Девушка с горы Аоцан

Когда Мика держал путь к горе он, если говорить без околичностей, в себе сомневался. Шмидт ужас, как боялся, что не сумеет составить Шэнь Хэ достойной компании, отчего та в его обществе вскоре заскучает и поспешит сопроводить вон. Однако, слава богам, всё это оказалось лишь пустыми тревогами. Ибо несравненная Шэнь Хэ самозабвенно тянулась к нему как душой, так и телом. Даже сейчас, изъявившая желание омыться в озёрной воде, она настойчиво позвала его с собой и вновь пригласила размять свои дивные нежные плечи. — ...как чувствуется здесь, Шэнь Хэ?.. — Мика, безоглядно опьянённый ласковым солнцем и любовью к ней, касался её тела со всем усердием и вниманием. — Ах... м-м... — Шэнь Хэ сладостно млела под его ладонями, вся расслабленная и распаленная. — Очень приятно, Мика... Мика, с жадностью зарывшись носом в белоснежные пряди, пропитанные свежестью горных трав, сжал её пышный бюст. — Ах!.. — Шэнь Хэ тут же изумлённо и восторженно вскрикнула, непременно вся выгнувшись ему навстречу. — Мика... Он теперь уж трогал её без страха, волнения и стыда. Шмидту до боли не хотелось снова позволять этим чувствам брать над ним контроль и лишать его столь глубокого, горячего и особенного удовольствия. — Ваша грудь... такая красивая!.. такая большая и мягкая... — его дыхание было тяжелым, а голос в исступлении подрагивал, однако Мике очень, очень сильно хотелось говорить ей подобные вещи. — ...нхах... м-м... — её глубинный взгляд был подёрнут паволокой бессознательного блаженства, и Шэнь Хэ явно преодолевала себя, чтобы поддерживать с ним беседу. — ...она... вправду тебе так нравится?.. Ах!.. Мика, поддавшись искушению, страстно сдавил пальцами её упругие соски. Сильно, но не до боли. И жарко прильнул к белой шее поцелуем. — Очень... очень нравится!.. Вы... вы вся изумительная, Шэнь Хэ!.. — в чистой искренности зашептал он ей на ухо. — И вы... всегда так вкусно пахнете!.. Я просто теряю голову... Шэнь Хэ в его объятиях вся дрожала, словно потревоженная пальцем тонкая струна цитры. Она с благодарностью гладила его запястья нежными ладонями, пока он мял её грудь, и тихо, сладко стонала. — Шэнь Хэ... ох... Шэнь Хэ... — Мика мантрой повторял её имя, касаясь губами маленького ушка. И до безумия хотел прошептать в него слова любви. Но держался. Он так сильно хотел её удовольствия. А особенно сильно — хотел ещё раз подарить ей чистый и глубокий оргазм. Но никак не желал испугать, сконфузить или смутить. Шэнь Хэ была благосклонна к нему. Это само по себе уже являлось высочайшей наградой, и Шмидт не имел никакого права ставить её в неловкое положение. Особенно сейчас, когда она так доверчива и открыта... — Ах!.. — вдруг Шэнь Хэ звонко вскрикнула, стоило Мике поцеловать её ухо. Шмидт с восторгом ощутил, что она начала тесно жаться к нему ягодицами и притираться, словно чего-то упорно искала. Мика прекрасно понимал, чего так сильно она хотела. Компаньоны ему об этом ничего не рассказывали. И в книгах об этом ни слова написано не было. Однако Мика всё равно обнаружил в себе ясное и твёрдое знание, как должен поступать. И, ведомый им, вновь коснулся уха Шэнь Хэ поцелуем, и тут же — мельком погрузил в него кончик языка. Та сладко вскрикнула вновь и изогнулась сильнее, податливее в нагретой озёрной воде. Мика не сдержал улыбку ликования. Несмотря на то, что Шэнь Хэ уже откровенно изнывала в его объятиях, он продолжил ласкать языком её, как оказалось, до безумия чувствительное ушко. — Нхах!.. Мика!.. постой... — в какой-то момент удовольствие стало для неё слишком