Девушка с горы Аоцан

Распогодилось. Полная луна плавно плыла по звёздному небосклону. Прохладная и тихая ночь опустилась на Тейват. Мика, положив подбородок на сложенные ладони, не сводил с Шэнь Хэ влюблённых глаз. Он то и дело мечтательно вздыхал, умиротворённо улыбался и старался даже не шелохнуться, чтобы ненароком не потревожить её столь сладкий сон. Шэнь Хэ глубоко и медленно дышала, откинув голову и подняв на подушках нежные руки. Шмидт осторожно подтянул покрывало, укрывая её пленительное оголённое тело, и поправил шелковистые пряди белоснежных волос, искрящихся серебром в лунном сиянии, чтобы ни в коем случае те нечаянно не задеть. Как он был счастлив. Он о подобном не смел и мечтать. Но она была рядом с ним в одной постели, расслабленная и ублажённая... Всё происходило, как во сне. Ему, наверное, тоже стоило бы отдохнуть. Он проснулся ни свет ни заря, проделал огромный путь в Каменный лес Хуагуан, успел сорваться и как следует стукнуться головой, накинуть отряду растрат на медицинское обслуживание, разделить с Шэнь Хэ её глубинную горечь, продрогнуть под ливнем и... стать настоящим мужчиной? Мика, жадно глотнув воды из графина, до сих пор не мог уложить это в своей голове. Какой насыщенный, однако, у него выдался день! А ведь поначалу он планировал тихонько сидеть затворником в штаб-квартире и рисовать для Ордена карты... Карты, несомненно, делом были однозначно хорошим. Но Шэнь Хэ!.. как она была хороша — не подобрать слов. Стоило Шмидту услышать лишь звук её голоса, как всё мирское постепенно теряло для него свою изначальную важность. Взбудораженный Мика, гулко сглотнув, смотрел на неё, укромно ютящуюся щекой к мягкой подушке. О каком сне могла идти речь, если такой волшебной ночи у него могло больше никогда не случиться? Парень, помедлив в нерешительности, склонился к её лицу. И нежно, робко коснулся губами уголка рта. Его сердце снова глухо забилось от волнения. Он так боялся сделать что-то не так, настолько не верил в реальность происходящего, что удовольствие, которое так щедро и открыто дарила ему эта невероятная девушка, смазалось его переживаниями. Как обидно. Как бы он хотел так же безоглядно окунуться в блаженство, как и она... Как бы он хотел... Мика вздрогнул и замер, обнаружив в себе подступающую волну жара. Как бы он хотел её ещё раз. Прямо сейчас. В эту чудную тихую ночь. Которую безумно хотелось продлить хотя бы на пару часов, чтобы подольше провести время вместе. Мика заробел и опустил красную голову, присев и взволнованно сминая в пальцах одеяло. Шэнь Хэ дала ему столь смелое позволение на сон грядущий. Но имел ли он такое право?.. Тяжело выдохнув, он вновь обратил на её безмятежное лицо взгляд внимательных синих глаз. И, не давая себе времени, чтобы устыдиться, склонился к её губам. Шэнь Хэ тут же податливо выгнула грудь под тонким покрывалом и тихонько промычала в тёплый поцелуй. Мику оттого словно окатило горячей волной всего целиком. И в паху сразу сладостно потяжелело. Он осторожно над ней склонился, внимательно переставив колени, чтобы её не потревожить. И снова поцеловал в губы. — ...Мика... — позвала его Шэнь Хэ, задышав глубже и вся обмякая в поверхностной дрёме. — Я вас потревожил. Извините... — сбивчиво зашептал Мика, пристально глядя на неё. — Я благодарна. Моё одиночество отступает. И оттого хочется заснуть ещё глубже... — лишь на миг раскрыв дрожащие ресницы, Шэнь Хэ подарила ему дремотную улыбку. — Спите. Я вас больше не побеспокою... Но в ответ Шэнь Хэ лишь слегка подняла бёдра под покрывалом, чутко найдя его собой. Мика крупно вздрогнул и зажмурился. — Не мог бы ты снова наполнить меня? — едва слышно прошептала она, открывая для него свою шею. — Это приносит мне столько отдыха и блаженства... — Шэнь Хэ... — глухо выдохнул юноша, напряжённо хмурясь. И медленно погрузился в неё, утопая в удовольствии, как в зыбучих песках. Шэнь Хэ тихо, но притом бесконечно сладко застонала. — Мика... — отозвалась она, положив нежные руки на его спину. Мика аккуратно лёг на неё, ведя кончиком носа по ложбинке между её обнажённых грудей и жарко целуя ароматную кожу там. — Вы... вы так вкусно пахнете, Шэнь Хэ... — сознался