Девушка с горы Аоцан

Мика, наверное, так трудился, до последнего, на износ, только единственный раз в своей жизни — когда сопровождал Варку в военной экспедиции. Тогда он, не зная отдыха, долгое время усердно работал ради великой цели. Несмотря на онемевшие от усталости ноги и ломоту в спине. Преодолевая одышку, утирая со лба капли горячего пота, продолжая напрягать дрожащие руки... — Мика... — ласково позвала его Шэнь Хэ сквозь сладкие стоны. — Давай отдохнём. Ты устал... — Нет-нет, Шэнь Хэ, я могу ещё!.. — в исступлении зашептал Мика. И вновь потянулся к её манящим губам. — Пожалуйста!.. Шэнь Хэ с нежностью ответила на поцелуй, потянувшись навстречу. Оба шумно засопели и сладостно замычали, соединив влажные губы и сплетя языки. — Вижу. Но тебе стоит перевести дух... — Шэнь Хэ осторожно уложила Мику на спину и присела на него, коснувшись его члена тонкими пальцами и направив тот в себя. Мика обрывисто охнул. — Как ты себя чувствуешь?.. — В-... великолепно... — сознался Шмидт, на миг покривившись от пронзительного наслаждения. Шэнь Хэ мерно и плавно задвигалась на нём, прижимаясь горячими мягкими бёдрами. — Ох... Ш-Шэнь Хэ!.. Вы удивительная!.. Та сердечно улыбнулась ему. И тут же — откровенно застонала, раскрыв розовые губы и опустив трепещущие ресницы. Она склонилась ближе, туго выгнувшая спину в искреннем удовольствии от прикосновения его горячих рук к своей чувствительной груди. Шмидт поначалу ужасно волновался, что разговор у них не сложится, поскольку характер у отчуждённой Шэнь Хэ был весьма своеобразный. В том, что они беседовали и впрямь не очень много, он оказался прав. Но далеко не потому, что не находилось общих тем. А совсем по другой причине. Ведь, стоило им остаться наедине, выяснилось, что Шэнь Хэ настолько горяча и отзывчива на ласки, что Мике было уже не до разговоров. Раньше, стоило ему хотя бы вообразить себя за подобным занятием, Шмидт сразу же становился красный от стыда, как вареный рак. В его голову тут же лезли самые мрачные и удручающие мысли о собственных конфузах от шалящих нервов, отчего молодой рыцарь извечно отмахивался от них и спешил заняться насущными делами, вверив остальное судьбе. И даже предположить не мог, что, когда это время действительно настанет, он будет так настойчив, храбр и упорен. Сквозь белые, как пух, облака пробивались тёплые солнечные лучи. Сонливыми волнами покачивались от ветра далёкие травянистые луга. Пахло цветущими деревьями и родниковой водой. А Мика — не испытывал ничего, даже отдалённо напоминающего стыд. Лаская возлюбленную со всем старанием и искренностью на лоне природы, он чувствовал исключительно счастье, свободу, естественность и любовь. Он уже и со счёту сбился, сколько раз они с Шэнь Хэ были едины, утонувший в удовольствии с головой. Он невообразимо много целовал её и касался. Везде, где только желал. Ему всё это было позволено. Более того, Шэнь Хэ податливо и чутко ему откликалась. Ему не хотелось прекращать, какой бы сильной не была усталость. Особенно остро его пьянила гордость за себя, когда Шэнь Хэ в его объятиях достигала оргазма. Отчего хотелось ещё и ещё. — М-м!.. нхах!.. — в один миг громко вскрикнула Шэнь Хэ под ним, ненароком исполосовав острыми ноготками его спину. — Опять... это странное состояние!.. Ах!.. — Шэнь Хэ... ох... — Мика крепко жмурился, весь мелко дрожа под давлением её стройных ног. — Всё!.. в-всё хорошо!.. прошу, расслабьтесь!.. вы... — он не сдержал хмельной улыбки, тяжело дыша. — ...вы кончаете... Шэнь Хэ запрокинула голову, вновь переживая острые конвульсии экстаза. Мика принялся спешно целовать её щёки, по которым потекли горячие сладкие слёзы. — Мика!.. ах... — блаженство стало нестерпимо интенсивным для неё. — Я здесь... всё хорошо... Он тягуче и мокро поцеловал её, в успокоении поглаживая по разметавшимся волосам. Дождавшись расслабления, Шэнь Хэ обняла его ослабевшими дрожащими руками. И тут же уснула.

