всё ещё тот, кого ты любишь

— Эх, вот бы сейчас на море... а не это всё, — пробормотал как-то Акито, сидя за барной стойкой в сэкае. Мейко, которая до этого тихо протирала бокалы, обернулась и отчего-то одарила подростка грустным взглядом. — Чего ты так на меня смотришь? Я не расстраиваюсь, просто немного обидно. — Ты скучаешь по ней, разве нет? — вокалоид задавала слишком очевидные, практически риторические вопросы. — Ну и что с того? Здесь она даже не знает, кто я... как и Саки, и Тамоцу-сан. Все виртуальные певцы знали ситуацию несчастного юноши, знали об этой временной петле, которую он сам создал. Здесь было хорошо, без сомнений, но здесь не имелось многих вещей и людей, которых Шинономе ценил в прошлой жизни. Здесь есть лишь бесконечное прошлое, бесконечное шестнадцатилетие. Здесь он прокручивал в голове давно минувшие его события, как фильмы в кино. Однако даже простой жалости рыжеволосый не принимал, а наоборот, словно отмахивался от неё, мол, «мне не одиноко, не грустно, я ни о чём не сожалею, отстаньте уже». Мейко, вздохнув, отложила бокал и подошла ближе к подростку. Звук её длинных золотых серьг заставил поднять вверх взгляд. — Я — не она, Акито, я и сама это понимаю, — произнесла вокалоид, слабо улыбнувшись. — Но если тебе нужно поговорить, то я обещаю, что буду не хуже, чем она. Опустив зелёные глаза на стойку, парень сжал руки и приставил их ко лбу. Ему нужно было немного времени, чтобы подумать над ответом. Нельзя было отказываться от помощи самой взрослой (всё-таки от Кайто, Кагамине и Луки многого добиться было невозможно, они все подобны детям). Но и грустить не хотелось. Разговоры о той доброй женщине порой наводили его на тоску. Сегодня был хороший день. Просто потому что до летнего фестиваля оставалось совсем немного. Акито прямо-таки не терпелось вновь выступить на той сцене и увидеть улыбку Эны (которая здесь жива и счастлива вместе со своими друзьями). Было бы в несколько раз лучше, если бы в толпе присутствовали Тенмы, но... тому явно не бывать. Здесь совсем другое время, совсем другие условия жизни. Саки, даже если и встретит тут его однажды, обратится лишь как к незнакомцу. — Не надо, Мейко-сан, я в порядке, — и всё-таки грустить сегодня правда не хотелось. Несмотря ни на что. — Да и вообще, я что-то засиделся. Мне надо готовиться к фестивалю, так что уже пора идти. — Акит– — Чао-о, увидимся завтра. Вокалоид посмотрела ему вслед и шумно выдохнула. Не нравилась ей эта идея с временной петлёй, но, конечно, Шинономе не послушает её наставлений. Если он не внимал даже словам Мику, то Мейко тут бессильна. «Акито... и вправду в порядке, да?..» — подумала про себя девушка, которая после минутных размышлений, всё же возвратилась к своему делу. *** Если вспоминать о самой первой реакции Тенмы на эту весть, то тогда он, без сомнений, испытывал минутное изумление. Нет, без сомнений, он готовился к роли, честно проходил кастинг, и всё же... был немного шокирован, что его, ещё пока что студента на последнем курсе, и вправду взяли сниматься в настоящий фильм. Однако после парень напомнил себе, что уже давно зарекомендовал себя шоу и на Wonder Stage, и в театре. «Ну да, точно, я же звезда! Не следует так удивляться! Однажды я просто должен был продвинуться дальше, это был только вопрос времени, — вмиг успокоил себя Цукаса. Он чувствовал столько радости, что даже хотелось подпрыгнуть, но надо было держать себя в руках. — Ха-ха-ха, наконец талант звезды увидят все! Выложусь в фильме по полной!!». Родители и Саки были за него несказанно рады. Акито же, выдохнув, сказал: «ну, этого следовало от тебя ожидать». Однако после тут же добавил: — Но не забывай, что ты всё равно имеешь право гордиться собой. Я, знаешь, слышал, что кастинг — это тяжело, особенно на главную роль. — Ну-у, можно и так сказать, да, — рассмеялся в ответ Цукаса. Ему досталась главная роль, он будет сниматься в фильме. Всё это не должно было быть удивительно, он ведь звезда. И всё-таки... — Наверное, ты прав, Акито. Мне есть чем гордиться. — Ещё как, я всегда прав. Ладно, как бы то ни было, надо отметить это событие, — первым делом оба подумали почему-то про чизкейк. Похвала и поддержка родных и однокурсников помогла Тенме выкладываться в своём деле по полной. У него уже имелся огромный опыт выступлений за плечами, и всё же фильмы имели немного другую атмосферу. Здесь имелась обыграть одну и ту же фразу, один и тот же кадр, одну и ту же сцену множественное количество раз, чего на сцене, где представление идёт в «прямом эфире», делать было нельзя. Роль, так ещё и главного героя, досталась довольно своеобразная. Добродушный, спокойный юноша, которому в конце приходится потерять дорогого человека, но всё равно продолжить свой путь и разгадать тайну, над которой он бился годами. Драма и детектив... да, многим людям такое было по душе. Цукаса не сомневался в том, что у него получится исполнить свою роль идеально. Всё-таки и Торпе, и Рио* многому обучили его в своё время. Парень уже давно был способен без особо заметных сложностей играть такие роли. Такие, которые отличались от характера звезды. Именно поэтому единственная проблема, которая вставала перед ним — это... что ж, собственно, сцена смерти возлюблённой. Тенма искренне верил в своё актерское мастерство. И всё-таки... было немного страшно показать героя не так, как планировал сценарист. Юноша долго репетировал и спрашивал советы у вокалоидов. Кайто и вовсе старался помочь тем, что сам демонстрировал свою игру. Конечно, блондин взял что-то на заметку, но юаже этого как будто не хватало. Он, пусть и боясь, всё же спросил у Акито о его переживаниях (парень совсем не расстроился и не огорчился, а наоборот спокойно объяснил, что да как было именно в его жизни). Однако ни виртуальные певцы, ни Шинономе не могли дать ту самую подсказку, которая бы сделала исполнение этой роли идеальной. Цукаса вскоре пришёл к понимаю, что ему нужно было прочувствовать эти чувства лично. Из-затого он даже старался «терять» важные для себя вещи, но это было как-то нелепо. Не было ничего, кроме паники. Всё шло не так, как надо. «Ну и ладно, — успокаивал себя юноша, вновь и вновь стараясь работать над мимикой. Его взгляд давно стал профессиональным — одними глазами он уже мог показать достаточно чувств и эмоций. Многие на