всё ещё тот, кого ты любишь

Белые стены напрягали Цукасу. Как же давно он не был тут... кажется, прошло уже лет тринадцать с тех пор, как его жизнь (и Саки в особенности) перестала быть адом, как сестра вернулась домой полностью здоровой. С того самого момента блондин честно верил, что больше ни за что в жизни не переступит порог этого места. Однако ему скоро будет исполняться двадцать девять, и вот он снова здесь. Снова повторяет всё то, что так молился забыть. Только теперь чуть поменялась ситуация. Ему некого навещать. Вместо этого он сам стал пациентом. Благо хоть с разрешением уходить домой, а не оставаться в четырёх стенах вечно, как сестра когда-то. Цукасе и представить было страшно, что бы стало с его психикой, если бы его оставили тут хотя бы на день. Он держался за Акито как за последнюю свою надежду, при этом продолжая его уверять, что всё в порядке, что всё это не нужно. Он ведь смог его вспомнить, так что... в обследованиях надобности нет. Рыжеволосый даже слушать его не хотел. Вместо этого день за днём рано будил, прятал лицо маской, кепкой и тёмными очками (не хватало им ещё в такой ситуации наткнуться на фанатов) и вёл в очередной по списку доктора кабинет. Все эти обследования надоели Цукасе уже в самый первый день. Ещё и бесило то, что его доктор постоянно что-то записывал, а также с каким-то странным, практически грустным выражением поглядывал на него. И после этого набрался наглости сказать Акито: «Я могу предложить, что происходит с Вашим мужем, мистер Тенма, но пока диагнозы ставить рано. Сначала сдайте анализы, и потом мы поговорим». Всё в больнице — начиная от врачей и заканчивая даже цветом плиток на полу — раздражало. Но у него уже просто не оставалось выбора. Его заставляли приходить сюда вновь и вновь. Одним утром актёр уже буквально молил, чтобы они не шли на одно из самых страшных обследований — МРТ. Всё в этой страшней машине пугало Тенму. Даже несмотря на то, что Акито заверял его: «всё будет в порядке, ты же в безопасности, это просто скан мозга», идти туда добровольно не хотелось. Ведь он здоровый человек. Ему не было необходимости быть там (в этом замкнутом, тёмном пространстве, в полном одиночестве, где собственные паника и мысли сожрут его за считанные секунды). Как бы долго Цукаса ни уговаривал мужа остаться дома, ничего не вышло. Больше рыжеволосый не верил, не закрывал глаза на странное поведение, не слушал оправдания и отговорки. Ему нужно было выяснить, что не так с его единственным любимым человеком. И как можно ему помочь... если ещё можно. — Что с тобой?.. Боишься идти? — уточнил Акито, когда они оба уже были у кабинета. Тенма виновато опустил взгляд. На самом деле, да, он боялся. А ещё считал всё это бессмысленной тратой времени и денег. Он ведь не был болен, в его голове нечего было искать. Только почему-то доктора и муж считали иначе. — Нет-нет, что ты, всё уже в порядке! — соврал блондин, улыбаясь. — Будущая звезда ничего не боится!! Я со всем справлюсь, ха-ха! Я вынес уже столько анализов и обследований... это не должно быть таким и уж страшным! — А... если ты уже не так боишься, то всё хорошо. Врач сказал, что чем меньше паникуешь, тем лучше. — Я не боялся с самого начала!! Просто не хотел идти! Но, что бы там Цукаса ни говорил, он кое-как смог лечь сам на аппарат. Тело тряслось только от одной мысли, что ему, будучи самым здоровым человеком на планете, приходилось проходить через всё это. Настоящий цирк — не иначе. Ещё хуже стало от мысли, что ничто не отвлекало его в этот момент. Практически целый час актёр мучился от противного стука и звона машины в ушах так же, как и от собственных мыслей. Он всё больше и больше вспоминал все те анализы, которые приходилось сдавать его сестре. Вспоминались все те уколы, все те осмотры и наблюдения, все реакции Саки на них (от вымученной улыбки до искренной печали в глазах, пока она еле сдерживала слёзы от обиды, что ей и никому другому приходилось всё это терпеть). Неужто ему тоже придётся таким стать? Но ведь он даже ничем не болел. Во всём этом не имелось смысла. Он был здоров. Тогда... что он вообще тут забыл? Паника не позволяла нормально дышать. В какой-то момент Цукасе стало казаться, что кислорода не хватает — так, словно он уже лежит в гробу, а не просто внутри МРТ-аппарата. Однако нужно было показывать максимальное спокойствие. Парень вновь и вновь вспоминал стойкость сестры, которая никогда не жаловалась, даже если обследования, которые её заставляли проходить, были не самыми приятными... а иногда и вовсе болезненными. Только благодаря Саки (хоть её и не было сейчас рядом) у него вышло вытерпеть эту пытку. Правда, спустя неделю пришлось пройти её снова. Это был просто настоящий кошмар. Хотелось кинуться в слёзы от несправедливости, начать уверять Акито, что всё абсолютно точно нормально и под контролем, что в больнице и докторах он не нуждался, но... светловолосый уже понимал, что на любую подобную просьбу ответ всегда будет один: «Нам надо выяснить, что с тобой не так, пока не стало слишком поздно. Потерпи ещё немного, это долго не продлится». Ждать и вправду не пришлось долго. Вскоре со всеми этими «опытами» было покончено и пришло, наконец, время узнать, каков же был диагноз. Цукаса не нервничал, потому что знал: он здоров на все девяносто девять и девять десятых процентов. Иначе и быть не может. Такая звезда, как он, никогда бы не смогла заболеть чем-то серьёзным– — Многочисленные тесты, анализы, сканы и МРТ выявили, что, к сожалению, мистер Тенма болен Альцгеймером. — Э? — только и мог выдать парень, прослушавший свой диагноз так, словно это был приговор на смертную казнь. Его муж тоже ничего не понял: — Альц... чего? Это, стоп... типа та самая болезнь, что появляется в старости? — он пощёлкал пальцами, чтобы вспомнить точное название. Оно словно вертелось на языке, но правильно произнести не удавалось. Эх, всё-таки надо было слушать