторил, намереваясь хоть как-то оправдаться, но Джэджун остановил его, сдавив плечо.              — Сержант Чан, — после глубокого, спокойного вдоха, заговорил, четко подбирая слова, — мы очень устали. — Захватил суровый взгляд полицейского и включил гипноз. — Ехали всю ночь. Моего товарища укачало, и мы на всякий случай остановились. — Джэджун склонил голову к плечу, сильнее увлекая мужчину в свои слова. — То, что вы увидели, это всего лишь я помогал ему справиться с тошнотой. Ничего предосудительного. Вам показалось, ведь вы столько времени на смене. Мы всего лишь два усталых путника, которые уже сожалеют о своей невнимательности. Это и передайте вашему напарнику. Галлюцинации от яркого солнца и усталости. Да и зачем разводить бумажную волокиту из-за миража? У вас и без того дел полно. Сделайте нам предупреждение и уезжайте.              — Д-да… Конечно, длинная дорога, — расфокусировано повторил полицейский. Веки его лениво обвисли, а голос потерял сталь. — Вы очень устали, такое бывает. Вам лучше отдохнуть. Но… Тут недалеко есть мотель, лучше вам там остановиться. Там не так жарко.              Джэджун самодовольно расплылся в улыбке, мысленно проклиная этого человека. Если бы в его голове сейчас распылилась эмпатия, как освежитель воздуха, наверное, он бы понял этого служителя закона, но без нее Джэджун только кипел внутри, мечтая откусить ему башку за то, что прервал такой офигенный минет. Потому его улыбка неизменно кривилась в оскал.              — Благодарю за понимание, сержант. Мы обязательно так и сделаем, — выдавил сквозь зубы. — Правда, Сэми?              Тот эпилептически затряс головой, готовый бежать в мотель по первому слову. Сержант медленно кивнул ему в ответ, зомбировано развернулся и отправился в свою машину. Напряжение в салоне сохранялось ещё пару минут, пока полицейские не уехали. И тут уже Саймон громко выдохнул.              — Вот ведь полнейший пиздец, — выпалил он и откинулся на спинку, запрокидывая голову. Зажал ладонями виски и мучительно простонал. — Ну и стыдоба.              — Да ладно тебе, он уже все забыл, — усмехнулся Джэджун, подбираясь поближе к парню. — Ты вообще даже одет был нормально, чего стесняться? — Он обнял за бок, собираясь развернуть к себе, и припал к щеке парня губами. Неудовлетворенное тело словно отекло и требовало продолжения ласк. А Саймон сейчас был таким раскрасневшимся, таким аппетитным, что дурацкое появление полиции быстро забывалось. — Успокойся. Выкинь это из головы. На чем мы там закончили?              — Ты серьёзно? — Саймон резко оттолкнул Джэджуна. — Какой, блядь, секс? Всё, нафиг, забудь, — всплеснул руками и замотал головой. — Мы едем к моим родителям, никакого секса в эти дни, даже поцелуев. И руки не смей распускать. И язык тоже. Вообще, притворись, что мы просто сокурсники и нам нужно совместно подготовить одно задание. Понятно?              Джэджун смотрел на него с шокированным возмущением, явно не одобряя таких указаний. Верхняя губа вздёрнулась с одного края от, поистине, сумасшедшего бреда, что он только что услышал. Если бы у него была душа, он бы сказал, что она сейчас просто требует горячего, со всякими жидкостями и провокационными звуками секса. А тут словно в лоб дверью хлобыстнули и на замок закрыли.              — Что за приказы? То не убивай, то не трахайся. Да у меня в штанах всё сыро. По твоей, кстати, вине. На, посмотри, — оттянул резинку штанов, демонстрируя налитый член. — С этим нужно что-то делать.              Саймон быстро раскрыл бардачок и лихорадочными рывками повытаскивал несколько салфеток, сминая в ком. Когда посчитал достаточным количество, бросил демону.              — Вытри его и поехали уже, — проворчал, воротя взгляд. — Если не хочешь принимать правила, то к родителям не подпущу, будешь ночевать в другом месте. И даже не думай бунтовать.              — А то что? Побьёшь меня? — с вызовом бросил Джэджун.              — А то… нажалуюсь Михану, — четко проговорил Саймон. — У тебя ведь стресс, вот и медитируй сиди.              — Нажалуешься? Светику? — опешил демон, замерев рукой в штанах. Стал прикидывать в голове варианты такого исхода. Сможет или нет? И что тот сделает ответно? — А он здесь каким боком?              — А таким… Если думаешь, что твоя сила дает тебе право выступать, то тебя быстро усмирят.              — Вот, значит, как, — фыркнул Джэджун, небрежно выкидывая салфетки на дорогу. — Няньку нашёл? — ревность забилась бешеным червём, но эмоциональная волна, исходившая от парня, была гораздо сильнее. Сердить его себе дороже. В любом случае портить отношения с Миханом пока не было в планах, а Саймон нужен на его стороне, чтобы переговоры прошли с пользой. Придётся смириться. Через сопение и раздутые ноздри пытался себя успокоить, но куда там, когда одно местечко просто с ума сводило от неудовлетворенности. Расплылся в лживой примирительной улыбке, почти дрожал губами от бушующей ярости. — Да ладно тебе, не нервничай. Переживу. У меня хоть будет время повеселиться в вашем городе, пока ты строишь из себя пай-мальчика.              Саймон гневно пыхнул носом и дёрнул ремень безопасности, угрожающе выбуривая. Джэджун весело вздернул бровями, ещё пытаясь развеять напряжение, но пришлось просто отвернуться и взяться за руль, забывая о сексе на два дня.              

