всё ещё тот, кого ты любишь

— Аха-ха, вот и она — Америка!! Как же давно я тут не был! — вдыхая как можно больше воздуха, который был крайне необходим после долгого и изнурительного полёта, блондин широко улыбнулся. — Ха? Ты уже был тут однажды? О таком Акито ещё не слышал. Никто из семьи Тенма не говорил ему о том, что это совсем не первый визит Цукасы в этой стране. Поправив тяжеленный рюкзак с вещами на плече и убедившись, что остальной багаж также рядом, рыжеволосый наконец позволил себе обратить полное внимание на своего парня. Однако как только он это сделал, сразу наткнулся на лицо, ещё более удивлённое, чем у него самого. — А я, что... тебе никогда не рассказывал? — уточнил он так, словно немного боялся собственного вопроса. Шинономе отрицательно покачал головой. — Э, вот как... надо же, а я почему-то был уверен, что ты знал. — Цукаса, ближе к делу. Мне больше интересно послушать, когда ты уже успел здесь побывать и почему. — А, ну, ха-ха, всё предельно просто!! Я был в Америке вместе со своей труппой ещё на втором году обучения! Это заинтересовало Акито ещё больше. Надо же, он серьёзно никогда даже краем уха не слышал о том, что его парень уже здесь бывал. Было ли это странно? О, ещё как. Юноша чувствовал себя так, словно ему явно забыли рассказать целый кусок очень-очень важной истории. Именно поэтому по дороге из аэропорта он только и делал, что расспрашивал про то давнее путешествие как можно больше. Проблема, конечно, была в том, что... Цукаса мало что вообще оттуда помнил. Как бы ни старался вспомнить, все воспоминания всплывали как в тумане. Не получалось ни за что ухватиться, даже какие-то отрывки событий ускользали. Актёр не мог вспомнить ни единого диалога, ни единого аттракциона в парке, который посещал (и даже факт того, что вообще там был), ни единой секунды из представления в большом театре. Если говорить уж совсем откровенно, то у него навряд ли получится вспомнить лица многих людей, которые были с ним. Казалось бы, прошло не так уж и много времени, но сейчас Тенма даже не вспомнит, как звали братьев его бывшей подруги. Их лица, голоса, одежда... это даже не обсуждалось, потому что всё давно вылетело из головы. В чём были одеты его друзья? А он сам? Как вообще выглядела его труппа, когда все ещё были молодыми и наивными подростками? Чем больше блондин напрягал мозг, тем больше сомневался в том, что помнит хотя бы что-то. То, что он вообще запомнил факт того, что уже посещал Америку, — это уже целое достижение. «Как странно... почему я ничего не помню? Я, кажется, забыл всё, — внезапно для себя осознал он. — Я даже не смогу вспомнить голоса. Как звучал голос Эму? А Руи и... — на секунду светловолосый совсем завис. Ему понадобилось какое-то время, но, когда он всё-таки вспомнил, то почувствовал укол стыда и вины. — Нене. Кошмар, я, что, чуть не забыл имя Нене? Ну и докатился уже совсем... му-му, это явно двенадцать часов в самолёте на меня так повлияли!! Верно, да, иначе быть и не может! Звезда будущего чётко помнит всех своих друзей и никогда не забудет!». Вот только как бы ни хотелось убедить себя в этом, реальность имела на Тенму совсем другие планы. У него так и не вышло вспомнить хотя бы что-то, даже причину, почему он вообще очутился в Америке вместе со своей труппой. Всё это так странно... может, если он поспит и хорошо отдохнёт, у него всё-таки получится вспомнить? — Цукаса, ой, ты в порядке? Ты снова завис, — голос кохая буквально заставил дёрнуться и, тряхнув головой, наконец прийти в себя. — Д-да, всё нормально! У звезды будущего всегда всё идеально, ха-ха!! Я просто задумался, не обращай внимания. Тем не менее, Шинономе обратил внимание. Но воспринял ситуацию, конечно, немного по-своему. «Отводит глаза, молчит... наверное, ему не очень нравится говорить про труппу, с которой он уже совсем не общается, — рассудил про себя юноша, сощурив глаза и ещё раз глянув на своего парня, пребывающего в каком-то излишне странном состоянии. — Ну, не могу его судить. Всё-таки Камиширо-сэнпай и остальные были его друзьями. Он, наверное, всё ещё скучает по ним, вот и не говорит лишнего... — рыжеволосый крайне задумчиво глядел себе под ноги, пока вёз чемоданы за собой. — Хм-м... ладно, не стоит его донимать. Если что, я всегда могу потом спросить побольше об этом у Саки-сан». Акито, к сожалению, даже не пришло в голову подумать о том, что Цукаса молчал совсем не по этой причине. Да, ему было грустно из-за расставания с друзьями, но... ничего про путешествие он не сказал, потому что так и не сумел вспомнить даже какие-то отдельные краткие моменты. Словно всю эту поездку кто-то стёр из его памяти. — О-ой, в любом случае... тебе не тяжело нести всё сразу? Знаешь, звезда будущего только рада помочь, — актёр решил, что лучше будет увести разговор в совсем другое русло. — У тебя итак своего багажа достаточно, — закатив глаза, буркнул ему в ответ рыжеволосый. Хотя это было не совсем правдой. Сэнпай нёс куда меньше вещей (не по своей воле, конечно же, ему просто не дали взять поровну). — Так что иди и молчи. — Акито, прекрати, ты же надорвёшься, пока мы доберёмся до дома!! — Кто-то что-то сказал? Ничего не слы-ышу, — после этого последовало строгое «Акито!», от которого кохай тихо прыснул. И вот такие быстрые, практически детские перепалки помогали отвлечься и немного расслабиться, особенно учитывая нынешние реалии, в которым им приходилось отныне жить. Одна только смена паспортов чего стоило, а вот жильё... конечно, Цукаса ожидал, что в другой стране жить будет дороже, но Америка всё равно умудрилась поразить его своими ценами (которые, кстати, были чуть ли не вдвое выше японских). Впрочем, это не означало, что они жили бедно (просто первое время пришлось отказывать себе то в том, то в этом). И Акито, и Цукаса практически сразу нашли себе работу, так как прекрасно понимали: в чужой стране сидеть и ждать чуда нельзя, нужно брать всё в свои руки, да как можно скорее. Уже известному за границей актёру — новую искру в мира