Девушка с горы Аоцан

Небо заволокло густыми иссиня-чёрными тучами. Сверкнула молния. Началась сумасшедшая гроза. — О, боги! — воскликнул Мика, вскинув голову и щурясь от крупных капель дождя. — Как же невовремя!!! Он и предположить не мог, что, будучи практически самым тихим, хилым и робким юношей в Мондштате, в один прекрасный день будет так искренне разгневан на самих богов. Будь сейчас видно Селестию, Шмидт, наверное, бы ей и кулаком пригрозил. Но сейчас у него были заботы поважнее. — Шэнь Хэ, какой ужасный ливень! Что же делать? Вы сейчас вся промокнете! Может, возьмёте брезент, чтоб хоть как-то укрыться?-... ох... Шэнь Хэ всё так же спокойно сидела, подняв лицо к небу. Её глаза были закрыты, и проливной дождь нещадно хлестал её по щекам и оголённым плечам. Она неторопливо вынула из волос гребень, лёгким мановением руки расплела косу, и ледяная вода вскоре полностью пропитала её шелковистые пряди. Мика даже и позабыл, о чём говорил. Он смотрел на неё распахнутыми глазами, пока с его чёлки и носа лилось потоком, и был безвозвратно очарован. — Как я люблю бурю, — сказала Шэнь Хэ. Её тихий и нежный голос почти растворился в шелесте дождя, но Мика её услышал. — ...неужели, вам не холодно? — Холодно, — ответила она честно, не открывая глаз. — Вода уносит тепло моего тела. Кончики моих пальцев почти онемели. Наряд, подаренный Наставницей, безнадёжно вымок. Но моей душе... — она подарила ненастному небосводу едва видную безмятежную улыбку. — Так спокойно... — Шэнь Хэ... — Мика невольно приложил ладонь к сердцу. Он в жизни не видел чего-либо прекраснее того, что видел сейчас. — Знаете, вы... ох... нет-нет, простите, Шэнь Хэ... не хочу обидеть вас своими глупыми мыслями... — Ты не обидишь. Я в этом уверена, — её голос был спокойный и добрый. — Так чувствует моё сердце. Мика ощутил, что его душа, обычно мечущаяся и тревожная, вдруг неким неясным образом оказалась глубоко утешена. Он улыбнулся и, глядя с нежностью, смело открыл своё сердце тоже: — Вы похожи на прекрасный цветок лотоса. Шэнь Хэ молчала в умиротворении и слушала его. — Ураган всё бушует. Поднимаются высокие волны. Деревья падают от ветра, выкорчеванные с корнями, но... — продолжал Мика, переполненный самыми светлыми чувствами. — Но вы всё так же неизменно прекрасны. Как гордый лотос, который цветёт даже в самое ненастное время. С белыми-белыми лепестками... они на первый взгляд так нежны и хрупки. Но как бы по ним не бил дождь, они продолжают смиренно держаться на крепком стебле, который ни согнуть, ни сломать. Шэнь Хэ обернулась к нему, и её глаза посмотрели на Мику бесконечно мягко и ласково. — Вы несёте на своих тонких плечах такое огромное бремя, и!.. Я не знаю, способен ли человек вообще вынести столько боли и одиночества, сколько вынесли вы, но... но вы продолжаете идти вперёд. И вы при этом... так обворожительно горды. Что кажется, будто если весь мир замахнётся на вас, то... то он от своей жестокости и раскрошится. А вы — с достоинством выстоите, такая красивая... и такая чистая... Шэнь Хэ встала, уложила на локоть его куртку, подошла к Мике и взяла его за руку. — Спасибо, — кивнула она, принимая к сердцу всё, что он сказал, до самого последнего слова. Мика улыбнулся дрогнувшей улыбкой. И, невольно подумав о поцелуе с ней, вновь застеснялся и опустил мокрую голову. — Твоя ладонь так холодна, — Шэнь Хэ сжала его руку крепче. — Ты весь продрог, Мика. Давай переждём непогоду в приюте Охотника на Демонов. — Охотника на Демонов? — встревоженно вскинулся тот. — Какой... внушительный титул! А... будет ли там безопаснее, чем здесь? Шэнь Хэ негромко рассмеялась в ладонь. Шмидт впервые услышал её смех, и оттого ощутил глубокое счастье. — Там будет безопасно, тихо, уютно и тепло. Он живёт на постоялом дворе "Ваншу". Вон там. — Фух... как неожиданно!.. — нервно засмеялся юноша. — И совсем недалеко!.. — Идём скорее. Торопливо идя с Шэнь Хэ за руку к постоялому двору через мост в камышах, Мика уже совсем не был расстроен тем, что его первое в жизни свидание случилось в столь жуткую непогоду.