съёмочной площадке не могли не поражаться его таланту, и только ему самому было мало. Что уж поделать, Тенма всегда был тем ещё перфекционистом до мозга костей. — Может, я разберусь по ходу самой сцены. У меня ещё много времени, я ещё успею вжиться в героя! Ха-ха, верно, так всё и будет, ведь я — звезда будущего!!». — Я очень-очень хочу посмотреть фильм, где ты играешь главного героя. Правда, хочу!! Но, Цукаса, ты, кажется, совсем умотался на этих съёмках, не так ли? — это был достаточно риторический вопрос, поэтому юноша промолчал. Вместо этого просто молча взял тарелку с тортом, которую ему протягивала мама. — Не дают тебе там отдыхать, да? — Аха-ха, не так уж там и плохо, мам. К тому же, выходные у меня никто не забирает. Я много отдыхаю! — Ага-ага, только сначала надо постоять у тебя над душой и попросить отдохнуть, — как бы невзначай пробормотал рыжеволосый. Даже услышав недовольное «Акито, предатель!..», юноша просто молча сунул ложку с куском десерта в рот. — Так и знала, Цукаса, ты чересчур — Саки, дорогая, вот твой кусочек — много работаешь. А так нельзя!! Хорошим мальчикам надо хорошо отдыхать! Разве я не права, Саки? — Права-права, мама~! — поддакнула улыбающаяся девушка, за что её тоже назвали предательницей. Отец единственный активно поддерживал сына и его стремления отдавать всего себя творчеству, поэтому с ним говорить было как-то поприятнее. Нет, конечно, блондин ценил всю эту заботу, но порой казалось, что все что-то уж слишком за него переживали. Тем более без видимой на то причины. У юноши всё было в порядке, он идеально справлялся с ролью и радовал своих родителей тем, что всё выше и выше двигается по своей карьерной лестнице. — Ох, знаете, я тут кое-что придумала! — с милой улыбкой произнесла вдруг женщина, громко поставив чашку с чаем на стол. — А почему бы нам не съездить на море? Куда-нибудь в другую сторону, хм? — Ха? Мира, чего это ты так внезапно? — изумился Тамоцу. — Ну а почему бы и нет! Как только съёмки Цукасы окончатся, мы все можем устроить себе небольшой отпуск!! И Акито-кун должен поехать с нами, пусть привыкает быть частью нашей семьи! Мира спросила мнения и дочери, и даже парня своего сына. Саки, ярко улыбнувшись, согласилась практически моментально, а вот её ровесник немного подумал. На море с семьёй Тенма... он итак очень сильно выделялся на их фоне со своими рыжими волосами и лишь одной жёлтой прядью. Побывать с ними вместе на каком-то курорте было бы немного странным и необычным мероприятием, однако в то же время, наверное, и по-своему приятным. Особенно учитывая то, что даже отец семейства стал относится к нему положительно (без всяких намёков на «не смей даже подышать на моего сына неправильно»). «Побывать на море за границей... с Цукасой и его семьёй, — рыжеволосый оценил эту идею, а после еле-еле подавил слабую улыбку. — А что, звучит неплохо». — Ну, раз никто не против, мы просто обязаны начать планировать наше путешествие заранее!! — и с этими словами Мира, даже не доев кусок торта, поспешила соскочить со стула. — Обязательно повеселимся! Все тут заслужили отдых, и я прослежу за тем, чтобы вы его получили, ха-ха!! Итак, мы можем полететь в– — Дорогая, я понимаю, что ты очень счастлива, но, пожалуйста, не убегай так внезапно! — Тамоцу, ничуть не менее быстро и активно, ринулся за собственной женой прочь из кухни. Двое парней и девушка переглянулись, а после тихо прыснули от смеха. Для Тенм это, конечно, скорее всего уже была обыденность, семейная идиллия. Акито же ещё пока привыкал. Но точно мог сказать, что ему тут нравилось. Эти странные шумные люди были словно родными, словно они всегда и должны были быть его настоящей семьёй. — Мы полетим на море, мы полетим на море~ — радостно пела Саки, склоняя голову то в одну сторону, то в другую. Старший брат вскоре присоединился к её маленькой детской песенке, и они стали продолжать сочинять текст для этой странной мелодии на ходу вместе. — Тенмы и Акито полетят на море~ — Да-да, полетим. Но не надо так от этого сходить с ума, — пробормотал рыжеволосый, заедая собственные слова куском торта. — Да ладно тебе, Акито-кун! Обещаю, тебе понравится проводить время с нами, — чего девушка не знала, так это того, что... ему уже нравилось быть здесь, со всеми ними. — Так что, давай-давай, подпевай нам! У нас будет шикарное трио! Мы лети-им на море-е~ — Саки-сан, когда я ем, я глух и нем. *** Мира, на удивление, слишком загорелась этой идеей с морем. Настолько, что даже стала упоминать её во время уроков музыки. Впрочем, Акито не жаловался, а наоборот, с большим удовольствием слушал все мысли женщины. Ей и вправду хотелось, чтобы рыжеволосый чувствовал себя принятым и любимым в её семье. И у неё действительно это получалось. Относилась она к нему практически абсолютно так же, как к собственным детям — с теплотой и лаской. Пока Мира грезила о предстоящей поездке, её сын вовсю работал. Два с лишним месяца съёмок уже порядком измотали его (особенно с непривычки, ведь фильмы для него являлись новым опытом), но будущей звезде негоже было жаловаться. Особенно в такой ответственный момент, когда осталось совсем немного до одной из главных сцен — той самой, которую он уже, кажется, отточил идеально. У Цукасы вышло передать то, что он так хотел, и остаться удовлетворённым собственной игрой. До съёмки этого момента нужно было ждать совсем немного. Буквально несколько дней, которые можно сосчитать по пальцам одной руки. Однако рано утром, перед работой, Тенму буквально-таки остановил у самого порога странный звонок. Его сестра захлёбывалась слезами и даже не могла что-либо объяснить. Крики «Саки, да что случилось-то в самом деле?!» заставили рыжеволосого побыстрее надеть носки и выйти из комнаты. Успел он прийти к моменту, когда кричал уже его парень: — Э, чт... нет, я тебе не верю! Не верю, поняла?! Ты шутить, да? Ты сейчас просто шутишь! Саки– Акито сам ещё ничего не понимал, однако видел, как тряслись плечи блондина и как тяжело тот стал дышать. Его состояние было таким странным и непредсказуемым — непонятно, закричит он сейчас или заплачет, или может, вообще ударит стену. Тем не менее, рыжеволосый не боялся, а подошёл ближе и, пусть засомневавшись, всё же попытался уточнить, что случилось. Цукаса ничего не ответил. За него на вопрос ответил голос его сестры: — Братик, пожалуйста, просто приедь!.. Я не шучу, мама правда умерла, почему ты мне не веришь?! — Ха? — как будто на автомате выдохнул Шинономе, в момент замерев. Его лицо вмиг исказилось то ли от ужаса, то ли от подкатывающей к горлу печали, но не более. На секунду даже показалось, что он и вовсе перестал дышать. — Мира-сан... умерла? «Нет. Нет-нет, стоп... нет, — думал про себя рыжеволосый, не сводя зелёных глаз, полных паники, со своего еле стоящего на ногах парня. — Но как, если она... Мира-сан же была в порядке ещё вчера. Я ничего не понимаю, Мира-сан ведь... — Акито взглянул на напуганное, шокированное выражение лица блондина и понял, что сейчас нельзя было давать тому сорваться. Неизвестно, чем это после может закончиться. — Нет, сейчас не надо об этом думать. Потом, всё потом. Сейчас надо–» — Цукаса, успокойся. Цукаса, спокойно, — тряся юношу за плечи, продолжал говорить рыжеволосый. И каждый раз громче, чем в предыдущий. Постепенно, но явно не сразу, звук всё же начал доходить до актёра. — Всё в порядке, слышишь? Цукаса, приди в себя! — Мама... мама, она... Саки– — Я знаю, я всё знаю. Цукаса, главное — успокойся, пожалуйста... Они оба и сами не поняли, как добрались до морга, около которого Саки уже утирала лицо от слёз. Она, словно потерянная и брошенная хозяевами собачка, стояла у двери здания совсем одна и смотрела вниз. Отца нигде не было видать, но, наверное, то и хорошо — не хотелось даже знать, через что проходил сейчас он. Цукаса, только заметив сестру, подбежал к ней и стал расспрашивать о том, что случилось. Внутри себя парень ещё молился, что это такая шутка. Очень-очень несмешная шутка. Однако шутки давным-давно кончились. — Папа сказал, что она умерла ещё вчера, — дрожащим голосом объяснила девушка. — Поздно вечером. Я не знаю, почему он не стал звонить нам... Знал лишь Акито, который уже давным-давно прошёл это. Он-то прекрасно понимал причины молчания Тамоцу и из-за этого даже по-своему жалел мужчину. Однако вдаваться в грусть было нельзя. Если он задумается об этом на дольше, чем тридцать секунд, то сам сядет прямо на этот асфальт и от безысходности закроет голову руками. Всё повторялось. Уже второй человек, который был ему дорог, ушёл. Но почему... Да, почему? Только этот вопрос его и волновал. — В-врачи сказали, что это был сердечный приступ, — еле-еле шевеля немеющим от осознания ужасной реальности языком, продолжила Саки. — Всё случилось слишком резко, не было шансов спасти... — Но почему?! Мама же всегда была здоровой! — вскрикнул её старший брат. Голос звучал уже адекватнее, чем до этого. Кажется, до него стало доходить, что это всё — не сон. — Никто не застрахован от сердечного приступа... даже здоровые люди могут внезапно умереть. Плечи Цукасы упали, а сам он, не говоря и слова, просто стоял и смотрел на сестру. И как ему реагировать дальше? Какие эмоции испытывать? Он не понимал — белый шум мешал мыслям формироваться и становиться чёткой линией. Юноша даже перестал слушать дальнейшие слова Саки о том, что нужно было оформить какие-то документы, устроить похороны и что-то ещё (мозг словно вовсе отказался воспринимать информацию). Всё это казалось какой-то иронией. Должно быть, сама жизнь подшучивала над ним вот так. «Нет, но почему... мама же была ещё такой молодой. Она столько всего мечтала сделать, — думал про себя Тенма, вдруг хватаясь за волосы и начиная ерошить их, а после словно перекидывать собственные пряди в разные стороны. — Она же так хотела на море вместе со всеми нами... нет, не хочу!.. Так быть не должно! Мама так ждала этой поездки, была так рада, так счастлива... а я всё это время работал. Я всё время только–». Наверное, вот это Акито и ощущал, когда потерял свою сестру. Теперь Цукаса понимал всё как нельзя лучше. На следующий день похороны прошли как что-то, за чем он наблюдал со стороны (даже несмотря на то, что активно принимал во всём действии участие). За всё это время блондин не позволил себе закричать или зарыдать. Сестра рыдала навзрыд, пока подруги успокаивали её, а вот он... всё никак не мог выбраться из шокового состояния. Потрясение от внезапной, резкой смерти без какого-либо предупреждения было настолько сильным, что Тенма даже не воспринимал окружающую его реальность. Мозг как будто не позволял запоминать события этого дня — он блокировал каждую деталь уже в процессе. Более того, не получалось и плакать, как бы ни хотелось. Юноша пробовал, но так и не вышло. В голове без конца почему-то вертелась неизвестная строка. Возможно, из какого-то шоу, которое он уже играл. Он уже и не вспомнит. Память сохранила только сами слова: «Мама умрёт... сегодня на заходе солнца. Ведьма так мне и сказала. Если я не заберу у тебя сердце, она точно умрёт!..»**. Ах, если бы и вправду был способ найти кого-то, у кого можно было украсть здоровое сердце и подарить его Мире. Быть может, тогда бы даже внезапный приступ ни за что бы не посмел сразить её... — ...Цукаса, ты как? — хриплым шёпотом спросил Акито, когда они оба всё-таки переступили порог общего дома. До этого рыжеволосый плакал и сам (наедине, конечно, да и не особо долго, ведь ему всё ещё нужно было быть единственным спокойным и адекватным человеком среди остальных), ведь Мира успела оставить след и в его жизни тоже. Однако было чересчур очевидно, что для Тенм их мать явно имела большее значение, чем для него. — Если хочешь поговорить, я– — Не надо. Мне уже надо идти спать, завтра рано вставать, — и с этими словами блондин уже собрался быстро потопать в комнату, но его успели остановить. — Ха? Куда это тебе завтра надо рано вставать? Тенма одарил его странным взглядом, как бы спрашивая: «ты дурак или просто устал после сегодняшнего дня?». Несмотря на это, он всё равно размеренно и спокойно ответил: — На съёмочную площадку, Акито. Я итак уже прогулял два дня, нельзя больше задерживать остальных, — теперь была очередь Шинономе смотреть на своего парня, как на душевно больного. — Ха?! Ты сдурел? Цукаса, да плевать, что ты кого-то «задерживаешь», у тебя же– — Звезда не должна создавать остальным проблемы. Не выдержав, рыжеволосый потянул чужой ворот рубашки на себя, тем самым буквально заставляя Тенму оказаться ближе. Сначала актёр подумал, что его ударят (хоть эта мысль и была глупой, — Шинономе бы такого себе никогда не позволил — блондин