он, дрогнув в голосе. По его бёдрам потёк её горячий телесный сок. Ласковое лоно сладко сжало его и откликнулось чувственной пульсацией. Мике оттого совсем стало сложно не терять головы. — Я так хочу снова погрузиться в сон... — созналась Шэнь Хэ, нежно постанывая у его уха. — Но моему телу так приятно... — Шэнь Хэ, я... я так хочу вас!.. — в Мике впервые проснулась храбрость подобного рода, рождённая не отчаянием или долгом, а только искренней страстью. — Обижу ли я вас, если?.. — Нет... совершенно нет... — в истоме улыбнулась Шэнь Хэ и закрыла глаза. — Тебе нравится внутри меня, Мика?... — До мурашек... в вас так горячо и жарко!.. я просто схожу с ума... — Шмидт тяжело дышал. — А вам нравится, когда... когда я... внутри вас?.. — Да. Это... потрясающе, — Шэнь Хэ обвила длинными и стройными ногами его поджарые бока. — Пожалуйста, продолжай... — Да... — Мика плавно, осторожно, нежно задвигался. — Ваши... ваши бёдра такие мягкие... вы восхитительная, Шэнь Хэ... Шэнь Хэ с выдохом, полным наслаждения, притёрлась щекой к подушке и улыбнулась опьянённой улыбкой. По её глубокому дыханию Шмидт понял, что она вновь уснула. Она безмятежно спала, и притом — так радушно, ласково и вожделенно его обволакивала. Мика невесомо целовал её ключицы и грудь, изредка проводя языком по упругим соскам, горячо сопя от удовольствия. В тихом сумраке ночи помимо его тяжелого дыхания и её нежных сонливых постанываний стало раздаваться приглушённое размеренное хлюпанье. Это заметно его смутило, и в то же время — до умопомрачения завело. — М-м-м... — томительно замычала Шэнь Хэ, её ресницы едва заметно задрожали, а Мика — весь напрягся, как струна, от ощущений. "Как стало тесно... и ещё горячее и мокрее... вокруг всё так... так приятно подрагивает!.. — хмурился он, до боли прикусив губу, чтобы сдержать хриплые гортанные стоны. — Это... это и вправду оргазм? Я... я подарил Шэнь Хэ... оргазм?" — только эта мысль заставила его спешно выскользнуть вовне и согнуться на дрожащих локтях, забрызгивая простынь. Шэнь Хэ тут же стала ёрзать под ним, беспокойно хмуриться и шумно дышать в потревоженной дрёме. Мика пристально смотрел на её лицо, неожиданно обнаружив в себе к ней некую неясную хищную жажду. Спешно глотнув воды и вытерев себя в паху, он понял, что хочет и может ещё. И когда он окунулся в неё снова, так легко, плавно и свободно, без всякого сопротивления, Шэнь Хэ тут же вся обмякла на постели и податливо раскрыла расслабленные бёдра. Мика покорно поддался её безмолвному требованию, жмурясь и до боли желая ощутить её тихий экстаз ещё хотя бы раз. И чувствительное заласканное женское тело совсем скоро ему ответило, стоило Шмидту подвигаться лишь пару минут. Мика утёр запястьем лоб, закрыл глаза, глубоко задышал, но стерпел. Продолжил. Ощутил это снова. А потом — ещё раз. — М-м... ах... нхах!.. — в один момент Шэнь Хэ вдруг вся гибко изогнулась под ним, как лоза. И, едва ли вынырнув из дремоты, застонала так откровенно и громко, что её голос эхом разнёсся по комнате. Её напряжённые дрожащие бёдра сжали его талию так сильно, что на теле потом наверняка останутся ссадины, но Мика от этого был исключительно в чистом восторге. — Что со мной?.. Я... я не могу вернуть власть над телом... — едва выговорила сквозь надсадные, почти мучительные стоны она, вся крупно содрогаясь и отчаянно сжимая простынь в сведённых пальцах. Мика обнял её, мокро целуя в губы, с языком, но оттого Шэнь Хэ затряслась под ним лишь сильнее. — Шэнь Хэ, вы... так отзывчивы ко мне... — Мика, больше не выдерживая, вновь вымазал её поджимающийся от сладких конвульсий живот. И накрыл собой, держа в объятиях, чтобы успокоить: — ...и... вы так сильно кончаете... — не смог он удержать своего восхищения, жарко зацеловывая её шею и лицо. — Я... я!.. ах... Мика!.. И в один миг, после всецелого сильного напряжения, она вся безвольно ослабла. — Шэнь Хэ... как вы?.. — гулко сглотнув, позвал её Мика, с заботой гладя по шёлковым волосам. Но она не ответила, от невероятной истомы далеко уйдя из сознания. Шмидт снова поцеловал её в губы, очень нежно и осторожно. И, наконец, сам провалился в сон, даже этого не заметив.