***

Шэнь Хэ присела у самого дальнего столика за расписной ширмой и принялась в умиротворении выжимать свои длинные волосы и рукава. Она выглядела такой одухотворённой и безмятежной... совсем не такой, как там, в городе. Мика подошёл к ней на негнущихся ногах. Он весь трясся, словно осиновый лист. — Как ты замёрз, — с сожалением покачала головой Шэнь Хэ. Юноша спешно закивал, даже не подумав отрицать, ведь у него зуб на зуб не попадал. — Я з-з-з-закажу н-нам г-г-горячий ч-чай, — едва осилил он и крупно дёрнулся в нахлынувшем тепле гостиницы. — И... и сни-сниму номер. Об-б-бсохнуть. — Есть ли проблема в море? Наставница неизменно даёт мне в распоряжение щедрую сумму. — Ч-ч-что вы, Шэнь Хэ! Я всё оплачу! — Шмидт даже слушать от таком не хотел. Чашка чёрного чая хорошенько его согрела, и Мика с облегчением выдохнул. Выделенные ключи от номера, лежащие на краю столика, его заметно успокаивали. И теперь не нужно было топать в штаб-квартиру в Гильдии бог знает куда через болотистые размытые тропы. — Ох, — неожиданно с глубокой печалью вздохнула Шэнь Хэ. Мика, напрягшись, взглянул на неё с тревожным вопросом в синих глазах. Она, осторожно нырнув тонкими пальцами в глубокую прорезь одеяния на своём бедре, вынула из-под тоненькой тёмной ткани вымокший лист бумаги, сложенный вчетверо. — Важное письмо? — сочувственно поджал губы Шмидт. — Нет, — с глубинной грустью сказала Шэнь Хэ. — Это твой рисунок. Я так хотела его сберечь. И носила у тела. Но теперь... — она с печальным трепетом развернула мокрую бумагу. — ...чернила растеклись. И он безнадёжно испорчен. Прости меня, Мика. — Что вы, Шэнь Хэ, я!.. — Шмидт был и растроган, и смущён, и польщён, и, в общем-то, в который раз испытывал рядом с этой невероятной девушкой гремучий коктейль самых разных волнующих чувств. — Я нарисую вам ещё! Сколько захотите! Ещё краше. Вы только не огорчайтесь. П-пожалуйста. Шэнь Хэ снова ему улыбнулась, благосклонно кивнув. И заботливо подлила в его чашку горячего чая. — Отправимся в комнату. Ты отогреешься и поешь, — звучала она так ласково и спокойно. — А ночь проведёшь на моём теле, чтобы снова защититься от простуды. Мика, разомлев, кивал, словно игрушечный болванчик, каждому её слову. Но от последней фразы всё-таки нечаянно поперхнулся чаем. Номер был небольшой. Обставлен скромно, но со вкусом. В каждой детали интерьера просматривались элементы культуры Ли Юэ, такой необычной и экзотической для Мики. Шэнь Хэ неторопливо ступила за порог, осматриваясь в новом месте с искренним любопытством. И, остановившись около окна, закрытого рисовой бумагой и тонкими переплетающимися рейками, принялась раздеваться. Мика постарался не измениться в лице, но внутри себя он определённо взвизгнул от паники и неожиданности. Пусть он и видел Шэнь Хэ обнажённой, сейчас ему всё равно стало неловко — настолько, что в груди глухо забарабанило сердце. — Ох. Мика. Ты весь заалел. У тебя снова поднимается температура, — сдержанно обеспокоилась Шэнь Хэ, медленно, с осторожностью снимая с груди и живота влажную одежду, чтобы не повредить искусные швы. — Погоди совсем немного. Я избавлюсь от мокрого одеяния, высушусь сама и помогу тебе