острым, насыщенным и оттого нестерпимым. Шэнь Хэ, склонив голову, постаралась немного отстраниться. Но юноша в ответ лишь сильнее сжал её груди и напористо продолжил доводить до исступления. Головой Мика, вроде бы, и понимал, что это дерзость и наглость, но сердце отчего-то твёрдо ему диктовало, что он должен, он просто обязан поступать именно так и никак иначе. Шэнь Хэ, раскрыв нежные розовые губы, громко, сладко застонала, вся напрягаясь. Её звонкий голос потревожил маленьких птиц в ветвях и самые глубокие струны его души. Мика с удовлетворением отметил, что её объёмные бёдра — напряжённо, мелко задрожали, будто Шэнь Хэ стояла у самого преддверия экстаза. — Мика!.. ах!.. ты осмелился дразнить меня!.. — она тем не менее внезапно сумела выскользнуть из его рук. И, с тихим плеском вынырнув из воды, непременно наказала его дождём холодных брызг. Мика не сдержал задорного смеха, прикрывая лицо. Азартная, распаленная и своевольная, эта девушка просто сводила его с ума. — Извините меня, Шэнь Хэ. Не смог удержаться, — он, в то же время, не чувствовал раскаяния. Только истинную свободу, веселье, лёгкость и счастье. Шэнь Хэ обрызгала его снова. Мика, прикрывшись, в этот раз всё же решился ласково обрызгать её в ответ. И даже не предполагал, что ей настолько это понравится!.. Шэнь Хэ заливисто рассмеялась. И, словно игривое дитя, поспешила от него прочь, вглубь водоёма. Мика, замерев на миг от пронзительного восторга, тут же погнался за ней. Его потянуло к ней, как магнитом. — Теперь настала моя очередь подразнить тебя, — строптиво заявила Шэнь Хэ, ловко взобравшись на большой валун у водопада. И щедро облила Мику, взмахнув у поверхности озера босой ногой. Мика зажмурился и задержал дыхание, душа в себе хохот. С его волос, казалось, оттого полился второй водопад, поменьше. — Прошу вас, Шэнь Хэ, будьте осторожнее... — не смея отвести от неё влюбленных глаз, он подобрался к скале. — Здесь довольно скользко... — Со мной всё будет в порядке, — ответил ему беззаботный звонкий голос. Шэнь Хэ, устроившись поудобнее на возвышенности, убрала за спину мокрые пряди длинных волос. И беззастенчиво развела перед ним мягкие бёдра. Мика весь сладко обмер. Неужто, Шэнь Хэ имела в виду... именно это? Или просто не видела необходимости стесняться, желающая порезвиться в воде? Мика, взволнованно размышляя об этом, вдруг словно со стороны услышал своё тяжелое шумное дыхание и понял, что никак не может перестать смотреть. — Ты весь так замер, Мика... — вывел его из сладостного оцепенения её нежный вкрадчивый голос. — А твой взгляд заблестел и стал таким пристальным... — Ш-Шэнь Хэ!.. — Шмидт тут же весь вспыхнул вплоть до кончиков ушей. И спешно опустил туманную голову. В улыбке Шэнь Хэ проскользнуло толика озорства, пока она внимательно наблюдала за пристыженным юношей, вновь сведя стройные ноги. — Тебя заинтересовал вид? — ...м... ум... — Мика поджал губы. Он словно язык проглотил. Сказать неправду он попросту не мог. Как, в общем-то, и правду. — Я, наверное, снова ненароком смутила тебя. Извини, Мика. — Н-нет!.. Нет, Шэнь Хэ... не извиняйтесь... — Шмидту стало до ужаса жарко даже в прохладной озёрной воде. — Я!.. ох... Кхм!.. Простите, я... я хочу сказать, что вы восхитительная, с какой стороны не глянь! — наконец, храбро отрапортовал он. Шэнь Хэ прикрыла едва видную улыбку влажными пальцами. — А хочешь посмотреть ещё? Именно с этой стороны. — Я... я!.. я... — Мика почувствовал, что от эмоций почти задыхается. — Не волнуйся. Мне самой это пришлось по душе. У Мики зашумело в ушах. Он