***

— ...ребята специально пошли со мной, чтобы я смог точнее заполнить карту. Но как только мы приблизились, монстры нас засекли, — увлечённо рассказывал Шмидт, пока Шэнь Хэ ласково играла пальцем с торчащей прядкой на его макушке. — Ганс прокричал: "Мика, рисуй, мы их задержим!". Ох! Я рисовал, что есть сил... но когда закончил, оказалось, что племя хиличурлов решило сменить дислокацию. Вся работа была насмарку. Хех... мне было очень неудобно перед товарищами... Шэнь Хэ поглядела на него с сочувствием. Мика немного засмущался, ведь полагал, что это была забавная история, отчего неловко потёр щёку. — Не беспокойся, Мика. В следующий раз попроси о помощи меня. Я заморожу всех, кого необходимо, а когда ты закончишь работу — солнце их постепенно растопит. Таким образом все, кто тебе нужен, останутся на местах. Мика тихо рассмеялся в ладонь. Шэнь Хэ время от времени была столь очаровательно непосредственной, что у него от умиления едва ли не покалывало в груди. — Спасибо вам, Шэнь Хэ. Вы такая добрая!.. — Ты тоже очень добр ко мне, Мика, — подарила ему Шэнь Хэ донельзя нежную улыбку. Одетая в одну лишь его походную рубашку, которая совсем не сходилась на её груди, она, сама того не зная, влюбляла Мику в себя ещё глубже и крепче. Они встречали вместе уже третий закат. Мика считал, что времени у него предостаточно... но то летело, словно птица, за которой не угнаться. Он спешно тряхнул головой, чтобы отогнать прочь скверные тягостные мысли о скорой разлуке. — Эм!.. Шэнь Хэ! А давайте перекусим? — с робким восторгом поглядел Мика на девушку из-под чёлки. — Я угощу вас своим фирменным блюдом. Очень хочу, чтобы вы попробовали что-нибудь мондштатское!.. — Хорошо. С удовольствием, — радушно приняла Шэнь Хэ его предложение. И достала из складок своей одежды, сложенной у входа в палатку, маленький кисет из чёрного бархата, перетянутый золотистой тесёмкой. — Ой. Что это у вас? — не удержался от любопытства Шмидт. — Травы, приготовленные Наставницей, — объяснила ему Шэнь Хэ и потянула шнурок. — Она строго-настрого указала мне принимать их два раза на дню до еды. — У вас что-то болит? — обеспокоился Мика, часто заморгав. — Совершенно ничего, — мотнула головой Шэнь Хэ. — Это прихоть Хранительницы Облаков. — Ох... а как вы себя чувствуете, когда их принимаете? — Хм. Не то чтобы я ощущаю в себе какие-либо изменения, — задумчиво склонила голову Шэнь Хэ. — Умх, как же мне хочется знать, зачем тогда они... — поджал губы геодезист. Зная, какие методы использовались в обучении Шэнь Хэ, к Адептам он был крайне насторожен. — А что ваша наставница сказала перед тем, как дать их вам? — Я сама не поняла толком, — повела плечом Шэнь Хэ. — Она впервые была немногословна. И поручила мне их пить для того, чтобы моё чрево якобы не породило на её голову ещё одну проблему. Возможно, она сомневается в силе красных шнуров и волнуется, что в один прекрасный день я решу поохотиться на её обожаемых белых уток, живущих в пруду около обители. Мика ярко покраснел и смущенно захихикал, прикрыв ладонью глаза. — Вот оно что, — он, поколебавшись, всё же придвинулся к Шэнь Хэ и осторожно приобнял её за талию, поцеловав в тёплую щёку. — Думаю, это мудрое наставление. Я буду вам напоминать при необходимости об этом. — Спасибо, — солнечно улыбнувшись, кивнула ему Шэнь Хэ. И достала из маленького мешочка увесистую книгу. Мика крупно вздрогнул и протёр глаза. Шэнь Хэ тем временем достала из кисета кинжал. Нахмурившись, она положила его около книги и выудила на свет нефритовую шкатулку для украшений. — Да где же они?.. — Воу!.. — Мика едва ли на спину не завалился, когда из маленького мешочка выпорхнул зяблик. — Хорошо, — Шэнь Хэ провела его удовлетворённым взглядом. — Иначе потом бы стоял отвратительный смрад, — она с усталостью поглядела на Мику. — Маленькие существа вроде птиц и грызунов, бывает, по неосмотрительности