***

Раздался резкий и сильный грохот. Мика подскочил на постели, как ужаленный, весь встрёпанный, загнанно дыша. Кто-то тарабанил в дверь. — Напоминаю, ваше время истекает через час! Пожалуйста, при необходимости продлите бронирование! — послышался снаружи приглушенный голос управляющей, у которой Мика вчера брал ключи. — Д-да! П-простите! Спасибо! Я... я скоро уйду! — хрипло отозвался он, держась за грудь. Неужто уже перевалило за полдень? Как же он долго проспал! Растерев лицо и размяв ноющую спину, Шмидт запоздало опомнился: он был в постели один. — ..Шэнь Хэ?.. — робко позвал он, задержав на миг дыхание в надежде, что Шэнь Хэ принимает ванну. Однако ответом ему стала лишь тишина и звук птичьих трелей за окном. Растерянно оглядевшись, Мика обнаружил, что драгоценный нефритовый гребень с прикроватной тумбы исчез. "Шэнь Хэ... ушла", — понял он. И ему отчего-то стало так больно! Неужто, этой ночью он ранил её чувства, отчего она не захотела разделить с ним утреннее пробуждение? Из гнетущих размышлений его внезапно вывел необычный предмет. Шмидт заметил, что около настольной лампы лежит кое-что, чего раньше не было. Спешно потянувшись рукой, он понял, что это сложенное письмо со вкладкой. С замиранием сердца развернув лист бумаги, он нашёл в нём ровный лоскут ткани с иероглифом, от которого ощутимо веяло морозной свежестью. Его глаза торопливо забегали по ровным строкам. "Этот талисман должен оградить тебя от несчастий. Надеюсь, таким образом я хотя бы в малой степени искуплю своё столь долгое пребывание рядом с тобой, Мика. Пожалуйста, больше не взбирайся высоко на отвесные скалы.