***

             К тому времени, когда пересекли границу города, погода заметно ухудшилась, хотя прогноз на выходные был весьма позитивным. Но кто-то свыше не был с ним согласен, и небо всё больше затягивалось тучами, а ветер все больше зверел.              Перед появлением у дома Саймона они заехали ещё в торговый центр, где бука-демон тщательнейшим образом выбрал себе новые шмотки, не собираясь блистать перед родителями своего парня в старой пижаме. И, как всегда, глаз его цеплялся только на самых экстравагантных, почти развратных моделях, поэтому Саймон применял все свои навыки отговоров, чтобы тот попридержал рвение сделать эту встречу незабываемой.              Вообще-то, когда Джэджун вываливался из примерочной, взгляд Саймона скользил по нему с большим интересом, причем очень пошлым и голодным, как будто тот не в узких брюках стоял, а в одних стрингах. Это однозначно вызвало слюноотделение, все эти косые разрезы на топах, футболки с голой спиной, тонкие водолазки с портупеей, но для показа родителям было запрещено. Поэтому парень не переставал ворчать и подгонять, внутри себя успокаивая хлещущее желание спрятаться в примерочной и «помочь с переодеванием».              В конце концов, приехали они только к полудню. И, как предполагал Саймон, обеденный стол уже был накрыт. Ждали только их двоих и, наверное, сёмгу из духовки. Мама любила эту рыбу и наверняка приготовит именно её на его приезд. Неприглядная погода загнала домочадцев в дом, двор пустовал, лишь старый, раскидистый гинкго встретил их шуршанием кроны. Но Саймон его вообще не замечал, не обращал внимания, как и на весь привычный вид своего дома, в голове сидели мысли лишь о лицах своей семьи и их голосах. Крепко сжимал лямку сумки и растянуто сцеживал дыхание.              Остановившись на крыльце, чтобы снять обувь, он вздрогнул от скользнувших по талии рук и прижавшегося в спину тела. Разбрасывая кроссовки по сторонам, стал выворачиваться и яростно шипеть, отталкивая от себя демонские выходки. Суетливо отмахивался, когда его пытались за ягодицу ухватить или чмокнуть, но не смел прикрикнуть.               Джэджун тихо смеялся, всё больше прижимая его к стене, и в конце концов вдавился в его искривленные губы поцелуем. Как ему казалось, такой способ вполне должен успокоить волнения, которыми вибрировал парень. Надоело наблюдать эту нервозность на ровном месте. Ему запретили распускать руки, но сейчас-то уже вряд ли прогонят, когда одна нога на пороге дома.              — Я тебе нос сломаю, если ещё раз такое выкинешь, — прошипел парень, включая в глазах режим фонтанных фейерверков. Яростно сжимал ворот темной сорочки, угрожая разорвать. Пальцы другой руки вонзились в бок демона с такой силой, что тот недовольно сморщился. — Не подставляй меня, иначе проблем потом не оберусь.              — Да не кипишуй ты, сейчас нет угрозы, что нас увидят, все чем-то заняты, — попытался усмирить Джэджун. Говорил тихо, ласково, чуть дыша в самые губы. — Перестань паниковать, здесь-то не должно быть врагов.              — Не могу, — отвернулся Саймон. — Отстань. — Но Джэджун не отпускал. Это тоже нервировало, но парень мог бы поклясться, что сейчас его объятия ему были нужнее. — Не могу успокоиться. — Вздохнул поглубже и замер. — Мне кажется, что я вот-вот взорвусь, а ты только всё усложняешь.              — Э, не волнуйся. Я эмоции твоих предков смогу считывать и постараюсь вести себя соответственно их желаниям, так что всё нормально будет. Но только ради тебя. Поцелуй ещё разок меня, такого милого.              Саймон закатил глаза и только собрался укусить его, такого оборзевшего, как Джэджун резко отшагнул, при этом отталкивая его к стене.              — А вот сейчас уже не стоит, — тихо произнес с ухмылкой и стал спокойно стягивать обувь.              Саймон сдвинул брови из-за непонятного поведения, решив, что это был совсем не смешной развод, но в этот момент двери дома раскрылись, и он все понял — вышла мама. Невысокая, круглолицая женщина, с лучистым, как у Саймона, взглядом и светлой, ухоженной кожей.              — Слышала, что машина какая-то подъехала, а никто не заходит. Сэми, что так долго? — она сразу подошла к сыну, глядя снизу вверх на своё вымахавшее дитятко. — Я уже стала волноваться. На звонки не отвечаешь, опаздываешь. — Они обнялись, и мама соскучившись прижалась щекой к его груди, хоть при этом продолжала укорять. — Отец опять ворчит на такую безответственность.              — Телефон случайно разбился, мама, — признался Саймон, наконец получая дозу успокоительного тепла родительницы. Он дома. Всё в той же атмосфере примирения различных характеров, когда самому младшему приходится каяться перед всеми. — Если бы запомнил хоть один номер, то с телефона Джэджуна обязательно позвонил. Прости.              — Айщ, какой же ты неловкий, растяпа, — посетовала женщина и обернулась к впечатляющему с первого взгляда гостю. Как положено старшему, да ещё и учительнице, внимательно осмотрела его, а Джэджун со сладкой улыбочкой склонился. — Новый друг Саймона? Или просто временный напарник для проекта? — спросила мягко.              — Надеюсь, что не временный, учитель Гун, — вежливо проворковал демон, чуть интенсивнее втягивая воздух. — Ваш сын очень хороший друг, не хотелось бы такого потерять. А его глаза, так сильно напоминающие ваши, вызывают не только доверие, но и желание общаться. Хотя, — он перевел взгляд на Саймона, — поправлюсь. Ваши гораздо привлекательнее.              Женщина легко улыбнулась, но при этом выдохнула немного осуждающе на такое откровение. Глянула на сына, глаза которого так красочно описали, и невесомо ущипнула за щёку.              — Ладно, пойдемте внутрь, все ждут обеда.              Как только она вошла, Саймон резко перекрыл дверь рукой, предупреждая тяжелым взглядом спокойное переступание порога. Вопрос одними губами «Что это было…» и выдох в раздутые ноздри «на хер?». Даже идиот угадал бы в слащавой речи демона возмутительный флирт. Флирт с его мамой.              — Всё нормально, ей понравилось, — невозмутимым шепотом «облизнул» Джэджун и нырнул под руку.              А Саймон и не сомневался. Конечно, он видел, что никакого гипноза не было, и не сомневался в своей матери, так как видел их с отцом верную любовь до сих пор. Но вот такой приемчик Джэджуна, чтобы понравиться его родителям, вообще шокировал.              Мама сразу же свернула на кухню, откуда доносился аппетитный аромат любимого семьей рагу с утиными кусочками. Это достойная замена сёмге. Вообще-то, при представлении хоть того, хоть другого желудок Саймона отвратительно грубо себя вёл — совсем не удачный завтрак казался призрачно-непостижимым даже для организма. И потому урчание в животе добавляло раздражённости.              Отец уже сидел за столом. Как всегда с прямой спиной, прищуривая глаза за очками. Редеющие волосы аккуратно зализаны назад, высокий лоб нахмурен морщинами, а тонкие губы поджаты. Задумчиво вертел пустую стопку перед собой и кивал головой.              Рядом сидел Намъён. Поглядывал напротив на свою девушку, Сян Лин, и что-то ответственным тоном рассказывал отцу. Мальчик-хорошист, который жил по правилам, только когда ему это выгодно. А выгодно ему подлизываться к родителям и строить из себя акулу бизнеса, при этом оставаться заносчивым и беспринципным. Саймон младше его на пять лет, но чувствовал огромную разницу между ними, как будто тот был из другого поколения. Такой же консервативный, как родители, с некоторым презрением принимающий нынешние свободы для людей. Как он не раз говорил: «Отмена рабства и пыток ведет только к полному развалу и анархии».              Все трое разом глянули на вошедших. Саймон, чувствуя, что атмосфера семейного быта, прежде такая привычно-комфортная, сейчас встала какой-то стеной, мельком представил Джэджуна. Заметил, что взгляд отца просто пришпилил холодной оценкой. Саймон как будто даже считывал по строгому взгляду пошаговый разбор Джэджуна с головы до ног, с тех самых пурпурных волос по обтягивающей стройный торс сорочке к разорванным во всех мыслимых и немыслимых местах джинсах. Намъен был не таким сдержано-деликатным и не обдумывал, как принять гостя — просто насмешливо хмыкнул, откидываясь на спинку стула.              