Укоренение

Несмотря на потерю и серьёзное ранение одного из чуунинов, команда Сарутоби вернулась в Коноху с успехом — в смерти Араи их не подозревали. Но белые пятна истории не давали покоя Асуме: им так и не удалось допросить шантажиста и узнать имена его союзников. Кацураги лишь мялся и испуганно поглядывал на шиноби. Дайме страны Мороза скрипел зубами. Араи пытался продать компромат, в том числе и ему, но жадность победила. Платить огромную сумму за призрачный шанс вмешаться в политику неблизкой страны Дайме не был готов. Учиха махнул рукой. На лжи его не поймают. Печать Молчания осталась, а, кроме Хокаге, никто не может приказать Учихам допросить Рюзаки. Но клан не станет рыть себе яму. Как бы Рюзаки не относился к дорогим родственничкам, предупредить об опасности он был обязан. Невидимое ярло висело на шее — они потонут вместе, если обстоятельства сыграют не в пользу клана. Вскоре после возвращения в Коноху Рюзаки удалось найти Итачи за пределами квартала. — Поздравляю, Итачи-сан. С поклоном, крайне формально Рюзаки протянул подарок. Отношение ранило Итачи, но ожерелье из трёх томоэ он принял. Юному джоунину наверняка строго наказали держаться подальше от возмутителя спокойствия. Рюзаки не мог никого винить, кроме себя. Но клановый долг… — Пожалуйста, попроси Шисуи отправить ко мне ворона. Учиха практически сбежал от наследника. Удочка закинута. В пустой квартире постоянно приоткрыто окно, и любая птаха пролезет. В редкий момент, когда Рюзаки находился дома, полный отчет об Араи забрал ворон. Как информацией распорядится Шисуи, его не касалось. Хотя была вероятность, что преданность Конохе перевесит долг перед кланом. Урезанный доклад о своих действиях в стране Мороза Рю сдал Хокаге. Теперь Асума и Минато держали ответ перед Дайме. По словам Фудзивары, их попросят «забыть» о случившемся. Слишком влиятельных людей касался шантаж. Вся эта катавасия привела к тому, что оплату за миссию задержали. Оглашая окрестности рычанием голодного желудка, Рюзаки подкараулил бывшего напарника и потребовал работу. — Хокаге запретил отдавать тебе миссии на доставку посланий, — возразил вдавленный в стену Аой, — Почти наверняка на тебя нападут. — Предлагаешь грядки пропалывать, как сопливому генину? — Дай время, я что-нибудь поищу. Есть пожелания? — Подальше от Конохи, — Рюзаки сглотнул, но продолжил, — около северо-западной границы. Ни намёка на Аме. Аой выглядел простачком, но подтекст уловил. Учихе выдали миссии в Суцу — небольшом поселении на границе со страной Дождя. Староста желал узнать имя любовника жены, ещё лисы принялись воровать кур у местных. Оскорбительные по простоте задания Учиха принял с радостью.

