Укоренение

Проникнуть в резиденцию Амекаге, не уведомив хозяина, было практически невозможно. Скрываться Рюзаки не намеревался, его ждал непростой, но важный разговор, а карман жгло соглашение о торговле Аме и Суцу, одобренное Дайме и Хокаге. Учиха многое сделал для Скрытого Дождя, наверное, они пойдут навстречу и выполнят просьбу. Яхико ждал на открытом балконе. — Вы давно у нас не гостили, Рюзаки-сан. — Ого, какая вежливость. Я успел где-то просчитаться? Неудачное начало разговора. Едва заметное Ки Яхико наполняло пространство. Учиха гадал, чем вызвал его гнев. Последнее время он часто играл втемную от властьимущих — от Намикадзе, от Дайме. Нити интриг вились вокруг, Учиха отчаянно балансировал, стараясь не запутаться. — Давай посмотрим, — Яхико резко вскинул руки и начал загибать пальцы, — дело в Шиме вместе с Мио. — Эй, я же помог достать деньги, — поспешил оправдаться Рюзаки. — Потом шиноби Ивы охотились за моими людьми! Мио стала невнимательна. Из-за тебя. Слова Амекаге больно ранили, но Рюзаки не собирался отступпать. — Мио — медовая куличи. Ей отвратительна её работа. Вы знаете об этом. Она убьёт её быстрее, чем мои интриги. Яхико смотрел исподлобья. — Конан вы не отправили на панель, — добил Рюзаки. — Ты не часть Амегакуре, не указывай, как нам жить. — Хай-хай, — Рюзаки поднял руки, как бы сдаваясь, — но попросить об ответной услуге я имею права? Освободите Мио. Что ещё мне нужно сделать? — Как насчет Шарингана?! Контрольный в голову, хотя с чего бы чужому шиноби требовать меньше? Бери, пока дают. Бей, пока не убили тебя. Извечные истины шиноби. Иногда Рюзаки ненавидел этот мир. Каждая капля, каждый лист металла играли на руку Амекаге, который был в своём доме, в своей стихии и в окружении верных людей. И дождь — бесконечный маскирующий чакру — рассеивал внимание. Сенсорный шум мешал Рюзаки почуять, кто подслушал часть их разговора. — Я подумаю. Но ничего не обещаю. — Что и требовалось доказать. Уходи и держись подальше от Мио. Но Рюзаки не собирался отступать. Договор о торговле с Суцу остался у Амекаге.