почему-то думал, что заслуживал хорошую пощёчину за своё странное, отстранённое поведение... быть может, это хотя бы помогло немного отрезвиться). Однако кохай просто заставил смотреть чётко в его глаза. Среди этой зелени, отчего-то начинающей желтеть с каждым днём всё сильнее, Цукаса не нашёл ничего, кроме боли. И вдруг до парня дошло — это он своими словами причинил эту эмоциональную боль. Именно он заставил Акито вот так сейчас выглядеть. Точно, этот день итак был тяжёлым для всех, а тут ещё и... — Прости, Ак– — Почему ты никогда себя не жалеешь? — это заставило актёра вслух шепнуть: «э?». Шинономе продолжил: — Никогда-никогда себя не жалеешь, только остальных, — он притянул Тенму ещё ближе — настолько близко, насколько вообще было возможно. Из-за того, что кохай стал выше, приходилось совсем немного, но всё-таки отрывать от пола пятки. — Плевать на остальных, Цукаса. Если тебе плохо, оставайся дома и отдыхай. Разве не ты говорил, что терять близкого человека — это трагедия?!.. Удивлённо моргнув, актёр просто смотрел на своего парня какое-то время. А после, в мыслях повторив слово «трагедия» и поняв, что на него нападает какая-то странная смесь тревоги и тоски, понял, что нужно решать возникший конфликт. Ведь ему итак уже хватило слёз сестры и особенно отца, который, кажется, хуже всех переживал смерть любимой жены. Хотя бы один человек в этой семье не должен был унывать. Он осторожно положил свою ладонь поверх руки Акито и буквально только этим заставил юношу смягчить свой взгляд. — Ты не понимаешь, мне это нужно, — слабая улыбка блондина вдруг стала всё больше становится нормальной, обыденной. — Наверное, оно и хорошо, что мне дали играть эту роль. Будь я кем-то другим, лишь бы всё испортил. Позор для будущей звезды, ты и сам понимаешь. — Ты... ты будешь играть ту самую сцену? — выпуская смятый ворот из своих пальцев, уточнил Шинономе. Его выражение лица заметно менялось с каждой секундой. Теперь он всё ещё выглядел обеспокоенным, но как-то... по-ласковому. — Да, именно! Я наконец исполню свою роль идеально... да, всё верно, всё как и полагает звезде. «Значит, он не хочет грустить сейчас, а просто выжать все эмоции завтра? — догадался Акито и, осознав это, почувствовал себя немного уютно. — Конечно, звучит вроде и неплохо, но... я не уверен, что это здоро́во». — Ты уверен, что будешь в порядке? Мира-сан умерла, поэтому... знаешь, у тебя есть право взять перерыв и нормально пережить это. Не надо заставлять себя делать что-то, чего не хочешь, — рыжеволосый поднял голову сэнпая руками и нежно провёл по коже пальцами, словно извинялся за то, что всплылил до этого. — Но я хочу, Акито. Я наконец смогу исполнить роль идеально, я... — Тенма вовремя замолчал, чтобы не показалось, что его голос дрожит. Хотя толку в этом было мало: мокрые глаза всё равно выдавали его. — Сделаю всё, чтобы мама мною гордилась. Она ведь так хотела увидеть этот фильм, увидеть как я исполнил эту роль... пожалуйста, можно мне выложиться на полную? Хотя бы ради неё? — Цукаса... — ...Эна-тян будет гордиться тобой. Шинономе уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не нашёл никаких слов. Теперь он окончательно, чего блондин хотел и чего добивался. Он улыбался и держался до последнего, хотя сам был готов побежать на съёмочную площадку хоть сейчас. Потому что только там у него будет возможность вволю порыдать и выпустить весь негатив, но так, чтобы это всё не прошло «попросту». Выдохнув, рыжеволосый невесомо поцеловал Тенму в лоб, а после тихо сказал: — Хорошо, я тебя понял. Если тебе реально это поможет, если именно от этого станет легче, я не буду тебя держать, — и тут же сэнпай расплылся в такой радостной и облегчённой улыбке, какую только видел свет. Даже живой блеск вновь проявился в глазах, из которых вот-вот польются слёзы. Однако почему-то это лицо успокоило Акито. — Но, если что, помни, что я тоже всегда рядом, хорошо? — Конечно, я никогда и не забывал. Но тебе самому надо оправиться, в своём темпе. Ведь мама была дорога и тебе, — они оба грустно улыбнулись. Что ж, что было фактом, то фактом и оставалось до самого конца. — ...уже поздно, Цукаса. Пойдём спать. *** — Цукаса-кун, ты в порядке? Выглядешь слегка... неважно. Что-то случилось, пока ты брал перерыв? — произнесла актриса (практически его ровесница), которая в фильме играла любовный интерес юноши. Её наряд уже был перепачкан ненастоящей кровью — она была полностью готова к сцене. — Ха-ха, я тебя, что, испугал своим лицом? — он автоматически улыбнулся ей. — Не переживай, просто вживаюсь в роль. — Ох, а... вот оно что! Ну и облегчение, я уже испугалась, что у тебя что-то произошло. Блондин отвёл взгляд, пока сам почти что саркастически (явно набрался от Акито) подумал: «ага... не зря испугалась». Тем не менее, никому нельзя было знать, что случилось. Никто не должен жалеть его. Вчера этой жалости уже хватило и от родственников, и от Тойи, и от других кохаев, и от подруг Саки, и от Шизуку, и даже от вокалоидов. Все почему-то считали своим долгом сказать, что сожалели и сочувствовали. Но ему того не надо. — Цукаса-кун, ты всегда так серьёзно ко всему относишься, я прямо не могу не восхищаться! — А, э... ну да, я ведь звезда будущего! От меня меньшего ждать и не над– — речь блондины оборвали громким: «Тенма, Кироко, мы начинаем». — Настало время шоу. Готова? — Мгм! Постарайся, Цукаса-кун, я верю в тебя! — поддержала его девушка, уже побежавшая занимать свою позицию. «Всё в порядке. Я в порядке, — всё также в мыслях продолжил юноша. Вдох-выдох. Он обязательно справится. — Я звезда, я со всем справлюсь и сам. Что случилось, то... случилось, — он сжал губы в тонкую линию, но не позволил себе проявить лишних эмоций. Не сейчас. Нельзя показывать, что ему грустно именно в этот момент. Всё должно остаться на записи, ведь так будет легче. Можно даже притвориться, что мама не умерла. Можно убедить в том, что она ещё жива, что Цукаса играет прямо перед её глазами. — Я обязан сделать всё идеально. Мама очень хотела видеть этот фильм, — с каждой секундой ему становилось всё хуже и хуже. Вчера он старался совсем не думать о матери, однако сейчас горечь от собственной скорби никак нельзя было унять. — Мама... так радовалась за меня, а я–». Когда ему дали сигнал, Тенма сделал шаг вперёд. Все камеры