сморгнул капли воды и постарался взять свою волю в кулак. — Хочу, — вдруг поднял он на лицо девушки острый взгляд, сам между делом удивившись, насколько жадно и требовательно прозвучал его собственный голос. Шэнь Хэ покорно показала себя вновь, в спокойствии уложив нежные ладони на широко разведённые бёдра. — Ох... — не сдержался Мика, обмякший в плечах. — Тебе нравится? — Да... — Шмидт мельком взглянул на её лицо, но затем его взгляд тут же неудержимо прилип обратно. — Да. Да, мне очень, очень сильно нравится... — Как странно... — Шэнь Хэ томительно вздохнула и немного поёрзала, поглаживая себя по нежным бёдрам. — В этот раз ты меня абсолютно нигде не касался. Но во всём моём теле снова нарастает жар и этот необъяснимый, неутолимый зуд... — Ох... Шэнь Хэ... — у Мики закружилась голова. Он приблизился. Его в глубине души искренне восхищало, как умело и тщательно Шэнь Хэ, непостижимо далёкая от людей, изучала и его, и сама себя. — Но мне очень нравится это. — Ч-что?.. — Мика, засмотревшись, невольно утерял мысль, отчего заметно сконфузился. Шэнь Хэ это слегка позабавило. — Быть перед тобой обнажённой. Мне это нравится. Мика обрывисто вдохнул. И внезапно испытал настолько сильное возбуждение, какого никогда раньше не испытывал. Шэнь Хэ продолжала смотреть на него с лаской и добротой, плавно поглаживая себя между бёдер. Вид того, как её осторожный палец время от времени почти утопал в узкой ложбинке меж маленьких светло-розовых складочек, провоцировал в Мике настоящий фейерверк эмоций и чувств. — Чего тебе сейчас хочется, Мика? — деликатно полюбопытствовала она, не останавливаясь. — Шэнь Хэ... позвольте... позвольте мне поцеловать вас!.. — выпалил Шмидт. И, сглотнув, хрипло уточнил: — Здесь. Шэнь Хэ тихо ахнула. И, вся податливо выгнувшись в ответ на его просьбу, приглашающе раскрыла себя пальцами. Мика спешно облизнул пересохшие губы. Шэнь Хэ явно испытывала сложности в проявлении эмоций, которые в ней словно вмёрзли во льды за долгие годы одиночества, однако природное наитие в ней было ярким и сильным. — Да. Я позволю тебе это, Мика. Пожалуйста, приступай. Мику будто кто-то в спину толкнул. — Прошу вас, с-скажите... если будет непр-... ох.. — договорить у него уже не хватило сил. Положив ладони на её большие бёдра, он прижался губами к нежным тоненьким лепесткам. — ...м-м-м!.. — и нечаянно громко застонал на выдохе, приглушённый своим занятием. — Ах... Мика? Всё в порядке?.. — Шэнь Хэ даже обеспокоилась о нём. — П-простите... я... мне!.. — Шмидт очень тяжело дышал, сглатывая обильную слюну. — Вы были абсолютно правы в каждом своём слове, Шэнь Хэ! Вкусно становится не только языку, но и всему телу целиком! Могу я продолжить? У-... умоляю вас. — Конечно же. Не торопись, — Шэнь Хэ в утешении погладила его по мокрой голове и, слегка надавив на затылок ласковой ладонью, прислонила к себе. — Я никуда не ухожу. — М-м-м!.. — Мика весь аж задрожал от вожделения и восторга, шумно, сбито сопя. Он спешно собрал языком капельки прохладной озёрной воды. И недолгое время спустя, наконец, добился её горячей влаги. — Ах... Мика... — взгляд Шэнь Хэ потускнел, но её ладонь всё ещё лежала у него на макушке. Мике очень не хотелось, чтобы она её убирала. — Я... чувствую себя необычно... — Вам-... умн... вам нравится? — Мика вскинул на её лицо беспокойный взгляд, неспособный остановиться. — Да... — тихим шёпотом отозвалась Шэнь Хэ. — Очень нравится... такое туманное, неуловимое чувство... ах... да! Да, вот здесь. Мика, на миг замерев, вновь послушно провёл языком по набухшему