согреться. — Нет-нет, Шэнь Хэ!.. — засуетился Шмидт, в испуге закрывшись от девушки лёгкой ширмой. И, спешно пошарив в шкафу, повесил на ту выстиранный махровый халат для постояльцев. — В-вы должны как можно быстрее согреться сами! Вы ведь тоже можете заболеть! П-п-прошу вас, наденьте это! — Спасибо, — донёсся до него вежливый голос Шэнь Хэ из-за ширмы, и халат тут же пропал, принятый ею. Мике показалось, что с выдохом облегчения он чуть не сдулся. Недолго помявшись, он тоже решил сменить вымокшую униформу, которая неприятно его всего облепила. Робко стягивая шорты и рубашку, он старался думать исключительно о вкусных пирожных, съеденных накануне. Шэнь Хэ они тоже пришлись по вкусу, и Шмидту, наконец, посчастливилось увидеть её искренний аппетит. Мысли, сделав круг, снова вернулись к ней. Вблизи раздавался вкрадчивый шорох одежды, и юноша глухо задышал, взбудораженный тем, что их в столь личное занятие разделяет лишь тонкая, почти просвечивающаяся перегородка. Когда Шэнь Хэ развесила на ширме сохнуть свой костюм и вышла к свету, оказалось, что предоставленный халат ей заметно мал в бёдрах и груди. Мика взволнованно сглотнул и заметно заробел, ведь на его щуплом теле тот висел почти как на вешалке. — Как здесь укромно. И подают вкусные блюда, — поделилась с ним Шэнь Хэ своими приятными впечатлениями, присев на застеленную кровать и принявшись бережно расчёсывать влажные волосы гребнем. Мика скромно устроился рядом с ней, сложив руки на острых коленях. — Д-да. Я тоже т-так думаю, — натянул он улыбку, чтобы скрыть своё волнение. На Шэнь Хэ сейчас он старался не смотреть, как бы сильно этого не желал. Ведь в спокойном свете напольного светильника, утопающая в интимных тенях, беззаботно сидящая на постели в одном лишь коротком халате, она при всей своей чистой, даже временами детской непосредственности и прямоте души упорно виделась ему такой... "Шэнь Хэ выглядит такой... — напряженно ссутулил плечи Мика, сопя. — ...такой!... — он зажмурился, мужаясь. Однако так и не сумел вынырнуть из греховных мыслей. — ...чертовски сексуальной..." — с дрожью выдохнул он, поднимая белый флаг в своей личной внутренней борьбе. — Нас прервало ненастье, — обернувшись к сумрачному окну, тихо заговорила Шэнь Хэ, вслушиваясь в уютный стук дождя. — О чём мы с тобой беседовали, Мика? Мика склонил голову. — ...о... о чувствах... — послушно напомнил он. — О чувствах... — нежным и слегка растерянным эхом отозвалась Шэнь Хэ. Мика взволнованно теребил подол халата в пальцах и жевал губу. — Шэнь Хэ, вы... вы не против, если мы... поговорим об этом ещё? Я, конечно, не настаиваю!.. Но... но... был бы очень рад... обсудить... ох... — как же сложно ему было подобрать верные слова. — Я не против, Мика, — Шэнь Хэ внимательно глядела на него, готовая к подобную разговору и душой, и телом. — Но я в этом совсем ничего не смыслю. А ты? — Я тоже... — Шмидт поднял на неё откровенно несчастные глаза. Девушка подарила ему понимающую улыбку. — Шэнь Хэ, вы... вы заметили, что начинаете чувствовать себя странно, когда я... когда я вас... к-к-касаюсь. Так?.. — Да. Это так. В моём теле появляются очень необычные чувства, — согласилась Шэнь Хэ. — Ранее подобного я никогда не ощущала. — А... не хотите ли... рассказать мне о них ещё? — краснел Шмидт, от волнения сжимавший кулаки до следов ногтей на коже. — Хочу, — податливо согласилась Шэнь Хэ, которая, очевидно, сама искренне искала возможности рассказать о своих неясностях. — Я попробую описать всё как можно точнее. — Я вас внимательно слушаю, Шэнь Хэ, — расправил плечи Шмидт, решивший, что, может, хотя бы деловой