Забыть о сожалениях

      Аккуратно расправив складки тяжёлых, изукрашенных серебристой вышивкой узора облаков одеяний главы ордена, Цзэу-цзюнь поднялся со своего места и тихо подошёл к неподвижно лежащему брату. Резкие судорожные вздохи Ванцзи заставляли сердце старшего тревожно замирать в надежде на то, что ни один из них не окажется последним.       Лань Сичень осторожным движением руки убрал с лица брата слегка влажные от пота волосы, налипшие на лоб и щёки, и переложил их в другую сторону и немного вверх, чтобы они не задевали повязки, скрывающие страшные раны.       Лань Ванцзи не зря занимал второе место в списке прославленных заклинателей своего поколения — его лицо было поистине прекрасно. Светлая, без единого изъяна кожа, действительно напоминающая гладкую поверхность нефрита, слегка пухлые коралловые губы, глаза миндалевидной формы с невероятной красоты радужкой, сочетающей в себе насыщенный медовый цвет и яркие, почти огненные чувства, скрывающиеся от людских взглядов за толстой ледяной стеной.       Но так было раньше.       Сейчас от прежнего великолепия остались лишь едва заметные следы. Сильнейшее напряжение, не отступающее даже в бессознательном состоянии, исказило юные черты лица, ударяя глухой тревогой по сердцу Сиченя.       "Как мне искупить свою вину перед тобой, Ванцзи? Что мне сделать? Как облегчить твои страдания?" Этот мысленный монолог, взывающий к брату, стал практически привычкой — столько раз Сичень повторял про себя эти слова, неспособные однако изменить ситуацию.       Бросив ещё один взгляд на Второго Нефрита, Лань Сичень вышел из цзинши, аккуратно прикрыв за собой дверь. На сегодняшний и ближайшие дни у него было запланировано огромное количество дел, начиная обязанностями главы клана и заканчивая поиском всех возможных средств спасения брата.       И если первое требовало множества материальных ресурсов, так как только что закончилась война с Вэнями, в связи с чем надо было восстанавливать владения ордена и его влияние, то второе — просто неимоверное количество ресурсов духовных. И с каждым последующим днём внутренний резерв Сиченя опустошался всё сильнее.       Всё глубже погружался глава Лань в бесконечную пучину беспросветного отчаяния. Однако, до тех пор, пока Ванцзи жив, ещё есть возможность попытаться всё исправить.       Лань Сичень решил зайти в ханьши*, выпить чаю, успокоиться, помедитировать, однако его планам не суждено было исполниться. К нему подошёл Лань Цижень, попросив о беседе.       Придерживая широкий, простирающийся почти до земли рукав левой рукой, глава Лань налил дяде чай, лишь после этого наполнив и свою пиалу.       — Шифу**, вы хотели о чём-то поговорить?       — В последнее время я всё чаще замечаю, что ты не следишь за распорядком своего дня, дежурные адепты докладывают мне о слишком позднем времени твоего отхода ко сну. Кроме того, ты выглядишь несколько бледным. Этот старик лишь хотел напомнить о пользе следования правилам, касающимся здоровья, так как беспокоится о своём племяннике.       — Благодарю за беспокойство, шифу. Однако я не могу оставить дела, моё здоровье сейчас не в приоритете. Моя забота необходима Ванцзи, если бы я не нашёл ему целителей из других кланов, он скорее всего был бы уже мёртв.       — Ты глава клана, Сичень, — Лань Цижень сделал паузу в своей речи и отпил немного чая, — Ты не можешь жертвовать собой ради простого адепта, к тому же, отступившего от правильного пути, нарушившего своим поведением огромное количество правил, да ещё и усугубившего свою вину рукоприкладством по отношению к нашим старейшинам.       — Но дядя! Он мой брат. Как ты можешь так спокойно говорить такие вещи!? Он же ещё и твой племянник. Несмотря на его ошибку, безусловно ужасную, он всё ещё часть нашей семьи. Родственные узы — самое дорогое, что есть у человека, а ты делаешь вид, что не имеешь к нему никакого отношения! Я не могу понять тебя, дядя! — Лань Сичень даже отодвинулся немного от стола, подкрепляя свои слова жестикуляцией, чего обычно не случалось.       — Сичень! — Лань Цижень также повысил голос, оставаясь, однако, на месте, — Я поступаю по заветам нашего ордена, а вот ты позволяешь себе чуть ли не кричать на меня, хотя я старше тебя, так ещё и оспариваешь мои действия. Видимо ты также попал под тлетворное влияние Вэй Усяня или Ванцзи.       — Прошу у шифу прощения за свою грубость. Этот ничтожный не умеет держать себя в руках, ему стоит переписать правила ордена для надлежащего их запоминания и усвоения. Позвольте откланяться, шифу.       Цзеу-цзюнь поднялся со своего места и, почтительно поклонившись дяде, покинул ханьши.       До холодного источника он практически добежал. Предупредив адепта, охраняющего вход, Сичень спустился по каменным дорожкам прямиком к воде, быстро скинул с себя одеяния и, не заботясь об их состоянии, попросту оставив их валяться неаккуратной кучей возле крупного камня, поспешно вошёл в воду.       Вот теперь медитация ему определённо необходима. Так зол он не был никогда, исключая день наказания Ванцзи.       "Дядя не просто проявляет абсолютное безразличие к Ванцзи, так ещё и мне запрещает о нём заботиться! Да как он смеет прикрываться правилами ордена в такой момент! Неужто ему совсем чуждо сострадание!?"       Только подумав об этом, Сичень вспомнил, как в детстве дядя запрещал братьям приходить к матери чаще одного раза в месяц. Из-за этого Ванцзи видел её нескольким больше семидесяти раз за всю жизнь. Уже тогда Лань Цижень предпочёл правила семье. И всё ещё считает, что именно правила являются опорой существования, не видя жизни дальше этих строчек, написанных предками.       Цзеу-цзюнь закрыл глаза, выравнивая дыхание и распределяя ци*** по всему телу, настраивая свою внутреннюю энергию на одну волну с энергией природной.       В какой-то момент ему в голову пришла странная мысль. "Цзини торжественно развеяли прах Вэнь Инхуа и Вэнь Цюнлиня по ветру в Безночном городе на глазах у множества заклинателей. И хотя Цзинь Гуаншань как человек оставляет желать лучшего, как глава клана он никогда не упустит выгоду для себя и для своего ордена. А Вэнь Инхуа — лучший целитель этого поколения. Могло ли случиться так, что она — со своим братом или без него — жива? Ведь Цзини только сказали о их сожжении, на самом же деле самой казни никто не видел. Возможно, их держат в неволе, заставляя работать на чужой орден."       Лань Сичень всерьёз задумался о такой возможности и решил как можно скорее отправить шпионов во владения Ланьлин Цзинь, дабы проверить свои предположения.