забираются в такие места, где потом прискорбно дохнут. — А-... а как?.. Эм!.. — Мика шокировано вертел головой. — Как туда всё это поместилось?! Шэнь Хэ протянула ему кисет: — Подпространственный карман. Одно из множества изобретений Адептов, — заботливо пояснила она. — Всунь-ка руку. — Ух ты!.. — поразился Мика, когда его рука утонула в, казалось, миниатюрном кисете по самый локоть. — Вот это да!.. О. Шэнь Хэ, это, случайно, не они? — Они, — обрадовалась Шэнь Хэ, когда Мика протянул ей пучок трав, перевязанных красной нитью с белыми бусинами. — Благодарю тебя, Мика. Шмидт не сдержал улыбки, наблюдая, как Шэнь Хэ послушно и тщательно пережёвывает несколько ароматных листков. — Шэнь Хэ. Отправляйтесь со мной в Мондштат. — М?.. Мика потрясённо замер. Это определённо был его голос. И он только что совершенно точно твёрдо озвучил то, о чём Мика думал целый день, но не решался сказать. — Я!.. эм... ох, я!.. — непременно заволновался Шмидт, густо покраснев. Но вдруг тут же весь и обмер: — Шэнь Хэ... вы... Шэнь Хэ совсем никак не изменилась в лице. Однако теперь на её белых щеках в сочных лучах заката кротко блестели узкие дорожки слёз. — Правда ли я могу? — Шэнь Хэ... — Мика пододвинулся к ней поближе, как привороженный, и с нежностью накрыл её ладони, затем жарко расцеловав каждый прохладный палец. — Прошу вас. Я буду счастлив... — Мика... — она глядела на него с любовью, нежностью и печалью. — Я никому не позволю вас беспокоить, — принялся пылко уверять её Шмидт, стараясь как можно тщательнее утешить её сердце. — Никому. Даю слово. И всё время буду возле вас. Буду рядом каждую минуту. Я покажу вам наш порт. Наш город. С большими ветряными мельницами. Вы почувствуете, как легко и свободно там дышится!.. Но я обещаю, что мы там задерживаться не станем. Я возьму всё необходимое, и мы отправимся в горы. Это совсем не такие горы, как здесь. Там другие животные и другие деревья. Я знаю каждую скалу там вдоль и поперёк. Вы увидите море и звёзды с самой вершины утёса Звездолова!.. Я соберу вам сесилий. Они такие же белые, нежные и приятно пахнут. Почти, как лотосы. Это очень красивые цветы!.. такие же красивые, как и... вы, — под конец Мика совсем перешёл на шёпот, опустив глаза и ссутулив плечи. Но рук Шэнь Хэ держать не перестал. Напротив — лишь ревностнее сжал те, затаив дыхание в ожидании её ответа. Воцарилась хрупкая тишина, тревожимая лишь шелестом листвы. Шэнь Хэ долго смотрела на него. И, наконец, сумела раскрыть дрогнувшие губы: — Я согласна, — прошептала она. Слёзы ручейками заструились по её щекам, хлынув из заблестевших, оживших глаз. Мика вскинул голову, ошеломлённый произнесёнными словами. И внезапно ощутил, как у самого предательски пощипывает уголки глаз. — Шэнь Хэ... — не помня себя от счастья, он заключил её в крепкие объятия. Ему очень сильно хотелось смеяться, и в то же время — плакать. — Шэнь Хэ, я... я!.. Я люблю вас! Шэнь Хэ сильно зажмурилась, неспособная остановить горячие слёзы. Она плотно вжалась лицом в его плечо, схватившись за Мику, словно утопающий — за спасительный трос. — Я так сильно... вас люблю, — Мика, полный облегчения, чувствовал, что его щёки тоже стали мокры, но ему совершенно не было за это стыдно. Он сказал ей это. Он это сказал! Это был самый чудесный, самый светлый и радостный момент в его жизни. — Почему я... плачу? — тихо спросила Шэнь Хэ, продолжая смаргивать горячие слёзы и отчаянно вжиматься в него. — Всё в порядке... всё хорошо... — Мика дрожащей ладонью погладил её по шелковистым волосам. И, не сдержавшись, поцеловал в губы. Шэнь Хэ опустила ресницы, погружаясь в этот поцелуй с головой. Эти несколько дней пролетели, как одно мгновение, бесконечно волшебное и прекрасное. Идя с Шэнь Хэ сквозь рощу жёлтых клёнов и трепетно держа её за руку, Мика чувствовал, как она изменилась. И как он изменился сам. Шэнь Хэ учила