ответственный подход поможет ему немного расслабиться. — Я так ярко чувствую сердцебиение, слабость и жар, когда твои руки касаются меня. В особенности, в этом и этом месте, — Шэнь Хэ гибко выгнула спину, указав на неё, и несильно сжала ладонью левую грудь сквозь одежду. Мика вздрогнул и постарался сглотнуть. — Поначалу моё тело и сознание наполнялись умиротворением и гармонией, переходящей в истинное блаженство. Я наивно решила, что это станет для меня ключом к чистоте разума, к которому так упорно меня подводит Наставница. Но я ошиблась. — Вас что-то смутило, Шэнь Хэ? — Мика внимал её словам со всем старанием. — Увы, — кивнула она. — Это состояние наступает лишь в первые минуты. А далее... ох. Как бы правильнее это описать. — Скажите, как чувствуете. Я постараюсь понять. — Хорошо, Мика. Но я сомневаюсь, что сумею сделать это доходчиво. Ибо дальше наступает запредельная странность. Я начинаю чувствовать жажду. Но не жажду. Голод. Но не голод. И так чего-то хочу, а чего именно — не имею ни малейшего понятия. Это совершенно не больно. На боль нет и намёка. Но... — Шэнь Хэ озадаченно вздохнула. — ...это по-своему мне мучительно. Мика сильно потёр ладонями лицо и едва удержался, чтобы не похлопать себя по щекам. Ему от стыда, естественно, хотелось бежать до самого Мондштата без оглядки даже в столь жуткую непогоду, теряя по дороге транспортиры и штангенциркули, в спешке схваченные по пути. Но он был обязан крепиться. — Я... я... я понимаю, о чём вы, Шэнь Хэ, — таращась на папоротник в горшке, сипло выдавил он. — Я тоже испытываю нечто по-по-подобное. — Действительно? — приятно изумилась Шэнь Хэ. — И ты знаешь, отчего так происходит? — Знаю... — Шмидт незаметно прижал к своему животу декоративную подушку. Увы, спасительное прохладное озеро сейчас было от него очень и очень далеко. — Я... я в книжках читал. — И о чём же там написано? — Понимаете, Шэнь Хэ... — Мика упорно пытался настроить себя на нужный лад. — Там написано, что когда парень и девушка... ну... нравятся друг другу... испытывают симпатию... то... то... они... ох... дайте мне секундочку... фух... кхм. То они... им хочется сделать друг другу приятно. — Поняла. Например, угостить чаем и пирожным? — Это в том числе, разумеется... — Чай отлично утолил мою жажду. А десерт утолил мой голод. Однако это необъяснимое томление — осталось. Может, в книгах были неточности? — Нет-нет. Речь не совсем... о чае и пирожных. Парню и девушке... ну... хочется сделать друг другу приятно иначе. Только... с помощью... с-с-своих тел. — Ах, — с пониманием вдохнула Шэнь Хэ. — Это называется объятие. Верно? — В-верно. Но объятие — это только начало, — Шмидт вновь мелко задрожал, но уже далеко не от холода. — А что следует потом? — Шэнь Хэ была исполнена глубокого любопытства и внимательно, терпеливо его слушала. — А дальше... дальше парень и девушка... они... они!.. — у Мики пылали даже кончики ушей. — ...они ц-ц-целуются... и сливаются. С-с-соединяются воедино... Шэнь Хэ помолчала. — Как гидро-слаймы? — в непонимании изломила она брови. — Разве люди так умеют? — Нет-нет-нет! Не как гидро-слаймы. Это я так... образно сказал. Ф-ф-фигурально выразился. — Увы. Не могу нарисовать это в своей голове, — огорчилась Шэнь Хэ, аккуратно уложив гребень на прикроватную тумбу. — Сейчас... сейчас, Шэнь Хэ... — Мика тяжело дышал. — У парня... и у девушки... ну... у них есть специальные органы. Исключительно для... этого. Для... любви. И в порыве любви!.. эти!.. органы!.. они!.. ох... Мике казалось, что он сейчас предательски потеряет сознание, настолько он перенервничал. Но Шэнь Хэ чудом его спасла: — Теперь я поняла, — озарилась она, излучая сдержанную радость. — Речь идёт об акте спаривания. — Да... — бессильно выдохнул Шмидт, закрыв глаза. — Да-да... именно о нём!.. Шэнь Хэ явно была очень довольна своей же догадливостью. — Могу я поделиться ещё одной своей тайной, Мика? — понизив голос, вежливо попросила она. — Только обещай, что никому больше её не откроешь. — Обещаю... — в искренности приложил ладонь к сердцу Шмидт. Шэнь Хэ забралась с ногами на постель и подогнула под себя колени. Оттого, что она казалась сейчас столь свободной, сытой и безобидно-озорной, Мике стало гораздо спокойнее. — Возможно, это покажется тебе глупостью. Но время от времени мне чудится, что все разногласия и междоусобицы, которые происходят между Творцом Гор и Хранительницей Облаков долгие годы к ряду, мог бы решить всего лишь один недолгий акт спаривания, — понизив голос, вкрадчиво поведала она. Шмидт не сдержал слегка смущённой усмешки. — Взаимоотношения бывают очень разными... а вы, Шэнь Хэ, оказывается, ещё и очень проницательная!.. Та кротко улыбнулась, склонив голову, отчего её взгляд скрылся под трепещущими густыми ресницами. — Но я совсем не думала, что у разумных людей существует тяга к спариванию, совсем как у животных. Я всегда считала, что союз между мужчиной и женщиной — это строго оговоренный контракт для создания ребёнка и организации быта. И подобные вещи тщательно планируются и обсуждаются. — И такое бывает. Но далеко не всегда, — Мика взлохматил волосы у затылка, смущённо улыбаясь. — Мир ведь такой многогранный!.. И... ну... это не совсем, как у животных. Инстинкты тут играют роль, но совсем небольшую. В основном.... в основном, думаю, людьми движут... чувства. И... тяга... друг ко другу. — Вот как, — заключила Шэнь Хэ. И на мгновение медленно склонила перед ним голову — видимо, в почтительной благодарности за новое знание. — Спасибо, что всё мне объяснил, Мика. — С-с-совсем не за что, Шэнь Хэ!.. — спешно замахал ладонями юноша. — Я, на самом деле... в этом совсем не мастер!.. — Я тоже, — кивнула Шэнь Хэ. — Но Наставница любит твердить, что осведомлённость в деле — уже половина успеха. Мика улыбнулся, неспособный сдержать в себе нежность к этой удивительной девушке. — Ваша Наставница — довольно мудра... — он длинно выдохнул. И позвал её: — Шэнь Хэ... — Да, Мика? — Скажите, пожалуйста... а чего... чего бы вам хотелось прямо сейчас? — осмелился спросить он. — Чего бы мне хотелось?.. — Шэнь Хэ возвела задумчивый взгляд к красиво отделанному потолку, прислушиваясь к себе. — Отчего-то это вызывает во мне неуверенность и стыд. Хм. Как необычно. Но, пожалуй, сейчас мне хочется больше всего, чтобы ты, Мика, без ограничений касался меня. А я — без ограничений касалась тебя. Но я беспокоюсь, что это будет слишком эгоистично с моей стороны... Мика часто заморгал, с трудом веря, что всё происходящее с ним — реальность, а не сладкий сон. — Знаете, Шэнь Хэ... я... я испытываю к вам... то же самое. Очень... очень сильно, — пунцовея, в неловкости прошептал он. — ...невообразимо сильно... — Как мне от этого стало легко и приятно... — вдруг поделилась с ним Шэнь Хэ своими светлыми чувствами. — Значит ли это, что ты не будешь против, если я снова попрошу тебя о прикосновении, Мика? — она пронзительно всмотрелась в его глаза, склонившись ближе, отчего у Мики на миг сладко замерло сердце. — Нет... нет, что вы!... Шэнь Хэ, я... я с удовольствием вас коснусь, где вы попросите... вне всяких сомнений... — как околдованный, робко залепетал он. Шэнь Хэ одухотворённо улыбнулась, ярче и смелее, чем обычно. И с нескрываемым желанием отвернула