шоу-бизнеса — сравнительно быстро дали роль в новом проекте. Для всех со стороны это всё было, наверное, сродни удачи. Многие так и думали: «Тенме просто повезло показать себя в одном фильме и не упустить шанс сразу же попасть в другой». Только Шинономе знал, сколько бессонных ночей его парень потратил, чтобы ему не смели отказать на прослушивании. Нельзя было позволить себе ни единой запинки, ни единого намёка на свой проклятый акцент, иначе всё потеряно. Что касалось Акито, то да, он тоже столкнулся с этой же проблемой. Всё-таки как ни крути, самым тяжёлым испытанием в другой стране всегда являлись местные люди. Даже изучив местный менталитет, рыжеволосый всё равно боялся, что вёл себя как-то не так, как-то так, как принято исключительно на его родине. И он был прав, потому что всем местным Шинономе казался слишком вежливым. Даже те, кто работал вместе с ним, часто говорили: «ты как-то чересчур мило говоришь даже с недовольными покупателями... вы, японцы, все такие?». На такие вопросы ответа у него не было, поэтому он предпочитал вежливо умалчивать. И тогда от него отставали. Если хорошо постараться, то, возможно, к такой жизни вполне можно адаптироваться. В первые месяцы абсолютно всё являлось настоящим потрясением (Цукаса даже нервничал от того, насколько всё казалось таким непривычным... да и к тому же, в новой стране было слишком много всего и сразу — любой человек бы впал в небольшую панику от навалившихся обязанностей и всех деталей новой жизни, за которыми приходилось следить). Блондин мог легко потеряться даже на улице, на которой жил, заблудиться в торговом центре или вообще забыть, в какой стороне находилась его квартира. Но даже так, он не унывал, а просто напоминал себе, что звёзды не сдаются, и шёл сам решать свои проблемы. Хотя, чего уж врать... пару раз ему всё же приходилось в панике позвонить Акито, крича: «я забыл дорогу!!». А его парню приходилось спокойным голосом объяснять, как и куда добраться, спросить у кого-то дорогу или в самом крайнем случае даже вызвать себе такси. Жизнь в Америке была полна неожиданностей и сюрпризов, и головных болей (не в прямом смысле, конечно). Та же популярность — такая внезапная, не сравнимая с тем, что у него было в школьные и студенческие годы — светловолосого сначала сбивала с толку. Но именно так оба парня легко забыли о всех переживаниях прошлого. Словно они оставили и скорбь, и обиды, и горечь в Японии и при переезде начали новую жизнь. С родиной их теперь связывали только Тамоцу и Саки, всё ещё прилежно учащаяся на последнем курсе, но уже планировавшая по-настоящему прославить свою группу за пределами страны. Родственники Цукасы звонили ему так часто, как только могли позволить себе эти дорогие минуты общения по телефону. С такими друзьями, как Шизуку и Тойя, поддерживать общение можно было в текстовом формате. У Акито же имелся сэкай, где он всё же мог иногда накнуться на Кохане или Ан и посидеть за чашкой кофе хотя бы час, чтобы обсудить нынешнюю, взрослую жизнь (это были уже не те посиделки, как в школе, но и так тоже неплохо). Иногда случались моменты, когда Тенма позволял себе поностальгировать. Пусть он и стремился быстрее отпустить смерть мамы и забыться в хлопотах новой жизни, что-то тянуло его придерживаться японских привычек. Порой блондин приносил домой лапшу быстрого приготовления. Не потому что было нечего есть, а потому что такая еда будто бы напоминала ему о прошлом. Шинономе, впрочем, был только «за» иногда отведать нечто подобное. Сразу вспоминались вечера, когда он и Эна соревновались, кто сможет съесть самый острый рамэн быстрее, при этом ни разу не потянувшись к воде. — Всё-таки палочками есть куда лучше, согласись? — хихикнул Цукаса, вытягивая из маленькой белой «кружки» длинную лапшу. — Ну, я бы сказал, что привычнее, — в ответ кохай лишь пожал плечами. — Но вилки и ложки тоже неплохи. Иногда даже удобнее. — Э-э, вот как? А я всё никак не могу научиться держать их нормально... Что ж, это было правдой. Пусть Тенма уже лучше справлялся со столовыми приборами, к которым не был приучен, ему всё равно казалось, что на фоне остальных людей он выглядит, как ребёнок. В первые недели две его адаптация, в принципе, проходила крайне ужасно. Но, так как он звезда, парень чётко решил, что прямо-таки обязан научиться есть вилками и ложками, как аристократ. ...что ж, даже сейчас у него это выходило лишь наполовину. — Ну, мне кажется это забавным. Ты бы видел себя, когда пытаешься намотать на вилку спагетти правильно, — беззлобно хмыкнул Акито, за что тут же получил в ответ строгий взгляд. — Ты что-то больше говоришь, чем ешь, — на деле, это как раз-таки Цукаса всё никак не мог умолкнуть в тот вечер. Но, так как он вспомнил все те разы, когда чуть ли не проклинал тарелку с пастой, вмиг засмущался. Он же должен быть идеальной звездой без каких-либо минусов. — Попробуй мою лапшу тоже. Сыр помогает молчанию. — Хе-е~ Ну, раз так говорит наша великая звезда, я просто обязан поверить. Акито быстро съел то, что ему предлагали, и после чуть изумлённо вытянул лицо. Было и вправду вкусно, хоть и не остро, как юноша любил. «Ему понравилось?» — спросил себя самого блондин и, вглядевшись в зелёные глаза получше, понял, что так оно и было. И сразу его «инстинкты сэнпая» дали о себе знать. Как это случалось раньше в школе, Цукаса вмиг предложил кохаю съесть всё, приговаривая: «если хочешь, то мне не жалко, бери всё». Благо, у рыжеволосого юноши всё же получилось успокоить своего парня и заставить съесть свою собственную порцию («ты итак мало ешь, не надо ещё и отдавать свою еду мне, я не умру от голода»). *** — Э? Вы хотите встретить Акито? — ещё раз уточнил блондин, словно не понял вопроса от мужчину, стоящего напротив него. Этот разговор произошёл достаточно внезапно одним вечером после съёмок. Неизвестный человек, которого раньше Цукаса не видел, пришёл на площадку, где режиссёр представил его как своего друга. А также как известного продюсера. Блондин в иностранных