Девушка с горы Аоцан

В тени сочных крон вкрадчиво ворковали горлицы. Полуденное солнце ощутимо припекало, но свежие горные ветра не давали духоте возникнуть. Погода была великолепная. Мика застенчиво шагал рядом с девушкой, о которой не смел и мечтать, и глядел себе под ноги, весь румяный. — Шэнь Хэ... — с волнительным придыханием позвал он её. — Командир отряда дал мне несколько отпускных дней... скажите, пожалуйста... сколько я могу у вас погостить? Шэнь Хэ, изящно ступая на длинных ногах по витиеватой тропе, с тихим восторгом любовалась подаренными цветами в слепящих солнечных лучах. — Сколько тебе будет угодно, — благодушно позволила она, вся источающая удовлетворение и радость. — Я буду наслаждаться каждой минутой, которую проведу рядом с тобой, Мика. — Ох... — Мика вздохнул и опустил плечи, снова ощутив головокружение и гулкое сердцебиение. — Шэнь Хэ... — он приложил ладонь к груди. И осмелился задать один из главных вопросов, который уже давненько его тревожил: — Почему... именно я? Во мне ведь нет совсем ничего особенного. А вы ко мне так добры и нежны, что у меня... от счастья просто захватывает дух. Шэнь Хэ подарила ему едва видную загадочную улыбку. И так туманно, маняще поглядела, взмахнув длинными ресницами, что Шмидта с ног и до самой макушки пробило сладкой дрожью. Ему, с одной стороны, стало и боязно. Но с другой — о, какое же предвкушение он ощутил рядом с этой безумно притягательной и могущественной девушкой. — Я тебе признаюсь, Мика, — заговорила она вскоре, присев на согретый камень. Мика тут же расстелил покрывало на траве и торопливо перед ней устроился, возведя на её белое лицо пытливый взволнованный взгляд. — Мне, в действительности, довольно совестно сейчас за то, что я встретила тебя так нерадушно. — Что вы!.. — Мика смущённо заулыбался. — Это я поставил вас в неловкое положение. Свалился совсем, как снег на голову!.. — В отличие от снега на голову, ты стал для меня приятной неожиданностью, — Шэнь Хэ устроилась совсем рядом на боку своего дивного бедра, с грацией выгнув талию и оставив благоухающий букет на локте. Шмидт, как привороженный, снова на неё засмотрелся. — Знаешь, Мика... обычно нежданные гости доставляют сплошной дискомфорт. Фанатики, воры, бродяги, лентяи, ищущие благословения Адептов... Как они мне надоели, — гордо повела подбородком она. Шмидт даже невольно притих от её строгости. — Люди... они... ох. Я далека от людей. Когда я пытаюсь сблизиться и проявляю благосклонность, меня тут же величают Адептом. Но стоит мне поставить их на место — я непременно становлюсь для них злой ведьмой. Хах. Я не божество и не колдунья. Я — обычная женщина. — Шэнь Хэ... извините, пожалуйста, что я вас перебиваю... — робко зашептал Мика. И осмелился накрыть её прохладные пальцы горячей ладонью: — Но хочу заметить, что вы — очень, очень необычная женщина!.. — восторженно зашептал он. — Вы такая... благородная! Добрая. Красивая. Сильная. И притом — моментами безумно нежная! Вы... вы самая замечательная на свете, Шэнь Хэ. Она выслушала его со всем вниманием. И затем — ярко, искренне и весело ему улыбнулась. Мика впервые увидел столь солнечную улыбку на её губах. Казалось, что извечная оледеневшая печаль даже отхлынула от её глубоких глаз, которые Шэнь Хэ слегка пожмурила от солнца и радости. — Спасибо, Мика, — кивнула она, теперь принимая его комплименты с лёгкостью и радушием. — Об этом я как раз и хотела заговорить. О твоём появлении. Которое началось с безумно интересной беседы о дальних краях. И любопытной мудрёной вещицы. Арбалета, — деловито кивнула она. — Вы запомнили... — растрогался Шмидт. Шэнь Хэ с добротой смотрела в его глаза. — Я впервые ощутила... не раздражение, — вдумчиво продолжила она. — Наверное, всё