его своему искусству медитации и владения копьем, скорее, ради развлечения и приятного досуга. С таким же энтузиазмом она училась у него справляться с арбалетом. Это были почти игры, наполненные тёплыми взглядами и смехом. Однако Мика готов был поклясться, что его дух рядом с ней многократно окреп. А она — напротив, стала мягка и ласкова. — Наверное, нам всё-таки придётся снаряжать экспедицию ещё и по Мику, — встревоженный, вздохнул Питер, подняв глаза к полной луне. — Скоро отплытие. А наш картограф как в воду канул. — И снова всё из-за женщин, — едко заметил Гройс, прикладываясь к горлышку винной бутылки. — Ау!.. — возмутился он, получивший воспитательный подзатыльник от Анны. — Лучше бы порадовался за нашего Мику, обалдуй и пьяница, — раздражённо хмыкнула она. — Да уж, кто бы мог подумать... — подперев спиной стену и выдыхая густой табачный дым, усмехнулся Хоффман. Он хотел сказать о чём-то ещё. Но не успел. — Эй! Ребята!.. — лёгкий на помине, окликнул весь отряд Мика и помахал им ладонью издалека. — Какая удача, что я встретил вас по дороге! Он спешил к ним по широкой ночной тропе, освещённой вдоль каменными фонарями и стайками светлячков. А рядом с ним, грациозно ступая, шла девушка неземной красоты с белой, как снег, косой. — Я как раз думал сделать в чайном доме небольшую остановку. А тут вы!.. — полный приятного волнения и радости, защебетал геодезист, приветствуя компаньонов. — Эм!.. я бы хотел принести извинения за своё столь долгое отсутствие. И!.. — набравшись храбрости, он вдохнул, расправил плечи и гордо отчеканил: — И кое-кого вам представить. Прошу, знакомьтесь. Это Шэнь Хэ. — Рада встрече, — с прохладой заговорила таинственная дева, взмахнув длинными ресницами и окинув присутствующих глубинным давящим взглядом. Повисло гробовое молчание. Лишь было слышно в сумраке ночи, как прозвенела упавшая из рук Гройса винная бутылка.

***

— Ничего не забыли, Шэнь Хэ? — едва ли не светился от счастья Мика, стоящий у края причала. Шэнь Хэ достала бархатный кисет и потянула шнурок. — Кажется, нет, — кивнула она. — Мора, немного пропитания, питьевая вода, несколько кукол с полным набором холодного оружия для ежедневной разминки, моё копьё, спиритическая доска, талисманы для запечатывания злых духов и... — она всмотрелась в крохотный мешочек пристальнее. — ...древний геовишап. На случай непредвиденной угрозы. Все, помимо Мики, побледнели и ахнули. Гройс невольно осел на бочку. — Надеюсь, последние вещи в нашем путешествии не пригодятся, — беззаботно улыбался тем временем Шмидт, не сводя с неё влюблённых глаз. — Ну что ж. В путь! В гавани было людно, жарко и солнечно. Весь порт был наполнен пронзительным криком чаек. Кораблей сегодня вошло в него особенно много. — Шэнь Хэ! Милое дитя! Шэнь Хэ! — перекрикивая громких птиц, вскружился над портом лазурный журавль, никак не найдя себе места, чтоб приземлиться. — Ох! Я, наконец, тебя нашла! Да что ж такое, здесь людей, как тараканов чайнике Мадам Пин!!! — Наставница? — изумлённо подняла голову Шэнь Хэ, прикрыв от яркого солнца глаза белой ладонью. — О, та самая говорящая птица! — узнал Адепта Джерри, у которого с правого века ещё не сошла синева с их прошлой встречи. — Вы решили явиться? — Шэнь Хэ в недоумении склонила голову. — Вы говорили мне, что очень заняты в последнее время. Поэтому я оставила вам послание в свитке. — Знаю. Знаю. Ты всё верно сказала. И твоё письмо я прочла, — гордо заявила Хранительница Облаков, спланировав на доски причала совсем рядом с напряженным Микой. И опасно вгляделась в него прищуренными глазами, едва ли не уткнув остриё клюва в нос. Шэнь Хэ своевременно оказалась между ними, упрятав взволнованного Шмидта за свою спину. — З!.. Здравствуйте!.. — гулко сглотнув и робко выглянув, даже выдавил из себя тот. — Зачем же вам так утруждаться? — резонно заметила Шэнь Хэ. — Место для вас не самое