Шэнь Хэ"

Мика, закрыв глаза, прижал талисман у груди, ощущая, как тот невесомо охлаждает его разгорячённую кожу и утешает тревожное сердце. И письмо, и оберег он трепетно сохранил, вложив в свой блокнот между страниц, изрисованных её портретами. Шэнь Хэ и впрямь полагала, будто в её обществе Мику ждут сплошные беды. Глупости какие. Ведь Шмидт готов был поклясться, что именно рядом с ней ему любая проблема становилась по плечу. Тщательно вымыв тело, одевшись и спешно заправляя кровать перед своим уходом, он ненароком увидел на простыни несколько миниатюрных розовых пятен. Мику оттого снова бросило сначала в холод, а потом — в жар. Это не было сном, и Шэнь Хэ взаправду подарила ему свою девственность. Мика ощутил совсем маленький укол вины за то, что причинил ей повреждение... но вместе с тем — вся его душа наполнилась целой гаммой волнительных чувств, от ликования и счастья до чувства истинной свободы. Это и впрямь была волшебная ночь. — Эй! — кто-то требовательно окликнул его, когда он, скромно переминаясь у стойки, возвращал ключи владелице отеля. — Мика Шмидт? — Д-да? — в растерянности обернулся он. Парень в странной одежде сначала пристально оглядел его с ног до головы. А затем — сверился с документом у себя в руке. — Он, — и удовлетворённо кивнул своей маленькой летающей спутнице. — Отлично! Вот и нашёлся! А мы всего-то зашли перекусить! — радостная, сделала та в воздухе мёртвую петлю и, выхватив из руки парня документ, спешно подлетела к Мике. — Привет, Мика! — поздоровалась она так звонко, что у Шмидта зазвенело в ушах. — В Гильдию искателей приключений подал заявку некий "Отряд старины Хоффмана и зоркого Джерри". Они тебя потеряли. Пожалуйста, распишись вот здесь и скорее возвращайся к товарищам! — Эм!.. э-э... д-да, конечно!.. — Мика поставил на бумаге подпись своим чернильным пером, и маленькая летающая девочка, хохоча, тут же улетела обратно. — Отлично, Итер! Скорее! Вернёмся к Катерине за морой и блестящими камушками! Паймон жуть, как хочет заказать себе всё меню! — А ты не лопнешь, Паймон? — резонно осведомился Итер. — Потерпи ещё немного. Будет некрасиво, если мы не навестим Сяо. — Ну ла-а-адно... какой ты зануда... — без энтузиазма протянула Паймон, вяло поплетясь за ним следом, а тот — махнул Мике ладонью и вскоре удалился. Мика робко помахал в ответ, чувствуя себя очень неловко. Он приплыл в Ли Юэ с чёткой целью — помогать товарищам и практиковаться в картографии. Однако эти несколько дней он делал... всё, что угодно, но только не это! Да, он очень любил свою работу геодезиста. И безмерно уважал компаньонов. И всем сердцем был предан Ородо Фавониус. Но как же сильно ему хотелось снова повстречаться с Шэнь Хэ! До невыносимости. До настоящего зуда в груди. Сцепив зубы и сжав кулаки, Мика зажмурился — ему совершенно точно требовалось спуститься на землю с небес и возвращаться к работе. Тяжело вздохнув, он поправил на спине рюкзак, взял блокнот подмышку и отправился обратно в гавань... — Мика! — повстречала его у ворот в Гильдию Анна, которая была столько же взволнована, сколько и зла. — Ну наконец-то! Ты хоть знаешь, как мы переживали, когда получили новость о том, что ты оказался у лекаря?! — Извините, ребята... — совестливо понурил голову Шмидт. И в следующие три дня самоотверженно, со всем усердием отдавал свои силы службе. Он, как и всегда, ставил палатки, разводил костры, готовил еду, дежурил, рисовал карты, добывал пропитание, собирал палатки, снова готовил еду, снова дежурил, снова рисовал карты... и так сильно хотел написать Шэнь Хэ хотя бы короткую весточку. Но к горе Аоцан, как назло, никакие почтальоны не ходили, и ручные голуби туда не летали. Шэнь Хэ тоже никак не давала о себе знать. "А вдруг случилось так... что в эти дни сильным ветром на гору опять занесло какого-нибудь бедолагу?.. — задумчиво таращился Шмидт на котелок, машинально помешивая уху и уже пять минут тряся над той солонкой. — Кого-нибудь... повыше? Поплечистее. С приятным вкрадчивым баритоном. И большими мускулами... он умеет легко и непринуждённо находить с девушками общий язык... и Шэнь Хэ... ох!.." — Парни! Парни, Мике плохо! — непременно забил тревогу Ганс, бросив и меч, и точильный камень. — Принесите воды! Мика, что с тобой?! — Ох... — еле пошевелил головой бледнющий Шмидт у того на руках. — ...