учительницу биологии тогда в десятом классе. — Де... дем... — Деменция, да. Болезнь Альцгеймера — наиболее распространенный её тип, — покивал в ответ доктор. Рыжеволосый искренне многое не понимал потому, что сталкивался с этим понятием впервые. Он и со словом «деменция»-то не особо шибко был знаком, просто слышал краем уха на уроках. Именно поэтому и попросил получше ему разъяснить, что это вообще было такое и как оно влияло на мозг. Цукаса не слушал — у него не было необходимости. Он прекрасно знал, к чему приводит данное заболевание, а остальное его и не интересовало. — Стоп-стоп... подождите, — уже заметно начиная нервничать, Акито прервал длинную речь доктора с пояснениями. — То есть, Вы говорите мне, что мой муж уже не первый год страдает от «дегенеративного» заболевания? Он забудет всех? И всё? Забудет как есть... и дышать?! И что потом его мозг «высушится»? — блондин, только заметив, как переменился в лице его кохай, тут же боязливо опустил взгляд вниз. Где-то внутри себя он ещё не мог смириться с этой мыслью. Это, наверное, всё было какой-то шуткой. Несмешным розыгрышем. — Что Вы вообще несёте? Я ничего не понимаю!.. — Мистер Тенма, я понимаю Ваше негодование, но, пожалуйста, держите себя в руках– — Да как тут «держать себя в руках»..?! И когда это вообще началось? Какая там... стадия? Врач пояснил ему, что не в состоянии определить до точности год появления болезни, но, очевидно, что стадия уже близилась к пятой или даже шестой. Особенно учитывая, что Цукаса стал забывать как делать многие привычные вещи (вновь стал питаться с помощью палочек вместо ложек и вилок, оставлял одежду где попало, хотя всю жизнь обожал чистоту и порядок, спал на краю кровати или вообще в странных, неудобных позах, будто никто не учил его, как надо лежать правильно), а также своих близких и любимых людей. И эта стадия, как оказалось, будет развиваться всё сильнее в будущем, пока не дойдёт до финальной — той, когда актёр полностью утратит свою личность, всё то, что делало его собой. Акито, слушая это, еле дышал. Его муж стал необычайно тихим: он сидел, подобно мышонку, который боялся сделать лишний вдох не так. «Не может всё быть... настолько серьёзно, — подумал про себя парень, прямо-таки слыша, как учащается сердцебиение. Звук отзывался в ушах, из-за чего становилось только хуже. — Я не могу быть болен. Особенно чем-то таким. Мне же ещё даже нет тридцати, — Тенма потерянно смотрел в одну точку, при этом пытаясь найти хоть какое-нибудь логичное объяснение данной ситуации. — Да, точно... я же ещё молод, а деменция — болезнь пожилых людей. Наверняка доктор что-то напутал. Да, верно, так и есть!!». — Эм, простите, а Вы уверены, что я болен Альцг... ейм-мером? — произнести одно только это слово вызвало трудности, что уже было подозрительно. Цукаса мысленно выругнулся, но всё же продолжил: — Я не могу быть болен. Мне же не семьдесят, даже не пятьдесят. Тут какая-то ошибка, я уверен. Я, ха-ха, знаете, всегда был забывчивым, так что... — Да, несомненно, такие случаи, как у Вас, невероятно редки, мистер Тенма. Однако деменция может поражать не только пожилых людей. К примеру, самому молодому пациенту с таким диагнозом было всего девятнадцать лет, — слова доктора в очередной раз ударили по больному как Акито, так и его мужа. Оба уже сидели бледнее, чем стены в этом кабинете. — Но как же... так? Нет, это точно ошибка! Ха-ха, я же... я не могу быть болен, я клянусь! — Мистер Тенма– — Я пересдам все анализы, пройду обследования снова, но, пожалуйста, Вы должны понять, что произошла ошибка! Я полностью здоров, я просто не мог заболеть, так ещё и чем-то таким!! Акито кое-как удалось вовремя оддёрнуть своего мужа и усадить обратно на стул. В этой ситуации нужно было оставаться спокойным до последнего — именно так рыжеволосый и решил. Потому, тяжко выдохнув, обратился к врачу: — Ясно, у него Альцгеймер, хорошо... сколько будет длиться лечение? — и блондин, и мужчина в белом халате посмотрели на него почти как на сумасшедшего. — Мистер Тенма, я крайне не хочу Вас огорчать, но лекарства не существует. Мигом распахнув глаза в шоке, парень мог только еле слышно издать своё коронное: «...ха?». После этого он перевёл взгляд на Цукасу, но тот, уставив взгляд вниз, молчал. «Что? Подождите, нет, это... вот теперь тут точно какая-то ошибка, — подумал Акито, не отрывая глаз от лица доктора. Выражение лица выглядело настолько разбитому, что несчастному мужчине было уже совестно говорить что-то дальше. Но он обязан был. Это было его работой. — Это же обычная болезнь, да? Ей болели всегда, уже сто процентов должно быть какое-то лекарство!..». — Доктор, эм, может, Вы... не так меня поняли. Может, я не так изъяснился, — на лице, где уже прослеживалось отчаяние, вдруг дёрнулась кривая, нервная ухмылка. — Мне неважно, сколько надо платить. У нас есть деньги. Мы оплатим любые таблетки, любое лечение– — Мистер Тенма, прошу, услышьте меня. От деменции нет никакого лекарства. Только профилактика, но и та... не даёт никаких гарантий, — и всё равно верить не хотелось. Теперь Акито больше понимал ту панику, которую минутой ранее испытал светловолосый. — Но... но это же... Далее рыжеволосый просто сидел и выслушивал ещё больше объяснений о том, что его мужа уже не спасти: болезнь уже начала входить в запущенную стадию. Да и жить оставалось года три-четыре максимум. Для Акито такие цифры было слишком страшно слышать по многим причинам. Во-первых, ему казалось, что время с Цукасой уже утекало в никуда, прямо пока они сидели в этом кабинете. Во-вторых, в этом виноват не кто иной как он сам. Именно он не повёл мужа в больницу ещё тогда, когда можно было. «Я игнорировал каждый знак, каждый симптом... верил, что это просто забывчивость, даже не хотел на минуту подумать, что это могло быть на самом деле, — схватившись за волосы и опустив голову вниз, парень еле сдержал злостный всхлип за сжатыми зубами. — Это я виноват, я виноват!.. Если бы я только раньше заставил его, а не ждал самого последнего момента, когда он меня забыл... ничего бы этого не было. Может, ему бы ещё могли помочь. Может–». Блондин старался не издавать лишних звуков, что было не очень-то на него похоже. К сожалению, шок попросту сковал его изнутри. Он еле понимал, что вообще происходило вокруг него. Вместо этого только вспоминал слова родственников из прошлого. — Я могу выписать таблетки, но, Вы и сами понимаете, вылечить они уже не смогут. Только облегчить симптомы на первое время, — продолжил доктор, одаривая двух знаменитостей отстранённым взглядом. — И, конечно, при обострениях придётся наблюдаться в больнице. — ...