приятное. Здесь много людей и шума. — Ах. Шэнь Хэ. И здесь ты права! Но как бы не были важны мои занятия, и каким бы суетным не был мир людей, я не могу так просто пренебречь прощанием со своей лучшей ученицей! — Так вы... пришли провести меня в дорогу? — глубоко удивилась Шэнь Хэ, взметнувшая брови. — Спасибо. Я этому искренне рада. В ином случае, никакие уговоры бы не остановили меня от побега, но портить отношения с вами мне всё же очень не хотелось. Хранительница Облаков чопорно отвернулась, хмыкнув... однако вскоре, впрочем, не выдержала, расчувствовалась и запричитала: — Ты всегда была своевольна, упряма и дерзка, Шэнь Хэ. Учить тебя — дело не из простых, но оттого мне оно и нравится. Дети растут так быстро. И причиняют множество хлопот, — она утёрла глаза кружевным платком, который цепко держала в лапе, пока Шэнь Хэ неторопливо поднималась на корабль по трапу, держась за руку Шмидта. — Но отпускать их на свободу всё равно нестерпимо тяжело. Ох. Таково бытие. Каждый птенец однажды вылетает из гнезда. — Не огорчайтесь, Наставница, — едва заметно улыбнулась та, не обернув головы. — Ступай, ступай, милое дитя. Своевременно завтракай, — не забыла Адепт и о наставлениях. — И постарайся воздержаться от бессмысленных убийств. Пятна крови очень сложно вывести, а я сшила тебе такой очаровательный наряд!.. — Хорошо, Наставница. — И чтоб через неделю я непременно увидела тебя в Заоблачном пределе, смиренно читающей мои указания! Я к этому времени как раз закончу девятый том!!! Ох! Как я не жалую слезливые прощания! — воскликнула Хранительница Облаков. И упорхнула в синие небеса так же внезапно, как и явилась из них. — До свидания!.. — хотел было помахать рукой ей Мика, но Адепта уже и след простыл. — Бессмысленных убийств? Она сказала "бессмысленных убийств"?! — паниковал неподалёку дрожащий Гройс, пока Анна и Ганс затягивали его на палубу едва ли не за ноги. К вечеру корабль вышел из порта и поймал в паруса попутный ветер. Океаническое течение стремглав понесло его вдаль от материка. Каюта оказалась небольшой, но достаточно укромной. У кровати на стене, выколоченной из досок, висело украшение в виде небольшого лакированного якоря. Шэнь Хэ, осторожно ступая по качающемуся полу, принялась в любопытстве осматриваться. Присев на застеленную кровать, она скромно сложила ладони на бёдрах и задержала спокойные глаза на сумрачном кружке иллюминатора, в котором отражалось пламя свечи. Мика, плотно закрыв дверь, чтобы их больше никто не смел тревожить, заторопился присесть рядом с ней. — Как вы, Шэнь Хэ?.. — аккуратно накрыл он её ладонь дрогнувшими пальцами. — Морская болезнь вас не беспокоит? Питер, бедняга, уже около часа на перилах у борта висит... — Нет. Я чувствую разве что... небольшое волнение, — Шэнь Хэ подвинулась к нему. — Вам страшно?.. — подавшись к ней, вкрадчивым шёпотом осведомился Мика. — Нет. Я думаю, это, скорее... — девушка ненадолго прислушалась к себе. И затем ответила вполне уверенно: — ...можно назвать предвкушением. А тебе, Мика? — Фух. Как славно!.. Я так рад. Потому что мне, честно признаться... — он смущенно порозовел в щеках и неловко заулыбался. — ...довольно страшно. Эти матросы все, как один, такие большие и громкие! Мне совсем не хочется путаться у них под ногами. Шэнь Хэ мягко глядела на него, приложив ладонь к груди. — Какой ты... милый, — дрогнув в нежном голосе, вдруг озвучила она. Мика сразу весь вспыхнул, смущённо заёрзал и принялся взволнованно тереть встрёпанный затылок. — Что вы, Шэнь Хэ.... совсем нет!.. — Я честна в своих чувствах. Ты очень милый. Можно, я тебя поцелую? Мика рядом с ней сразу весь затрепетал. — Да!.. Р-разумеется!.. — сладко вздрогнув, с пылким желанием отозвался он. — Я... я, по правде, мечтаю об этом с самого отплытия!.. Шэнь Хэ плавно к нему склонилась, пока Шмидт от восторга едва ли не дрожал. Однако стоило им