пульсирующему бугорку. Шэнь Хэ сладко вздрогнула. По подбородку юноши потёк её горячий сок. — М-м-м... — вся она вдруг стала источать желание и жар. Мика, глухо постанывая от удовольствия, вновь провёл кончиком языка меж розовых складочек вдоль от низа и до самого верха. — Шэнь Хэ... а можно... я коснусь вас и здесь? — он на миг отстранился, с мольбой глядя на её растомленное лицо. — Да... ах... Да, Мика. Ох. Твои щёки так блестят... — ненадолго вынырнув из наслаждения, изумилась Шэнь Хэ, которая, очевидно, сама не подозревала, насколько мокрой была от его ласк. — С-спасибо!.. — невпопад ляпнул Мика перед тем, как снова жадно прильнуть ртом между её бёдер. И, погладив Шэнь Хэ пальцами, вдруг почувствовал, как они без сопротивления тонут в ней. Слегка волнуясь в приятном предвкушении, он погрузил два пальца в неё, с восхищением обнаруживший, насколько внутри влажно, тесно и горячо. — Ах!.. Мика!.. — Шэнь Хэ в ответ сладостно содрогнулась и нетерпеливо заёрзала перед ним. — Шэнь Хэ, вам н-не больно?.. — Шмидт, ориентируясь на свою интуицию и довольно скудные книжные познания, принялся со всем старанием ублажать её пальцами. — Нет!.. Ах... Нет, Мика. Это так приятно!.. я хочу... я хочу!.. — Да... да, чего вам хочется, Шэнь Хэ? — Мика воззрился на неё очень внимательно. — М-м-м!.. — Шэнь Хэ в мучительном томлении хмурилась, аккуратно подмахивая навстречу его усердным пальцам. — Ах!.. Поняла. Я хочу видеть, как твой плодородный сок брызгает наружу. Да, я хочу именно этого. Шмидт весь залился краской, но послушно заспешил занять место около неё, оставшись по колено в воде. — Нет-нет, не отходи далеко... — Шэнь Хэ, изведённая наслаждением, ласково придержала его у запястья. — Но тогда... тогда-... я ведь могу вас испачкать, — смущённо сжал он напряженные плечи, спешно натирая себя в паху, чтобы исполнить её желание. — Тем и лучше, — Шэнь Хэ в любопытстве приподнялась на локтях. — Ох... мх-... Ш-Шэнь Хэ, н-нет, постойте!-... Ах!.. — Мика зажмурился до искр под веками. Когда Шэнь Хэ осторожно склонилась к нему и коснулась члена ласковыми любознательными губами, из него тут же всё и хлынуло. — Как много, — она и впрямь была искренне рада, когда Мика несдержанно залил семенем её лицо и грудь. — Ш-Шэнь Хэ, н-нет!.. Умоляю вас, не нужно!.. — еле держась на ослабевших ногах, запричитал Мика, испуганно глядя на то, как Шэнь Хэ тщательно облизывает вымазанные губы и, собирая его сперму с ключиц тонким пальцем, окунает тот в рот. — Это!-... это ведь невкусно!.. — в панике выпалил он. — Не могу согласиться, — Шэнь Хэ тщательно прислушивалась к себе, будто дегустировала какое-нибудь новое блюдо незнакомой ей кухни, а не то, что было в действительности. — Несмотря на то, что вкус резкий и терпкий, мне искренне хочется проглотить всё. — Ох... Шэнь Хэ... — Шмидт даже рукой о скалу опёрся, чтобы не свалиться обратно в воду. — Наверное, это особое свойство твоего плодородного сока, — полная удовлетворения, заключила Шэнь Хэ, облизнув влажные губы. — Наставница учила меня, что сок древесных плодов и трав на то и создан, чтобы живые существа его испивали. Смею предположить, что и твой сок — тоже питательный и полезный, если уж моё тело так стремится его пить. Но... — она внезапно окунулась в глубокие размышления, склонив голову. Мика, который всё это время почти не дышал и прятал в ладонях багровое, как закатное солнце, лицо, взглянул на неё сквозь пальцы, встревоженный возникшим молчанием. — Н-но?.. Вас что-то смутило, Шэнь Хэ? — Хм. Какое странное чувство, — Шэнь Хэ невесомо прислонила ладони к своему животу, прямо под маленьким пупком. — Мне будто-то что-то твердит из самого нутра, что его законное место — именно здесь. Мика растерянно охнул. — Н-но!.. ох, как бы... Шэнь Хэ, но ведь тогда!