а как скоро Цукаса начнёт забывать, кто он есть? — Акито уже волновали даже не лекарства, а только один этот вопрос. — Что ж, сказать тяжело, но сравнительно скоро, раз он уже стал забывать даже Вас. И да, мистер Тенма... не забудьте, что после нужно будет оформить инвалидность. «Инвалидность? — только поймав это слово краем уха, актёр моментально дёрнулся в своём месте всем телом. Это напрягло даже доктора. — Я теперь... инвалид? Из-за своего мозга? — всё это просто не укладывалось в голове. Не хотелось укладываться. — Но мне же всего двадцать восемь! Мне не шестьдесят пять! Я не как моя тётя!! — прямо-таки ощущая, как тело уже начало трястись из-за неровного, тяжёлого, сбитого дыхания, Цукаса изо всех сил старался придумать хоть какое-то оправдание происходящей действительности. — Мне не нужна инвалидность, не нужно лечение, я здоров! Это всё сон, просто сон!! Сейчас я вздохну и проснусь. Я обязан проснуться, я же здоров–». — Сора, что ж... да, жалко её детей на самом деле, — произнесла женщина лет пятидесяти. — Одни только проблемы им создала. Цукаса, стараясь быть незамеченным, как можно ближе подкрадывался к входу на кухню. В гостиной вовсю праздновали и выпивали взрослые, им этот разговор был и вовсе не нужен. И только маленькому мальчику, ютившемуся рядом, хотелось как можно больше послушать про свою пожилую тётю, которую он так любил. — Да-да, и я об этом мужу сказала! Даже до семидесяти не дожила, а уже деменция... эх, тяжело же придётся бедным Кумико и Аясэ, — драматично вздыхая, добавила другая родственница, чуть моложе. — Будут ухаживать за ней... даже не могу представить себе это. Я бы своим детям такой судьбы не пожелала. Она ведь уже не будет собой. — Права ты, права. Сора будет им уже никем, кроме самой настоящей обузы. «Я... не как тётя Сора, — кусая губы, думал блондин. Воспоминания чуть ли не с головой заставляли его погружаться в прошлое. В тот самый день, когда он совсем маленький стоял у входа на кухню и подслушивал этот мерзкий диалог. Его родственницы были неплохими людьми, тогда почему они так высказывались о больной женщине? Даже когда любимая тётя умерла лет двадцать назад, Тенма так и не нашёл ответ. Не мог найти по сей день. — Я не буду обузой, верно? Да, у нас у обоих деменция, и она умерла, но... я не буду как она. Не буду, не буду, не буду! — всё больше и больше он вспоминал, как изредка семья могла упоминать в разговорах крупицы информации о Соре. В основном, все говорили, что боялись её видеть, так как она уже не была собой, а просто-напросто оболочкой, за которой приходилось ухаживать её сыновьям. Цукасу же не пускали видеться с тётей. Даже запретили быть на похоронах, за что он долго не мог простить маму с папой. — Я должен что-нибудь придумать. Должно быть хоть какое-то лекарство, разве нет?! Может, не всё так плохо, как это предподносит доктор. Может... может, таблетки мне помогут!» — хотя он прекрасно понимал, что это навряд ли случится. Тётя Сора умерла, так как два десятилетия назад лекарства не было. Но и сейчас его также не имелось, значит... ...его, так или иначе, будет ожидать та же самая участь? Он станет такой же «обузой»? «Но если я ничего не смогу найти, тогда... я обреку всех на страдания, — понял актёр, чувствуя как что-то внутри с треском ломается. Словно стекло, в которое кинули камень, и теперь оно пошло трещинами сверху донизу. — Саки, папа, Акито, Тойя и остальные... все, все будут мучиться со мной, с обузой! Я всех подведу, я уже всех подвёл... как и обычно!! — в голове творился настоящий ужас. Только выдержка, на которой он натренировал себя за столько лет, не позволила разрыдаться прямо в кабинете доктора. — Это полный кошмар. Мало того, что я перестал справляться со своими обязанностями звезды, я скоро перестану справляться даже с обязанностями обычного человека!! Нет... нет, я не хочу этого. Жизнь же только начала налаживаться, всё же было так хорошо!..». — ...я понимаю, Вам обоим нужно какое-то время, — видя состояния своего пациента, наконец прошептал врач. Акито, даже не реагируя на эти слова, так как всеми силами подавлял злость и отчаяние внутри (если бы он этого не делал, то точно бы ударил либо стол, либо стену), смотрел куда-то вниз. — Я пока напишу список таблеток, а завтра Вы можете прийти снова. Обсудите кое-что между собой, инвалидность тоже. Так или иначе, её просто придётся оформить. Рыжеволосый усваивал информацию лишь краем уха. У него жизнь уже начала рушиться прямо на глазах, поэтому иначе он и не мог реагировать. Сухим, почти загробным голосом, он шепнул только тихое: «хорошо», но сам понимал, что ничего «хорошего» в этой ситуации не было. *** — Саки... привет, ты можешь сейчас говорить? Свободна? Для девушки было... достаточно неожиданно получить в обед звонок не от брата, а именно от Акито. Особенно учитывая, что голос у него звучал устало, но одновременно так, как будто парень вот-вот расплачется. Всё это не могло не напрячь блондинку, потому было уже неважно, какие у неё имелись дела до этого. Подруги ушли в ближайший магазин за продуктами и совсем скоро обещали вернуться, а после пойти в парк, чтобы отдохнуть. Но по голосу рыжеволосого было уже ясно, что хорошего отдыха