знаменитостях разбирался ещё плохо, но всё равно понял, что с этим человеком нужно вести себя предельно вежливо. Ещё вежливее, чем даже с своими коллегами-актёрами или персоналом. Лукас был мужчиной уже в возрасте, но казался с виду крайне открытым и весёлым человеком. Поэтому по мере разговора Тенма начал общаться с ним пусть и не на равных, но абсолютно без скованности. — Понимаешь, я прошу именно, потому что знаю, что– — Мы встречаемся и недавно уехали из Японии, да, — неосознанно перебил его блондин. И, как только понял это, сразу же извинился. Но мужчина лишь беззаботно посмеялся в ответ, говоря, что даже не обратил на это внимание. — И всё же, зачем Вам нужен Акито? — Что ж, Цукас... ах, точно, ты ведь не против, что я к тебе так обращаюсь? Актёр быстро кивнул в ответ, как бы намекая, что хочет поскорее услышать причину, по которой его парень понадобился достаточно известному в шоу-бизнесе человеку. — Так вот, вернусь к тому, о чём я говорил, — Лукас слабо улыбнулся. — Я заметил твоего парня ещё когда моя дочь как-то показала мне пару его видео. Но тогда вы оба жили в Японии... и я просто восхищался талантом этого юноши со стороны. — Э, Вы видели видео Акито?! Восхищались ими?! — искренне удивившись, прокричал блондин, но после расплылся в гордой улыбке. — Аха-ха, ну конечно, ещё бы Вы не восхищались! Акито — самый талантливый человек из всех!! А самое главное, трудолюбивый и целеустремлённый. Кстати, он умеет не только петь, а ещё и танцевать! Вы в жизни не поверите, сколько у него скрытых талантов!! — А я гляжу, ты очень любишь своего парня. Ох уж эта юная любовь, ты напоминаешь мне мою жену. Цукаса никогда не стеснялся своих чувств, да и не видел причин. Даже сейчас слова мужчины совсем не смутили его. Он знал, что произнёс вслух исключительно подтверждённые факты (а если кто-то захочет их оспорить, актёр им того не позволит ни за что). «Какой энергичный мальчишка, не зря он так быстро прославился» — улыбнувшись только шире, подумал про себя Лукас. — Подождите... Вы сказали, что восхищались талантом Акито, да? И вы продюсер, значит... — актёр получше обдумал эти слова. И спустя пару секунд его глаза вновь загорелись искренней радостью. — Вы хотите помочь Акито с карьерой певца?! — Ха-ха, рад, что ты всё понял. Да, именно этого я и хочу. У него есть огромный потенциал. И, кажется, он уже имеет опыт в работе на сцене, не так ли? — Мгм, Акито выступал на лайвах вместе со своей группой ещё в шестнадцать лет!! Это заинтересовало Лукаса, который тут же загорелся ещё большим энтузиазмом: «Значит, он умеет держаться на сцене. Это хорошо, проблем с ним не будет, — думал про себя мужчина. — И всё же, выступать с шестнадцати лет, причём со своей группой... ну, неудивительно, почему он показался мне таким талантливым. Из него точно получится сделать что-то стоящее». — Вот оно как. Теперь мне хочется поговорить с ним ещё больше, чем до этого, — мужчина подошёл ближе и, дружелюбно подмигнув блондину, протянул визитку с номером. — Ну что, организуешь встречу? — Конечно, ещё спрашиваете!! Сегодня же всё ему расскажу! Только, э-э... да, точно, сделаю заметку в телефоне! На самом деле, Цукаса сделал целых три заметки, каждую из которых назвал «ни за что не смей забыть!». И всё же страх того, что такая новость всё равно вылетет у него из головы, заставил позвонить Акито и предупредить его словами: «у меня есть для тебя просто невероятные новости, я обязательно расскажу о них, как приду домой». Теперь можно было переживать уже не так сильно, потому что, в случае чего, рыжеволосый напомнит ему. Блондин пересёкся с Шинономе прямо у двери подъезда. Раньше у них никогда не получалось возвращаться домой в одно и то же время (если, конечно, кохай не заглядывал к Тенма в университет, театр или съёмочную площадку, чтобы пойти домой вместе), так что нечто такое было крайне приятным сюрпризом. Подбежав к своему парню и, быстро поцеловавшись в знак приветствия, Цукаса уже вовсю думал, с чего лучше ему следовало начать рассказывать о предложении Лукаса. — Ну так что? Что за великая новость, о которой ты так хотел рассказать? — забирая рюкзак юноши и вешая его на своё плечо, весело хмыкнул Акито. — Новость поистине великая! Только поклянись мне, что ты не упадёшь в обморок!! — Знаешь, что-то мне уже страшно тебя слушать... — Не переживай, это не плохие новости, а радостные! Очень-очень радостные! Пока они поднимались до своей квартиры, Цукаса старательно описывал всё, что запомнил. Монолог длился долго, в основном, из-за того, что парень прерывался на внезапные «И эм... э-э, кажется, я уже забыл... ну ладно, значит это не так важно! Так вот, да, слушай дальше!!». Акито внимательно слушал, кивал и не прерывал. Однако, наконец узнав, что он понадобился именитому продюсеру, шок было просто невозможно сдержать. — Ха-а?! — крикнул юноша уже на пороге дома. — Лукас... подожди, это... это же не Лукас Фрелинг, да? — Хм-хм, не запомнил фамилию, но у меня есть визитка, — немного покопавшись в карманах штанов, блондин вскоре вытащил маленькую карточку и протянул её вперёд. Шинономе быстро пробежался глазами по ней, а после, схватившись за голову, еле выдохнул. — Это всё-таки мистер Фрелинг... так, нет, мне явно надо присесть. — Что-то не так, Акито? Он нехороший человек? Рыжеволосый, на нагинаясь, ногами снял с себя обувь, а после присел на пуфик, стоящий в коридоре. Ему точно требовалось время переварить такую-то информацию. А особенно слова Цукасы: «он сам сказал, что восхищался твоим талантом!». Кто-то восхищался им? Его талантом? Но разве у Акито вообще имелось нечто подобное? Разве не он всю жизнь был мальчишкой, который ничего не умел, который никогда не мог догнать более развитых в творчестве сверстников? Всё это казалось какой-то шуткой. — Нет, как раз-таки наоборот... — ероша собственные пряди, еле-еле пробормотал парень. — Просто, Цукаса, он очень известен. Мистер Фрелинг — продюсер многих мировых знаменитостей, так что... ну, ты сам, наверное, понимаешь. То, что