началось с моего интереса. И я предложила присесть в надежде, что ты поведаешь мне ещё о чём-нибудь, чего здесь я никогда не увижу. Но ты... ты стал задавать мне столь необычные вопросы. — Простите. Я вас, наверное, смутил своей навязчивостью, — повинился Мика. — Абсолютно нет. Глубоко в душе я тогда ощутила... ошеломление, — увлечённо и честно продолжила Шэнь Хэ, утешив его коротким поглаживанием по запястью. — Меня не спрашивали, на сколько я сумею продлить жизнь. Или смогу ли я исцелить человека от смертельной болезни. Или хватит ли у меня сил возвести дворец выше пика Цинъюнь. Меня неожиданно стали спрашивать о том, одиноко ли мне здесь? Не холодно ли мне? Чего бы мне хотелось поесть или выпить? Удобно ли мне? Нравится ли мне подарок? — говорила она, погрузившись в свои воспоминания. — Да. Подарок мне и впрямь пришёлся по душе. А в этом интересе — совершенно не было необходимости, ибо моё тело закалено и натренировано, а душа — заточена и отполирована, словно наконечник копья. Однако я... я впервые в своей жизни почувствовала такое уютное тепло. И такое спокойствие на сердце. Отчего, забоявшись, что совсем скоро всё это закончится, принялась жадно хвататься за любую возможность, чтобы продлить это внезапное и столь удивительное знакомство. Наверное, я тогда поступила эгоистично... — Шэнь Хэ... — вскинул брови Мика, ошарашенный сказанным. — Что вы!.. ведь я... ведь я тоже всеми усилиями старался побыть с вами ещё хоть на чуток подольше!.. Хотя, видят боги, обычно я бегу от знакомств, только пятки и сверкают... Шэнь Хэ, согретая солнцем и приятной беседой, в удовольствии легла на покрывало. Шмидт непременно устроился на животе подле и продолжил слушать её со всем вниманием. — Поначалу я безоглядно купалась в этой заботе и уюте, царящим около тебя, Мика. Но потом... твои слова обо мне... — Шэнь Хэ легла на спину и закрыла глаза, чтобы получше рассмотреть под веками столь дорогие сердцу картины недавнего прошлого: — Они совершенно не высокопарны и лишены всякого пафоса. Это простые, односложные фразы, которые Наставница так не жалует в литературе. Однако услышать из твоих уст "Вы такая красивая!.." в действительности оказалось гораздо приятнее, чем читать хвалебную оду, высеченную на камне у подножия. А дальше... твои прикосновения... и я... я... — Шэнь Хэ, невольно задержав дыхание, от нахлынувших эмоций потерялась в словах. — Не описать словами, как приятно становилось моему телу и моей душе, когда рядом оказывался ты. Даже когда ты просто разводил костёр неподалёку, чтобы согреть меня и угостить чашкой чая, я чувствовала себя такой... желанной. И... любимой. И в один прекрасный миг я ощутила, как моё сердце будто бы... растаяло. И когда оно растаяло, ты принял и разделил со мной всю ту горечь, которая долгие годы лежала на нём тяжким грузом. Мои глаза видели это сумасшедшим, безумным подвигом. А моя душа — вдруг оказалась исцелена от некоторых застарелых ран. А затем... бесконечный круговорот наслаждения, не отпускающего меня даже во сне... ох... Мика, — она вновь присела на покрывале, крепко сжала его руки и пристально вгляделась в синие глаза. — Я считаю, что пришла моя законная очередь сказать тебе это. Ты — несомненно потрясающий мужчина. Мика весь оцепенел. Он был шокирован. И, запоздало ощутив, как к горлу подступил ком, а глаза защипало — от слёз, спешно опустил голову. — Я обидела тебя? — изумлённая, встревожилась Шэнь Хэ. — Нет!.. Нет-нет-нет. Ни в коем случае, Шэнь Хэ... — Мика, счастливый до слёз, спешно утёр лицо рукавом рубашки. — Я... я просто... так сильно рад! Никогда не думал, что услышу в свой адрес подобные слова. А уж от такой восхитительной девушки!.. ох... — он надсадно всхлипнул, не справившись с