лучше не ждать. — Это, эм... только сегодня пришли результаты обследований Цукасы, — блондинка удивлённо распахнула глаза и одновременно нахмурила брови. О каких обследованиях шла речь? Ей ведь даже никто и слова о подобном не сказал. — Просто, знаешь, он вёл себя странно в последнее время. Даже меня забыл. Потом, конечно, вспомнил, но... я решил, что хватит, и отвёл его в больницу, — волнение и непонимание Саки росли с каждой секундой всё больше. Она, кажется, уже потеряла смысл любых слов. — В общем... у него выявили болезнь. Аль... Альцгеймера. Это один из типов деменции. — Э?.. Э?! У брата Альцгеймер?! — Я, я, боже, я тоже ничего не понял!.. Это какой-то ужас, Саки, нам сказали, что лекарства нет... но это же не так, да? Может, если не в Америке, то хотя бы в Японии– Не став слушать дальше, блондинка резко зажала рот рукой, чтобы случайно не закричать от ужаса. «Нет-нет-нет, это всё какая-то шутка, — про себя думала она, хоть перед глазами уже и мелькали все те образы из детства. Палаты, старики на колясках, пустые взгляды, вечные вскрики других, здоровых на голову пациентов, которые переживали за состояние пожилых людей или боялись их поведения. — Брат ведь не мог... но ему подтвердили диагноз. Значит, тогда... он прямо как тётя Сора? Так вот почему он тогда забыл об Эне-сан–». — Саки? Саки, ты меня слышишь? Пожалуйста, не молчи, Саки. — Акито-кун, — кое-как пробормотала девушка сквозь сжатый собственной же рукой рот. — Лекарства нет. Эта болезнь не лечится. Брат... умрё– — Хватит! Хватит это говорить. Что ты, что доктор... заладили об одном и том же!.. — голос рыжеволосого звучал всё более и более недовольным с каждой секундой. — Акито-кун, я не шучу. Тётя Сора умерла двадцать лет назад, а теперь... теперь черёд брата? Казалось, Саки сама не понимала, задала ли она вопрос или констатировала факт. От ужаса она вообще мало что соображала. В памяти всё ещё были свежи все те моменты, когда она то и дело могла увидеть на других этажах старых пациентов, больных деменцией. Навсегда ей запомнились эти яркие моменты, когда было страшно попросту взглянуть человеку в глаза... в основном, из-за того, что за ними не крылось уже ничего: ни мыслей, ни желаний, ни жизни. Одна лишь пустота. Потерянные взгляды, похожие даже не на детские, а младенческие, непредсказуемое поведение и нелогичные поступки — всё это было настоящим кошмаром, о котором здоровые люди даже не догадывались. Стоило только представить собственного брата таким же, как девушка ощутила мандраж по всему телу. — Тётя Сора? У вас, что... была родственница, больная этим? — чуть с сомнением спросил Акито, как будто всё ещё старался по максимуму анализировать происходящую ситуацию. Как будто всё ещё старался искать какой-то выход и верил, что вылечить неизлечимое вполне возможно. — Д-да... — хрипло шепнула певица, чей голос становилось всё тише и надломленнее. — Она много лет мучилась от деменции, а потом умерла от пневмонии. Мы с братом не были на её похоронах, но знаем об этом. Для братика она была... самой любимой тётей из всех, — что было, наверное, даже чуть иронично. Рыбак рыбака видит издалека, не так ли? — Такие болезни по наследству не передаются... но если уже б-были больные родственники, то... шанс заболеть самому увеличивается. — Э-это мне и доктор сказал... но, боже, я не знал, что у вас в семье уже были больные деменцией. Почему... почему заболел именно Цукаса? Почему он из всех остальных? Он не сын Соры-сан или даже хотя бы внук!.. Возможно, было эгоистично говорить подобное, но Саки не винила парня. Наоборот, поддерживала каждое слово, потому что не понимала, как её брат мог заслужить подобной участи. Он ведь только начал жить как настоящая звезда. — Какая... какая у него стадия? — пытаясь не заикаться, спросила девушка. Конечно, Акито не понравилось, что его вопросы были проигнорированы, но сильно злиться он не стал: у блондинки навряд ли имелись какие-то ответы, особенно в таком состоянии. — Доктор сказал что-то про четвёртую или пятую. Сказал, что уже поздно, уже ничего не поможет, дальше будет только хуже. — Ясно... значит, четвёртая или пятая. Саки, кое-как держа телефон у уха, правой рукой тёрла свою переносицу — думала, что ей делать дальше. Однозначно ей следовало что-то придумать, да как можно скорее. На носу у неё был концерт — уже через месяц. Однако сейчас девушке было не до музыки и выступлений. Да и как вообще можно будет выступать, когда брат находился в таком состоянии? А ещё и нужно было в срочном порядке сообщить всё отцу. Вспомнив про него, блондинка прямо-таки ощутила, как её головная боль начала усиливаться. Этот день явно какой-то проклятый. Акито ещё что-то говорил, но Саки его почти уже и не слушала. Собственные мысли заглушали голос парня. «Один Акито-кун не справится. Он даже не представляет, что такое деменция, он никогда не имел с этим дело, — убрав руку с лица и начав барабанить пальцами по столу, чтобы хоть как-то успокоить нервы, певица всё думала и думала, что ей делать. — Братик уже стал забывать Акито-куна. Значит всех своих друзей он тоже навряд ли помнит. А дальше... можем пойти и я с папой. Он забудет нас даже раньше, чем мы успеем моргнуть, — внезапное осознание заставило её не на шутку испугаться. Ведь это было настоящей правдой. Если блондин уже забывал про мужа и даже такое серьёзное происшествие, как смерть Эны, то... неизвестно, сколько ещё лет, а может и вовсе месяцев будет помнить семью. Быть может, уже не помнит и смерть матери. — Нет, с этим надо что-то делать. Нельзя дать брату всё забыть. Ещё хотя бы немного... он должен что-то помнить». Саки сделала глубокий вдох, после чего выдохнула и произнесла как можно более строго: — Акито-кун, брат будет забывать всё и дальше. Ему нужно сменить обстановку, а точнее... вернуться в старый дом, — рыжеволосый понял, к чему она клонила, поэтому просто продолжал поддакивать. — Я советую как