Почувствуй тепло моей души

      Did kitchen change?

What about your name?

You used to be my heart

And now you're just a face

      Сердце тревожно забилось чаще, когда ее желтое такси остановилось у пятиэтажного здания в османском стиле. Гермиона судорожно выдохнула, стараясь унять волнение перед скорой встречей с семьей Розье. В голове проскакивает трусливая мысль улететь обратно в привычную и родную Англию, но водитель прерывает ее душевный монолог с самой собой, прочищая горло.       Мужчина выразительно смотрит на девушку через зеркало заднего вида, явно не пребывая в восторге от неторопливой клиентки. Опомнившись, Гермиона расплачивается с ним и выходит из машины на улицу, решая не тратить время попусту. Она уже сделала выбор, когда собрала чемодан и оформила билеты до Парижа. И никакие неизвестность и волнение не заставят ее дать заднюю.       Весенний воздух в цветущем Париже пропитан свежестью после дождя и спокойствием, в котором сейчас так нуждается сама Грейнджер. Взгляд цепляется за девушку азиатской внешности, которая стоит у двери. Черные прямые волосы развевает легкий ветерок, а на губах начинает играть легкая улыбка, когда та замечает Гермиону.       — Доброе утро, мадемуазель Грейнджер! Меня зовут Чжоу Чанг, – представляется Чжоу на почти идеальном английском языке с легкой картавостью.       — Здравствуйте, мадемуазель Чанг. Приятно познакомиться, – отвечает Гермиона, возвращая ей улыбку.       — Взаимно. Давайте пройдем в офис, мадам Блэк уже ждет нас на верху.       Обменявшись рукопожатием, они проходят в теплое здание. Интерьер внутри представляет собой нечто среднее между современным дизайном и скандинавским стилем, так отлично сочетающимися между собой. У лестницы стоит высокий баннер со списком всех офисов и их местоположением, чтобы клиенты не терялись в поисках нужной компании или агентства.       — Мадам Блэк? Я думала, что фамилия моей принимающей семьи — Розье! – уточняет Гермиона и непонимающе хмурится, когда со стороны Чжоу раздается нервный смешок.       — Да, точно. Так и было, но сегодня, буквально за час до вашего прилета в Шарль-де-Голль, нам позвонила Габриэлла Розье и отказалась от участия в культурном обмене, ведь они решили улететь с семьей на пару месяцев в Германию к родителям и… - тараторит Чжоу, и от волнения чуть не пропускает нужный им этаж.       Гермиона тяжело вздыхает, чувствуя, как застревает ком в горле от нарастающего гнева на людей, которых она всего раз видела на собеседовании месяц назад. В голове не укладывается, как можно настолько не уважать чужое время и ресурсы. Как и моральные, так и материальные.       Пытаясь унять зудящее чувство в груди, Гермиона крутит кольцо на указательном пальце и считает до десяти, пока от злости не остаются лишь отголоски раздражения и испорченное настроение.       — …так что, вы не беспокойтесь, мы все уладим! – продолжает лепетать Чанг, нервно жестикулируя руками, но резко останавливается, когда к ним подходит смутно знакомая Гермионе женщина. Весь ее вид кричит о богатстве: начиная от аккуратно уложенных волос, до идеально сидящего на ней брючного костюма, словно сшитого именно для нее. И что-то подсказывает Грейнджер, что так и было.       — Bonjour, мадемуазель Гермиона Грейнджер. Меня зовут Нарцисса Блэк. Я слышала, что ваша предыдущая принимающая семья была вынуждена отказаться от Au Pair, так? – начала женщина, сочувствующе поджимая накрашенные блеском губы.       — Рада знакомству, мадам. И да, вы абсолютно правы, – проговорила Гермиона, выдавливая из себя максимально дружелюбную улыбку.       — Мне жаль, что так вышло, хоть и, не буду скрывать, это пошло мне на руку, – легко усмехается Нарцисса, и, не замечая недопонимания на лицах обеих девушек, продолжает. – Ведь я жутко завидовала Габри, что она успела связаться с вами раньше меня.       — О чем вы говорите? – спрашивает Грейнджер, желая разобраться во всем как можно скорее и улететь домой, где ее ждал любимый Живоглот и чашка горячего шоколада, заботливо приготовленного матерью.       — Не знаю, помните ли вы, но примерно год назад мы с моим внуком посещали ваши уроки рисования в Лондоне. Тогда мы еще старались отгородить его от нежелательных папарацци и звались под другим именем! – мадам Блэк весело засмеялась, предаваясь воспоминаниям о прошедшем лете. – Припоминаете?       Гермиона задумывается, стараясь вспомнить кого-то из учеников, похожего на женщину перед ней. Внезапно в голове возникает образ улыбчивого светловолосого мальчика четырех лет с серыми глазами и пухлыми щечками, которые так любила тискать... Нарцисса!       — О, да! Гилберт Тонкс, верно?       — Да, точно, – кивает мадам, улыбаясь уголком губ. – Мы планировали и в этом году съездить в Англию все вместе, но у моего сына возникли... непредвиденные обстоятельства. И когда я заметила ваше анкету на сайте Au Pair, то так расстроилась, ведь вы уже были заняты семейством Розье.       — Да, но раз сейчас я, скажем так, свободна, то, думаю, мы могли попробовать провести собеседование вместе с вашим внуком и его родителями, – пожимает плечами Гермиона, радуясь, что все складывается лучше, чем планировалось до этого. Ведь работать с ребенком, с которым ты уже хоть чуть-чуть знакома намного легче и приятней.       Нарцисса хлопает в ладоши и, прихватив свою сумочку с диванчика позади нее, направляется к дверям.       — Тогда давайте поедем к ним домой прямо сейчас? Я попрошу Артура подать машину и буду ждать вас внизу, мне нужно сделать звонок, – с этими словами она выходит из офиса, по дороге попросив Чжоу не забыть нужные документы.       Как только стеклянная дверь закрывается, Чанг расслабленно опускается в кресло в зале ожидания и прикрывает глаза.       — Честное слово, я за сегодня переживала больше, чем за всю свою карьеру! – жалуется девушка, потирая виски. – Дай мне секунду, и я возьму себя в руки.       — Почему ты так распереживалась? – интересуется Гермиона, садясь в кресло напротив новой знакомой. – Мадам Блэк показалась мне довольно милой женщиной.       — Просто не ты работаешь ее помощницей уже два года, – улыбается Чжоу, пожимая плечами. Спустя пару секунд она все же встаёт и направляется к стойке администратора, чтобы забрать контракт.       Гермиона кивает и достает из кармана бежевого тренча телефон. На дисплее тотчас высвечивается непрочитанное сообщение от мамы, в котором она интересуется погодой в Париже. Решив позвонить ей вечером по face-time, Грейнджер выключает мобильный и откидывается на спинку мягкого сиденья.       Уже через пару минут, когда Чжоу возвращается с кипой бумаг, они выходят из здания к Нарциссе, ожидающей их у машины.       — Ну что, едем?