чувствами. — Ради всех богов, простите меня!.. как же мне неловко перед вами... — О, Мика, — растрогалась Шэнь Хэ. И заключила его в объятия, с нежностью прижав к своей груди. — Всё в порядке. Это ни капли меня не смутило. Мика с рвением прижался к ней, обвив руками тонкую талию. И с трепетом погладил по изящной изогнутой спине. Шэнь Хэ томно выдохнула и опустила ресницы. — Я ведь столько вкусностей с собой принёс, — отстранившись, радостный, заявил Мика, шмыгнув розовым носом и с восторгом глядя в её лицо влажными глазами. — И для вас. И для вашей наставницы. Такая погода стоит чудесная. Хотите, перекусим? — Хочу. — Тогда я быстро!.. И пока Мика торопливо рылся в рюкзаке в поисках наилучшего угощения, Шэнь Хэ в любопытстве взяла его блокнот, который Шмидт с гордостью именовал "передовым картографическим устройством". И раскрыла в середине, не очень-то надеясь что-либо понять, но искренне желая оценить его упорные труды. — О! — раздался её изумлённый голос. — Мика. Ты сохранил моё письмо и амулет. И нарисовал мои портреты, как обещал. Как чудно. Мика, вскинувший голову, весь аж пятнами покрылся. — Ш-Ш-Шэнь Хэ!.. — в панике вскрикнул он, вцепившись в свои волосы. — Нет! Умоляю вас! Не смотрите!.. — Ах. Ты изобразил меня и в полный рост тоже. Какая красота, — тем временем самозабвенно любовалась Шэнь Хэ рисунком на вытянутых руках, где была изображена полностью обнажённой на постели в сладкой неге. — Одна картина краше другой. — М-м-м!.. — мучительно замычал Мика в свои колени, свернувшись тугим комком от стыда. — Я так впечатлена. И польщена. Не думала, что в твоих глазах я столь привлекательна. — Вы... вы сногсшибательная, Шэнь Хэ... — осмелился посмотреть он на девушку одним глазом, весь жутко пылающий, будто его натёрли заоблачным перчиком. — Спасибо, — Шэнь Хэ глубоко ублажало всё происходящее. — Но я полагала, этот блокнот ты используешь исключительно для создания карт. А теперь вижу, что около четверти листов здесь были использованы, чтобы изобразить меня. — Я... я хотел составить... подробную карту вашего тела... — выдавил Шмидт из себя попытку в поэзию. — Действительно? Как интересно. А карту чего именно? Каналов течения энергий? Или карту внутренних органов? Или памятку об уязвимых местах? — но девушка, увы, всё вновь восприняла буквально. Мика медленно выдохнул и постарался расслабиться. Он подсел к Шэнь Хэ поближе, упорно давя в себе волнение и стыд: — Нет-нет, Шэнь Хэ. Я хотел составить карту под названием... "Можно и нельзя", — постарался придумать он что-нибудь действительно интересное, чтобы не разочаровать её. Шэнь Хэ в лёгком непонимании склонила голову, излучая вящий интерес. — Ох... кхм, — Мика был весь красный, как спелый помидор, но упорно напустил на себя серьёзный вид и взял перо. — Понимаете, Шэнь Хэ... мне бы ужасно не хотелось причинять вам дискомфорт. Поэтому с помощью этого... изображения... — он тяжело дышал, глядя на рисунок обнажённой возлюбленной, сотворённый его собственной рукой. — ...вы поможете мне лучше понять, где вас... т-т-трогать... можно. А где — нежелательно... — В этом нет необходимости. Можно везде. И желательно, — положив на грудь густую косу, Шэнь Хэ и впрямь вся цвела, словно лотосовый цветок. Мике оттого чуток поплохело, но он постарался сморгнуть предательский морок. — Это... ещё не всё... — он с трудом сглотнул. — Для лучшего понимания я составил... шкалу. — Шкалу? — Да. Шкалу, — решительно кивнул Шмидт. — Шкалу... ч-ч-чувствительности. Начиная от мест, где "Очень приятно". Затем "Приемлемо". Потом "Терпимо". Потом "Неприятно". И, наконец, "Руки прочь", — таращась невидящим взглядом вдаль, отчеканил он, сам поражаясь своей находчивости и, в какой-то степени, даже наглости. — Ах, — непременно