-... — Да. Я знаю, — с некой туманной печалью отозвалась она, опустив глаза. — Когда плодородный сок попадает в начало всех начал, семя жизни оказывается оплодотворено и прорастает, открывая врата в мир новому существу. — Д-да!.. Да, именно так!.. — Шмидту принёс весомое облегчение тот факт, что Шэнь Хэ касательно этой темы была образована, пусть и так нестандартно. При всём своём желании он бы, скорее всего, от нервов в обморок свалился, чем смог бы доходчиво ей всё разъяснить. — И т-тогда!.. — Тогда злой рок, который является только моим проклятием, заслонит судьбу и моего дитя, — тихо заключила она. Её голос вновь стал спокойный и холодный, словно едва различимый звон полуночного инея, но Мика, вздрогнув, почувствовал очень явно, сколько в этих словах было заключено невыраженной боли. — И это станет для него высшей несправедливостью. И предательством родной единокровной матери. — Нет!.. Нет, Шэнь Хэ, о, боги! Что же вы такое говорите? — он непременно ринулся к ней, чтобы коснуться её в утешении и побыть рядом. Сполоснул её голое тело чистой водой и, робко помедлив, всё же приобнял за талию. Шэнь Хэ, опустившая ресницы, тут же податливо уложила голову на его плечо. — Как же... как же мне вас успокоить? Ох... знаете, Шэнь Хэ. Сколько я провёл времени рядом с вами, а влияние этого злого рока ни разу не увидел. Честное слово. Знаете, может... может, это будет и бахвальством, но!-.. — Мика глубоко вдохнул, набрался смелости и отчеканил: — Если даже это загадочное проклятие и существует, я хочу сделать всё возможное, чтобы вас от него защитить! Шэнь Хэ тут же вскинула не него донельзя изумлённый взгляд. Мика застеснялся, покраснел и отвернул лицо. — Мика. Это станет слишком большой жертвой. — Н-ничего подобного! Вступая на службу, я поклялся отдать жизнь за Мондштат... — залепетал Шмидт тихонько. — Но, так или иначе, это просто город. А здесь — самая невероятная девушка на свете, которую я так сильно л!-... — он едва ли не поперхнулся словами, впав в ступор. Немного струсив, Мика поправился: — ...л-... лелею мечту защищать!... И почувствовал, как очутился в донельзя тёплом и ласковом кольце рук. — Спасибо... — шёпот Шэнь Хэ был похож на тихое дуновение горного ветра, но Мика в её объятиях весь едва ли не растаял, как кусочек сливочного масла на тёплой сковороде — так ему стало приятно. — П-поэтому, Шэнь Хэ... ох... пусть, как вы выразились, этот злой рок вас не беспокоит. А вот!.. б-б-беременность!-... — наконец, сумел огромными усилиями озвучить это Мика. — Это!.. это всё-таки очень важный и необратимый период в жизни любой женщины! — Беременность, — вдумчиво повторила Шэнь Хэ новое слово. — Состояние, при котором семя жизни в теле женщины превращается в плод жизни, — она пристально посмотрела в его синие глаза и, получив утвердительный кивок на свою догадку, безмятежно вздохнула: — Да. Было бы чудно испытать беременность. — Ч-что?! — Мика весь прямо-таки опешил. — Н-но!.. ох, какие бы слова подобрать... Шэнь Хэ, даже если опустить все последствия... вам, первым делом, будет ведь очень больно! — Разве это имеет значение? — К-конечно! — Шмидт шокировано распахнул глаза. — Вы!.. вы же будете изнурённой и!.. и пройдёте через множество испытаний!.. всяческих... очень неприятных... — под конец совсем замялся он. Шэнь Хэ погрузилась в размышления. — Так или