ворот махрового халата. — Вот здесь, — поднеся к Мике свою пышную обнажённую грудь, вежливо попросила она. — Пожалуйста. Мику бросило в жар, и он ощутил, что ему сильно не хватает воздуха. — Я... неужто я... точно могу?.. — неразборчиво шептал он, неспособный отвести помутнённого ошалелого взгляда. — Я буду благодарна всей душой, — в подступившей истоме ответила ему Шэнь Хэ, нежно массируя перед Микой пышную грудь своими тонкими пальцами, чтобы хоть как-то сгладить своё ожидание, постепенно становящееся невыносимым. И, бережно подняв ту в раскрытых ладонях под низ, услужливо ему подала. Мика запоздало обнаружил, что его руки легли на Шэнь Хэ сами. Дрожащие пальцы немного сжались. Сердце, казалось, колотилось у самого горла. Но Мика старательно исполнял столь кроткую и откровенную просьбу. И даже, невесомо поглаживая, отважился коснуться подушечками пальцев розовых сосков, которые так сильно напоминали ему маленькие неспелые ягодки, очень вкусные в своей лёгкой кислоте. — Ах... — Шэнь Хэ тут же запрокинула голову в томлении, вся доверчиво обмякая перед ним. — Ещё, Мика... — Да, Шэнь Хэ... сейчас... Мике невероятно, до безумия сильно хотелось вновь утонуть в них своим лицом. Но он стойко держался, послушно массируя, гладя и сжимая её большие и мягкие груди. — Ах... ах... — тихонько стонала Шэнь Хэ перед ним, утопая в блаженстве и туго выгнув спину. Её напряжённые бёдра невольно разъехались. Она вся трепетала и старательно придерживала себя на ладонях, уперев те в постель, отчего её грудь, сжатая тонкими плечами, казалась Мике ещё больше и ближе. — Шэнь Хэ... — в дурманящем восторге выдохнул он. — Я так сильно хочу оголиться. Мне нестерпимо жарко, — зашептала Шэнь Хэ, тут же ослабляя пояс халата и с вожделением от того избавляясь. Мика не успел опомниться, как тот уже лежал на полу около постели, смятый, а Шэнь Хэ — сладостно и глубоко дышала, изгибаясь под лаской его ладоней, вся горячая и обнаженная. — Шэнь Хэ, вы... вы такая... такая чувственная!.. — в душащем стыдном возбуждении зашептал Шмидт, любуясь её лицом, в котором плескалось лишь чистое, глубокое и искреннее наслаждение. Её розовые тонкие губы блестели от влаги, ведь Шэнь Хэ, сгорающая в истоме, то и дело мельком оглаживала их кончиком языка. Они были так близко. Так соблазнительно близко. — Сначала вы были такой холодной, а теперь... теперь вы жарче пожара... Можно я... можно... я поцелую вас? Пожалуйста... — Да... — тихо выдохнула она. И, изведённая вожделением, безвольная опустилась на подушки. — Я буду счастлива... Мика непременно ринулся к её губам, которые почудились ему слаще, чем мёд. — М-м... мх... Шэнь Хэ... — то и дело соединяя их горячие губы, беспокойно зашептал он, тяжело дышащий в своём первом поцелуе. — ...мы... мы знакомы с вами всего лишь третий день... — Время тоже имеет значение?.. — с тягостной болью вынырнув из блаженства, с глубинным огорчением осведомилась она, так трогательно и печально изломившая брови. — Нет. Нет-нет-нет... — тут же горячо стал уверять её Мика, ощутивший такой сильный укол вины за свою нерешительность. — Значение имеют лишь чувства... только чувства... — и вновь с жадностью приник к её губам, оглаживая и сминая её грудь, как она просила. Шэнь Хэ сладко стонала в поцелуй, но её нежный голос то и дело оказывался приглушён, превращаясь лишь в надломленное мычание. Она старательно ловила каждый миг, когда кончики их языков соприкасались, и мелко вздрагивала оттого под его руками. Мика глухо сопел и старался не думать, что целоваться он совсем не умеет. Шэнь Хэ, кажется, было с ним хорошо и приятно. Набравшись