направлены на него, пока сам он смотрел на лежащую под ногами героиню. Как странно... раньше это не вызвало бы у него никаких эмоций. Он бы просто играл — всё как и обычно, ничего нового. Но именно сейчас тело, по сюжете которое уже должно быть мёртвым, напомнило вчерашние цветы, гроб и слёзы сестры. Ком подкатил к горлу, пока эмоции, нужные режиссёрам, рисовали себя сами. Какое же дежавю. Цукаса в ужасе понимал, что события в его жизни повторяются. Ему внезапно семнадцать лет, и перед ним стоит непосильная для того времени задача — заполучить роль Рио. Он снова выражал свои настоящие чувства через игру... это жалко, в каком-то смысле. По крайней мере парень считал так сам. В этот раз, как и в прошлый, никто даже не подумает его успокоить или утешить, потому что и испуг на лице, и тяжёлое дыхание, и ноги, начавшие дрожать — обычное актёрское мастерство. Он представил на месте Кироко собственную маму, и с этого момента в глазах будто потемнело. Неизвестно как изо рта вообще выходили именно строки сценария (наверное, всё из-за того, что юноша зазубрил его от корки до корки), а не собственные мысли. И всё же играл безупречно — так, как от него и требовалось. Сначала он открыл рот, будто хотел закричать, но в последний момент успел сдержаться. Вышел лишь тихий, сдавленный звук, больше похожий на короткий писк от боли. Глаза, мимика — всем этим Цукаса отчаянно показывал, как ему было тяжело сейчас не сорваться. — Хи... на, — язык чуть не произнёс имя матери, но получалось сдержаться. Да и пауза показалась всем гениальной, особенно учитывая сам момент. — Хина, нет... нет-нет, Хина, это всё неправда...! «Верно, это всё ложь. Мама не умерла, мама никуда не уходила, — думал про себя парень, уже чувствуя эти слёзы, которые подкатывали к горлу. Ноги, словно ватные, упали у тела девушки, которую он после стал теребить за плечо. Очень нежно, ведь руки тряслись. Даже актриса чувствовала этот мандраж, но, тем не менее, искренне верила, что всё — часть игры. — Мама только перестала задерживаться на работе и в больнице, только стала жить по полной, мама не могла...». — Ты не могла умереть. Просто не могла!.. Хина, ты же поклялась мне... мы должны были разгадать тайну вместе! — мама тоже клялась в одной вещи. Именно она пообещала, что обязательно устроит своей семье небольшой отпуск на море. Всё не должно было так закончиться. — Эй, слышишь?! Вставай, Хина, прошу, вставай!! Все мысли были заполнены одной лишь мамой. Тенма продолжал говорить по сценарию, но его сознание, конечно, находилось в совершенно другом месте. Ему казалось, что он звал собственную мать, и от этой иллюзии становилось ужасно больно. До такой степени, что слёзы было уже не удержать. По сценарию нужно было сказать ещё пару слов, прежде чем начать плакать, но никто не остановил его. Все заворожённо наблюдали за юношей и «игрой», которая постепенно превращалась в настоящую истерику. Голос Цукасы срывался громче положенного, но было уже плевать. Он уже не мог себя успокоить. Обняв актрису, юноша всё больше и больше заставлял себя погружаться в это чувство безысходности, отчаянии и тоски прямо с головой. Ему нужно было прочувствовать это всё. Мира обязательно будет гордиться таким непревзойдённым актёрским мастерством. Блондин и сам не осознал, в какой момент стал рыдать навзрыд. Он всё ещё говорил что-то из сценария, но слова глушились на фоне собственных всхлипов и рваных выдохов. Всё повторялось. Всё было как тогда с Рио. Как тогда, когда Сейрюн с лёгкостью досталась роль Феникса, а он, голодая три дня и усердно занимаясь, еле присвоил себе место даже не под солнцем, а где-то рядом... и крик, и слёзы, и мысли, где не имелось и намёка на что-то светлое — всё повторялось. — Хина, нет, не уходи... ты же знала, что я не справлюсь без тебя! Почему ты ушла?!.. Резкий хлопок и слово «снято!» кое-как вывели юношу из этого состояния. Он моргнул, а после еле утёр слёзы. Хотелось реветь дальше, — организм так и просил этого — но нельзя было понять всем, что чувства были настоящими. Никто не должен заподозрить что-либо. Режиссёр обсуждал что-то с оператором. Оба улыбались, что не могло не радовать. Возможно, им понравился какой-то отдельный кадр. — Ну и ну, Цукаса-кун, вот так сыграл... у меня даже мурашки побежали, пусть я и лежала с закрытыми глазами, — сказала Кироко, вставая с пола. — Аха-ха, вот как... — быстро-быстро пролепетал юноша, утирая слёзы и сдавленно дыша. Его так и тянуло продолжить эту истерику. Как будто ещё осталось что-то, от чего он так и не избавился. — Н-ну, я же звезда будущего! От меня меньшего и не следовало ожидать! — И то верно, Тенма. Вышло отлично, так и оставим. Оба актёра повернулись к оператору и режиссёру, словно не поняли, верно ли всё расслышали. Блондин хотел что-то сказать, но не успел — напарница прервала его своей поддержкой: «Цукаса-кун, ты молодец! Ты правда звезда, сумел всё сделать с первой попытки, фу-фу». Опустив взгляд, он попытался смириться с этой мыслью. У него всё вышло идеально и сразу. Мама обязательно будет им гордиться. — Э, я... простите, я отойду, — натянув вежливую улыбку, кое-как пробормотал блондин. — Надо умыться перед следующей сценой, ха-ха! Звезда не должна показывать подобное лицо!! — Д-да, конечно, Цукаса-кун. Будем ждать тебя! Блондин и сам не понял, как добрался до туалета, где, стоя у раковины, рыдал ещё минут пять. Тем не менее, как бы ни хотелось продолжать пребывать в таком состоянии, это не могло продолжаться вечно. Постепенно Тенма смог взять себя в руки и прийти в себя, будто засыпающий человек, который резко дёрнулся и проснулся. Слёзы помогли сознанию наконец проясниться за последние-то дни. Дрожащими руками набрав воду в ладони, юноша ополоснул лицо и взглянул на себя в зеркало. «Выгляжу и вправду не очень... как жалко, а я ведь звезда, — подумал он и тут же улыбнулся. Благо, что не натянуто. На душе словно поселилось какое-то странное спокойствие, умиротворение. Наверное, это ненормально, но ему стало легче в несколько раз. — Вот. Вот так уже лучше, — юноша кивнул самому себе и, глубоко вдохнув, долго-долго делал выдох. — Не надо так драматизировать и убиваться из-за этого. К тому же, я справился с ролью. Мама наверняка счастлива, не надо унывать». Собравшись с моральными силами, Цукаса всё-таки вернулся и продолжил