моё счастье... его украли... — Он наверняка потерял трафареты! — вскинувшись, громко осведомил Ганс переполошенный отряд. — Обыщите всё! Лекала, циркули, транспортиры, линейки! Нужно срочно вернуть ему набор в первозданном виде! — ...ох... от меня больше... нет проку... — тем временем бредил мраморно-белый Мика. — Нужно торопиться! Мы его теряем! — даже извечно спокойный Питер схватился за голову, тут же ринувшись рыться в походных вещах. И пока Мику старательно обмахивали его рабочим блокнотом и плевали в лицо холодной водой, на ветвь прямиком над их головами приземлилась большая лазурная птица. — Наконец, я нашла вас, гнусные нарушители всеобщего спокойствия! — обрушился на поляну её грозный голос, будто у той под цевкой сидела некая очень разозлённая мадам и недовольно кричала в громкоговоритель. — В который раз убеждаюсь, что подавляющая часть людей лишена и манер, и совести! — А-а-а! — все очень сильно испугались, но Гройс — больше всех. — Говорящая птица! — От вас шуму, как от сборища зловонных хиличурлов, а вреда — ещё больше! — тем временем упорно отчитывал их голубой журавль, спланировав на землю. — Без спросу вторгаетесь в чужие владения, совершенно не умеете достойно подать угощения, тревожите покой моих учеников, и, как следствие, мой драгоценный покой! — Простите! Простите, нам очень жаль! — в сердцах принялся извиняться Гройс, даже решив не уточнять, в чём, собственно, дело. Джерри тем временем решил подкрасться к птице сзади, чтобы поймать эдакую диковинку. Но этому, увы или к счастью, не суждено было случиться. — Ай! — громко закричал он и схватился за лицо. — Глаз! Она выклевала мой глаз! Я очень сильно ранен! Зовите лекаря! — Хам! — возмутилась та, хмыкнула и чопорно отвернулась. — Вот, пожалуйста! Наглядный пример полнейшей непристойности! Признавайтесь сейчас же: кто из вас, глупцов, посмел завладеть вниманием Шэнь Хэ? Мика тут же пришёл в себя, в панике вскинув голову. По манере изъясняться и имени возлюбленной он смекнул сразу же, кто находится перед ним. — Отряд! Назад! — истошно закричал Шмидт, вскочив на подгибающихся ногах и загораживая собой, кого мог. — Это только по мою душу! Умоляю вас, не подходите! — Значит, это ты — тот таракан, который тайно прокрался в мои чертоги? — очень, очень опасно прищурился журавль. Мика весь испуганно сжался, пока прямо на него был направлен острый, как пика, клюв. — Это... это... я... — опустил он голову в полной безнадёжности. — П-п-приношу свои глубочайшие извинения, Хранительница Облаков... "Вот и всё... пришёл мой час..." — Шмидт в глубине души прекрасно понимал, что ему уже не спастись, раз уж эта птица сумела обучить обычную человеческую девушку в буквальном смысле поднимать горы и противостоять древним драконам. — Сделай шаг вперёд. Я желаю посмотреть на тебя поближе. Мика покорно сделал шаг навстречу верной гибели, во всех красках рисуя в голове, как ему сносят крылом голову с плеч, словно секирой, и затем жадно выклёвывают внутренности. — Пресвятые небесные владения. Какой хилый. Невзрачный. Рост, как у поросёнка, — вертя головой то вправо, то влево, принялся с дотошностью изучать его журавль. — Руки тонкие, колени торчком. Ни грамма гордости и изящества. Зато наглости, как я погляжу, немерено и ещё больше. Мика, понурясь, невольно подумал, что раз уж его прилетели казнить, то можно было уже сделать это и побыстрее. — Ох... как жаль, что здесь я бессильна. Скажи, маленький убогий человек, как так вышло, что ты оказал на моё гордое дитя Шэнь Хэ столь пагубное влияние? — огорчённо осведомилась Хранительница Облаков. Мика поднял распахнутый взгляд. — Неужели... Шэнь Хэ... плохо себя чувствует? — с замиранием сердца осмелился спросить он, уже, как калейдоскоп, видя в воображении самые скверные развития событий: от болезни до нежелательной беременности. — Шэнь Хэ чувствует себя отлично. Зато я — чувствую себя