смелости, он осторожно окунул язык в её горячий рот, волнуясь о том, что это станет дерзостью и излишеством. Но Шэнь Хэ непременно принялась жадно его ласкать, будто этого горячо ждала: оглаживать своим языком, сладко посасывать ласковыми губами, жадно стремиться ртом навстречу, чтобы принять поглубже в себя. — Шэнь Хэ... простите меня... скажите тут же, если что-то будет не так... — с трудом прервав поцелуй, который пьянил его похлеще вина, торопливо пролепетал Мика. И, не способный больше себе противиться, ведомый неизвестно какой силой, тут же приник губами к её набухшему соску. Шэнь Хэ запрокинула голову и коротко вскрикнула, ярко всплёскивая из себя удовольствие и восторг, которые становились ей уже нестерпимыми. Мика на миг подумал, что сделал ей больно, но что-то внутри чутко подсказывало ему, что нет, не больно, совсем наоборот. Шэнь Хэ оттого так широко развела бёдра, вся раскрываясь. И погрузила горячие пальцы в его волосы, дразня ноготками затылок и макушку. Мика надломлено застонал, не выпуская изо рта её груди. Откуда только она знала, как сделать ему так хорошо? — Мика... тебе приятно?.. — вдруг раздался её тихий дрожащий шёпот. Она лежала на подушках, вся румяная, с разметавшимися белыми волосами. Такая откровенная, податливая и желанная. Совсем точно не строгая и не отчуждённая. — Очень... очень сильно... — торопливо сознался Мика. — А вам?.. — Да. Да... Я чувствую, будто вот-вот растаю... — искренне зашептала она. — Но мне так не хватает... так не хватает!.. — словами она выразить это никак не могла. Но заместо того за неё всё сказало тело, так слепо и отчаянно ищущее Мику напряжёнными раскрытыми бёдрами. — Тише-тише... всё хорошо... — Мика сам не знал наверняка, кого успокаивал: перевозбуждённую, изведённую Шэнь Хэ или же самого себя. Он неотрывно смотрел в её туманные глаза. И, вновь склонившись к губам, чтобы поцеловать со всей любовью своего сердца, внезапно ощутил, как коснулся её именно там, где сейчас скопилась вся её тоска и желание. Там было так мокро и горячо. Мика при всей своей силе воли, пусть даже с лезвием у горла, не смог бы сейчас отстраниться. Сопротивление было столь лёгким и незначительным, что показалось, будто бы Шэнь Хэ попросту игриво его подразнила перед тем, как радушно и ласково впустить в себя. — Шэнь Хэ... Шэнь Хэ... как вы?.. — теряя голову от всего происходящего, позвал её Мика. Он волновался, что ей будет больно и неприятно. Но ей не было. Та, открыв ему свою белую шею в блаженстве, стонала так сладко и беззаветно. — Я невообразимо рада... — сквозь сбившееся дыхание робко призналась она. — И чувствую, будто... вся наполняюсь смыслом и светом. Я счастлива так сильно... — Вам... вам не больно?.. — напряженно замерев в спине и ногах, Мика принялся торопливо целовать её шею и ключицы, гладить тонкую талию в горячих руках и ласкать кончиком носа у самого уха. — Совсем не больно... — опустила ресницы Шэнь Хэ. И медленно подалась ему навстречу, полностью обняв собой. — А тебе?.. Мика застонал. — Нет... никак нет... — завертел головой он, жмурясь до искр под веками и уткнув затем в её плечо вспотевший горячий лоб. Он осторожно, неумело задвигался. Но Шэнь Хэ поощряла каждое его движение безмерно щедро: сладким голосом, прикосновением, шумным дыханием. — Вы... вы только скажите, если вдруг станет неприятно... и я прекращу тут же, обещаю... — Я буду убита горем, если ты прекратишь, Мика... — Шэнь Хэ... Всё произошло так неожиданно и сумбурно. Мика не налюбовался ею вдоволь. Не сказал, сколько хотел, слов любви. Но она желала его ласки так беззаветно, почти до страдания, отчего