он хочет работать со мной, — это как минимум странно. — Ха? И вовсе не странно! Акито, ты очень-очень талантливый человек, я тебе тысячи раз это говорил и скажу ещё столько же, пока не поймёшь!! — когда блондин говорил такое на полном серьёзе, Шинономе не мог не смущаться. — И всё же, я обычный самоучка... хех, знала бы Ан, от кого мне поступило предложение, ударила бы со словами: «идиота кусок, нужно сразу соглашаться, а не...». Не договорив, юноша почему-то прервал самого себя и замолчал. Тенма, прекратив хмуриться, удивлённо склонил голову вбок, словно вот-вот был готов спросить: «что не так?». — А хотя, знаешь... думаю, она была бы права. И ты тоже где-то прав, Цукаса, — ни с того ни с сего кохай приулыбнулся уголками губ и после посмотрел чётко блондину в глаза. — Я буду рад хотя бы поговорить с мистером Фрелингом. — Э, правда?! Так это же хорошо! Ну и что, когда назначишь встречу?! Хочешь, чтобы я пришёл и поддержал тебя? Юноша, как и обычно, стал засыпать его кучей вопросов (причём делал это крайне громко), из-за чего вновь приходилось угомонить его. Акито, выдохнув, поднялся с пуфика и, подойдя ближе, оставил быстрый поцелуй на лбу своего парня. Тот в момент замолк, резко оборвав себя самого. Не дав времени на то, чтобы отойти от шока, рыжеволосый невесомо коснулся губ блондина своими. И вот теперь точно подействовало. Цукаса засмущался, будто всё ещё был школьником. Ну, зато план сработал: блондин умолк. Слушать его было приятно и интересно, но наблюдать за потерянным, красным лицом в сто раз лучше. — Пойдём есть, я жутко голодный... — Э, а... а! Акито-о!! *** Несмотря на то, что Лукас был крайне располагающим к себе человеком, Акито просто не мог не волноваться на первой встрече с ним. Поначалу он вёл себя, кажется, даже излишне вежливо, но по мере разговора более-менее расслабился. Повадками и немного даже характером этот мужчина напоминал ему Кена Шираиши. И, наверное, этот факт стал основным для решения: работать ли с продюсером или нет. Шинономе всё же согласился, потому что понимал, что это, наверное, единственный его шанс воплотить мечту в реальность. И Эна, и Мира бы им гордились... хотя чего уж тут говорить. Любой бы позавидовал такой удаче, ведь не каждый день известные продюсеры ищут с тобой встречи и просят работать вместе. Правда, рыжеволосый верил, что он ничего особо стоящего не сделал. Всё, как и обычно, случилось благодаря Тенме. Без Цукасы он точно давным-давно бы уже пропал. Акито понял это ещё в восемнадцать лет, когда сэнпая больше не было в школе. Но сейчас, осознав, насколько сильно его любит, до него чётко дошло: если эта яркая звезда в его жизни погаснет, то он не выдержит. Это будет подобно потуханию Солнца. — Спасибо, — то и дело говорил парень, когда выходил гулять по городу с блондином ночью, или когда они вместе заваривали себе кофе с утра. — Му? За что? — ...не знаю. Просто за всё. В такие моменты Цукаса странно косился на своего парня, но ни спорить, ни выпрашивать больше информации не решался — понимал, что если Акито не говорит, значит сам пока ещё не может разобраться в чувствах. Сам пока ещё не может понять, что где-то на языке так и вертится: «спасибо за то, что ты есть, что ты всегда терпишь меня даже когда у меня ни с того ни с сего случаются депрессивные эпизоды, что ты ни разу даже не подумал бросить меня, что ты только и делаешь, что поддерживаешь меня во всём и радуешь каждый день своим присутствием, что всё также улыбаешься мне спустя столько лет». Вместо этого всего выходило «спасибо за всё». Блондин и сам осознавал, что это за «всё», поэтому счастливо, пусть и иногда удивлённо, принимал внезапную благодарность. Принимать благодарность пришлось ещё и Фрелингу, который вовсю решил заняться карьерой молодого парня. Шинономе, всё ещё не верящий, что его мечты о невозможном становятся реальностью прямо на глазах, не уставал говорить «спасибо» доброму мужчине вновь и вновь. Конечно, в основном, рыжеволосый был благодарен за то, что Лукас постепенно заменял собой Кена — того, кого Акито очень уважал и ценил в своё время. Того, кто дал понять, что по жизни всегда необходим вот такой «наставник» в том или ином деле. Ведь без таких просто нельзя. Без таких вот людей нельзя добиться никаких успехов. Кстати, говоря об успехах... парень счёл одно совпадение огромной иронией. В то время как он только начинал строить карьеру певца, MORE MORE JUMP прекратили свою. Им уже давно подошло время это сделать, так как все девушки выросли. Их группа распалась, но они, в отличие от Vivid BAD SQUAD, остались неразлучными подругами до концами (совсем-совсем немного Акито даже завидовал им). Шизуку и Харука выбрали жить более спокойной жизнью, а вот Айри с Минори так и не покинули свои «места под солнцем». Розоволосая девушка решила стать актрисой, в то время как её подруга начала сольную карьеру певицы — в основном, именно такие участи и были уготовлены практически всем бывшим айдолам. Впрочем, у них была неплохая судьба. Хорошая даже, учитывая, что могло бы произойти, если бы Айри была хотя бы немного слабее и позволила себе тогда, ещё в девятнадцать лет, сломаться. Акито искренне радовался за подругу своей старшей сестры. Всё-таки как ни крути, уж эта девушка точно была настоящим айдолом в его глазах. Она умела всё и могла всё. Прямо как одна яркая звезда. Правда, им обоим иногда нужна была небольшая помощь. — Так, ладно, прошедшее совершенное длительное я ещё более-менее понял благодаря тебе, — кое-как выдыхая, пробормотал себе под нос рыжеволосый. — Но будущее совершённое длительное... это вообще что такое? Зачем в английском столько времён? — Честно говоря, я сам не знаю... коллеги говорили, что половину этих времён даже не используют в простой речи. Зато мы вот почему-то идеально в них разбираемся, — фыркнул себе под нос Цукаса, который весь этот час ещё раз подробно повторял уже давно изученный материал и объяснял его понятным языком своему парню. Акито это всё и так знал, но... что