можно скорее прилететь в Японию обратно. Не переживай, я тоже приеду и помогу всем, чем смогу. — Ха? Саки, я тебя понял, но я справлюсь сам. У тебя же скоро– — но он не успел договорить, так как его мигом прервал девичий голос: — Плевать мне на эти концерты, Акито-кун! Братик бросал всё ради меня, в любой момент. Если бы я заболела, он бы кинул свою нынешнюю жизнь, свою карьеру и был бы рядом со мной, как и... как и на протяжении всего детства. Отчего-то рыжеволосый напряжённо молчал. Саки не совсем поняла даже его приблизительных эмоций, но там явно не было ни капли радости или чего-то хотя бы приблизительно похожего. Казалось, он также обдумывал что-то. И тут до девушки дошло: Акито планировал вскоре сесть за работу над новым альбомом, но за всё время звонка даже не заикнулся про это. Видимо, от стресса и переживаний он или забыл про это, или его уже не волновала работа. — Хорошо, я понял тебя, — наконец послышался голос парня. — Я постараюсь собрать все вещи как можно быстрее. Заберу все документы и прочее из больницы, инвалидность Цукасы... — ему было слишком тяжело произносить это слово. Саки поняла уже по тому, как резко он прервал самого себя, а потом кое-как (прямо-таки через силу) сумел продолжить: — Оформлю в Японии. Мы прилетим сразу как только сможем. — У-угу... позвони мне, когда будешь покупать билеты. Рыжеволосый попрощался, напоследок сказав: «да, я свяжусь с тобой», и оставил Саки наедине со своими мыслями. Брат болен Альцгеймером... как ей вообще можно сейчас было думать о чём-то, кроме этого? Перед глазами буквально-таки проносились все моменты, когда Цукаса врал или говорил, что все его действия и слова — шутка. Оказалось, что всё это время он скрывал страшную болезнь, о которой и сам не подозревал. Но его винить было нельзя. Больше всего младшая Тенма винила саму себя. Ведь она видела поведение тёти Соры, видела, как существовали пациенты с деменцией. Она обо всём этом знала, так почему даже на секунду не задумалась о том, что брат мог быть болен? Акито было простительно, он ведь совсем в этом не разбирался, но Саки... «Как я, его сестра, могла ничего не заподозрить? — корила она саму себя, всё громче отбивая хаотичный ритм по столу. Ещё немного – и, кажется, сломаются ногти. — Верила каждый раз, думала, что он правда так шутит... нельзя так шутить, и брат это знает. Он не шутил, он и вправду всё забывал, — внезапно у неё начала дёргаться нога. Возможно, от стресса или волнения. Ещё с утра она волновалась о концерте, а уже сейчас представляла как вся жизнь старшего брата летит под откос. Точнее, она уже полетела, причём давным-давно (ведь стадия болезни была совсем не маленькой). — Я ужасная сестра. Брат всегда замечал, что со мной что-то не так, возился со мной даже при обычном насморке, а я... как я могла такое упустить из виду?». Погрузившись в мысли с головой, Саки совсем не заметила, как дверь открылась и внутрь зашли сразу три девушки. Они нашли свою подругу в странном состоянии, но спросить, что случилось не успели, потому что тут же услышали: — Девочки, простите, но мне надо срочно лететь в Японию. Сразу как мне напишет Акито-кун... я куплю билет и улечу, — сказать, что подобное заявление удивило их – это, конечно, не сказать ничего. — Саки... — с искренним непониманием на лице шепнула Шихо, после чего нахмурилась. — Это ещё что за фокусы? У нас же скоро концерт, почему это ты собралась в Яп– — Да плевать! Мой брат скоро умрёт, мне не до концертов!! Простите, пожалуйста, простите, но вы или будете выступать без меня, или не будете выступать совсем. Я лечу в Японию, это не обсуждается! Хиномори, которую перебили резким и прямо-таки оглушающим криком, сумела только моргнуть и испуганно выдохнуть. Остальные её две подруги же моментально впали в такой шок, что он читался прямо-таки по их широко распахнутым глазам и замершим телам. — Ч-что?.. Цукаса-сан умрёт? — будучи в ужасе от собственных же слов, Ичика еле справилась с тем, чтобы произнести это вслух. — О чём ты... что ты вообще говоришь? Блондинка держалась до последнего, но всё же весь тот стресс, что копился у неё уже вторую неделю, так ещё и эта ужасная новость, дали о себе знать. Без объяснений девушка чуть ли не упав на пол и, спрятав лицо длинными волосами, зарыдала. Благо, подруги вовремя опомнились и тут же кинулись успокаивать, а также спрашивать, что случилось. Объяснить всю ситуацию нормальным, спокойным голосом вышло только через полчаса истерики и всхлипов, которые то и дело звучали в перерывах между: «такая запущенная стадия, ему уже точно не помочь, он будет как тётя Сора, как Сора, а как же я папе-то скажу, он будет так плакать, если брат умрёт!». В тот день не было спокойно ни единому человеку. Если бы Цукаса узнал, как заставил всех своих близких переживать и волноваться... наверняка очень бы огорчился. Именно поэтому ему об этом всём не следовало знать. *** — И вот мы... снова дома, хах, — открывая старую квартиру, произнёс Акито. — С возвращением нас обоих, — добавил кивающий Цукаса. Переступая порог дома, он вдохнул как можно глубже и понял, что пахло пылью. Тут точно следовало прибраться, особенно за столько-то лет. Все эти года квартира была закрыта, никто её особо и не посещал (за исключением, может, Тамоцу, который раз в пару месяцев или полгода мог зайти и проверить, всё ли в порядке, всё ли исправно и нет ли чего-то, что потенциально способно причинить неудобства соседям). Впрочем, нельзя было сказать, что здесь прямо-таки невозможно было дышать, а уж тем более жить. Небольшая уборка завтра с утра (потому что сейчас ни Акито, ни уж тем более Цукаса, которого укачало в самолёте, не были в состоянии мыть целую квартиру... всё-таки двенадцать часов в воздухе – это не шутка), и все проблемы решены. А для начала рыжеволосый решил, что следовало просто открыть окно, чтобы в душное помещение зашло побольше кислорода. Перетащив все чемоданы из