необъятная волна её чувственности накрыла его, как лавина. Он был счастлив и искренне верил, что у них ещё всё впереди. Шэнь Хэ несильно, но притом — очень крепко сжимала его плечи. Словно держалась за него, пусть в этом и не было никакой необходимости. Мика вновь жарко расцеловал её грудь и, движимый страстью, крепко сжал её ягодицы. Он не хотел быть грубым, ни в коем разе, но они были такими мягкими и такими горячими, что его пальцы почти утонули в жаре её кожи. В этот момент Шэнь Хэ кротко всхлипнула, вся напряглась под ним. И вдруг тихо забилась в мелких, безвольных конвульсиях, словно пойманная в силки птица. А её пульсирующее лоно — обильно обдало его бёдра влажным жаром и стало так жадно его сжимать, что Мика едва ли опомнился. Чудом очнувшись, он торопливо выскользнул и тут же забрызгал ослабевшее тело Шэнь Хэ на животе и груди. Это на него подействовало, как вылитый на голову ушат ледяной воды. — О, боги!.. Извините меня, Шэнь Хэ!.. Я сейчас же вас оботру... — снедаемый виной и жутчайшим стыдом, он заторопился к тумбе в слепой надежде отыскать в той дрожащими пальцами бумажные платки. Но ласковая ладонь придержала его за запястье. Мика взволнованно обернулся. Шэнь Хэ смотрела на него... как не смотрела никогда раньше. Она была настоящая. И она улыбалась. — Не нужно. Это было восхитительно, — тихо сказала она, неприкрытая и вся сверкающая в каплях испарины. — И безумно красиво. Даже, наверное, краше, чем фейерверк на празднике морских фонарей. Мика смущённо ссутулился и поджал губы. Шэнь Хэ выражалась в его представлении очень своеобразно, но притом — каждое её слово попадало точно в него. Она коснулась пальцем себя в том месте, где оказалась испачкана. И затем — в любопытстве поднесла тот к губам. — Терпко... — тихо заключила она. — Ш-Шэнь Хэ!.. — Мика весь аж мелко задрожал от смущения. — Мне очень нравится... — восхищённо выдохнула Шэнь Хэ, наполненная удовольствием и искренним восторгом нового познания. Мика, потянув одеяло, прижался к ней, уткнулся багряным лицом в плечо и крепко обнял поперёк живота. — Вы... вы не против, если мы с вами поспим вот так?.. — прошептал он, переполненный чувствами к ней. — Совсем не против, — Шэнь Хэ осторожно повернулась на бок и обняла его тоже, невольно вжав лицом в свою горячую красивую грудь. Но Мика теперь не открещивался. Крепко зажмурившись, он в блаженстве вдохнул пленительный запах её тела и жадно зарылся носом поглубже. — Я чувствую такую непреодолимую слабость. И мне так хорошо, что никакой выговор сейчас не заставит меня отказаться от сладкого сна. Шмидт улыбнулся, чувствуя в себе лёгкость, любовь и счастье. — Поэтому, если тебе вновь захочется соединиться этой ночью, не стоит ждать, пока я проснусь... — дремотно прошептала Шэнь Хэ, поглаживая его по спине. — Мне... мне разбудить вас?.. — растерянно залепетал Мика в недоумении, греясь в её ласке и тепле. — Наполненная тобой, я сама проснусь от счастья. Поэтому в этом нет необходимости... — она невесомо поцеловала его в лоб и утопила лицо в его пушистых жёлтых волосах. — Ох... Шэнь Хэ... — внутри Мики от таких слов всё снова затрепетало. Шэнь Хэ была так смела и открыта, что снова и снова шокировала его, при всём своём врождённом благородстве вынуждая чувствовать непреодолимый грешный соблазн практически на каждом шагу. — Я... это... будет ли это правильным?.. Но она уже крепко спала, тихо дыша и оставив ладонь на его плече. Мика улыбнулся. — Доброй ночи, Шэнь Хэ... спите сладко... — невесомо поцеловал он её в мягкую щёку и лёг совсем рядом, любуясь её безмятежным прекрасным лицом и слушая её спокойное сердце.