ж, путался то тут, то там, поэтому иногда случались вот такие моменты, когда он просил о помощи с грамматикой или лексикой. Говорить на английском и воспринимать его на слух было проще, нежели писать на нём, как ни странно. — Говори за себя, пожалуйста. Я вот всё ещё косячу время от времени... — Ну, для этого тебе и нужен я! Будущая звезда с радостью обучит тебя любому правилу!! Шинономе смог только согласно покивать и дальше продолжить ломать голову над этой, как он считал, ерундой. Однако в какой-то момент его стало немного напрягать то, как блондин произносил некоторые слова. Эта проблема у него была уже давно, иногда могла проскользнуть даже в самом элементарном слове. И, в основном, кохай старался не поправлять и не учить (всё-таки это была работа тех, кто находился на одной съёмочной площадке с Тенмой), но именно в этот момент что-то угораздило его произнести вслух: — Цукаса, ты не так произнёс это слово. Ударение в другом месте. — Э? Серьёзно? Чёрт, а я думал, что наконец запомнил правильное произношение!.. На самом деле, блондин уже давно стеснялся этого. Сколько бы он ни зубрил верные произношения, всё равно мог ударить в грязь лицом на самом простом. Сложные, заковыристые слова почему-то выходили без проблем, а вот обычные... Тенма уже постепенно сходил с ума от них. Парень мог хоть сто раз за день повторить правильное произношение и всё равно, в итоге, забыть всё и вновь ошибиться. Было ли это обидно? О, ещё как. Особенно учитывая, что у Шинономе почему-то такой проблемы совершенно не наблюдалось. — Чёртов язык!.. Это всё так, так... раздр... нега... аргх, я забыл как сказать это на английском! — сдавшись окончательно после нескольких попыток вспомнить слово, Цукаса решил не мучиться и переключиться на родной язык. — Аргх, боже, как же меня это выводит из себя! — Ну-у... я тебя прекрасно понимаю. У самого, как видишь, такие же проблемы, — без лишних промедлений рыжеволосый сделал то же самое. Оба парня, честно, старались говорить дома на английском чаще, но иногда случались моменты, когда на японском было куда легче и спокойнее. Особенно если что-то говорилось на эмоциях. — Знаешь, какой я умный, когда говорю на родном языке?! Но английский... мне кажется, словно я путаюсь в каждом аспекте языка!! Разозлившись, Тенма уже было хотел смахнуть все бумаги и карандаши со стола, но во время сумел удержать себя в руках. Как будто понял, что внезапный всплеск ярости был уж слишком необоснованным. Эти изменения в настроении, особенно с возрастом, стали напрягать всё больше и больше... благо, его парень всегда был рядом, чтобы успокоить то словом, то каким-то действием. — Полиглоты — не боги, Цукаса, — взъерошив золотые пряди, хмыкнул кохай. — Ты, в любом случае, делаешь успехи получше меня. Особенно учитывая то, что в школе ты не понимал ни единого слова по-английски. — Гх, я знаю, я знаю! Просто... звезда должна всё делать идеально. Но, уж извините меня, не могу я произнести эту «погоду» нормально. Немного поразмышляв над сказанным, Шинономе вдруг улыбнулся и продолжил: — Слушай, у меня произношение чуть лучше твоего, так что идём. Будешь со мной практиковаться, — Цукасе очень хотелось сказать: «зачем, если я всё равно забуду?», но он сумел вовремя промолчать. Нельзя было такое говорить, это было бы слишком грустно и непохоже на слова настоящей звезды. Особенно учитывая то, что Акито уже вовсю листал рядом лежащий словарь. — Ну-ка, ну-ка... какие слова у тебя больше всего вызывают сложности? — Хм-хм... а, точно! На днях я видел одно слово! Пре́пятствовать*!! — Не «пре́пятствовать», а «препя́тствовать», Цукаса... — стараясь звучать как можно более мягко, прошептал рыжеволосый, но его парень всё равно чуть не ударил себя по голове этим же словарём. Громко цокнув, сэнпай продолжил свои возмущения: — Этот язык такой сложный и запутанный!.. — Наш похуже будет, — пожал плечами Акито. Его парень, к сожалению, был вынужден молча согласиться. — В любом случае, устраивайся удобнее и готовься к нашему уроку правильного произношения. *** Проблемы Цукасы с каждым днём становились всё заметнее. Конечно, он старался прятать их ото всех (даже от самого себя, так как отрицал, что с ним что-то не в порядке), но от правды убежать было никак нельзя. К сожалению, он продолжал забывать всё больше и больше вещей из своей жизни. Особенно беды возникали с кратковременной памятью — важная информация, которую он узнал минуту или две назад, быстро вылетала из головы. Несмотря на это, к врачу Тенма не торопился. Не видел в этом смысла. Пусть сестра и советовала ему сделать это уже давным-давно, парень отказывался, говоря: «я не болею, всё моё тело в норме, наверное, я просто устал, ничего серьёзного». И всё-таки что-то заставляло блондина тренировать свою память каждый день. Он учил стихотворения, собирал пазлы вместе с Акито, играл в судоку и даже пробовал медитировать... на самом деле, юноша чего только не перепробовал, дабы хоть немного улучшить качество своей ужасной памяти. Казалось, в первое время это помогало. Однако результат, только появляясь, тут же испарялся без следа. Уже не было секретом, что Цукаса легко терялся в любой местности. И всё-таки ему было ужасно стыдно каждый раз, когда из-за этого он опаздывал на съёмочную площадку. Казалось бы, стоило бы уже запомнить это место, особенно учитывая, что он был главным актёром и на различные, неизвестные локации добирался не самостоятельно (как, к примеру, люди, игравшие второстепенные роли). Но запомнить всё никак не выходило. Один раз парень потерялся так конкретно, что каким-то образом оказался в другом конце города. Коллеги уже испугались, что с их главным актёром случилось что-то страшное, но, позвонив, выяснили, что он всего-то лишь заблудился. И совсем-совсем не понимал, куда ему вообще теперь идти, ведь вдобавок забыл нужный адрес. Такого стыда Тенма ещё не испытывал. В тот день он опоздал на три часа, так что в это время всем пришлось снимать будущие сцены, в которых главный герой не