почти соединить губы, как в каюте, изящно вскружившись, внезапно появился Дух Талисмана. — Развейся, — мимолётно махнула ладонью Шэнь Хэ и снова опустила ресницы, чтобы окунуться в удовольствие. Дух исчез... и через пару мгновений возник вновь, упрямо паря над дощатым скрипящим полом. — Повелеваю. Исчезни, — повторила Шэнь Хэ немного твёрже и даже отстранилась, чтобы проследить за своим воплощением стихии. Дух растворился маленькими снежинками... и миг спустя снова материализовался неподалёку, возмущённо топнув по воздуху ногой. Шэнь Хэ опасно прищурилась. — Ты смеешь не повиноваться мне? — с ледяной угрозой осведомилась она в недовольстве, подняв подбородок. Мика от страха аж пискнул, но Дух Талисмана ей в ответ лишь гордо выпятил грудь и бесстрашно кивнул. Шэнь Хэ непременно встала с постели и в тяжёлом молчании подняла раскрытую ладонь, в которой вскоре появилась печать, источающая острое морозное свечение. — Стойте! Стойте, погодите!.. — спонтанно оказался между ними перепуганный Мика, не выдержавший столь гнетущей атмосферы. — Шэнь Хэ, умоляю вас!.. Не гневайтесь... может, он о чём-то хочет нам сказать?.. — Он того не умеет, — сурово скрестила та руки на пышной груди, однако печать убрала. — Пусть даже так... не стоит его наказывать, — залепетал Шмидт, с робким восхищением поглядывая на ледяной образ возлюбленной из-за плеча, который доверчиво упрятался за его спину. — Он ведь, совсем как вы!.. Такой же очаровательный и грациозный... а я!.. у м-м-меня сердце обливается кровью, когда к вам проявляется грубость. Хоть даже и от вас самой... — взволнованно теребя полы куртки, сознался юноша. Шэнь Хэ распахнула ресницы в ошеломлении. А потом — неожиданно вся зарумянилась, застенчиво поднесла палец к губам и спрятала глаза. Дух Талисмана тем временем, недолго понаблюдав за ней из своего укрытия, юркнул к иллюминатору и принялся спешно ощупывать на том стекло, оставляя под пальцами дивные морозные узоры. — Кажется, он хочет на свежий воздух! — разулыбался Мика в озарении. — Шэнь Хэ, эм... будет ли это безопасно? Шэнь Хэ вздохнула, не чувствующая в себе сил отказать. — Я за ним прослежу. Всё будет хорошо, — смягчилась она. Мика поторопился открыть иллюминатор, и ледяное видение непременно выпорхнуло наружу. — Шэнь Хэ! Идёмте на палубу скорее! — его синие глаза сверкали так ярко, что Шэнь Хэ ничего не могла с собой поделать. — Иду, Мика. Ледяной призрак, свободно покружив среди парусов, вознёсся к самому пику смотровой мачты. Оттуда раздался истошный визг, и Дух Талисмана вскоре возвратился к ним и повис в воздухе, скромно сложив ладони. Мика прикрыл рот рукой в попытке сдержать нервный смешок. — Простите, пожалуйста!.. — покричал он моряку, задрав голову. И в пылком любопытстве обернулся к Шэнь Хэ: — Ох. Как неудобно-то вышло. Ну, ничего страшного! Как считаете, Шэнь Хэ, почему ваше воплощение вдруг стало вести себя так... необычно? Шэнь Хэ в глубинной задумчивости глядела на ночное небо. И, подойдя к корме, уложила на перила ладони, не сводя глаз с лунного серпа. — Наверное, потому, что я горячо желала посмотреть на отражение звёзд в спокойном океане... — тихо прошептала она, вслушиваясь в убаюкивающий плеск волн. Царил абсолютный штиль. На небе — ни единого облака. Горизонта было почти не разглядеть, отчего чудилось, будто корабль медленно плыл сквозь сплошное море звёзд. Солёный ветер развевал её белоснежные волосы и обдувал умиротворённое лицо. Дух Талисмана, уставив локти на перила совсем рядом, мечтательно подпёр ладонями щёки. Мика, у которого никак не получалось сдержать улыбку, робко втиснулся между ними. Но, посмотрев на звёзды совсем недолго, томно вздохнул и вновь невольно залюбовался ею, как в самый первый раз... Гройс, который вышел успокоиться и раскурить папиросу, захлебнулся беззвучным криком, увидев на борту привидение, и тут же закрылся в каюте.