коридора в гостиную, оба парня устало сели на диван и синхронно выдохнули. Их вымотало уже всё, что только могло: и долгая дорога, и бесконечные походы по больнице, все проблемы с документами и, конечно, работой. Акито чувствовал стыд за то, что даже ничего толком не объяснил Фрелингу. Почти в тот же день, после разговора с Саки, он позвонил продюсеру и сказал, что уходит на незапланированный перерыв на неизвестное количество времени. Любой бы опешил от таких слов, и Лукас не являлся исключением. — Акито, о чём ты говоришь? Я понимаю, ты недавно вернулся с тура, очень устал, но так внезапно... ты же хотел работать над новым альбомом. — Расхотел, — ответил рыжеволосый, стараясь звучать максимально вежливо, хоть и выходило не очень. Весь стресс, скопившийся внутри, давал о себе знать. — Я уезжаю в Японию. Не знаю, сколько там буду. — Ха? В Японию?!.. Акито, да что случилось-то, объясни мне! Тенма, устало выдыхая и еле сдерживаясь от грубости, молил себя не сорваться на человека, которого он так уважал и которому был так благодарен за всё. — Мой муж серьёзно болен, мне не до музыки сейчас. Простите, мистер Фрелинг, но я не могу иначе. — П-подожди, Цукаса болен? Чем? — теперь в голосе мужчины уже слышался искренний страх. Всё-таки молодой актёр тоже не был ему таким уж и чужим человеком. — Рак? Приступ? Сломал себе что-то? Диабет или... боже, я даже не представляю, что у вас там могло случиться. — Мистер Фрелинг... успокойтесь. Всё нормально. Я... сегодня у меня ещё много дел, так что я скажу позже. Только если Вы поклянётесь, что в прессе об этом даже не заикнётесь. Лукас выполнил своё обещание тогда. И Акито, и Цукаса взяли перерыв от своих основных работ. Карьера рыжеволосого ещё находилась в нормальном состоянии, он вполне мог вернуться к ней позже. Но его супруг уже навряд ли мог мечтать о подобном. После разговоров с ещё несколькими докторами стало ясно, что в ближайшие несколько лет не стоило даже задумываться о том, чтобы выступать. А дальше... не хотелось думать, что будет дальше. Хотелось верить только в самое лучшее. Но, к сожалению, Кайто из сэкая Цукасы хороших прогнозов не давал. Вместо этого говорил, что многие карусели уже давным-давно перестали работать, цветы гнили, американские горки в небе барахлили (иногда и вовсе могли заглохнуть, что пугало Кагамине, вечно разъезжающих на этом транспорте), да и сам мир больше не такой сказочный и волшебный как ранее. Всё быстрее это место превращалось в заброшенный дом ужасов, нежели когда-то полный жизни парк аттракционов с театром в шатре. Даже сами вокалоиды менялись. К примеру, Лука могла не спать днями, а то и всю неделю (один раз Мику, наблюдая за состоянием подруги, даже разревелась, но, возможно, это случилось ещё и из-за того, что в последнее время она всё больше грустила). Мейко, подобно её создателю, могла спутать имена своих друзей, Лен очень расстраивался, когда у него из головы вылетали тексты и мотивы песен. У его точной, зеркальной копии больше не получалось делать многие акробатические трюки, будто бы блондинка... просто-напросто забыла, как именно их надо выполнять. Ну а сам Кайто так часто терялся во времени, что даже забыл рассказать Акито обо всём этом кошмаре (парень слишком давно не заглядывал в сэкай мужа и не общался с вокалоидами оттуда, так что вина лежала больше на нём, нежели на несчастных виртуальных певцах). Рыжеволосый, в очередной раз приходя к выводу, что виноват только он сам и никто иной, уже не знал, что делать дальше. Но чётко понимал, что у него прямо-таки сушило горло от желания что-то выпить и хотя бы на один вечер забыть про всё это. Ну или просто отдохнуть, не думая о болезни. «Кстати, а ведь Ан... она точно в Японии, никуда никогда не уезжала, — вспомнил вдруг парень, уже прикидывая примерное время, когда можно будет позвонить девушке. — Если она не против, хотя бы один вечер я хочу поговорить и выпить с ней...». — О, кстати, Цукаса, — раз уж мозг стал вспоминать о близких людях, то нельзя было забывать и про одну крайне важную персону. Так что, привлекая внимания мужа спустя минут десять абсолютной тишины, рыжеволосый произнёс: — Саки сегодня писала, что уже в Японии. Так что скоро она должна– Его речь прервал звонок в дверь. Причём крайне настойчивый — видимо, кто-то за дверью очень хотел попасть в дом. «А вот и Саки пришла!» — радостно озвучивал блондин, улыбаясь и быстро идя к двери. На удивление, у него ещё оставались силы для такого. Ну или, может, он просто обрадовался возможности увидеть сестру. — Саки, приве– — Бра-ати-ик!! — перебивая юношу, блондинка практически тут же кинулась к нему на шею. Так, что тот точно бы упал, если бы не Акито, который подоспел, чтобы поймать этих двоих. — Знаешь, как я переживала?! Ночами не спала, думала, как ты там, как вообще так получилось! Я так рада, что ты цел, всё нормально, ты ещё жив!! — Э, х-ха?! Конечно же я жив, о чём вообще речь? Саки, дорогая, успокойся, ты задушишь звезду!! — уже начиная слабо постукивать девушку по спине, крикнул актёр. Извинившись, младшая Тенма, наконец, отпустила брата и поприветствовала его мужа. После этого она быстро сняла обувь и поспешила в гостиную, чтобы выяснять всё более подробно — всё-таки по телефону общение было немного иным. Стоило только усесться на диван, как посыпались вопросы. Но не Цукасе или даже Акито, а самой Саки. — И как ты объяснила всем свой срочный приезд в Японию? У тебя до концерта всего три недели, — девушка недолго помолчала, а после совершенно спокойно ответила: — Я официально взяла перерыв. Сейчас агенство работает над тем, чтобы вернуть людям деньги за билеты. — Э?! Саки, и ты тоже на перерыве? — в шоке воскликнул Цукаса. — Мы, что, всей семьёй решили побросать свои работы?! — Не только я, братик. Девочки вместе со мной. — Ха-а-а?!! Когда блондинка добавила ещё и то, что её подруги не бросили её одну, а приехали вместе с ней обратно в