прескверно! — возмущённо пожаловалась птица. — Она совершенно перестала меня слушать! Всё время витает в облаках, игнорирует часть тренировок, а к моим гениальным изобретениям — не удосуживается проявить даже капельки интереса! Каков вздор! Такого раньше никогда с ней не происходило, пока на гору не явился ты, мальчишка! Мика слушал её и смотрел, не смея шелохнуться. Хранительница Облаков походила из стороны в сторону, взяла в лапу шляпку с головы дрожащей Анны, повертела ту без энтузиазма и, тяжело вздохнув, надменно надела обратно. — Но, с другой стороны, ей определённо не хватает навыков коммуникации. Люди поодиночке — слабые, ни на что не годные создания, которых если и обучить уму-разуму, то это будет совсем ненадолго, — огорчённо задумалась она. — Шэнь Хэ надо бы побольше общаться. Скажи, юноша, разговариваете ли вы с ней? — Да!.. Да, мы многим делимся!.. — опомнившись, торопливо закивал Шмид, аж весь вытянувшись по струнке. — ...Ш-Шэнь Хэ иногда рассказывает немного о себе!.. А я — о себе, и!.. И с ней так приятно проводить время!.. — ляпнул он, но тут же прикусил себе язык. Хранительница Облаков окинула его настолько презрительным и высокомерным взглядом, что Мика почувствовал себя маленьким, как муравьишка. Но затем, впрочем, она безвыходно охнула: — Видимо, лучшего выхода я не найду. Что ж. Бросай свои мирские ненужные хлопоты, мальчишка. И ступай к Шэнь Хэ. И обязательно почти Адепта с горы Аоцан стоящими подношениями!!! — строго прогремела Хранительница Облаков. И улетела. Воцарилось гробовое молчание. — Кошмар, — наконец, просипел Джерри, убрав руку от насыщенного фингала. — Дохлые драконы, говорящие птицы, разумные змеи вместо шарфов... что в этом Ли Юэ вообще происходит? — Больше тебя ничего не удивило? — окликнул его взбудораженный Том. — Мика познакомился с девушкой! Все ахнули. Мика всё ещё стоял, как вкопанный, и таращился вслед журавлю. — Сегодня, наверное, снег пойдёт! — воскликнул Хоффман и басисто рассмеялся. — Мика, ну, чего ты стоишь? Беги скорее к своей даме! Мика едва ли пришёл в себя, заморгал и засуетился. — Брат-... то есть, так точно, командир! Я... позвольте, я возьму работу с собой! — схватившись за голову, принялся он спешно озираться в поиске своих рабочих принадлежностей. — Обещаю всё добросовестно вы-выполнить! — Да оставь ты эти ватманы! Потом дорисуешь! Не заставляй миледи ждать! — Да!!! — выпалил Мика, бросил охапку канцелярии на переносный стол и тут же ринулся прочь из лагеря. Но через пять минут, задыхаясь, прибежал обратно. — Я не могу пойти к Шэнь Хэ с пустыми руками! — в панике заявил он. — Возьми котелок с ухой! — протянул Том первое, что попалось под руку. — Ты утром последние мозги в озеро высморкал? Она же расплещется по дороге! — влез Гройс и достал из-за бревна бутылку. — Мика, возьми вина! — Я не буду предлагать Шэнь Хэ выпивку! — вдруг разъярённо выпалил Шмидт. Все остолбенели. Гройс испуганно прижал бутылку к груди. — Мика голос повысил... — вытаращил он глаза. — Кажется, сегодня действительно пойдёт снег. Мика тут же весь заалел и стыдливо вжал голову в плечи. — П-простите... — повинился он. — Я... я не специально. Извините, пожалуйста. Просто... эмоции... — Хватит вам уже всем! — нахмурилась Анна, которой заметно надоел воцарившийся балаган. — Мика, иди через деревню Цинце. Путь почти прямой. Будет возможность отдохнуть по дороге и купить у местных что-нибудь стоящее, — подойдя, вручила она Мике рюкзак, проверив тот на наличие всего необходимого. — Тем более, они там уж точно знают поболее нашего, как угодить здешним Хранителям. Не забудь кошелёк, воду и болты для арбалета. И иди по главной дороге. Она вдоль вся охраняется миллелитами. Мика весь воссиял и ярко разулыбался. — Спасибо! — крепко прижав к груди свой блокнот, сердечно обратился он ко всем. — Спасибо вам огромное, ребята! Я буду совсем скоро! — Не торопись! — добродушно рассмеялись ему вслед и помахали в дорогу. — Удачи, Мика! Ждём тебя в Гильдии! Не забудь там, что отплытие через пять дней! — Не забуду! — улыбнулся счастливый Мика и почти в припрыжку заспешил в путь.