появлялся. Мало того, что парень и так нервничал, его как назло заметили фанаты и принялись просить автографы. Улыбаться получалось, но очень скованно. День выдался ужасным с самого начала... на такси блондин кое-как добрался на площадку, где он принялся извиняться, чуть ли не падая лбом в пол. Ему действительно было неприятно, что он так подвёл остальных. И снова из-за этой дурацкой забывчивости. Но никто на него не злился. Почему-то. — Всё в порядке, Цукаса, — хмыкнул двадцатилетний парень, играющий его друга в фильме. — С кем не бывает, в самом-то деле. — И всё же... меня не было целых три часа, — стыдливо помялся блондин. — Ну, ты же из Японии. Наверное, всё никак не привыкнешь к чужим стране и городу. Мы все это понимаем, так что не бери в голову. Но, к сожалению, было легче сказать нежели чем сделать. Как бы Цукаса ни пытался перестать ощущать это гложущее чувство вины, у него так ничего и не вышло. Он помнил об этом опоздании четыре дня. И все эти дни злился на самого себя: «лучше бы я так хорошо дорогу помнил!!». Спас лишь Акито, который (добровольно-принудительнным методами) уговорил своего парня ходить до работы вместе. Точнее, рыжеволосый просто будет провожать, а дальше добираться сам. Это было немного справедливо, и юноша сам об этом говорил без остановки, но кохай притворялся, что слышал. Скорее всего, из-за того, что не хотел, чтобы его любимый потерялся где-то вновь. Особенно учитывая его популярность и фанатов, которые не давали проходу, если сумели распознать знаменитого актёра в толпе людей. Это, кстати, немного иронично. Тенма узнать было крайне легко, но вот сам он с трудом опозновал знакомых ему людей. Несмотря на то, что он видел персонал на площадке каждый день, всё равно не замечал их в повседневной жизни вне съёмки фильма. — Цукаса, ой, Цукаса, — стоя в очереди за стаканом кофе, парень вдруг понял, что кто-то его зовёт. Голос был знакомый. Однако, обернувшись, у него не вышло опознать лицо. — Не ожидал, что ты тоже сюда ходишь, ха-ха. — Э, а... д-да, я тут часто бываю!! — замявшись в начале, блондин всё-таки сумел вернуть своему тону голоса невозмутимость и громкость. Правда, невысокого человека перед собой он так и не узнал. «Кто он, чёрт возьми? Может, фанат? — подумал про себя актёр, уже засомневавшись во всём. — Но так фамильярно... хотя, нет, тут иной менталитет. Гх, всё никак не привыкну». Неизвестный продолжал спрашивать про работу и день, пока Тенма, ничего не понимая, мог лишь то кивать, то односложно отвечать на лёгкие вопросы. Как бы он ни пытался, не мог понять, где уже видел этого человека и знал ли его вообще. Был знаком только голос, да и то совсем-совсем отдалённо. В какой-то момент приветливый незнакомец осознал, что актёр общается с ним слишком уж холодно и отстранённо, а также очень сильно прищуривается, будто... пытается что-то вспомнить. И тут до парня с покрашенными волосами дошло: — Цукаса, ты, что, меня не узнал? — было стыдно сознаться, что так это и было. Благо, человек понял всё и без слов. — Это же я, Ривер. Твой гримёр. Распахнув глаза, блондин непроизвольно прикрыл рот рукой. Как он мог забыть такого человека? Он ведь видел его каждый день, да и, к тому же, всегда весело и беззаботно общался с ним во время перерывов. Низкий парень продолжал улыбаться и ждать, пока состояние шока у актёра пропадёт и он наконец опомнится. Несколько секунд Тенма по кусочкам восстанавливал в памяти образ и, когда наконец вспомнил достаточно, принялся безостановочно извиняться. Ему уже даже успели сделать кофе. Риверу пришлось его забрать и, смеясь, говорить: — Да расслабься ты. Я тоже много кого не узнаю вне работы. — Но меня же как-то узнал! — на самом деле, это было легко. Ривер так часто работал с актёром, что легко определял того даже со спины. В основном, по цвету необычных волос. — А я... как я мог забыть?!.. — Всё-всё, пей свой кофе и не нервничай так. Несмотря на это, Цукасе всё равно было до ужаса стыдно за своё поведение. Настолько, что он даже купил Риверу кофе за свой счёт (хоть его никто об этом не просил и, наоборот, гримёр утверждал, что на такие жертвы идти необязательно). Эту историю блондин рассказывать никому не стал — слишком уж много вины за то, что забыл человека, испытал в тот момент. Впрочем, забывать людей — это одно. Но вот забыть что-то про самого себя... это уже возмущало не только близких Тенмы, но и его самого. В вечер, когда наконец завершились съёмки фильма и все актёры, вместе с персоналом, решили отметить это праздничным столом, блондин пришёл домой в... крайне подавленном состоянии. В самом кафе он чувствовал себя ещё более-менее нормально, но, чем больше времени проходило, тем хуже становилось. Причину тому парень, правда, не знал. Цукаса понимал лишь одного: его сильно тошнило и тянуло выблевать всё то, что он успел съесть. Сам он ел немного, но еды было так много, что блондин совсем не запомнил, что именно попало в его желудок, а что — нет. Акито же тем временем уже ломал голову от догадок, чем потенциально мог отравиться его парень. — Всё, так нельзя, я звоню твоим коллегам, — наконец, спустя час страданий актёра (которые он, конечно, максимально старался не показывать), терпение рыжеволосого просто-напросто лопнуло. — Раз ты не помнишь, что ел, то они-то помнят. — Нет, не смей, не звони!! Они будут переживать за меня, не надо портить никому вечер! — вскакивая и одновременно падая с кровати, закричал парень. Акито еле сдержал себя от того, чтобы не зарычать. — Цукаса... — Я сам, я вспомню! Дай мне ещё пару минут!! С сомнением изогнув бровь, кохай всё-таки решил подарить блондину последний шанс. Тенма же упорно вспоминал весь свой день с самого начала. В его голове всплыли образы завтрака, состоящего из омлета и молочного коктейля, обеда, на котором он просто перекусил сэндвичами, и уже после шикарного ужина... много еды, особенно жареной, но также было что-то странное, что-то мягкое и неприятное, куда хуже желе. Остальные радовались этому необычному блюду, а