Японию, стало понятно, что всевозможные шутки кончились. Оставалось только сидеть и молиться потому, что реакция общественности не заставит себя ждать. Фанаты не особо переживали за перерыв Цукасы, ведь тот часто в них уходил на месяц или два. За него, кажется, не видели смысла пока волноваться, но только из-за того, что никто даже и не догадывался о правде. Если блондину ещё повезло, то вот его супругу и сестре нет. Резкий уход сразу стольких знаменитостей на перерыв, причём за столь короткое время, вызовет подозрение у любого человека. Так как уже шестеро ребят являлись друг другу абсолютно не чужими людьми (двое и вовсе были прямыми родственниками), даже самые глупые поймут, что у кого-то из них что-то случилось. Что-то, что заставило сразу известного актёра, певца и целую группу девушек на неизвестное время скрыться в тени. А учитывая, что Цукаса взял себе официальный перерыв самым первым, многие легко сопоставят, что причина в нём. Ведь именно после него и пошла вся эта странная цепочка. «Тяжело... в Америке нас защищали от папарацци, но тут... гх, я никогда не сталкивался с ними в Японии, — думал про себя Акито, уже пытаясь продумать, как станет выходить из этой ситуации. — Надеюсь лишь на то, что в родной стране к нам проявят уважение и не станут слишком лезть в нашу жизнь. Если нет, то, как и Америке, наймём кого-нибудь... и всё равно это так проблематично. Не хватало ещё об этом переживать». — Девочки будут жить в своих старых домах, как и я, — продолжила блондинка. — Я уже спрашивала папу, не против ли он, чтобы я пожила с ним. Он только и рад меня видеть, но... удивлён нашему с вами внезапному приезду. — Ах да... мы же так ничего и не сказали папе, — внезапно понял Цукаса. В комнате повисло неловкое молчание. — Я не нашла правильных слов, чтобы ему сказать. Думаю, это надо делать только тебе, братик. Хотя я знаю, как это может быть страшно, ведь для папы... деменция — больная тема. Удивлённо изогнув бровь, Акито стал смотреть то на своего мужу, то на его младшую сестру. Он снова чего-то не понимал потому, что не знал многих подобных вот тонкостей о прошлом своих близких. Саки, выдохнув, как можно более кратко объяснила, что тётя Сора являлась одной из самых дорогих родственниц отца. Хоть она и была вдвое старше самого Тамоцу, оба всё равно всегда хорошо ладили. И, наверное, поэтому ему было так тяжело потом просто-напросто находиться на её похоронах. Поэтому следовало немного задуматься, а что произойдёт если человек, уже однажды терявший близкого человека, вдруг узнает, что кто-то ещё, кем он дорожит, болен тем же самым недугом? — ...в общем, ничем хорошим это не закончится, — выдохнул Акито, ероша при этом свои рыжие пряди, чтобы хоть немного успокоиться. — Но мы всё равно, так или иначе, должны сказать папе. Я без понятия как... но мы должны. Цукаса уже было хотел что-то сказать, но вдруг зазвонил телефон у его сестры. Быстро извинившись, девушка приняла звонок, а после внимательно выслушала то, что ей говорила подруга. — Э?! Холодильник перестал работать, а родителей дома не будет ещё два дня?!.. — повторяя слова, в шоке вскричала Саки. — Э-это... Хонами-тян, боже, я даже не знаю, что делать! А брату ты звонила? Ох, звонила... он сейчас в командировке в Корее... — девушка с досадой прикусила губы, словно старалась как можно скорее что-то придумать, но почему-то именно сейчас мозг отказывался работать. — Я... даже не знаю, кого попросить, чтобы тебе помогли– — Я могу, — вдруг произнёс её зять, слегка робко поднимая вверх (будто школьник, который хотел ответить учителю, но сомневался в правильности ответа). — Э? Правда?!.. Х-Хонами-тян, всё хорошо, Акито-кун согласился тебе помочь! Держись, он скоро придёт!! Саки сбросила вызов, а после принялась благодарить парня за то, что он не против проявить помощь, хоть и устал после долгого пути. В ответ рыжеволосый лишь покачал головой, сказав: «да ладно тебе, ничего военного, тем более, Мочизуки-сан навряд ли справится сама». Цукаса проводил мужа до порога, пожелал удачи и, стоило только закрыть дверь, тяжело выдохнул. — Думаю, это хорошо, что так вышло, — произнёс вдруг он, чем чуть удивил сестру. — Теперь, Саки, мы можем обсудить кое-что крайне важное с тобой наедине. *** Сегодня у Цукасы было слишком много дел, особенно для человека, которому полагался покой и отдых. Вместе с мужем они перемыли всю квартиру, разобрали вещи, а после блондину ещё и пришлось сходить в больницу. В этот раз одному. Что касалось Акито, он даже малейшего понятия не имел о том, куда ушёл актёр, ведь напоследок услышал только: «Я постараюсь прийти как можно скорее. Если потеряюсь, позвоню Саки. За меня не переживай, у будущей звезды всё схвачено!!». И, казалось бы, надо было пойти с ним, но блондин настоял на том, что справится сам. Поэтому его муж, наконец, смог более-менее расслабиться. За все эти дни он пережил столько волнения, что уже начал дёргаться глаз — у него в жизни нечто подобного не случалось, так что было немного не по себе. — Отдохнуть... боже, мне надо немного отдохнуть, — рука сама потянулась к телефону. Парень точно знать, была ли сейчас давняя подруга свободна или нет, не мог, но всё-таки решился хотя бы попытать свою удачу. — Так, Ан, Ан, Ан... а, вот её номер. Лишь бы не была занята. Девушка взяла трубку сравнительно быстро. Ответила, как и всегда, в своей привычной, бодрой манере — даже ещё не подозревала, через что проходил её друг морально. Да, в целом, мало кто ещё пока был в курсе (всю ситуацию целиком знали лишь врачи, Саки, её подруги, Акито и сам Цукаса... список, конечно, не очень-то и велик, если сильно задуматься), поэтому рыжеволосый никого не винил. — А, э... да, тебе тоже привет, — слабо улыбнувшись, кое-как произнёс он. Голос Шираиши словно сам по себе заставил его почувствовать себя чуть легче. — Ты не занята сейчас? — Хм-м~ да не особо, просто готовлю себе ужин. Ты хотел