вникла в его слова Шэнь Хэ. — Теперь я поняла. И для того, чтобы это выяснить и правильно заполнить карту, необходимо потрогать моё тело во всевозможных местах. Верно? Мика почувствовал, что до сердечного приступа ему, в принципе, уже недалеко. Но открещиваться не стал: — Верно, Шэнь Хэ. — Как интересно. Тогда сейчас же и начнём. Я заинтригована. — О, нет!.. П-п-постойте!.. Но было поздно. Мика безвыходно поднял странный возбуждённо-отчаянный взгляд на Шэнь Хэ. И громко сглотнул, испуганно прижав блокнот к груди, пока та уверенно раздевалась практически перед его носом. — Я готова, — сложив свою изысканную одежду около пышного букета на краю покрывала, Шэнь Хэ вновь подсела к нему, полностью голая. — С какого места стоит начать? Мика торопливо глотнул из фляги прохладной водички и постарался глубоко подышать. — Д-д-давайте... давайте сверху. — Хорошо. Можно начинать, — Шэнь Хэ расправила плечи и доверчиво закрыла глаза. — Хорошо... ох... — юноша, весь дрожа от волнения, нерешительно коснулся ладонью её щеки. И нежно погладил. — Как чувствуется... здесь? — М-м-м... — мягко протянула Шэнь Хэ. И томительно ему улыбнулась. — Приятно. — Х-хорошо. Приятно. Так и запишем, — тут же уткнулся Мика в свой блокнот. "Ужас какой! Чем я вообще занимаюсь?! Меня боги точно покарают!" — в глубине души ужасно винился он. Но отступать ему уже было некуда. — А... как здесь? — приложил Шмидт ладонь тыльной стороной к её прохладному лбу. — Приятно... — умиротворённо выдохнула Шэнь Хэ. — ...а тут?... — он ласково погладил её по длинным волосам. — Ах... — непременно сомлела Шэнь Хэ. — Очень приятно... — Шэнь Хэ... ох... — Мика ощутил в себе внезапную смелость и непреодолимую тягу к ней. Отложив своё передовое картографическое устройство с, как оказалось, картами самых разных предназначений, он придвинулся ближе. И невесомо провёл подушечкой большого пальца по обворожительному абрису тонких губ. — А... здесь? — ...нхах... — она податливо раскрыла те для него. — ...очень приятно... — Шэнь Хэ... — Мика, ведомый странным порывом, осторожно погрузил палец в её рот и коснулся языка. — ...н... мн... — девушка пред ним отчего-то вся мелко вздрогнула и глухо задышала. — И здесь... аналогично?.. В-верно?.. — как же в её ротике было приятно. Мягко. Влажно. Жарко. — ...м... мгм... — её белые ресницы задрожали. Шэнь Хэ сомкнула губы и, жадно следуя за наслаждением, принялась с аккуратностью посасывать его палец. — ...ммм... — это определённо были сладкие стоны, приглушённые её напряжёнными старательными губами. Мика сам оттого глухо простонал. В шортах тут же стало невообразимо тесно. — Шэнь Хэ... — он с большим усилием извлёк палец вовне, блестящий от её слюны, и вновь принялся нежно оглаживать мягкие розовые губы. — ...вы... такая... с-сексуальная... — он даже представить себе не мог, что когда-нибудь добровольно отважится сказать нечто подобное вслух. Шэнь Хэ медленно разомкнула ресницы, обратив на него туманный, подёрнутый желанием взгляд. — Мика... — зашептала она. — Моему рту стало... так необычно... — исполненная возбуждённого трепета, открылась она. — ...и снова возникло это приятное, но мучительное чувство... — Ох... Шэнь Хэ... — Мика, ведомый природной интуицией, принялся ласково массировать её грудь, уже гораздо увереннее, чем раньше. И, глядя на её нежный рот, как прикованный, сомкнул губы. Как он мог предложить ей такое?.. — Чего бы... вам сейчас хотелось, Шэнь Хэ?.. — Ах... мм... — та податливо изгибалась навстречу его горячим ладоням, подняв руками тяжелые волосы и от блаженства закусив губу. — Ах... Мика... чтобы правильно заполнить карту, касаться тела необходимо только руками? — Я думаю... думаю, не только ими... — ...