дальше идти по сценарию как ни в чём не бывало. Работа шла как-то уж слишком хорошо, почти как по маслу, что не могло не радовать. Остальные актёры тоже отлично выкладывались, словно не хотели отставать от того, что продемонстрировал здесь сегодня самый настоящий студент. Сегодня всех отпустили раньше обычного, и блондин думал, что и дома он окажется раньше своего кохая. Однако тот всё равно каким-то образом уже находился там. — Цукаса, ты как? — именно этими словами юношу встретили прямо у порога. — Сегодня рано... что-то случилось? — Нет-нет, что ты! Вовсе нет! Просто сегодня работа шла быстро, вот и закончили всё, что планировали, — быстро разувшись и закрыв за собой дверь, Тенма уверенно потопал в гостиную. Есть ему совсем не хотелось... на удивление. Наоборот, сейчас главным была не еда, а тщетная попытка на что-то отвлечься. Плакать не хотелось, неописуемой, сковывающей грусти больше не было, однако что-то внутри всё равно не давало покоя. От этого странного, назойливого чувства так и хотелось избавиться. Вот только как?.. Устало плюхнувшись на диван, актёр выдохнул и пару секунд побыл в тишине. Конечно, он бы мог и продлить себе это время хоть до часа, но его перебил вопрос: — Ой, ты уверен, что у тебя всё в порядке? — Тенма оторвал взгляд от пола и, непроизвольно склонив голову вбок, удивлённо моргнул. — Не надо так на меня смотреть. Ты сам понимаешь, о чём я. — Я не... неважно, Акито, всё нормально. — Не надо мне врать. Я — не твои друзья, я так легко в это не поверю. Светловолосый, честно, хотел с ним поспорить, но как именно не знал, поэтому задумался хотя бы над какой-то отмазкой. Раз уж обычное «всё нормально» не работало, нужно срочно было искать какие-то обходные пути. Вот только времени на это не было, так как вскоре беседу двух парней нежно прервала Мику своим громким криком (от которого вздрогнули, наверное, даже на другом конце Японии): — Яхо-о! Цукаса-кун, Акито-кун!! А вот и мы, скучали~? — оба вскрикнули в ответ, но девушку это, кажется, совсем не волновало. — Э? А... Л-Лука, не спи! Давай-давай, поздоровайся!! — Аха-ха... приве~ет, мгм... — Ну бли-ин, Лука! Лука больше всех переживала за Цукасу-куна, почему сейчас-то спит?! Шинономе напрягся от последней фразы. «Переживала? И по какому же поводу она за него переживала? — подумал про себя он, а после подошёл ближе к своему парню. Две голограммы из его телефона приветливо улыбались ему — так, словно не они всегда говорили вещи, способные заставить рыжеволосого нервничать и бояться. — Не зря они пришли именно сегодня». Он сел на корточки, чтобы держать Хацуне и Мегурине на уровне собственных глаз, а после спросил, что означала последняя фраза. Запаниковав, актёр хотел что-то сказать, но ему не дали. — Ну, просто~ Цукаса-кун сегодня решил по полной отыграть свою роль! Цукаса-кун очень хорошо играл, ни разу не сбился со сценария, но что-то... — вокалоид задумчиво побегала глазами туда-сюда, а после всё же продолжила. — М-м-м, что-то явно было не так! Цукаса-кун слишком горько плакал. Это, наверное, из-за ма– — Мику-тян... не говори лишнего, фу-фу, — перебила её сонная подруга. — Ах! Да-да, Лука права! Му-му, Мику что-то совсем заговорилась... наверное, это всё из-за невероятной игры Цукасы-куна сегодня!! — Аха-ха, вот оно как? Гляжу, тебе очень понравилось то, как я исполнял свою роль, — посмеялся блондин, в это время отчаянно игнорировавший грозный взгляд зелёных глаз. «Так и знал, что всё прошло не очень-то и хорошо, — юноша тяжело выдохнул и, потерев переносицу, слабо покачал головой. — Боже, этот чудак... почему нельзя нормально, как все люди, пережить горе наедине с близкими? Я, конечно, понимаю, что все эти шоу его успокаивают, но нельзя же так себя без конца мучить, — впрочем, не ему судить. Раньше он и сам был таким, если не ещё хуже. — Ну, зато с другой стороны... он хотя бы выглядит живее, чем вчера». — Значит... эта сцена тебе помогла? Или же, наоборот, нет? — всё ещё не унимался кохай, внимательно вмматривающийся в каждые вдох и движение. — Да, Цукаса-кун, лучше расскажи о своих чувствах побольше. Мы всегда тебя выслушаем. — Я в порядке, не волнуйтесь вы так! — и Мику, и Акито как-то чересчур строго позвали его по имени. — Правда, всё нормально! Я итак уже сегодня нарыдался, меня отпустило и больше об этом говорить я не хочу. Наоборот... я бы был не против провести вечер без всех этих грустных мыслей. Рыжеволосый хотел что-то сказать, но сам забыл что именно, когда внезапно в ушах чуть не зазвенело от крика уже другого вокалоида. Рин его сэкая вынурнула из телефона, лежащего на столике рядом, и даже не подумала никого предупредить о своём появлении. Вместо этого сразу начала негодовать: — А-аргх, боже, этот Лен...! Как смеет он вечно указывать мне что делать?! Хотя бы здесь его не будет, хмпф! Беси... вах! — но всё же девочка, оглянувшись, заметила лица присутствующих. И атмосфера, царившая вокруг, ей явно не нравилась. — Э-эй, вы чего это такие все расстроенные? — Рин-тян~! Ха-ха, привет-привет!! Давно не виделись, — подпрыгивая на месте, тут же поздоровалась с ней Мику. Юноши и сонная Лука также кивнули ей в качестве приветствия. Вот только звучали все, помимо синеволосой девушки, чересчур вяло. Вокалоид осмотрела каждого во второй раз и, поставив руки в боки, пробормотала: — Му-му... — кажется, этого она набралась от Тенмы (что, правда, было странно, ведь к нему именно эта версия Кагамине не имела никакого отношения). — У вас всех что-то произошло, а я опять не в курсе? Хмпф, наш обычный Цукаса-кун так не улыбается! — Э?.. «Обычный» я? Выдохнув в очередной раз, но уже от усталости, Акито было хотел успокоить Рин и, возможно, даже прогнать её, ведь сейчас явно было не самое лучше время для разговоров с ней. Однако же его парень вовремя успел сказать: «не надо, пусть остаётся». — Вы все слишком поникшие, надо срочно что-то с этим делать! — девочка, задумчиво наморщив лицо, подумала где-то пару секунд, а после громко выдала: — Точно, знаю! Танцы и песни вас развеселят!! — Танцы и песни? Рин, я не думаю, что– — А я лично считаю, что это замечательная идея! — резко перебил своего парня Тенма. Но, вспомнив о нормах приличиях, сам чуть засомневался: — Хотя, скоро уже будет темнеть и... — Ну и ничего~! Мы не будем сильно шуметь, мы просто все споём, чтобы