Укоренение

Камелии первыми встречали гостей дома Фудзивары кроваво-красными брызгами на кустах. На деревьях только начинали зеленеть почки, а изящные растения спешили жить. Рюзаки наклонился к цветам, когда из главного здания вышел слуга. Он чуть удивлённо дернулся, увидев действия шиноби, но лишь поклонился: — Добро пожаловать в дом Фудзивара, Учиха-сан. Господин готов принять вас. — Надеюсь, Фудзивара-сама не в обиде за мою задержку? — Нисколько, — слуга опять поклонился и повел рукой, приглашая следовать за собой. Столичная резиденция клана Фудзивары не поражала богатством или величием. Добротный, крепкий домина, способный вместить поколений десять и помнящий столько же, укрылся в тени садовых растений и не выглядел местом проживания богатейшего человека страны Огня. Детали выдавали влияние чиновника. Внешний периметр охраняли Хьюги из побочной ветви, слуги — тихие и незаметные тени, бесшумно скользили в коридорах поместья. Во внутренних комнатах царила гармония — цвета, запаха и эстетики. Рюзаки провели через пару гостиных, скромно обставленных вещами, которые стоили как все снаряжение Корня — вертикальные свитки с поэзией, икебаны в расписных вазах из страны Чая. Сёдзё, вопреки обыкновению, состояли не из бумаги, а из шелка с картинами — сценки из известных произведений. Учиха видел склонённую перед статуей женщину. Слуга привел его к господину и бесшумно удалился. Часть стен комнаты убрали, открыв вид на пруд, где лениво охотился журавль. Взгляд человека, который сидел перед поставкой с красками, его ничуть не пугал. Фудзивара Мамору почти закончил рисовать оперение. Дохлую лягушку в клюве он наметил скупыми мазками, явно пытаясь как-то облагородить картину. — Присаживайтесь, Учиха-сан. Второго места с мягкой подушкой не виднелось, и, выпрямившись из глубокого поклона, Рюзаки уселся на пол рядом с аристократом — на расстоянии вытянутой руки, лицом к птице. Журавль меж тем закинул свою добычу в клюв и стал соответствовать изображению. Чуть поморщившись, Мамору подправил рисунок — теперь журавль держал сорванный лотос. — Люди склонны желать то, что им не доступно, и тем напоминают ослов, которым привязали морковку перед мордой. Я не пытаюсь себя обелить, Учиха-сан, но вы, как шиноби, должны понимать, что люди слабы и часто ведутся на поводу своих желаний. — Мне всё равно. Лишь беспокоят те, кто решил вывалить грязь на вид. Если бы все вскрылось… Меньшее, что ждало Страну Огня — долгий кризис или гражданская война. — К счастью, обошлось. Но не воспользоваться вашими знаниями расточительно. Во время разговора Мамору продолжил рисовать. Журавля окружили мошки и цветы. Живая лягушка сидела на краю листа. Отложив кисть, аристократ повернулся к шиноби. — Мои планы одобрены правителем. Ваш командир, Сарутоби Асума, во дворце. По рекомендации Такумы-сана, его взяли на место одного из двенадцати ниндзя-защитников Дайме. Назначение Асумы неудивительно, но его вовлеченность тревожила. Похоже, Рюзаки не доверяли, он под подозрением или Фугаку посодействовал? — Понимаю. Какова моя роль? — Официально вы охраняете меня. На самом деле, благодаря сведениям Араи, мы можем повлиять на некоторых людей. Тогда я наконец-то проведу долгожданные реформы. Отличный план, надёжный, как кунай из страны Рисовых полей, где днем с огнём не сыщешь искусных оружейников. Рюзаки подозревал, что это проверка. Скорее всего действия Фудзивары продиктованы Дайме, которому в свою очередь что-то нашептал Хокаге. Совет Конохи не доверял Учихам и никогда не подпускал близко к аристократии страны Огня. Возможно, у Анбу есть ненадежные доказательства причастности Учих к Араи. Рюзаки шел по тонкому льду, а никто из клана даже не соизволил предупредить его. Ладно. Он сделает все, что в его силах, а потом потребует ответы. — Что вы хотите в награду, Рюзаки-сан? Кинул кость. Поймает ли её Рюзаки как голодная собака или как дикий волк, который загрызет руку подающего? Не следует забывать кто он, и следить за словами. — Мне кажется, мы с вами хотим одного, Фудзивара-сама, — Рюзаки умудрился глубоко поклониться. — Процветания для нашей страны и нашего клана. Он успел увидеть тень удовлетворения на лице аристократа. Правильный ответ.