* * *

      По прошествии полутора недель отправленные Лань Сиченем в Золотой дворец адепты вернулись и пришли к нему с докладом.       Вперёд вышел руководитель группы и поклонился Цзеу-цзюню. Его примеру последовали остальные.       — Глава, мы выполнили ваше поручение. Никто нас не заметил, можете не беспокоиться. Мы действительно нашли Вэнь Инхуа и Вэнь Цюнлиня, как вы и предполагали. Они находились в соседних камерах в темнице под Золотым дворцом. Оба были закованы в цепи, на Вэнь Цюнлине помимо специальных цепей было также огромное количество сильных сдерживающих талисманов. Мы не стали его трогать, тем более о нём Вы ничего не говорили, а Вэнь Инхуа нам удалось похитить. Мы привезли её Вам и нам удалось уйти незамеченными. Её скорее всего уже хватились, однако Цзини не смогут искать её в открытую, так как инсценировали её смерть.       — Ничего себе, я не думал, что они и вправду выжили. Вы сказали, что привезли её. Где она? — Глава Лань нервно сжал край рукава своего ханьфу****.       Адепт, стоящий почти в центре отряда, отправлявшегося в земли Ланьлина, скинул капюшон такой же дорожной накидки, что и у остальных адептов, поднял голову и посмотрел главе Лань прямо в глаза.       Это была Вэнь Инхуа собственной персоной. Лань Сичень заметил её только что, возможно, до этого момента на ней, кроме капюшона, были ещё и скрывающее заклинания.       Еë взгляд, острый и недоверчивый, проникал прямо в душу; у Сиченя при этом возникло отчëтливое ощущение, будто Золотые Руки***** знала о нëм что-то постыдное и мысленно его в этом упрекала. Цзеу-цзюнь невольно поëжился.       — Госпожа Вэнь, рад видеть вас в добром здравии, — Лань Сичень поклонился, сложив перед собой руки, — Этот ничтожный хотел бы пригласить вас на беседу.       — К чему эти церемонии, Цзеу-цзюнь? Я всего лишь незаконно похищенная пленница, носящая к тому же фамилию Вэнь. С чего бы вам тратить на меня своё драгоценное время?       — Всё же, если позволите, я хотел бы обсудить это с вами в личной беседе. Однако вы устали с дороги, я выделю вам комнату в ученическом корпусе и прикажу предоставить вам еду. Когда будете готовы, попросите пожалуйста кого-нибудь из адептов сообщить мне об этом. Буду ждать с нетерпением. Если вам что-нибудь понадобится, также дайте знать адептам.       — Вы пользуетесь тем, что у меня нет выбора?       — Если быть честным, то немного. Однако я в отчаянии и просто хочу попросить вас о помощи. Пожалуйста, дайте мне знать о своей готовности, это очень важно для меня, — Лань Сичень ещё раз поклонился и, развернувшись, направился в сторону ученических корпусов.