А вот Лин уставилась с каким-то нездоровым интересом, как ребенок, заглядывающий в коробку с подарком. Вообще, она изначально не нравилась Саймону именно за такой вот взгляд, вечно ожидающий чего-то то ли чудесного, то ли запретного. Ну, и ещё за раздражающие дерганые, как у птиц, телодвижения. А сейчас появилось чувство, что она хочет съесть Джэджуна — только что слюни по подбородку не текли. Но родители ей благоволили, ожидая, что именно она станет когда-то женой Намъёна. Только вот тот не торопился удовлетворять их ожидания.              Саймон молча пригласил Джэджуна за стол, сам сел рядом с братом, прямо напротив Лин.              — Кажется, мама тебя там позвала, — обратился к ней, перебивая внимание на себя.              — Правда? — вскинулась та и растерянно глянула в сторону коридора. Оклика не было, но Лин сообразила, что стоит помочь хозяйке, потому сорвалась с места, тем самым избавив Саймона от желания указать ей, чтоб не пялилась.              — Почему так долго? — заговорил отец. Ровно, без ворчливого вытягивания жил или истеричных нот. Не по-семейному, так он любил разговаривать с подчинёнными, ничего личного, только сухая ответственность. Он точно злился. Вот так холодно, просто давя на совесть. — Мама звонила тебе несколько раз. И очень волновалась.              — Телефон… — Саймон выдохнул перед допросом с нотациями, который наверняка протянется весь обед. — Сломался. И машина. Пришлось заехать в автосервис, — медленно перевел взгляд на Джэджуна. — Чтобы привести её в порядок.              — Машина сломалась, — повторил отец, поправляя очки. — Телефон сломался. И всё в одно время. Как много случайностей.              — Ну, это уже норма в жизни Сэми, — лениво протянул Намъён, похлопав его по плечу. В словах сквозила привычная, почти родственная снисходительность — так старшие братья во всём мире подкалывают младших, не ожидая, что те обидятся.              — Я не виноват, что так получилось, — недовольно отмахнулся от него Саймон. — Не вижу ничего страшного.              Но Намъён решил продолжить, нисколько не смущаясь гостя.              — Помнится, в прошлый раз ты так же оправдывался на косяки в учёбе. «Ничего страшного, я не виноват». Это твой лозунг? Знаешь, первый признак инфантилизма — это снятие с себя какой-либо ответственности.              Саймон медленно повернул голову к брату и посмотрел на привычную усмешку тем особенным взглядом, который обычно предшествует мысленному фейспалму. Устало, многострадально, с оттенком «и ты туда же, Намъён, серьёзно?». Так смотрят на маленьких детей, когда те в сотый раз спрашивают «почему небо голубое», хотя им уже по два раза объяснили.              — А знаешь, Намъён, — начал он ровно, почти лекторским тоном, — первый признак садистического расстройства личности — это получение удовольствия от унижения других, особенно при свидетелях. — Он выдержал паузу, давая брату переварить. — Особенно, когда самому нечем крыть, и приходится цепляться к опозданиям вместо того, чтобы поинтересоваться, как у меня вообще дела. Хотя… Вряд ли ты вообще над собой задумываешься…              — Сэми, — коротко оборвал отец зарождавшуюся перепалку. Братья никогда не упускали момента, чтобы перетявкаться, а то и вовсе могли до кулаков сорваться. Этих петухов можно было остановить только в самом начале борьбы.              Саймон разумно заткнулся, сразу же потупив взгляд. Злился ещё больше, чем ранее на Джэджуна, но уверен был, что если б дали сорваться на Намъёне, сразу полегчало бы.              В комнату вошла Лин, неся перед собой поднос с огромным керамическим блюдом. А за ней спешила мама, держа в руках кувшин фруктовой воды. А потом стол заставили и другой едой, что парила, кислила, перчила. Саймон, мало того что голодный был, так ещё и дико соскучился по домашней еде, которая всегда казалась свежее, чем в закусочной, вкуснее, здоровее. А шедевры мамы всегда будут самыми лакомыми.              