иначе, боль — это мой неизменный спутник, — спокойно заговорила она. — Боль одиночества. Боль преодоления в погоне за совершенством. Боль наказания и телесных повреждений. Боль жертвенности, когда ради результата приходится платить тем, что дорого. — Ох... Шэнь Хэ... — Мика даже изломил брови, полный сочувствия к ней. — Однако отчего-то я более, чем уверена, что боль созидания дастся мне легче и приятнее всего, — вдруг твёрдо и легко заявила та. — Не знаю даже, почему я так думаю. Однако подобная цель наверняка даст мне сил и выдержки, которой хватит с лихвой, чтобы превратить семя в плод, плод — в дитя, а дитя — в нового человека. Шмидт посмотрел на неё с неподдельным ошеломлённым восхищением. — Шэнь Хэ... — в обожании выдохнул он. — Вы наверняка станете прекрасной мамой... в этом даже нет никаких сомнений! Но... но... Он застопорился. Шэнь Хэ заинтересованно на него поглядела. — Тебя что-то смущает, Мика? — Ум-... кхм... ну, я хочу сказать... — Шмидт весь вдруг густо заалел и ссутулился, стеснив зажав ладони между худых бёдер. — ...было бы славно!.. точнее, было бы необходимо, чтобы... чтобы у ребёнка... было два родителя. — Два родителя, — вдумчиво повторила Шэнь Хэ. Весь её вид говорил о том, что ей эти слова явно пришлись по душе. — Да. Я поняла. Как у гнездовых птиц. Звери, например, лисицы и лани, обычно вскармливают потомство молоком в одиночку. А птицы — вьют гнездо вдвоём и кормят птенцов вплоть до момента, пока они сами то не покинут. — Да. Вьют своё укромное гнёздышко... — Мика весь застеснялся и даже пошатался из стороны в сторону, робко пряча глаза и улыбку. Но потом постепенно поблёк в лице: — А в горах... в горах ведь довольно опасно и... и холодно... — Это так, — не стала даже ничего отрицать Шэнь Хэ. — В любом случае, у меня есть безопасный дом в гавани. — У вас есть дом?! — Мика чуть не свалился с камня обратно в озеро. Шэнь Хэ его заботливо придержала. — Да. Лунный Павильон довольно давно предоставил мне небольшое, но довольно милое помещение в жилом районе Ли Юэ, чтобы помочь стать частью общества. Наставница часто указывает мне проводить ночи именно в нём. — А вы... эм... вы разве сами не хотите? — захлопал глазами Шмидт. — Затрудняюсь ответить, — честно сказала ему Шэнь Хэ. — С одной стороны, кровать там мягка. И обстановка приятна глазу. Но... вокруг так много человеческих голосов. Странного шума. Иногда — даже грохота. Время от времени кто-то то и дело постучится в двери. Поэтому моё пребывание там в конце концов превращается в сплошное ожидание момента, когда я снова сумею вернуться в горы. — Ох... Шэнь Хэ... — Мика взял её ладони и нежно сжал в своих руках. Шэнь Хэ была заметно огорчена. — Знаете... А ведь я сам — довольно часто пропадаю в экспедициях. И в своём доме тоже, можно сказать, пережидаю отведённое время... совсем, как и вы... а ведь ребёнок... ну... каждому ребёнку ведь нужно круглосуточное внимание!.. и врач, и воспитатель, и... очень много всего, чтобы он рос крепышом!.. — Ты абсолютно прав, — вздохнула Шэнь Хэ. — Годы затворнической жизни в горах укрепили моё тело и дух. Адепты многому меня обучили. Однако, несмотря на всё это, я... я... Она замолчала. И воззрилась на укрытый травой и синими цветами горный склон. Мика смиренно ждал. Но после минуты тишины всё же осмелился её потревожить: — Вы... вы что-то хотели сказать от себе, Шэнь Хэ. Прошу вас, скажите... — Не знаю, правду ли я сейчас скажу, — покорно продолжила она в спокойствии. — Но всё же посмею. Я несчастна. Мика обеспокоенно ахнул. — И поэтому никого больше