тогда я желаю, чтобы ты коснулся моего языка той частью своего тела, которая так красиво извергает плодородный сок... — вдохновлённо озвучила она. Мика едва ли не захлебнулся в эмоциях. — Шэнь Хэ... вы!.. вы уверены? — однако, несмотря на сомнения в своих словах, он уже крепко стоял на ногах и в спешке теребил бляшку ремня перед её лицом. — Да. Более чем, — та с вящим нетерпением глядела на его пах, где от возбуждения заметно бугрилась ткань. Мика готов был поклясться, что его руки спустили по бёдрам шорты заодно с бельём сами по себе, пока голова даже не успела ничего понять. — Ах, — восторженно ахнула Шэнь Хэ, увидев его крепкий член с оголённой набухшей головкой прямо перед собой. И, подняв внимательный взгляд на лицо юноши, попробовала его. Мика весь сладостно содрогнулся. — Мика. Есть ли что-нибудь выше отметки "Очень приятно"?.. — отстранившись, с изумлением осведомилась Шэнь Хэ. — Думаю, это... "Умопомрачительно"? — пожал плечами Мика, весь захмелевший от происходящего. — Умопомрачительно... — повторила она, словно пробовала это слово на вкус так же, как и его. — Да. Определённо подходит. Это умопомрачительно. И снова сомкнула на нём свои нежные губы. Мика ошалело загрёб пальцами свои волосы, тяжело дыша. Шэнь Хэ, недолго подержав член во рту, принялась аккуратно его облизывать, не касаясь пальцами, отчего тот податливо следовал за розовым кончиком её языка. В её действиях определённо стало прослеживаться не только наслаждение, но и искреннее любопытство. — Мика. Если я касаюсь тебя здесь теми местами, где ты касался меня пальцами, тогда это тоже "Умопомрачительно"... — положив нежные ладони на его напряжённые бёдра, пытливо отметила Шэнь Хэ, ненадолго прижав к его паху лицо. — Тогда что же писать в карте? — Я... я не знаю... — задыхался Мика, сжимая дрожащие кулаки и держась изо всех сил. — Ты не против, если я продолжу? Мне самой стало очень интересно. — Н-нет!.. нет, что вы, Шэнь Хэ... сколько хотите!.. — он ответил услужливостью на её просьбу полностью машинально, пока сам, в действительности, крепился, как мог. И, как оказалось, зря. Очень зря. Ведь Шэнь Хэ, поглощённая истинным исследовательским интересом, зажала его член между своих больших мягких грудей. Видимо, чтобы тот не ускользал от неё, пока она так искренне занята. — Мика. Так тоже "Умопомрачительно", — в сдержанном восторге уведомила она. И вновь принялась в буквальном смысле ублажать о него свой язык и губы. — Шэнь Хэ!.. — Шмидт жалобно застонал. — М-м... мн... — та отреагировала не сразу, с головой погрузившись в блаженство. Но чуть погодя всё же нехотя вынырнула из него и подняла на лицо юноши встревоженный взор, осторожно выпустив его изо рта. Звук, получившийся при этом, оказался довольно непристойным, но Шэнь Хэ очевидно этого не знала. — Что такое, Мика? Ты выглядишь страдающим. Тебе больно? — Нет... нет, что вы, мне совсем не больно... — у Мики сильно пересохло во рту, он весь был в горячей испарине и густо раскраснелся вплоть до ключиц. — А вы?.. а вам?.. ох... вам разве не противно?.. — Нет, Мика. Абсолютно нет. Это оказалось... так вкусно. Причём, вкусно не только моему языку, а будто бы всему моему телу целиком. Я очень хочу продолжить. Могу ли? — Ох... Шэнь Хэ... — Мика, окончательно потеряв голову, взял свой член в руку, влажный от её языка, и жадно раздвинул набухшей головкой её мягкие губы. — Мм!.. — Шэнь Хэ оттого вся вожделенно задрожала и ласково обвила руками его напряжённые бока, словно благодарила этим и поощряла. И, опустив ресницы, принялась самозабвенно его сосать, сильно работая губами и оглаживая языком везде, где ей того хотелось. Мика, не сдержавшись, рефлекторно двинул бёдрами. И вдруг почувствовал, что он оказался гораздо глубже, чем ему было позволено, а