Желудок нещадно заурчал ещё до того, как женщины сели за стол, но Саймон сдерживал порыв схватить уже что-нибудь и начать есть. Пока отец не скажет, начинать нельзя — не прихоть сатрапа, а прививка уважения к остальным. Но ожившие в предвкушении внутренности хотя бы отвлекли от злости.              — Ну так что там у тебя по учебе, Сэми? — продолжил отец допрос, когда все начали есть. — Ты говорил, что участвуешь в каком-то конкурсе. Дело движется?              — Да, учитель Ким уже отобрал лучшие фотографии, — ответил Саймон, ненадолго отрываясь от своей чашки. — Через несколько недель закончится прием и начнут отбирать по номинациям.              — И каковы твои шансы? Насколько я помню, от этого конкурса зависит итог в дипломе. Ты же не надеешься только на счастливый случай и готовишься к провалу, когда придётся экспромтом сдавать все экзамены, чтобы закончить достойно?              — Эм… Ну, я, — Саймон задергал взглядом по столу, как будто искал, что взять палочками, лишь бы не встречаться взглядом с отцом. В последнее время учёба и без конкурса двигалась тяжеловато, как бы он ни старался. Сейчас он уже вернулся к привычному графику, но мозги до сих пор летали где-то в стороне. Открывшийся новый мир сводил с ума потихоньку. — Я собираю у ребят конспекты, чтобы наверстать упущенное. Думаю, это мне поможет на сдаче.              Отец глянул на него из-под очков и хмыкнул на безмятежный ответ.              — Поможет? Готовиться нужно не по конспектам, а по учебным материалам. По практике и дополнительным лекциям. Если делать всё средненько, ты ничего не добьёшься.              — А чего там вообще можно добиться? — скептично и презрительно вставил своё слово Намъён. — Мастерства как проституток шикарно фотографировать? Ретушировать их, чтоб зрители обманывались, какие они идеальные? Лучше бы уж ты как Чжэхань в криминалистику пошёл. Там была бы возможность пристроить тебя в полицию.              — Дайте уже мальчику поесть, — поучительно-строго вмешалась мама, заметив сжатые зубы младшего сына, и пододвинула ему чашку с томлеными бобами. — Он только с дороги, а вы уже закидали своими вопросами. К тому же он с другом, ведите себя прилично за столом.              И как-то мужчины разом переметнули своё внимание к гостю, что молча ковырялся в своей чашке, при этом с еле заметной улыбкой рассматривая каждого сидевшего за столом. Но изредка его взгляд замирал на Лин, которая не переставала на него бесстыже пялиться.              — Что за проект вы вместе готовите, Джэджун? — перекинулся отец. — Почему работа должна быть именно в паре?              Саймон только рот раскрыл, чтобы ответить за него, так как подготовил уже все объяснения, но Джэджун сам начал.              — Стилизация, директор Гун. — Немного подумал, как будто вспоминая. — Рут Бернхард снимала людей. Нам нужно сделать фото в её стиле, — соврал невозмутимо. Саймон шокировано на него уставился и замер. Но на лице Джэджуна не было и намека, что это шутка. И второго, менее провокационного варианта у него точно не припасено. А Бернхард прославилась фотографиями в жанре ню. Ню, мать вашу. Отцу это придется по душе. — Я сделаю несколько фотографий Саймона, а он подготовит эссе. В понедельник уже надо сдать. Так что раздельно не получится это сделать.              — А почему только Саймона? — встряла Лин. — Можно, например, моё фото? Я очень фотогеничная.              Джэджун уже с более яркой улыбкой глянул на неё. В глазах точно горел интерес, но не как к модели. Он не оценивал её внешность, а как будто вглубь заглядывал, под оболочку.              — Нельзя. Только студенты группы — такое правило, — ответил слащавым голосом.              — И в чем же проявляется стилизация этого фотографа, помимо людей? — спросил Намъён. — По мне так все фотографии отличаются лишь цветом. Что у неё особенного?              Тут уж вмешался Саймон, опасаясь, что Джэджун скажет правду. Если отец услышит, что его собираются в обнаженном виде фотографировать, не видать больше этого факультета. Как и фотоаппаратов вообще.              — Она фотографировала прихожан. Ну и церковнослужителей, — выплеснул, пока другого не услышали. — Мы сегодня как раз собираемся в церковь сходить и… Ну, Джэджун сфотографирует.              — О, это замечательная работа получится, — вдохновенно похвалила мама. — У нас очень красивая церковь. Обязательно покажете потом нам фотографии. — И добавила с осуждающим намёком: — Саймон так редко бывает в церкви, так уж пусть хоть на фото будет там.              — Обязательно покажем, — Джэджун скромно улыбнулся и опустил глаза, и Саймон едва не поперхнулся кусочком. Этот взгляд — потупленный, почти смущённый — на демонской морде смотрелся дико. Помнится, он и ангела вот так же строил. — Если, конечно, получится достойно. Не хотелось бы испортить своими фотографиями ту благоговейную атмосферу. Я вообще считаю, что храмы — это места силы. Туда входишь — и будто весь мир за спиной остаётся, одна тишина.              Мама аж просияла от таких громких слов. Уж истинно верующих она очень уважала. Скромно называла себя лишь последовательницей, не в полную меру окунувшейся в религию, и почти обожествляла людей, готовых жизнь положить на этот одр. Джэджун, похоже, действительно знал, что окружающие хотят услышать.              — Ты верующий, Джэджун? — спросила с таким теплом, будто он только что признался, что спас ребёнка из пожара.              — Стараюсь быть, — демон осторожно поправил, при этом изображая полное смирение. — Никак не могу себя воспитать и соблюдать все заветы, но стремлюсь. Знаете, в жизни всякое бывает, а вера — это… как стержень. Когда держаться не за что, она не даёт упасть.              Саймон под столом вцепился в собственную штанину. Вера? Стержень? Этот тип утром с лёгкостью разорвал несколько людей, а потом бесстыже полуголым задом вертел в магазине. И он дико ненавидит говорить о вере в Бога, а сейчас просто горячим маслом растёкся, готовый начать молиться.              — Похвально, молодой человек, — отец одобрительно кивнул, и в его голосе впервые за весь обед появились тёплые нотки. — Очень похвально. Сейчас молодёжь редко задумывается о таких вещах. Всё больше о развлечениях, о тусовках.              — Ну что вы, директор Гун, — Джэджун прижал руку к груди, изображая искренность, — развлечения — это пыль. А душа… она вечная. Её надо беречь. У меня цель не зря прожить жизнь, а сотворить что-то стоящее, чтобы было что оставить потомкам. Как вот вы построили фабрику. Очень показательный пример. Уважаю такие труды.              Отец отложил палочки и посмотрел на демона уже не как на подозрительного типа в рваных джинсах, а как на достойного собеседника. Да, удалось растопить даже такого человека.              — И давно ты пришел к вере? — спросил с подозрительным неверием.              — Не так давно, — Джэджун вздохнул, и этот вздох был полон такой боли, что даже Намъён выглянул из-за Саймона, чтобы лично увидеть ответ. — Были… обстоятельства, которые заставили переосмыслить многое. Знаете, когда теряешь что-то важное, начинаешь искать опору. Я нашёл её в храме.              Саймон и сам на него неверяще уставился. Чувствовал пятой точкой, что ложь заходит уже слишком далеко, слишком глубоко, в то чувствительное нутро, предательство которого вызовет потом у родителей бурный гнев. Но прерывать такие откровения сейчас, находясь в непосредственной близости к ним, было ещё опаснее.              — Ты правильно сделал, что не отчаялся, а пришел к Богу, — мама пододвинула Джэджуну самые лучшие кусочки утки. — Такие люди, как ты, редко встречаются. Сэми, почему ты не говорил, что твой друг такой… такой глубокий человек?              — Я… — Саймон ошарашенно открыл рот и закрыл. — Он просто… не всегда это показывает.              — Скромность украшает, — отец одобрительно качнул головой. — Джэджун, а в какие церкви ты ходишь?              — Пока изучаю, — демон чуть оживился, явно входя во вкус. — Везде своя атмосфера. Но в вашей, говорят, особенно благодатная. Я слышал, там и хор замечательный, и настоятель — мудрый человек. Вот мы и решили сделать фотосессию здесь, а не в Сеуле.              Мама всплеснула руками, как будто про её хорошую подругу вспомнили.              — Отец Димитрий! Да, он чудесный! Мы с Минчжэ каждое воскресенье ходим на его службы. Ну, почти. Стараемся, но уж как получится. Если хочешь, можешь присоединиться к нам завтра.              — Если будет время, непременно, — Джэджун улыбнулся такой светлой улыбкой, что Саймону захотелось запустить в него бобом. — Для меня большая честь познакомиться с людьми, которые так трепетно относятся к вере. Это сразу видно — у вас в доме особая атмосфера. Светлая, чистая.              Отец, который ещё полчаса назад сверлил демона холодным взглядом, теперь смотрел на него с неподдельным уважением.              — Редко встретишь молодого человека с такими правильными ценностями, — сказал он, обращаясь почему-то к Саймону, будто тот был виноват, что не дотягивает до уровня своего друга. — Ты, Джэджун, наверное, и родителей своих радуешь?              — К сожалению, родителей я потерял рано, — демон опустил глаза, и Саймон поперхнулся уже всерьёз. — Поэтому особенно ценю семейное тепло. У вас за столом я чувствую себя… почти как дома.              Мама всхлипнула. Честное слово, всхлипнула и промокнула глаза салфеткой. Ну как же, такой одинокий, такой несчастный парень перед ней сидел.              — Бедный мальчик, — прошептала она. — Минчжэ, ну посмотри, какой он хороший. И так рано остался один…              Саймон под столом изо всех сил пнул Джэджуна по ноге. Тот даже бровью не повёл, только чуть повернул голову и посмотрел на Саймона с выражением «ну чего ты пинаешься, я же для нас стараюсь».              — Джэджун, — отец вдруг поднял свою рюмку с рисовым вином, — позволь тебя поприветствовать в нашем доме. Рад, что мой сын нашёл такого друга. Надёжного, с правильными ориентирами. Это дорогого стоит.              — Спасибо, директор Гун, — демон скромно принял тост, чуть пригубил напиток и поставил рюмку. Положил ладонь на плечо Саймона и по-братски сжал. — Я очень дорожу дружбой с ним. И надеюсь, что вы тоже будете считать меня… ну, почти членом семьи.              Мама снова всхлипнула. Намъён, который до этого молча наблюдал за спектаклем, вдруг хмыкнул и уставился на брата с выражением «и где ты такого актёра откопал?». Похоже, он не купился на сопливые россказни.              Саймон сидел пораженный и злой. Джэджун только что охмурил его родителей быстрее, чем некоторые люди чай заваривают. И сделал это так виртуозно, что сам дьявол бы позавидовал.              — Сэми, ешь давай, — ласково сказала мама, подкладывая ему утиных кусочков. — А то задумался о чём-то. Завтра все вместе сходим в церковь. Тебе стоит с отцом Димитрием поговорить и причаститься.              — Только не сейчас! — выпалил Саймон слишком громко.              Все за столом переглянулись, каждый со своей эмоцией. Но отец точно нахмурил брови. Саймон готов был провалиться сейчас, чтоб хоть так закончить весь спектакль. Джэджун чуть наклонился к его уху и прошептал так, чтобы никто не услышал:              — Не кипишуй. Лучше согласись, а завтра мы легко отвертимся. Не забывай, тебя Михан ждёт и скандал сейчас ни к чему. Там успеешь поговорить с этим Димитрием.              Саймон сильно сомневался в таком простом плане. Как отвертятся? Родители уже проросли идеей, что приволокут в церковь нового верующего. Он перекинулся на шёпот ему:       — А как же фото? Ты обещал. Как мы их сделаем в церкви? Ты же… Ты ведь не можешь…              — Не волнуйся, — расплылся в хитрой улыбке Джэджун. — Я могу туда войти. Поверь, я даже смогу тебя вытрахать на их алтаре.              Саймон резко закашлялся и перевел взгляд на родителей, при этом кивая и вслух соглашаясь:       — Да, хорошо… Да, вы правы. Стоит сходить. Завтра.              Мельком глянул на Джэджуна, но тот уже снова играл в гляделки с Лин, как будто даже и забыл о разговоре.              