счастливым мне не сделать. Искусству покорения стихии я обучилась практически в безупречности. А перед таким пустяком — бессильна. — Шэнь Хэ... — Мика потянулся, чтобы обнять её. Крепко, но нежно. И, конечно же, погладить по красивой спине. — Это совсем не так. Вы... вы меня делаете самым счастливым человеком на свете!.. Честное слово!.. Я... я очень счастлив, что встретил вас, Шэнь Хэ... Шэнь Хэ улыбнулась уголками губ и в умиротворении закрыла глаза, накрыв ладонями его спину. — Это взаимно, Мика. Когда ты рядом, моё сердце оттаивает и оживает. Спасибо... Мика открыл было рот... однако всё равно заробел и притих, к своему огромному сожалению не найдя в себе храбрости признаться ей в любви.

***

Пруд был так чист, что отражал небосвод и солнце, как зеркало. На его поверхности лениво дрейфовали белые, словно кусочки облаков, утки. — Я очень много всего принёс. И узнал некоторые рецепты по пути! Думаю, получится очень вкусно. Ваша наставница точно оценит, — вдохновлённый, тараторил Шмидт, усердствуя около походной кухни. — Вне всяких сомнений, — благосклонно кивнула ему Шэнь Хэ, мирно сидящая неподалёку на бревне. — Аромат исходит привлекательный. — Хе-хе, — Мика весь был исполнен приятного волнения, старательно помешивая в котелке. — Знаете, Шэнь Хэ! Никогда не думал, что окажусь здесь сно-... — Ты всё же оказался здесь снова, убогий человек, — вдруг громогласно раздалось позади, и на камень, выточенный в виде витиеватого облака, горделиво спланировал лазурный журавль. Мика весь аж съёжился с пиалой в ладони. — Добрый день, Наставница, — почтительно склонила голову перед журавлём Шэнь Хэ. — Здравствуй, моё милое дитя, — покровительственно кивнула ей в ответ птица. — Вижу, ты пребываешь в прекрасном настроении. Мика скромно приправлял кушанье, стараясь особо не подавать признаков жизни. Он бы тоже, само собой, вежливо поздоровался с Хранительницей Облаков. Но у него весьма невовремя от переживаний отнялся язык. — Более чем, — Шэнь Хэ и впрямь вся цвела и пахла. — Должно быть, общество этого неприметного юноши и впрямь идёт тебе на пользу. — Пожалуйста, будьте к Мике помягче, Наставница. Он во многом мне помогал. И даже безвозмездно даровал новые познания. — Это какие? — даже заинтересовалась Хранительница Облаков. Шэнь Хэ сделала вдох, исполненная вдохновения: — Оказывается, если планомерно касаться моего тела в некоторых местах, то некоторое время спустя оно увлаж-... — Эм!.. Э-э!.. приношу свои глубочайшие извинения, что встреваю в вашу беседу!.. — совершил экстренное реагирование Мика, чтобы предотвратить надвигающийся катаклизм. — Но суп из украшений уже готов! О, великий Адепт, властвующий над небом и облаками, соблаговолите ли вы принять от меня, простого смертного, сей скромный дар? — с выражением продекламировал он фразу, которой его обучила староста деревни, и которую он время от времени ответственно репетировал по пути. — Какой ужас, — ёмко заключила Хранительница Облаков, посмотрев на Шэнь Хэ, которая сияла, как наполированный чайник. Но затем, впрочем, окинув Мику неодобрительным взглядом, направила клюв к котелку. И хмыкнула: — Что ж. Возрадуйся, смертный. Я приму твои подношения. — Фух... — у Мики от облегчения едва ли не подкосились ноги. — Огромное вам спасибо! П-п-позвольте, я накрою на стол... Он сервировал каменный стол посреди озера со всем своим усердием и имеющимся талантом. Однако Хранительница Облаков неожиданно отказалась разделить с ними трапезу: — К вашему превеликому сожалению, я сейчас слишком занята, реализуя свой инженерный