Цукаса-кун почувствовал прилив сил и энергии, — радостно протараторила Хацуне, которую уже вовсю поддерживали остальные две девушки-вокалоиды. «А-аргх, эти четверо сейчас серьёзно, что ли?.. — ероша собственные волосы, подумал про себя Акито. И всё же, заметив как это предложение словно в момент заставило блондина улыбнуться, он буквально смирился со своей судьбой. — Ладно уж... если говорят петь, будем петь. Гех, надеюсь, соседи подумают, что мы просто подпеваем песням виртуальных певцов, а не поём вместе с ними вживую...» Под радостные голоса Мику и Рин, кричащих что-то про вечеринку, парень сначала включил первую песню достаточно тихо. Однако после понял, что этого, наверное, будет недостаточно. Пусть шуметь так поздно уже было нельзя, было как-то всё равно. Соседи являлись добрыми и понимающими людьми, да и стены в доме не сделаны из воздуха, так что звук почти не пропускали. Поэтому, раз уж сегодня было такое событие, можно было и сделать музыку как можно громче. Сначала Цукаса немного мялся, будто не знал как вклиниться в такт песни. Из всех присутствующих его поддержала Лука, показывающая движения лично (на удивление хотя бы в этот момент сонной она не была). И постепенно блондин повторял за ней всё лучше, а после уже за Мику с Рин и даже Акито. Девушки подпевали, и от этого их голоса прямо-таки смешивались с голосами парней и исполнителей песни. Со стороны это, скорее всего, был настоящий хаос, но, пока всем присутствующим было весело, то не имело значение. Горло Тенмы немного болело после сегодняшнего выступления, поэтому он пел не так громко, как, к примеру, звонкая Кагамине, но всё равно продолжал петь. Плевать, если завтра у него будет совсем-совсем хриплый, осипший голос, ведь именно сейчас ему по-настоящему весело. Юноша и вправду сумел на какое-то время забыть о маме и о собственных чувствах, которые подавлял так упорно, как только мог. Песни шли одна за другой без остановки. Танцы тоже почти не прекращались, даже у вечно засыпающей Мегурине. Казалось, сегодня все старались делать всё в своих силах, лишь бы актёр даже не смел подумать о том, чтобы загрустить вновь. И, честно говоря, это помогало. Однако всему хорошему так или иначе приходит конец. Спустя полтора часа или больше оба парня стали изматываться, да и у виртуальной дивы начала кружиться голова («ва-ва-ва, Мику устала делать повороты... всё крутится, как на карусели-и...»). Это, скорее всего, и послужило намёком, что пора менять быстрые песни на более спокойные. Как только с этим было решено, Акито протянул руку блондину. Конечно, танцевать настоящий вальс или что-то такое они не собирались, ведь силы уже почти полностью были на исходе. Зато вот медленный танец позволить они себе ещё могли. Лука, улыбнувшись, уснула стоя, а вот её подруги стали небольшой подпевкой для песни. Парни же, наоборот, умолкли и больше сосредоточились на объятиях. Цукаса, постепенно начинающий клевать носом так же, как и розоволосая девушка, словно таял в тепле любимого человека и напрочь забывал о своём горе и переживаниях. Он и сам не понимал, как у него это получалось, но это определённо была рабочая схема. И вдруг, когда парни отстранились и слишком засмотрелись на глаза друг друга, до Рин, кажется, дошло, что работа вокалоидов тут окончена. — Мику, — позвала девочка, стараясь не отвлекать людей. — Буди Луку и уходи в свой сэкай. Мне тоже давно пора возвращаться, а то будут искать. — Му-му, Мику думала, что ещё пообщается с Рин-тян... — вмиг красные уши грустно упали вместе с улыбкой. — Мы ещё обязательно пообщаемся, хи-хи...! Но сейчас мы — лишние для Акито-куна и Цукасы-куна. Давай не портить им романтический момент, хорошо? Хацуне оглянулась и наконец обратила внимание на то, какими влюблёнными выглядели глаза рыжеволосого. Казалось даже, что зелень в них перестала быть такой холодной и грязной. Моргнув два раза, вокалоид наконец-то сообразила, в чём дело, и поспешно принялась будить розоволосую. Мегурине нехотя открыла глаза и почти тут же их закрыла. — Пойдём, Лука-а, нас уже наверняка заждались. Просыпайся-я, — кое-как девушке всё же удалось уговорить свою подругу проснуться и возвратиться в сэкай. Рин тоже уже и след простыл (ей ещё предстояло помириться с Леном и отчитаться перед Мейко о том, куда это она так резко пропала). Ни Шинономе, ни Тенма не заметили, когда именно их телефоны потухли. Особенно на окружающие его события не обращал внимания рыжеволосый, которому надо было убедиться, что его парень точно был в порядке. Он внимательно разглядывал чужое лицо до тех пор, пока не почувствовал касание ладони к собственной щеке. — Спасибо, что ты рядом, Акито, — искренне сказал блондин. Его голос звучал уже очень-очень тихо — не по собственному желанию, конечно же. Будь его воля, он бы всё ещё говорил громко, но сейчас горло практически не позволяло это делать. — Это меньшее, что я могу до тебя сделать. — Не говори ерунды. Я, как звезда, хоть и польщён твоей похвалой, всё-таки понимаю, что сделал для тебя не так уж и много. Кохай уже приготовился с ним спорить, но кроткий поцелуй в другую щёку моментально заставил его остудить весь свой пыл. «Нечестно играет, — подумал про себя рыжеволосый, всё ещё отчего-то смущаясь так, словно это — первый поцелуй в его жизни. — Ну ладно, сегодня простительно. Всё-таки он очень устал и навряд ли хочет выслушивать, почему он не прав». — Уже поздно, — озвучил Акито, и после этого оба парня повернули головы в сторону окна. Небо было в шаге от совсем-совсем тёмного состояния, но почему-то уже показывало луну. Цукаса посмотрел сначала на неё, после перевёл взгляд на своего парня и глупо улыбнулся. — Что-то смешное увидел? — Нет, просто подумал о том, как сильно тебя люблю. Яркая улыбка заставила рыжеволосого покраснеть ещё сильнее. Честно, он ничего не мог с собой поделать — Тенма всё ещё заставлял чувствовать себя маленьким по уши влюблённым мальчиком. Особенно когда так мило улыбался и прямо всем видом показывал, что ждал какого-то продолжения своей фразы. — Я люблю тебя больше, а теперь идём спать. — Э-э-э, — протянул блондин, явно не ожидавший, что веселью пришёл конец. — Давай потанцуем ещё. Я, кстати, могу показать новые крутые позы, которые придумал– — Нет, Цукаса, кафе закрыто. Быстро спать, а то завтра мало того, что не