***

Набив рюкзак всяческими местными диковинками, начиная побегами бамбука и заканчивая ломтиками тофу, Мика одухотворённо шагал сквозь негустую бамбуковую чащу. На правом локте он держал охапку чашечек лотоса, которыми, по словам старосты деревни, Адепты весьма любили полакомиться в супе или вместе с запечённым мясом. А на левом — нёс свежие белые лотосовые цветки. Ему посчастливилось найти прекрасные бутоны прямиком у берега реки, отчего он, босой, закатив шорты, тщательно и бережно срезал те перочинным ножом. И очень, очень сильно надеялся, что Шэнь Хэ всё же понравится подаренный им букет. Минуя длиннющий навесной мост, который опасно раскачивался над пропастью и очень коварно скрипел, Мика, наконец, облегчённо выдохнул, ощутив подошвами долгожданную почву. Как вдруг у пригорка он увидел... загадочный туманный силуэт. Замерев на миг, он осторожно примял сапогами траву, медленно приближаясь к таинственной сущности. — ...Шэнь Хэ?.. — изумлённо выдохнул он, признав в привидении, витавшем в ледяном сиянии, силуэт возлюбленной по очертаниям её тонкой фигуры, прекрасного гребня и густой косы. — Это... это вы?.. Призрак резко обернулся к нему. Его лицо было скрыто прозрачной бумажной печатью. Мика вздрогнул, весь обмирая. Ему стало довольно жутко... но когда ледяная тень возлюбленной заспешила от него прочь, он, опомнившись, тут же погнался за ней: — Шэнь Хэ! Погодите, Шэнь Хэ! Не уходите!.. — спешил он следом, что было сил, по её морозному следу. — Это я!.. Мика!.. — Мика? — удивлённо обернулась на его голос Шэнь Хэ, опустив в ладони копьё. Дух Талисмана пару мгновений покружился вокруг неё и маревом растаял в солнечном свете. — Шэнь Хэ! — безумно возрадовался Мика, увидев её неподалёку. Однако в следующее мгновение весь одеревенел от ужаса. И, едва поборов шок, вскрикнул: — Осторожно! Сзади!!! Три огромных лохматых чудовища единовременно нацелились на девушку, замахиваясь увесистыми топорами и огромными лапами. Но Шэнь Хэ всего лишь несколькими лёгкими движениями копья превратила митачурлов в прочные ледяные статуи и, в сдержанной радости прижав древко к груди, заспешила ему навстречу. Мика мельком посмотрел на свой Глаз Бога, встроенный в его перчатку, которым разве что умел слегка примораживать арбалетные болты. И стыдливо заалел, стараясь его упрятать. — Здравствуйте, Шэнь Хэ... — робко поглядывая на девушку из-под чёлки, не сдержал он смущённой улыбки. — Здравствуй, Мика, — любезно кивнула ему та в ответ. И, прочно вонзив копьё остриём в землю, принялась расстёгивать одежду. У Мики ярко вспыхнули даже уши. — Ш-Шэнь Хэ!.. — запаниковал он, невольно отпрянув. — З-зачем вы?!.. Девушка, наблюдая его замешательство, остановилась. — Я хотела подарить тебе объятие в знак своей симпатии. Как положено, — принялась пояснять она, ссылаясь на его недавние объяснения. — И посчитала, что одежда станет препятствием в обмене касаниями и теплом. Мне показалось, тебе пришлось по душе, когда я была без неё. Шмидт опасно пошатнулся, но устоял. — Шэнь Хэ, в-вы, вне всяких сомнений, очень... очень!.. красивая... — весь пунцовый, как плод закатника, шумно сопел он. — И очень с... с!.. с-соблазнительная!.. — всё же сумел придушить юноша накативший стыд. — И в одежде!.. И!.. И б-б-без неё!.. вы — самый настоящий идеал!.. Шэнь Хэ очень внимательно слушала его, склонив голову. А потом — неожиданно спрятала глаза. Ранее она никогда так не поступала и, как показалось Мике, всегда смотрела остро, пристально и прямо, будь то друг, незнакомец или враг. Он было заволновался, что от радости и волнения