Таинственный лес

      Перед ней сидели родители. Повисла гробовая тишина, напряжение шерстяным одеялом покалывало кожу. Хмурый взгляд отца и сочуственный взгляд матери упёрлись в неё. Новости о том, что младшая дочь собирается отправиться в большой город и вступить в жандармерию, не радовали их, от одной лишь мысли о том, что с ней там может случиться, сердце невольно пропускало удар. Но ни крики, ни доводы, ни апеллирование к тому что они её родители: ничего из этого не в силах было переубедить загоревшегося мечтой человека. Их взгляды сталкивались с её, полным настойчивой решительности, граничащим с упёрством. И всё же они смирились с её судьбой.       Вода в своих объятиях вынесла её на травянистый берег. Очередной брызг воды заставил её открыть глаза. Солнце, висящее над ней, после туманного болота и тёмной, хоть глаз выколи, пещеры, слепило её, и, казалось, обжигало кожу, словно муравья через фокусирующую линзу. Одежда окончательно порвалась и висела на ней рваньём. Вперемешку с прилипшей на неё грязью, склеившимися от той же грязи и крови волосами, вид у неё делался весьма пугающий, словно попавший под колёса телеги бездомный.       Сильно болел лоб, стоило приложить руку, как наличие рассечения кожи стало очевидным.       Приподнявшись на локтях, девушка осмотрелась. Первым, что она заметила и от чего даже вздрогнула, был её недавний враг, он лежал на воде лицом вниз, и лишь спустя несколько секунд, поняв, что он не представляет опасности, девушка вздохнула с облегчением. Тело этого существа было покрыто жёлто-синими пятнами, а на затылке, среди морщин чётко выделялся красный след удара об камни. Накидка этого монстра состоящего из ног, видимо, оторвалась. Было видно крохотные, словно недоразвитые, ножки, которые даже для ребёнка были бы малы.       Девушка собрала все свои силы чтобы встать на ноги, и у неё это даже вышло, хоть и с трудом. Она уже было упала к воде, чтобы умыться и напиться, но вовремя вспомнила о плавающем там теле, и несмотря на возражения пересохшего горла, направилась вдоль реки подальше от этого места.       Идти было трудно, что физически, ведь истощение вперемешку с ранами уже были слишком заметными, что морально, так как хотелось уже упасть на зелёную траву и заснуть.       Постепенно её всё клонило и клонило. Вот она уже едва передвигает ноги, стоя на коленях, вот уже ползёт на руках. Последнее, что она видит: замаячившие перед ней низенькие фигуры, так похожие на людей, по компании которых она давно соскучилась.       Отто был в откровенной панике. Заметил пропажу напарницы он лишь тогда, когда окружающие его твари начали отдаляться от него, и порой в их стонах и криках был слышен гомерический смех. Было очевидно, что мертвый им не так интересен.       Ну что ж... Ни первый и ни последний она человек, который так и не доходит до итоговой цели. Хотя, несмотря на это, скелету было её искренне жаль, ведь когда-то и ему приходилось быть невольным искателем приключений, который чётко придерживался своих принципов, правда, и принципы у него были чутка иными...       Спустя часов пять он наконец-то вышел из болота, совершенно один. После чего пошёл дальше: была некая надежда, что он сможет найти девушку, но обычно после такого как не ищи, совместное приключение заканчивалось, и компаньона он не находил, что неудивительно, но попытка не пытка, учитывая то что и лес трудно назвать обычным. Он пошёл дальше - туда, куда до этого особо не ходил: в сердце леса.       На самом деле, будь у него возможность убежать из этого леса то Отто бы с радостью бы, и плевать, что он скелет и его никуда не примут, всё равно, но к его несчастью, миру плевать, что он бы там хотел, и поэтому ему остаётся в наказание за грехи свои быть тут.       Были времена, когда он даже переживал по этому поводу, страдал из-за этого, раскаивался, пробовал торговаться, но всё было зря. И вот шло время: день, второй, неделя, месяц, год, десятилетие... Век? Нет, нет, нет, не мог же так быстро пролететь век: вот, казалось, ещё вчера была та осень, когда он встретил того славного парня, которого по чистой случайности ночью загрызли волки, лишь стоило Отто уйти на холм, чтобы соориентироваться в пространстве. Но это было так давно, если задуматься... Намного ближе кажется то славное время, когда он стал путеводителем целой группы путешественников: обычно группы относятся к нему намного настороженнее, чем одиночки, ведь их не так сильно мучает одиночество, порой даже пытались его убить, что даже звучит парадоксально. Так вот. Их тогда было трое, не считая Отто, или четверо, или четверо только с ним? Нет! Всего с скелетом их было четверо, точно четверо.       Они уютно сидели у костра и рассказывали друг другу байки, а спустя день не стало одного, мучался от заражения крови: загноилась рана, громко кричал, был горячий как печь, просил добить его, чтобы не мучался. Не исполнить последнюю просьбу - грех. А ведь когда поранился, говорил, мол, "пустяк".       Второй что-то не то и в бреду зарезал третьего, который пытался его успокоить. Вскоре ещё и тронулся умом и сам себя убедил, что это сделал именно Отто. Вроде как-то идя по лесу скелет видел и его остывшый посиневший труп. Не выбрался.       Как давно всё это было, словно и другая жизнь вовсе. Но теперь отбросив мысли он хотел постараться найти попутчицу или хотя бы её тело, чтобы похоронить, но и на это он не особо расчитывал, ведь это всё же было болото.       А ведь всего этого можно было бы избежать, догадайся они построить плот.       Где-то медленно шёл и конь, казалось, лишь благодаря удаче Тайфун выкарабкался из болота со всем грузом на своей спине. Может быть, вышел он даже раньше скелета. Жеребец боялся, что было очевидно, казалось, что он душой привязался к своей наезднице, которая ухаживала за ним ещё тогда, когда он был маленьким жеребёнком. Много лет прошло с того момента, он взрослел вместе с девушкой и постепенно их называли... Друзьями? Можно ли так назвать животное и его хозяина? Хотя являлась ли всадница таковой? Порой она боялась подходить к нему на следующие дни после того, как он её скидывал, но это было такое далёкое время, что уже казалось, оно вполне могло быть и выдумкой испуганного мозга, но сердце смело утверждало, что нет. Это было. И эти светлые воспоминания останутся до конца, и даже когда сил не останется, последний дух испустится лишь тогда, когда вымотаный мозг прогонит в голове ещё раз те солнечные деньки.