гений, — утомлённо охнула она. — Наслаждайтесь яствами, юные дарования. И не смейте забывать, благодаря кому вы имеете право присутствовать на священной земле! — прогремела птица. И улетела, скрывшись за большой печатью, заслоняющей ущелье. Мика ошарашенно глядел в свою тарелку. Он чувствовал себя так, будто за эти пятнадцать минут над горой успел пройти страшный шторм, попав в него молнией, и тут же — вновь вышло ласковое солнце. Шэнь Хэ тем временем увлечённо вылавливала палочками ломтики тофу из своей пиалы. — Ох... — Мика, наконец-таки, сумел расслабиться, снова на неё засмотревшись. — Шэнь Хэ... — М? — отзывчиво откликнулась она, ловко отправившая в рот палочками горячую пищу и закрывшая глаза от удовольствия. — Знаете, вы... вы так красиво кушаете... — зарумянившись, отважился адресовать ей Шмидт честный и робкий комплимент. Говоря откровенно, он был искренне рад, что приготовленное им блюдо так же свободно кушалось и ложкой. С палочками он, увы, пока управлялся просто ужасно. — Правда? — приятно изумилась Шэнь Хэ, вновь с аппетитом положив на свой язык кусочек томлёного мяса и даже тихонько замурчав от наслаждения. — Честное слово... — влюблённо выдохнул юноша, глядящий на неё с обожанием. — Прошу вас, не спешите... я попозже приготовлю ещё... — Я давно так вкусно не ела, — увлечённо жуя, счастливая, открылась ему Шэнь Хэ. — Вкус у блюда весьма насыщенный для меня, но я не хочу останавливаться, пока полностью не буду сыта, — решительно заявила она и вновь обхватила розовыми нежными губами горячий ломтик тофу. Мика запоздало поймал себя на том, что сидит и просто глупо улыбается, глядя на неё. — Кхм!.. я рад, что сумел угодить. Кушайте на здоровье. Приятного аппетита, Шэнь Хэ, — исполненный трепета, кивнул он. — Спасибо. И тебе, Мика, — Шэнь Хэ без стеснения подлила в свою пиалу ещё из котелка. — После того, как мы насытимся, надеюсь, мы сможем продолжить заполнять созданную тобой карту? Мне уж очень пришлось по сердцу это занятие. Мика опять ярко вспыхнул, жующий разваренное лотосовое семечко. — Эм... в-в-вполне... вполне сможем!.. ох... — он опустил плечи и сконфуженно утопил в бульоне ложкой лепестки львиного зева. — Шэнь Хэ... эм... относительно карты... могу ли я вам задать один... довольно непростой вопрос? — Естественно. Какой вопрос ты хочешь задать, Мика? Я постараюсь ответить на всё, что тебя интересует. — Ох... Шэнь Хэ... — Мика вдруг ощутил, что от волнения к его горлу подкатил ком, а сердце — глухо застучало. Однако он дал страху бой и озвучил то, что его искренне тревожило: — Скажите, а если... кхм. Как думаете, какие бы отметки вы выбрали на шкале, если бы вас касался... не я? Шэнь Хэ тот же час вся изумлённо замерла перед ним, даже перестав жевать. Мика заволновался, заметив, как её глаза постепенно становятся так же холодны и недоброжелательны, как и когда-то. — А кто же? — Ну... ох... какой-нибудь... д-д-другой мужчина... — А есть ли на этой шкале отметка "Пронзить копьём"? — полюбопытствовала девушка. Мика крупно вздрогнул, видя, что Шэнь Хэ не шутила и была абсолютно спокойна и серьёзна. Но затем, впрочем, мягко рассмеялся в неловкости: — Ох!.. Нет-нет-нет, прошу, забудьте, что я сказал, Шэнь Хэ. Вы!.. уверен, вы попросту не допустите, чтобы такая ситуация произошла, — скромно улыбнулся он, опустив глаза. — Да. Верно, — кивнула девушка. И, заметив его смятение, заботливо положила в его пиалу из котелка палочками кусочек горячего мяса. Мика крепко поджал губы. Он впервые был счастлив настолько, что эмоции перекрывали ему кислород.