***

Официально Фудзивара Мамору занимал должность министра торговли и распределения богатства. К нему прислушивались, а не отсылали подальше, как любил делать глава страны Огня с неугодными. Занятый праздностью и ритуалами придворной жизни, Дайме не участвовал напрямую в управлении страной. За охрану, внешнюю и внутреннюю разведку отвечал Хокаге, разнообразные министры совещались и издавали указы в гражданской сфере, а градоначальники и землевладельцы на местах исполняли приказы, одобренные Дайме. Привычное разделение власти, характерное для прошлого мира Рюзаки, действовало и в стране Огня. Так было заведено с момента соглашения о мире между кланами Сенджу и Учиха и образования Конохагакуре. Это отнюдь не значило, что аристократы больше не влияли на военный сектор. Как жуки в банке, они ели друг друга, пытаясь заручиться поддержкой шиноби и привести в исполнение свои хотелки. Иногда их желания не совпадали с благополучием страны Огня. Роль Хокаге — пресекать на корню губительные поползновения. До недавнего времени Корень присматривал за придворной жизнью. Со смертью Данзо людям наподобие Араи развязали руки. Больше не было силы, которая подчищала за аристократами, хранила их секреты и заставляла молчать неугодных. АНБУ имели немного другую специфику, и большинство рано или поздно отказывались от службы во дворце. Спецподготовка Корня делала Рюзаки идеальным кандидатом. С Печатью он молча разгребал «грязное белье». Цены бы ему не было, не будь он Учихой. Но доверие Фудзивары поместило его в нишу, которую ранее занимал Данзо. Кто-то другого такой фаворитизм привел бы в восторг. Рюзаки чувствовал только омерзение, тенью следуя за министром и влияя на людей, чьи постыдные тайны прекрасно знал. Объятые небесно красивыми кимоно, придворные дамы зубоскалили меж собой. И Учиха их слышал. На церемониях Фудзивара обменивался фразами на первый взгляд пустыми и ненужными, намекая на свою осведомлённость. Большинство намёков Рюзаки расшифровал. Бесчисленное количество имён, ничего не значащих для шиноби, прошло через Фудзивару, и постепенно сеть шантажа душила неугодных. Министр внешней политики — почтенный старик, любящий юных мальчиков — оставил должность для лояльного Фудзиваре человека. Придворная дама, метящая в любовницы Дайме, решила уйти в монастырь. Дурман делал из неё послушную марионетку для врагов. Градоначальник Сэны, честный в меру человек, лишь раз попался на крючок людям Араи. Им стало известно имя его любовницы. Все бы ничего, вот только жена его происходила из влиятельного рода, который мог оскорбиться. Рюзаки попросил Якуши Ноно спрятать женщину. Так градоначальник Сэны стал должником Фудзивары. Придворный церемониймейстер также был на крючке Мамору после того, как долговые расписки его азартного сына сожгли. Правитель страны Огня лучился довольством. На очередной чайной церемонии, которую проводила жена Дайме, он похвалил рвение Фудзивары и косвенно поблагодарил Учиху. — Во дворце словно цветы расцвели, так свежо и спокойно дышится, правда, душа моя? — спросил Дайме. — Вы безусловно правы, господин мой, — ответила эта похожая на ожившую статуэтку женщина. — Приятно смотреть на огонёк, что уносит печали и горести. Аристократы замолчали, наслаждаясь вкусом чая. Рюзаки стоял за спиной Фудзивары и прекрасно видел, как закатил глаза Асума, который охранял вход в сад. Шиноби обменялись понимающими взглядами — сидеть несколько часов, наслаждаясь чаем, они не могли себе позволить. Будь они дома, потратили бы время на тренировки, которые совсем забросил Рюзаки после чуунин шинкена. К счастью, жившие у Фудзивары Хьюги не позволили превратиться Рюзаки в кисель. Хьюга Хикари, которая охраняла дочь Мамору, стала постоянным противником Учихи в борьбе. Типичный для Хьюг стиль тайдзюцу кидал на лопатки Учиху, как в годы ученичества в Академии. Лишь выученные приёмы Легкого Листа позволяли Рюзаки продержаться подольше, он даже умудрился пару раз выиграть у опытной куноичи.