сможешь говорить, так ещё и не проснёшься. *** Честно говоря, Тенма сам не понял, как смог закончить съёмки — наверное, это была его сила звёзды. Он преодолел себя и сумел исполнить свою роль до последнего кадра. Вот только, конечно, после этого Шинономе всё равно заставил своего парня взять перерыв (сестра и отец также настояли на этом и, несмотря на все возмущённые речи блондина, ему пришлось отдыхать). Рыжеволосый даже не позволял засиживаться допоздна и делать задания, которые всё ещё давали в университете, под предлогом: «ты итак много работал, тебе надо отдохнуть хотя бы пять минут». С одной стороны Цукасе было приятно, что о нём так заботятся, но с другой... он не маленький ребёнок, он не устал. Наоборот, ему хотелось как можно быстрее взяться за другую роль, чтобы забыть эту. Ведь с этим главным героем у него ассоциировалось нечто ужасное. Нечто, которое хотелось выкинуть из своей памяти как можно скорее. Однако случилось что-то, чего блондин не очень-то и ожидал. Спустя месяц фильм наконец вышел в свет и, на удивление, слишком быстро набрал популярность. Все хвалили сюжет, но в особенности актёров и их мастерскую игру. Больше всего внимания было обращено, конечно, на главного героя. Да, для всех зрителей каждая сцена — лишь игра. И только знакомые и близкие Цукасы знали, что это совсем не так. Все, кто знал, какую трагедию пережила вся его семья, смотрели ту самую сцену и чувствовали не грусть, а... сопереживание. Но сопереживали они совсем не герою фильма. Сам виновник торжества (то есть, Цукаса) на показ так и не пошёл. Он не смог решиться увидеть то, как фильм, который все так нахваливали, выглядел со стороны. Да и не волновало его это... на удивление. Казалось бы, стоило радоваться и гордиться. Но почему-то блондин, наоборот, хотел убежать от этой роли. Или даже притвориться, что это не он исполнял её. Когда его звали на интервью, парень притворялся, что очень счастлив успеху фильма и возможности быть его частью. Когда его стали узнавать и хвалить за столь великий талант, как актёрское мастерство, он улыбался. Сначала не очень искренне, но после всё же начал показывать настоящую улыбку. Как бы то ни было, актёр приближался к своей мечте стать звездой — это было главным плюсом в ситуации, поэтому окончательно возненавидеть своё положение он так и не сумел. Тенма не грустил. Просто... чем больше дней проходило со смерти мамы, тем сильнее он понимал чувства своего парня. Однако говорить с психологом отказывался. Уверя, что давно в порядке, что роль помогла ему пережить это событие, что помощь не нужна. Да и более того, негоже звезде копаться в проблемах. Надо было продолжать сиять. Именно этой идеей он и загорелся. Постепенно фильм добрался даже до других стран. Его сравнительно быстро перевели и полюбили за границей. Это был успех, которого и достойна звезда. Поэтому Тенма, уже окончивший университет, взвесил всё «за» и «против» и решил, что ему нельзя упускать момент. Надо повышать планку. Надо хотя бы попробовать выступить единожды в другой стране, как он и мечтал. Он понимал, что пришло его время наконец стать звездой по-настоящему. Имелась лишь одна проблема — Акито. Нет, сам кохай обузой не был. Всё дело было в том, что Цукаса не знал, что ему делать со своим парнем. Он не мог ждать ещё год, но также не мог жить вдали от него всё это время. Именно поэтому пришлось собраться с силами и разъяснить всю ситуацию для рыжеволосого, в надежде, что хотя бы он (будучи самым рассудительным из них двоих) что-то придумает. У Шинономе, как и всегда, нашлось предельно простое решение: — Поеду с тобой, хоть прямо сейчас. Ты же знаешь, что я за тобой хоть куда. — Ха?! Акито, но тебе нельзя бросать университет! Ни в коем случае!! — вмиг запротестовал блондин. — Знаешь, моя карьера не так уж и важна, а вот твоё образование– — Как раз-таки наоборот. Твоя карьера куда важнее, — и, сказав это, юноша ещё какое-то время любовался негодованием Цукасы. Его парень буквально места себе не находил, крича: «Нельзя так, из-за одного меня! Я могу подождать и год, а тебе надо учиться!! Акито, понимаю, что любовь слепа, но не настолько же!..». Рыжеволосый пытался прервать эту речь в какой-то момент, но ему не дали. Поэтому пришлось выслушивать, как Тенма успел уже несколько раз признались в любви. И только когда тирада была окончена, юноша тихо произнёс: — ...я просто продолжу учиться дистанционно. И — Э? — Тенма в шоке моргнул и открыл рот. Это выражение лица заставило его парня прыснуть от смеха (хотя, на самом деле, он еле сдерживался, чтобы не расхохотаться). — Э, но, чт... — блондин ещё какое-то время глупо посмотрел в одну точку, а после с тяжёлым выдохом схватился за голову. — Господи, я совсем забыл, что так можно... — Да-а уж, Цукаса, с тобой не соскучишься. Кстати, я тоже тебя люблю-ю, — ухмыляясь, пропел кохай, явно вовсю получающий удовольствие от этого разговора. — Не насмехайся!! Я правда забыл! И такое случается, даже со звёздами!! В очередной раз выдохнув, актёр всё же смог улыбнуться своему парню. Что ж, если обучение дистанционно возможно, тогда проблем с переездом быть не должно. Что касалось денег... они имелись и у Тамоцу, и у родителей Шинономе (пусть их сын с ними не общался, всё равно каждый месяц получал то, что заслуживал... конечно, не любовь и поддержку, но так тоже было неплохо), и у самих Цукасы с Акито. «Значит, я всё же смогу начать строить полноценную карьеру, — почувствовав прилив облегчения, подумал про себя светловолосый юноша. — Я смогу стать звездой. И Акито тоже может исполнить свою мечту, — говоря о нём и его песнях, рыжеволосый хорошо прославился на просторах интернета за достаточно короткое время. Если бы у него только имелась возможность быть замеченным и отправленным на большую сцену... — Мгм, решено! И я, и Акито обязательно сделаем всё, чтобы наши мечты претворились в жизнь!!». Шинономе, слабо улыбаясь, взял ладонь юноши и, сжав её, сказал: — Думаю, нам уже можно собираться. — Э?! Акито, ты, что, серьёзно? Мы не поедем в другую страну прямо сейчас, — хотелось, конечно, перебить фразой «я не совсем это имел в виду», но желание подразнить пересилило юношу и он продолжил: — Хе-е~? А почему нет? Я с тобой на край света в любую секунду. — Акито!! И в этот на это рыжеволосый всё-таки позволил себе рассмеяться.