вот Цукаса решил отведать лишь за компанию. Особенно учитывая, что ему так настырно предлагали попробовать. Да и грехом было отказаться, когда он раньше такое не ел. — А, точно!! Вспомнил-вспомнил! — наконец крикнул блондин, после чего сразу же зажал рот ладонью, дабы подавить рвотный позыв. — Гх... устрицы. — Ха? Тебе так плохо из-за них? У тебя аллергия, или что? — всё ещё ничего не понимая, но уже радуясь, что хотя бы нашлась примерная причина, продолжал напирать Шинономе. — Не знаю... не помню. — Не помнишь? Как можно не помнить свои аллергии? Это же несмешно, как ты вообще умудри... Кохай хотел негодовать дальше, но вовремя заметил, насколько плачевным было состояние у его парня. Казалось, ещё чуть-чуть — и эта бледная физиономия посинеет от ужасного самочувствия. Да и в любом случае, смысла в том, чтобы злиться, не было, поэтому Акито, не договорив, просто тяжело выдохнул. «Не помнит, значит, да? — думал про себя парень, уже взявший телефон с тумбочки. Цукаса чувствовал себя слишком плохо, чтобы понимать, что вообще происходило вокруг него какое-то время. Всё, о чём он мог думать — это чувство тошноты, так что от реального мира он просто отключился. И, соответственно, не обратил внимания на действия рыжеволосого. — Тогда я знаю человека, который может знать. Остаётся только молиться, что она не спит сейчас...». На удивление, Саки взяла трубку достаточно быстро. Возможно, телефон лежал рядом с ней или же она просто успела к нему подбежать, но она очевидно не спала — голос у неё был абсолютно нормальный, не хриплый. Тем не менее, внезапному звонку девушка удивилась. И ещё больше удивилась заявлениям брата о том, что он «не помнит» о своей аллергии. — Как брат может не помнить?!.. Даже я помню, а он... в детстве мы пробовали устрицы всей семьёй и только одному братику стало плохо. Так плохо, что он блевал всю ночь, папа даже хотел отвезти его в больницу!! — вовсю возмущалась младшая сестра, пока Шинономе только и делал, что шокировался каждому новому сказанному слову. Он вообще ничего об этом всём не знал... но, кажется, что не он один. — Мы после этого больше никогда не ели устрицы. Боялись, что с братом опять может что-то произойти, его организм ведь так плохо отреагировал... дай мне поговорить с ним, Акито-кун. Не может такого быть, чтобы он совсем ничего не помнил о той ситуации! Это же не в четыре года произошло!.. Рыжеволосый был слишком в шоке, поэтому просто подчинился и протянул свой телефон сэнпаю. Цукаса сначала ничего не понял, но когда осознал, что с ним разговаривала сестра, распаниковался. На лице было прямо-таки чёрным по белому написано: «Ты зачем ей позвонил?! Хочешь, чтобы она переживала?». И, соответственно, так же глазами Акито ответил: «Ну а что я ещё должен был делать? Просто сидеть и смотреть, как тебя выворачивает изнутри по бог знает каким причинам?». Но неважно, сколько Саки рассказывала и отчитывала брата, он так и не смог ничего вспомнить. Оправдывался, конечно, тем, что это было давно и неудивительно, почему воспоминание уже не вернуть. Особенно такое неприятное. Наоборот, Цукаса считал, что это даже хорошо... зачем такие вещи помнить? Они ведь неприятные. Ну и ещё, если их не помнить, можно умереть (в случае, если бы у блондина имелась какая-то смертельная аллергия). — Я как-то съел плохо приготовлённое мясо в шесть или семь лет. Мне было так плохо, что я помню это до сих пор, — хмурясь, пробормотал Шинономе. — Я это к тому, что такое обычно надолго остаётся в памяти. Как ты можешь не помнить, Цукаса? — Это было давно... — Мне было десять, а тебе одиннадцать, братик! Как по мне, это уже достаточно осознанный возраст, чтобы запомнить еду, от которой тебе плохо. Совсем устало, Тенма еле промычал: «простите, что звезда потревожила вас обоих». Его сестра и парень вздохнули одновременно, будто по команде, из-за чего оба слабо улыбнулись. Как бы то ни было, причина отравления была известна. Это уже хотя бы психологически помогало Шинономе. Именно поэтому он пожелал блондинке спокойной ночи и сказал, что как-нибудь уж разберётся с её беспомощным братом. — Я в порядке, Акито... — еле прошептал актёр, наконец вставая на ноги. Голову у него кружило знатно, из-за чего тошнота подкатывала только сильнее. — Ты иди спать, а звезда будущего обязательно как-нибудь сама... справитс– За эти слова его сразу нежно, еле ощутимо стукнули (хотя это, скорее, можно расценить как обычное прикосновение) по голове. — Совсем сдурел, что ли? Ты тут почти умираешь, а я должен просто взять и пойти спать? — Ну, просто... у тебя завтра работа, — попытался придумать самую простую, но логичную отговорку блондин, уже медленно ретирующийся в туалет. Кохай, конечно, шёл за ним, как по пятам. — Работа — не приговор, — Цукаса оградил его очень-очень недовольным взглядом, но было как-то плевать. — Можешь даже не пытаться так меня смотреть. Я никуда не пойду, пока тебе не станет лучше. Актёр еле зашёл (а, возможно, и вовсе заполз, учитывая ватность его ног) в туалет, где сразу устроился у белоснежного туалета. Он приснился к низу лбом, чтобы хоть немного охладиться — в душе теплилась надежда, что хотя бы это поможет. «Ну и вот как его в таком состоянии оставлять? — возмущённо подумал про себя рыжеволосый, уже думая, что ему делать дальше: принести воды или же заварить какой-нибудь чай. — Он же точно помрёт». Через тридцать секунд, правда, юноша всё же решил, что пока достаточно будет воды. Тенма держал полную чашку дрожащими руками и на пару мгновений вовсе подзавис — так, словно совсем позабыл, как люди вообще пьют воду. Не возмущаясь и ничего не комментируя, кохай сам подержал тяжёлую для уставших рук посуду и помог выпить всё содержимое. — Тебе не надо быть рядом, Акито. Сам видишь, звезда сейчас... выглядит не очень, — Цукаса вновь прикрыл рот. От греха подальше, как говорится. — Более того, я не хочу красть сон у моего любимого парня! — Да господи боже, блять, мой... — практически загробным шёпотом проговорил себе под нос юноша, убирая