наговорил лишнего. Однако вскоре с восторгом догадался — Шэнь Хэ при нём проявила ничто иное, как застенчивость. Это его заметно ободрило, и Мика продолжил уже смелее: — Давайте немного... повременим... с... такими занятиями, — очень старательно подбирая слова, изъяснился он. — Я так рад вас видеть. Просто... до безумия рад! Пожалуйста... кхм... примите от меня эти цветы. Я их собирал в надежде снова вас повстречать... — весь исполненный радости и любви, Шмидт кротко вручил девушке пышный лотосовый букет. — Спасибо, — благосклонно приняла та цветы. И нежно коснулась носом благоухающего венчика, став выглядеть с нежными цветами у лица ещё очаровательнее. Мика ею откровенно залюбовался... как вдруг, оторвав белый лепесток, Шэнь Хэ положила его в рот и принялась неторопливо жевать. — Но я вряд ли съем даже половину. Это слишком щедрое угощение. Боюсь, большинство цветков вскоре завянет, — огорчилась она. Мика поначалу обмер. Но затем, впрочем, мягко рассмеялся от столь забавного недопонимания. — Ну и пусть. Ничего страшного. Будет славно, если они просто послужат украшением округе, пока мы проводим время вместе... — полный радости, влюблённо смотрел он в её глубокие, полные задумчивости глаза. — ...если... если вы, конечно же, не против... — Я совсем не против, — нежный голос Шэнь Хэ звучал мягко и даже отчасти беззаботно. Она снова склонилась к лотосам и с наслаждением вдохнула их аромат. — Подаренные тобою цветы очень красивые. И времени, чтобы заучить новые руны, у меня уж точно будет предостаточно. Я... я... Мика внимательно смотрел на неё. Вероятно, оттого, что Шэнь Хэ до безумия редко сближалась с людьми, эти слова давались ей с большим трудом. Но она храбро выстояла: — ...я буду абсолютно счастлива времени, проведённому вместе с тобой, Мика. — Шэнь Хэ... — Мика томно вздохнул, чувствуя себя самым счастливым человеком в Тейвате. — Тогда... раз уж мы снова встретились... кхм... я так по вам скучал, Шэнь Хэ!.. Честно-честно. Почти не спал ночами, а когда засыпал — то всё время видел вас!.. Поэтому... не будете ли вы против... если... если... если я вас поприветствую!.. п-п-п-поцелуем? — Поцелуем... — тихим эхом отозвалась Шэнь Хэ, коснувшаяся подушечками пальцев своих губ. И вскоре благосклонно кивнула: — Нет. Я совсем не против. Она склонилась совсем близко к нему. И, доверчиво закрыв глаза, подставила своё лицо. Мика, не чувствуя ног от восторга, тут же с нежностью приник к её губам. О, как же сильно он мечтал испытать это снова!.. Они простояли так около минуты, замерев и довольно робко соединяясь губами. Пока Мика не почувствовал на щеках слабые уколы холода. — Что?.. — в растерянности заозирался он. — Небо ведь такое ясное. Откуда же тогда снег? — Это... моё воплощение стихии, заключённое в Духе Талисмана, — судя по вспыхнувшему румянцу и скромно сложенным ладоням, Шэнь Хэ ощутимо стеснилась. — Я не ожидала вновь повстречать тебя, Мика. И потому в моей душе неожиданно проснулось... так много всевозможных чувств. Я постаралась удержать над ним полную власть. Но у меня это, к сожалению, получилось не до конца. — Шэнь Хэ... — Мика взял её за руку и посмотрел в глаза, видя в кружащихся снежинках, сверкающих около неё, словно крошечные самоцветы, настоящее волшебство. — Это потрясающе. Шэнь Хэ, на миг спрятав глаза, вновь подарила ему бесконечно тёплую и мягкую улыбку. — Эй, парни... — Джерри поднёс к небу раскрытую ладонь. — Вы тоже это видите? Или я не тот гриб на костре испёк? — Чтоб меня ветром сдуло... — обомлел Гройс, задрав голову на чистый небосвод. — И впрямь снег пошёл...