что-то? — Да, хотел бы тебя навестить. Я сейчас в Японии, если что. Это шокировало девушку так, что она моментально закричала «э-э-э?!!» прямо ему в ухо. Акито даже не шелохнулся — жизнь с Цукасой приучила его не реагировать на подобное. — Когда ты вообще успел здесь очутиться?! Я слышала, что ты взял перерыв, но не знала, что ещё и уелетел из Америки... — после Шираиши шумно выдохнула и, фыркнув, продолжила: — Честное слово, Акито, ты и твои импульсивные поступки... в могилу когда-нибудь себя так сведёшь. Что у тебя вообще случилось? — Я... Ан, давай не будем об этом. Я позвонил потому, что хочу встретиться с тобой. Мы ведь давно не виделись, не общались, — последнее было правдой. В отличие от того же Аояги, Шираиши стала всё меньше и меньше появляться в сэкае. Если вообще там появлялась. А это место, между прочим, было почти единственным способом увидеть её вживую. — Вот как... ну-у, я не против, чтобы ты заглянул ко мне. Но с условием того, что расскажешь мне, какого чёрта происходит в твоей жизни. Тенма долго метался, но всё же, выдохнув, согласился. Не хотел он посвящать давнюю подругу во все эти подробности о болезни мужа, уходе в долгий перерыв и того, что вся жизнь теперь и вовсе может пойти под откос. Но раз Шираиши настояла сама, значит и виновата будет только она. Пока блондина ещё бродил где-то и выполнял свои «особо важные дела», можно было немного побыть в гостях. По дороге Акито зашёл в магазин и купил вдвое больше алкоголя, чем обычно — и для себя, и для Ан (она не была ярой любительницей, но если имелся повод, пила столько, сколько физически был способен выдержать её организм). Разумом парень понимал, что сейчас лучше воздержаться от выпивки, сейчас ему надо всецело погрузиться в проблемы с Цукасой. Однако хотя бы один день... лишь один день можно ведь было спустить вот так пар, не так ли? — ...значит, Тенма-сэнпай болен. И лекарства нет, — выслушав друга, выдохнула Ан, уже опускающая грустный взгляд вниз. Рыжеволосый сделал сразу три глотка пива без остановки, а после, с грохотом поставив банку, кивнул. — Тойя пока этого не знает? — в ответ последовало отрицательное мычание. — Ох, вот как. Будет тяжело ему говорить. Да и вообще я... что ж, эм, даже не знаю, что тут сказать. М-мне жаль, Акито. — Не надо меня жалеть, Ан. Я тебе рассказал просто потому, что ты попросила, — ответил парень. Он уже хотел вновь отхлебнуть хотя бы чуть-чуть, но рука подруги не позволила это сделать. — Хватит, не пей так часто и много. Ты уже порядком пьяный, как потом до дома будешь добираться? — Ан, ты не моя мать, успокойся. — Да, я твоя подруга, а это ещё хуже. Переставай пить. Скоро уже и моё себе заберёшь. Акито закатил глаза и попросил подругу рассказать хоть что-то про свою жизнь. Сначала он слушал внимательно (и про Кен-сана многое узнал, и больше подробностей сольной карьеры Ан выяснил), но постепенно весь выпитый алкоголь начал сказываться на нём. Разум уже ничего не воспринимал, тянуло спать. Так бы он, может, и уснул прямо за кухонным столом, если бы заботливая Шираиши не дала ему стакан с водой со словами: «Я вызову тебе такси, езжай домой. Ты очень устал, я вижу, так что лучше бы тебе отдохнуть». — Э, а Т-Тойя... — Я не скажу ничего Тойе, не переживай, — улыбнулась девушка, беря телефон в руки. — Я не думаю, что он захочет услышать это именно от меня, чем от тебя или Тенмы-сэнпая, — рыжеволосый, кое-как сообразив, что воду всё-таки надо выпить, кивнул. — Акито, если захочешь снова поговорить, мой дом всегда открыт для тебя. Но только больше так не пей, хорошо? Тебе же самому плохо... я переживаю за теб– — Да в п-порядке я... чего ты завелась-то? — Будь ты трезвым, я бы уже с тобой подралась. Акито не помнил, как вообще зашёл домой, но он это сделал. Там его уже ждал Цукаса, весь нервный, на взводе, как будто не спал неделю. Ему настолько хотелось рассказать крайне важные новости, что он даже не обратил внимание на запах перегара от мужа. Актёр говорил и говорил, повторяя, что это важно, а также спрашивая: «Ты меня понял? Нет возражений?». Рыжеволосый честно пытался его слушать. Но почему-то в полусонном и пьяном состоянии делать это было проблематично. Акито пропускал половину слов, которые ему говорились потому, что уже почти спал. Всё, что доходило до него — это вопросы супруга и его обеспокоенные, но в то же время грустные глаза. — Да, я... всё понял, Цукаса, — буквально-таки соврал парень, беря щёки блондина руками и притягивая его голову к себе ближе, чтобы неуклюже поцеловать в лоб. — Ты только не грусти... если ты будешь грустить, то я тоже. — Акито... ты совсем не соображаешь ничего сейчас, не так ли? — понимая, что всю главную информацию муж, скорее всего, попросту прослушал, Тенма тяжко выдохнул. — Ха-а? Соображаю я. Внимательно тебя слушаю... Цукаса хотел повторить всё сказанное ещё раз, но всё-таки решил, что это того не стоило. «Ладно, всё нормально, — подумал он и, слабо улыбнувшись, оставил быстрый поцелуй на губах мужа. Запах алкоголя ударил в нос, но было несмертельно. — Расскажу ему завтра, когда он протрезвеет». После этого парень кивнул самому себе и произнёс: — Пойдём, Акито, не мучай себя. Ложись спать и отдыхай. Завтра обсудим это ещё раз, идёт? — в ответ последовал только кивок. Цукасе очень хотелось верить, что на следующее утро у него и вправду выйдет всё получше обсудить с мужем. Даже, может, рассказать ему о той или иной детали в подробностях. Ради этого он старался как можно более усердно, чтобы столь важная информация точно не вылетела у него из головы, но... уже на следующее утро он понятия не имел, что хотел обсудить. Точнее, он не был в курсе, что ему вообще требовалось что-то обсуждать. Акито также ничего не помнил — уж слишком много он вчера выпил, чтобы запоминать хоть что-либо. Ну... быть может, так оно и надо. Если они оба не помнили, то, наверное, этот разговор не являлся таким уж и важным, верно?