чашку в сторону. — Цукаса, молчи уже. Сказал же, что никуда не пойду. Можем сидеть тут хоть до утра, я не уйду, — актёр виновато опустил взгляд вниз. Из-за него кохай теперь ляжет спать позже. Если вообще ляжет. — Тебе можно возиться со мной, когда я болею, а мне, что, нет? — Это друго– В момент он ощутил, как противная тошнота вновь подкатила вверх. Однако выплевать всё наружу так и не вышло, из-за чего горло стало неприятно болеть. Тенма давно не ощущал себя так паршиво. Поэтому даже не был в курсе, что ему сейчас делать. Благо хоть вода совсем-совсем немного ему помогла — уже не так сушило во рту. — Ну, видишь? — продолжил Шинономе, вновь изгонув брови. — Ты умираешь у меня на глазах. Как тебя вообще одного оставлять? — Да не умираю я... — слабым шёпотом (так как рука, зажатая у рта, мешала нормально говорить), запротестовал его парень. — Слушай, может, поедем в отделение неотложной помощи? Вдруг у тебя не просто плохая реакция организма, а настоящая аллергия. — Не надо. Само пройдёт. Одно упоминание больниц и возможных визитов туда заставляло Цукасу вздрагивать. Ему там делать нечего, особенно учитывая, что он абсолютно здоров. Всего-то лишь плохое самочувствие на один вечер — никто ещё не умирал от этого, значит и обращаться в скорую помощь не было нужды. Акито слишком за него переживал, а значит блондин делал что-то не так. «Ты же актёр, в самом деле, — напомнил он самому себе. — Притворись, что ты в порядке». И он, честно, пытался. До первого (точнее, очередного) рвотного позыва, когда голова сама потянулась к туалету. Светлые волосы, совсем слегка отросшие и чуть более длинные, нежели в старшей школе, упали ему на щёки. Было не очень приятно, поэтому Тенма потянулся убрать их, но не успел — вовремя почувствовал руки Шинономе, которыми тот держал чужие пряди. Совсем немного, но актёр застеснялся от такой внезапной заботы. Никто никогда ещё не держал его волосы, пока он сидел у туалета и молился, чтобы проклятые устрицы уже покинули его организм. Всё это больше похоже на какую-то сцену из дорамы или романтического фильма. От реальности подобного Цукаса никак ожидать не мог. Однако парень не смог дальше продолжать размышлять об этом, так как наконец его всё же вывернуло наизнанку. Звуки заставили Акито поморщиться (всё-таки от рефлекса было нельзя избавиться), но не более. Он всё так же не отодвинулся и на сантиметр. Вместо этого покорно сидел рядом и ждал, пока его желудок юноши полностью очистится. Неприятное зрелище, да. Но в особенности тяжело сейчас было Цукасе, которой принялся откашливать остатки желчи. — Ой, ты как? В порядке?.. — рыжеволосый всё же не удержался от глупого вопроса. Актёр еле оторвался от унитаза и, стирая с губ слюну, еле заметно кивнул. — Хорошо... жди, я сейчас принесу тебе ещё воды. Пока юноши не было, блондин потихоньку приходил в себя. Избавившись от лишнего, ему вправду начало становиться лучше. Однако мерзкое чувство опустошения всё равно не покидало его. Кое-как поднявшись на ноги и смыв туалет, Тенма сделал себе мысленную пометку, которую так же мысленно подчеркнул несколько раз красной ручкой: «больше ни за что в жизни не смей есть устрицы». Уж этот день он постарается не забыть, как ситуацию в одиннадцать лет. По крайней мере, Шинономе уж точно не позволит. Говоря о нём, он пришёл достаточно быстро — хватку не терял, бегал всё так же резво, как в школе. Особенно когда дело касалось его любимого человека. Рыжеволосый даже снова хотел поить Цукасу сам, но тот покачал головой и сказал, что в этот раз справится сам. — У тебя точно всё хорошо? Больше не тошнит? — Мгм, я думаю... что уже отпускает. Мне лучше, но, — он неприятно поморщился и съёжился от этого гадкого привкуса во рту. — Угх, вся эта ситуация слишком портит мой сияющий, несломимый образ звезды, ненавижу рвоту. — Ну, скажешь тоже, а кто её любит-то? — понимая, что актёр и вправду уже ведёт себя по-обычному и по-живому, Акито наконец расслабился и сам. Цукаса чуть не довёл его до настоящей паники. Хотя, нет, скорее всего, довёл — всё-таки кохай не выдержал и позвонил сестре блондина, несмотря на то, что уже была поздняя ночь. Тем не менее, злиться на этого дурака не было смысла. Да и не хотелось, когда внутри теплилась только радость за то, что он уже не умирал от тошноты. «Надо написать Саки, что с ним уже всё хорошо» — подумал Акито, одновременно обращаясь к актёру: — Больше никаких устриц, ты понял? — Тенма, признавая свою вину, покивал головой. — Или в следующий раз точно едешь в больницу. Без обсуждений. — Э-э?! Да я куда угодно, лишь бы не в больницу! — мигом запротестовал парень так, словно одно лишь это слово будто какие-то тёмные, мрачные и страшные воспоминания в его голове. — Ну, что я могу сказать? У тебя, тогда, одна дорога — в гроб. Улыбнувшись, Цукаса несильно стукнул кохая локтём в бок, после чего они оба расхохотались, как два маленьких мальчика. Чуть поборовшись вот так, Акито решил, что самочувствие у блондина и вправду улучшилось, значит можно было поднимать его на руки. Такая подстава, конечно, была неожиданна, но юноша уже не сопротивлялся и просто позволил своему великолепному звёздному величеству быть доставленным до комнаты. И всё бы было хорошо. Вот только имелась одна проблема. Шинономе как назло являлся до чёртиков неугомонным и упрямым человеком: — ...слушай, ты уверен, что в норме? Если нет, я могу пойти и купить тебе что-нибу– — Акито, уже час ночи. Куда ты собрался идти? — закатив глаза, в шутку спросил блондин, который совсем не ожидал, что в ответ получил максимально серьёзные голос и особенно выражение лица: — Куда угодно, если только ты будешь жив и здоров. Удивлённо распахнув яркие глаза, актёр пару секунд перезагрузжался: неважно, сколько времени шло, ему всё равно было так тяжело слышать подобные слова от своего парня. Однако, стоило только полностью переварить смысл, скрытый в одном предложении, как тут же Цукаса расплылся в довольной, счастливой улыбке: — Фу-фу, я тоже тебя люблю, Акито.