***

В отличие от страны Мороза, на границе стран Огня и Дождя снег был редкостью. Метели здесь заменяли ледяные дожди. Зима казалась мягкой, но только зазеваешься, как холодный ветер украдет крохи тепла и сведёт мышцы от холода. Близь границы сильнее напирала стихия — не спасали ни утепленный плащ, ни шарф. Чакрой тоже не согреешься — в пограничные патрули традиционно входили чуткие сенсоры, а привлекать внимание Рюзаки не хотел. Но весна постепенно отвоевывала землю. Птицы испуганно взлетели, когда мимо пронесся шиноби. В очередной раз едва не потеряв равновесие, он вывалился из леса и побежал сквозь рощу дикорастущего миндаля. После дождя в воздухе витал горько-сладкий аромат возрождения. В какой-то момент тропинка резко оборвалась, и Учиха забрел в заросли. Дальше пришлось ориентироваться на звук — где-то створка ворот скрипела несмазанными петлями на ветру. Среди заросших вьюнком и печальными белыми цветочками домов вились тропинки, которые заканчивались у старого поместья. Из ворот с одной покосившейся створкой как раз вышла пара человек, когда Рюзаки вывалился из кустов, отбиваясь от липких колючек. За каменным забором, что зиял заплатками, как одежда бродяги, возвышался дом. Огромное поместье видывало лучшие времена. Разбитую черепицу словно скреплял бурый мох по стенам вился дикий виноград, но ветви засохли и, как руки мучеников, тянулись к верхним окнам. В таких местах рождались страшные истории. Но мрачную картину разбавляла девушка в цветастом кимоно. Не заметив гостя, она тихо напевала, пока копалась в клумбе. Похоже, мелкие цветочки во дворе были её заслугой. Учиха хотел поздороваться, когда из глубины дома вышел коренастый мужик в застиранном хаори. Он вежливо поклонился — неглубоко, лишь отмечая, что шиноби замечен — и обратился к девушке: — Кико-чан, обед готов? Рассеянная мечтательница ответила: — Да, Суцу-сан, — и наконец заметила шиноби, — ой, здравствуйте! Она быстро-быстро протерла руки и запахнула слишком раскрытое кимоно. Господин Суцу повел Рюзаки вокруг дома. Обреченная тишина поместья сменилась ритмом суетливой работы. Учиха зашел со стороны страны Огня через заброшенную часть селения. В основном люди обживались у реки. Суцу провел шиноби к новеньким баракам, между которыми сновали люди. Кто-то вез дерево к строящемуся причалу, ребятня помладше гоняла стаю гусей, тяжелый дух кузни витал в воздухе. Суцу с гордостью смотрел на обновлённые здания. — Недалеко граница, — сказал Рюзаки, — вас беспокоят только лисы? — Здесь всегда неспокойно. Четыре года назад при столкновении с Ивой, все смели в прах, — охотно поддержал разговор господин Суцу, — Я влез в долги, но постарался вернуть былую жизнь в родные места. Хм… Люди постоянно меняются, кто-то приезжает и сразу уходит, другие стараются обосноваться с семьёй. Я не знаю, кто может быть любовником моей Кико. Под конец хозяин поместья говорил почти шёпотом, хотя в этом не было нужды — кругом стоял такой шум, что никто бы не услышал разговор. На сомнения Учихи — а есть ли мальчик? — Суцу принялся горячо убеждать шиноби в неверности жены: ночью она непонятно куда уходила, днём была рассеяна. Почти ни с кем из местных не общалась, какие дела у неё могли быть по ночам? К тому же Суцу намного старше девушки, она скучала, вот и искала приключения на стороне. В ходе разговора Суцу довел Учиху к курятнику. Кругом валялись перья и кусочки красноватого меха. Следы хищника заметно выделялись на земле. Словно бы лиса немало весила. — Паршивка ворует поздно ночью, когда даже самые внимательные стражи клюют носом. Уже десятерых утащила. Суцу досадливо взмахнул руками и покосился на шиноби. Он старался мало иметь с ними дел — приграничным патрулям не нравилась активность в Суцу, но приказать покинуть землю владельцу они не могли. Присланный шиноби заметно отличался — хотя бы жилеткой, которую обычно носили командиры. Стал бы какой-нибудь начальник гарнизона заниматься ловлей любовника? Но Рюзаки приступил к заданию, спрятавшись в миндальной роще. Прекрасное место для тайных романтических встреч, и курятник недалеко — нападение будет видно. Учиха благополучно подремал полночи. За час до рассвета в селение проникли. Но отнюдь не лисы. Накрытая промасленной тканью лодочка тихо ткнулась в прибрежный песок, из неё выбрались две маленькие тени. Если бы не Шаринган, Рю их вовсе бы не заметил. Они прошмыгнули по тропке между садом и лугом и подошли к сарайчику, не побеспокоив кур. Смазанные петли не издали ни звука, новенький замок ловко вскрыли. Две крупные несушки даже не проснулись, пока их выносил вор. Второй злоумышленник, орудуя одной рукой, повесил на место замок и начал разбрасывать перья и мех, когда Рюзаки вышел навстречу. Они застыли кроликами, смотря в красные глаза с томоэ. — Вам жить надоело? — Рюзаки, это ты? — испуганно пролепетал один из воришек. — Тора-кун? Какого вы тут шастаете? — Узнал Рюзаки воришек. — Ну, есть-то хочется. Мальчик пожал плечами, курица в его руках тихо заквохтала. — Положи где взял. Поговорим. — Но… — Быстро. — Хай, — пискнула вторая. Она оказалась Ханой, девочкой из Аме с одной рукой. Мио ещё хвалила её за придумки. Наверняка, она подговорила друга на опасную авантюру. Когда курицы были возвращены, а курятник выглядел так, словно туда никто не заходил, Рюзаки отвел воришек в рощу и потребовал объяснений. — Будь на моем месте кто-то другой, вы были бы в опасности. Помощи от Мио не хватает? — Ха, никто не торгует с оборвышами Аме! — Насупилась Хана. — Суцу вызвал бы стражу, предложи мы ему деньги. Хлипкий мир, который соблюдали страны, подразумевал уступки. На мелкую торговлю вопреки запрету закрыли бы глаза. Но то, что в воровстве участвовали шиноби, поднимало ситуацию на новый уровень. Узнай об этом в Конохе, и Хокаге бы пришлось вмешаться ради поддержания репутации — обкрадывать граждан страны Огня чужим шиноби недопустимо. Примерно это попытался объяснить Учиха, но политика далека от детей, а растущий организм требовал еды. Остался последний довод. — Я всё расскажу Яхико-сану. Тора и Хана нервно переглянулись, они не боялись Амекаге, скорее опасались разочаровать его или вызвать неприятности у наставника общины Лу Фея. — Не говори ничего, мы уйдём и больше не вернёмся, обещаю, — сказал Тора, на шаг подойдя к Учихе. — Идите. Я попробую спросить Суцу о торговле. Учиха собирался в очередной раз «забыть» доложить о шиноби Аме. Небо светлело, детям пора в кроватку или хотя бы домой, пока их не увидели местные. Хана потянула напарника за рукав, но Тора помедлил. — Рюзаки, мы не единственные шиноби, которые орудуют в Суцу. — Кто ещё? — Приглядись к Кико, — сказал Тора и побежал следом за Ханой. Лодку быстро спустили на воду, и шиноби Аме скрылись в утреннем тумане.