***

На родословном дереве Учиха чернело закопченное пятно. Имена Томо и Рюзаки не вернули в историю клана и не сказать что по забывчивости. Ствол дерева и некоторые имена блестели новой краской. Изображение недавно подновляли. Рюзаки прошелся вдоль стены несколько раз, пока его не отвлек окрик Фугаку. Он не ждал гостей, но пришёл на встречу быстро. Они пересеклись взглядами буквально на мгновение. Шаринган главы клана растянул спор на минуты. — Что тебе нужно? — Стоило Хокаге узнать, кто стоял за Араи, и Учих ничего бы не спасло. — Вокруг вздымались красные волны и ревел ветер, но Рюзаки спокойно стоял на месте, словно иллюзия главы клана не пыталась его сломать. — Где благодарность? Ваш Араи едва всю страну на дыбы не поставил. — Он превысил свои полномочия. — Араи был уверен в прикрытии. Как долго он работал на вас? — Не важно. Араи мёртв и все доказательства причастности Учих уничтожены. — Благодаря мне. Ещё неожиданности будут? Может клан переворот готовит, а я не курсе?! — Теперь в этом нет необходимости. Продолжай в том же духе. Рюзаки словно по шерстке погладили, как послушную псину, но он вывернулся и направил иллюзию против создателя. Легкое противодействие — и главу клана сжали когти. Вдох — реальность вернулась в норму. Рюзаки продолжил: — Фудзивара и Дайме довольны моей службой, Коноха с кланом купаются в их благодарности. Я даже крошек не получаю, хотя делаю всю грязную работу. Фугаку слушал упреки, сложив руки. Только что Рюзаки сломал гендзюцу Шарингана, значит, его глаза не слабее. У мальчишки Мангекё — когда успел и как Шисуи не заметил? Широкие рукава скрывали кисти рук, а могли и кунаи. В другое время претензии Рю вывели бы Фугаку из себя, но недавно клан получил большую сумму денег и «особую благодарность» Дайме. Небывалая слава на клан Учиха свалилась впервые с заложения Конохи. Красноглазых оценили и признали, большинство Учих теперь ходили распустив хвосты, как праздничные петухи. По возможности Фугаку остужал горячие головы, но и сам подвергся всеобщему ликованию. Изменение отношения к клану — результат кропотливой работы Фугаку и членов клана, но приуменьшать роль Рюзаки несправедливо. Раньше семья Дайме противилась служению Учих во дворце. Сказывалось недоверие к клану. За каких-то полгода мнение изменилось. Рю малыми делами привлек к себе большое внимание. Клан получал надбавки за миссии, Минато — доверие Дайме, Рю — свою оплату, и он понимал, что в сложившейся ситуации получает меньше всех. Вот почему он посмел явиться и что-то требовать. Фугаку не был такой сволочью, чтобы не выслушать Рюзаки. Даже интересно, что он попросит взамен. — Что ты хочешь? Возможно, стоило попытать просителя угрозами и напускной суровостью. Но такие ужимки не достойны главы Учиха, к тому же Рюзаки, когда вожжа под хвост попадала, непримиримо стоял на своём. Быстро бы они не договорились. — Мне нужны Шаринганы. Дерзость. Невероятная дерзость. Фугаку едва сдержал Ки. — Это неприемлемо. — У клана нет в запасниках глаз? Рюзаки насмешливо склонил голову, а у Фугаку заныл нос. Он вдруг вспомнил, почему не выносил засранца. — Глаза принадлежат клану, а ты твердо сказал, что не хочешь иметь с нами дел. — Но клан получает мои деньги. — Таковы законы Конохи. Место, где ты живешь, позволь тебе напомнить. — Я живу при дворе Дайме, — прошипел Рюзаки, резко приблизившись к Фугаку, — в месте, где еду всегда проверяют на яд, а языки придворных ломают жизнь похуже палачей. Ты знаешь, чем я занимаюсь, Фугаку. Грязную работу ранее выполняли бойцы Корня. Но остался только Рюзаки с печатью молчания. Подробности Минато не раскрывал, но даже от крошек чуялась гниль. Жизнь во дворце подходила только лишенному чувств шиноби, такому как Корень — Рю был одним из них, но неправильным Корнем, неправильным Учихой. Теперь — неправильным просителем. Не просьба, а требование. Непокорный мальчишка не выказывал никакого уважения. — Попроси что-нибудь другое. — приказал Фугаку. — Что ты можешь дать, глава безумного клана? — прошипел коброй Рюзаки, — Девчонку? Спасибо, не надо. Деньги? Я сам заработаю. Признай, от твоих людей только одна польза. Глаза. Дай мне их. Дёрнувшись, словно от пощёчины, Фугаку отпрянул. Интересно, как бы отреагировали Обито и Итачи, если бы узнали мнение обожаемого родственника о клане? Итачи расстроился бы, конечно, но зато перестал бы так печься о чужаке. А Обито… Ему придется доказать слова Рюзаки. Зря Фугаку пришел один, такое представление пропустили подчиненные. — Я прошерстил обычаи Учих, — зловеще продолжил Рюзаки, — у Рёмы-сана не осталось наследников, раз так его глаза принадлежат мне. Как и глаза моего отца Томо. С каждым словом Фугаку бледнел все больше. Устои и обычаи, за которые Учихи держались со времен эпохи Воюющих провинций, когда каждый кекке́й генка́й был на вес золота, жили и процветали во внутреннем круге клана Учиха. Сам Фугаку получил от отца глаза после неудачной миссии. На последнем издыхании старик приказал провести операцию. Ужас и неприятие Фугаку хорошо помнил до сих пор, как и преступное облегчение от того, что он не остался калекой. Теперь змеёныш прикрывался обычаями клана, от которого отказался. Ударить он не успел. В разговор ворвался третий голос. — Дайте ему глаза, глава. Неспешно Шисуи зашел в храм, поддерживая подол тяжелого хаори. Темно-синяя ткань струилась, скрывая натренированное тело. Знак клана, вышитый на плече, зловеще отбрасывал блики солнца. Нити из чакропроводящено металла вплели в учиву — так делали только для старейшин клана. Пока они с Рюзаки не виделись, Шисуи высоко поднялся в иерархии Учих. — Глаза Томо и Рёмы потеряны, а другие… — Есть с одним томоэ. — Спокойно перебил Шисуи. Кинул голодной собаке потроха. Но они пришли к соглашению.