***

      За тридцать минут их поездки Грейнджер казалось, что она уже знает о мальчике и его отце почти все, кроме самого главного — их имен. По правде сказать, ее это настораживало, но девушка старалась не придавать этому факту особое значение и сосредоточилась на рассказе женщины о некой Эстер, бросившей своего годовалого ребенка ради любовника и счастливой беззаботной жизни в Нью-Йорке. В голове уже складывался не самый приятный образ матери мальчика, приправляемый комментариями Нарциссы, что делают его еще более ужасным и похожей по меньшей мере на химеру...       Тряхнув головой, она отворачивается в сторону окна, решая забыть и об Эстер, и о химерах. Полуторачасовой перелет, стресс и волнение сказывались на состоянии девушки: появились самые нелепые мысли и усталость. Хотелось поскорее приехать в свой номер в гостинице и заснуть хотя бы на пару часиков, наслаждаясь прохладными простынями и спокойствием...       — Обычно они предпочитают завтракать в гостиной, но, когда отец отсутствует, то... О, приехали! – бодрый голос мадам Блэк выдергивает Грейнджер из раздумий о мягкой постели и отдыхе, возвращая на землю.       Кинув взгляд за окно, Гермиона удивленно округляет глаза, смотря на целый особняк, который Нарцисса назвала "небольшим загородным коттеджем". Трехэтажный дом в современном английском стиле из белого кирпича и с огромной придомовой территорией с бассейном.       Что-то в проекте этого дома казалось ей смутно знакомым. То ли почерк архитектора, то ли общая концепция... Словно где-то она уже мельком встречала его, но никак не может вспомнить, где и когда именно.       И раз это произведение архитектурного искусства — небольшой коттедж, то чем тогда для них будет ее домик в Оксфорде?       Гермиона покачала головой и вышла из машины, поблагодарив месье Уизли – личного водителя мадам Блэк – за поездку. Чжоу дарит ей ободряющую улыбку, хотя сама выглядит так, словно готова сбежать отсюда в любую секунду.       — Чжоу, все нормально? – спрашивает она Чанг, подходя ближе к девушке. Та быстро кивает, словно болванчик, и, взяв Гермиону под локоть, направляется к дверям, шепотом причитая что-то на китайском.       Первое, что бросается Грейнджер в глаза — сказочный вид из панорамных окон в гостиной на цветущий сад и ни с чем не сравнимый уют. То там, то тут мелькают детские рисунки и игрушки, фотографии. Атмосфера стоит совсем не такая, какой успела ее вообразить Гермиона по пути сюда: отстраненной, холодной и пропитанной чопорностью и роскошью.       Роскошь как раз таки проявлялась в тех, казалось бы, незначительных деталях в виде брошенного на диване пледа с динозавриками или недоделанного рисунка кота на журнальном столе.       Улыбнувшись своим мыслям, Гермиона обращает внимание на каминную полку с кучей фоторамок. Но как только она хочет приблизится к ним поближе, дабы рассмотреть, на втором этаже раздается грохот, словно кто-то свалился с кровати.       — Скорпиус! – тотчас восклицает Нарцисса и поднимается вверх по лестнице в комнату то ли внука, то сына.       Скорпиус? Что за имя такое... — невольно задается вопросом Грейнджер, следуя за обеспокоенной женщиной.       Но стоит им переступить последние ступеньки, как одна из дверей распахивается, ударяясь об стену, и в коридор выбегает полураздетая девушка с растрепанными волосами, а за ней высокий мужчина в расстегнутой рубашке и штанах, пытаясь удержать ту за руку.       — Fils de pute! Va te faire foutre! – кричит она на французском и, не замечая шокированных Нарциссу и Гермиону, сбегает вниз по ступенькам. Через мгновенье хлопает входная дверь, и дом вновь погружается в тишину, словно минутой раньше и не было той драматичной сцены.       Грейнджер отрывает взгляд от пола первого этажа, где стоит, как вкопанная, Чжоу, и усмешка трогает ее губы, когда она хочет пустить какой-нибудь комментарий, но тут ее взгляд падает на того самого мужчину и...       Сердце замирает. Дыхание учащается, а окружающий мир перестает иметь значение, словно уходя на второй план.       Нет. Нет-нет-нет! Это же просто напросто невозможно... Так не должно быть... Перед ней не должен стоять чертов Драко Люциус Малфой, бросивший ее пять лет назад.        В голове калейдоскопом вертятся тысячи воспоминаний о их любви, полной украденных улыбок в коридорах университета и ни с чем не сравнимого, окрыляющего счастья. Жаль только, что в один момент крылья были оторваны, а счастье и любовь превратились в осколки под их ногами.       — Драко... – едва слышно шепчет Гермиона и мир вокруг темнеет.