Шэнь Хэ — громко и изумлённо его глотнула. По её подбородку тут же заструились тонкие прозрачные ниточки редкой слюны. — Ах!.. Умоляю, простите меня!.. Я!.. — Мика сильно заволновался и устыдился. Но невольно запнулся, чувствуя, как ласковые руки утешающе гладят его сквозь ткань рубашки. Шэнь Хэ, возведя чарующие глаза, поглядела на него так... сердечно. И, не медля ни секунды, уже сама погрузила его глубоко в рот. — Ох!.. Нет!.. Шэнь Хэ, ваше горло!.. Оно же будет болеть!.. — Отчего же? Ему так хорошо. И ничего холодного или острого я не глотаю, — она действительно была искренне удивлена. — Я чувствую, будто... каждая часть моего рта и шеи довольна, когда ты касаешься меня этим местом. Я хочу ещё. Мика нервно ослабил галстук у ворота, часто заморгав от волнения. И вдруг громко, надсадно, откровенно застонал, вновь оказавшись тесно сжатый её горячим горлом. — Мн... м-м-м... — отозвалась ласковым глухим постаныванием Шэнь Хэ, коснувшись его поджавшихся яичек кончиком языка, который податливо, далеко высунула, принимая член поглубже. — Я... я тоже хочу ещё, Шэнь Хэ... прошу, простите меня... — Мика, больше не в силах терпеть, принялся ласково поглаживать её по белоснежным волосам и мерно двигать бёдрами, жадно стремясь в неё поглубже. Шэнь Хэ шумно дышала носом, сладко мычала и без всякого стеснения громко заглатывала его, не думая даже на чуток от него отстраниться. Мика до сих пор не мог в это поверить. Его член был... прямо у неё во рту! Нет. Даже глубже. Каким же это было откровенным, распутным и возбуждающим зрелищем. Весь вдруг ощутивший сильнейший импульс, будто его насквозь молния поразила, Мика обхватил у висков её голову. Сжав зубы, жадно прижал к своему паху. И только потом опомнился, что натворил. Шэнь Хэ же, в полной безмятежности опустившая веки, сладостно держала в губах основание его члена, пока из того в изобилии лилось семя прямиком в её тело. Мика весь обмер. Он не мог пошевелиться, пусть даже очень этого хотел. И сумел вернуть власть над собой только в тот миг, когда из него выплеснулось всё, что было. — ...ох... Шэнь Хэ... — Мика медленно вынул вовне пульсирующий член. И, пошатнувшись, тут же осел на покрывало на подкосившихся ногах, едва ли способный отдышаться. Та в умиротворении сидела подле и задумчиво поглаживала себя между пышных грудей, влажно блестящих от её собственной слюны, которой вылилось до безумия обильно, пока она была увлечена. — Как горячо. Я чувствую, как твой вязкий плодородный сок медленно стекает вниз, Мика. Прямиком в мой желудок, — с едва видной улыбкой заключила она. — Но... всё же мне немного жаль. Мике стало до ужаса стыдно. Вина его буквально грызла заживо. — Простите!.. Простите меня, Шэнь Хэ!.. Я... я ни в коем случае не хотел, чтобы так произошло!.. — Ничего страшного, Мика. Не волнуйся, — но Шэнь Хэ выглядела совершенно спокойной. — Я уверена, что ещё успею вдоволь его распробовать и посмотреть, как он выплёскивается. — Что?.. — Шмидт весь опешил, посчитав, что он, кажется, по пути на гору всё же неудачно споткнулся, полетел с моста в пропасть, конкретно приложился, и теперь видит такие вот нереальные сны где-нибудь на кушетке у Бай Чжу, весь скрученный в неестественной позе. Шэнь Хэ внимательно на него посмотрела, склонив голову в недоумении. — Ты так замер, Мика. Неужели, у тебя больше нет? — в её изломленных бровях проскользнула ощутимая грусть. Мика моргнул. И опустил голову на свой голый мокрый пах. — Есть, — затем уверенно кивнул он, в ступоре выпучившись на Шэнь Хэ. — Предостаточно. — Как славно, — счастливая улыбнулась та. И сладко потянулась, блаженно мурча. А Шмидт, уставив пустой взгляд на сочные горные травы, принялся усердно щипать свою руку в странном страхе проснуться.