***

             После обеда все разошлись довольными, разговор закончился какими-то оптимистичными планами, родительскими втираниями про «учись лучше», ну и некоторыми сарказмами Намъёна.              Саймон повёл Джэджуна в свою комнату. А тот внимательно принюхивался к каждому углу. Не энергию вынюхивал, не чистоту оценивал, а проверял, насколько этот дом уже поглотила одна тварь. Чувствовал, что стены некогда были освящены, но было это давно, защита почти пропала. А вот трупная гниль уже начала расползаться, совсем не много, но неумолимо тянулась всё засосать в свою трясину. «Где же те хваленые хранители?» — усмехнулся своим мыслям. Он заметил, что за родителями Саймона стояли светлые, а значит, кто-то должен был и за домом приглядывать. Но ушлая тварь как-то обошла их дозор.              — Скажи, эта Лин, она давно с твоим братом встречается? — спросил Джэджун, когда Саймон бросил сумку с тряпьём в угол комнаты.              — Ну, — тот задумался, прищуривая глаза. — Около года, наверное. А что?              — А что вы вообще знаете про неё? Семья, откуда она, чем занимается, прошлое…              Саймон подошёл к шкафу с одеждой, и пока выбирал во что переодеться на встречу с Миханом, стал отрывками рассказывать, что сам услышал.              — Она с Китая прилетела. Учится тут недалеко. Особо ничего не рассказывает, как-то всё размыто. Мама считает, что у неё в семье какие-то сложности, о которых та стесняется говорить, но потом она всё равно раскроется.              — С Китая, говоришь, — повторил Джэджун, усевшись в кресло перед компьютером. — Уж не с юга ли?              — Что? — не понял Саймон, выгребая с полок нужное. Бросил на кровать одежду и стал раздеваться. — А, не знаю. Возможно. Она что-то говорила про Хунань.              — Она уже невеста твоего брата или просто ещё любовница?              — Так, — Саймон, только собравшись засовывать ноги в брючины, резко развернулся к Джэджуну, который медленно прокручивался в кресле, разглядывая его переодевание. — Я не понял, какое тебе до неё дело? — спросил со злостью. — Вы весь обед с ней переглядывались. Решил с ней потрахаться? Вот так вот, даже не скрывая от меня? Не слишком ли быстро ты пытаешься пристроить свой член? — Но ответов ждать не стал, продолжил уже себе под нос ворчать, готовя штаны. — Хоть бы ночи дождался, уёбок…              Джэджун не оставил эту ревность без внимания: вскочил и одним прыжком повалил парня на кровать. Пока тот суетливо брыкался, пристроился между его голых ног и прижал руки.              — Я дождусь ночи, обязательно, — проурчал в лицо Саймона. — И тогда тебя уже ничто не спасёт. А эта девка мне не нужна, не ревнуй.              — Я вовсе не ревную. Ты забыл, что я тебе сказал? Слезь с меня сейчас же, — прошипел тот, всё еще бесполезно пытаясь вырваться. — Никакого секса в моем доме или уебывай в гостиницу, пока…              Джэджун всосался в его губы, затыкая ворчание. Не опасался нечаянно вошедших, потому как чувствовал их эмоции, так же как и расстояние до них. И сейчас это крыло было пусто. Плавными движениями стал потираться пахом, быстро наполняясь эрекцией и высчитывая в уме время, сколько ещё Михан может подождать, прежде чем заявится прямо сюда в поисках парня. Но цифры не складывались и не вычитались, только билась мысль, что он точно успеет вставить и довести обоих до блаженного оргазма. Много ли Саймону сейчас надо? Он на таком взводе, что готов даже от простого поцелуя кончить. Только вот всё корчил из себя что-то, ломался, честь свою отстаивал. Но член его отстаивал своё собственное желание.              — Отвали от меня, — зарычал парень, когда Джэджун отвлекся поцелуями на шею. — Отстань. Ах-р-р, как же ты бесишь! — А сам глаза жмурил и головой тряс, всё больше поглощаемый вожделением. Ноги предательски прижимались к бокам демона, а тело срывалось на мелкую дрожь. — Даже не надейся, что Михан тебя подпустит к ритуалу. Я попрошу его…              — Да опять ты, — вскинулся Джэджун на вытянутые руки. — Опять этот Светик! Что за привычка дебильная, угрожать во время секса? Вот, блядь… — отпустил руки парня и недовольно засопел. — Что сделалось бы от одного разочка? Стоишь тут задницей голой вертишь, а потом ломаешься, как девица на выданье.              — Потому что ты ни хера не понимаешь, придурок. — Саймон оттолкнул его и стал выбираться из-под тяжелого тела. — Нас услышат. И вряд ли стоны примут за молитвы. Так что сгинь. Лучше, правда что, вали к Лин. Пусть Намъён побесится и мне спокойней будет. Эта девка всё равно дура.              Джэджун сжал зубы, наблюдая, как Саймон одевается. Как тот мог так спокойно игнорировать свой стояк — было вообще непонятно. Мазохизм, что ли, такой? Джэджун вот уж реально готов был даже Лин вставить, лишь бы лишь бы. Только вот… Мысли раздвоились, бросаясь в возмущение от обломанного секса и в настороженность от этой Лин. Он не знал точно, кто она, но чувствовал, что тянет от неё монстрятиной. Не страшно, но неизвестность бесила.              Потирая тяжелую мошну, он вышел из комнаты, оставляя до сих пор ворчащего Саймона собираться, осмотрел коридор, принюхался. А после щелкнул черными когтями, вызывая огонь, и выжег на двери один знак. Черные линии, ещё с мелькавшими остатками искр, быстро исчезли, как только он закончил. Территорию своего парня он запечатал, не беспокоясь о том, что будет с остальными членами семьи. Кто знает, что эта Лин вытворяет по ночам.