Личная Луна

       Сначала было темно, одиноко. Вскоре появились приглушённые голоса, до жути знакомые, но девушка не могла понять кому те принадлежат.        Голоса были разными, какие-то казались особо родными, но это были не голоса Дмитрия и Сергея, другие… Женские, мужские, какие-то были с хрипотцой, какие-то высокие или басистые. Кому принадлежат? - Кругом темно и никого нет. Белова начинает куда-то проваливаться, тьма становится ощущаемой и густой, стремительно затягивая в свою пучину.       Она скоро….Тише, Сереж…. Все будет… - Она слышала Сеченова, речь была приглушенной, будто из толщи воды. Часть фраз терялась, но Лера была уверена, что это голос ее шефа. Бред!…Мы не можем…Шеф… - Нечаев, хитрый лис! Это точно его голос, она вытягивает руку вперед, будто хочет разогнать темень, в глубине которой стоит майор, явно нервничающий. Дозировка была слишком…Нужно время…Уверен…Обойдется… - Это Штокхаузен! Взволнованный, но крайне приятный акцент, ласкал слух, несмотря на то, что она едва разбирала слова.        Потом наступила тишина. Она снова оказалась одна. Знакомое чувство пустоты возникло в груди, наполняя глаза слезами. — П-Пожалуйста… - Всхлипнула девушка, - не уходите. - Белова вытянула руку вперед, желая поймать несуществующие силуэты близких, но темнота была необъятна, рядом никого не было.        Ласковое касание, теплая мозолистая рука обхватила ее ладонь, опуская. Она знала, что так ласково ее мог касаться только «Волшебник». Вскоре он отстранился, но лишь для того, чтобы смахнуть холодные слезы с ее лица.        Девушка с трудом разлепила глаза. Было ярко, силуэты перед ней плыли, она едва могла различить их. Глаза болели также неистово, как и голова. Со временем она могла различить три фигуры.       На краю ее кровати сидел Сеченов, бледный и взволнованный, ласково поглаживающий ее ладонь, она могла поклясться, что видела вину в его взгляде. Справа, у псевдо-окна стоял Сережа, мрачный и нервный, он метал напугай взгляд с Леры на Штока и обратно, едва цепляясь за Дмитрия Сергеевича. Слева на старом стуле сидел Михаэль, смотрящий в пол и нервно теребивший рукав пиджака. Что происходит? Почему они здесь. — Боже… - Болезненно протянула «Луна», когда к ней вернулись все ощущения, — я будто всю ночь пила с Сережей. - Сеченов и Нечаев истерично рассмеялись, нервы сдавали, они не могли поверить, что все обошлось. Штокхаузен смотрел с неимоверным облегчением, он было поддался вперед, но остановил себя в последний момент. — Мелкая, я тебя убью! Нельзя так пугать! - Подавив истерику, крикнул П-3, после бесцеремонно бросаясь вперед и пробежав по чужой кровати, плюхнулся прямо на Белову, сгребая ту в свои медвежьи объятия.        Дмитрий не мог сдержать счастливой улыбки и облегчённого выдоха, он спрятал лицо в ладонях, желая скрыть свои слезы. — Дмитрий Сергеевич, идите к нам. - Позвал Нечаев, после без вопросов хватая академика за руку и утягивая к ним в объятия. — Михаэль Генрихович, - Позвала Белова, когда с огромным трудом вылезла из кольца чужих рук, Сеченов и П-3 спрятали девушку от посторонних глаз. Шток хотел отказаться, не желая рушить такой важный для них момент, но Дмитрий схватил его за руку, также как это делал Сережа и утянул к ним. — Я бы сейчас вас всех съела… - Тихо буркнула Лера, когда живот недовольно забурчал, протестуя и требуя пищи.

***

       «Луна» с трудом передвигалась, все тело неистово болело и протестовало, но та сцепив зубы поднялась с кровати и направилась в кабинет академика, рядом был Шток, бросающий взволнованные взгляды на девушку. Под его взглядами было неуютно, будто Михаэль знал больше и сам себя за это корил. Оба желали, чтобы лифт двигался быстрее. В какой-то момент, немец коснулся ее, переплетая их пальцы, вызывая теплую улыбку на чужом лице.        Наверное надо было, что-то сказать, но никто не решался, да и что говорить? Хирург галантно пропустил девушку вперед, после выходя следом.        Дмитрий Сергеевич сидел к ним спиной, медленно перебирая бумаги на столе. В какой-то момент он потянулся за сигаретами, услышав, что у него гости, академик осекся, поворачиваясь к ним. Нечаев стоял напротив, следя цепким взглядом за Штокхаузеном и "Луной". Все трое выглядели жутко уставшими, а появление Беловой вызывало у них переживания. Им явно было неуютно, Шток переглядывался с академиком, бросая обеспокоенные взгляды на Л. Сережа был хмур и молчалив. На попытку Леры обнять академика, П-3 поддался вперед, преграждая путь, сам Сеченов отвел взгляд, явно не готовый ответить ей взаимностью, Михаэль смотрел с сожалением, но встретившись растерянным взглядом агента, поджав губы, немец отвел взгляд. — Сереж? - Тихо позвала девушка, непонимающе смотря на товарища. Нечаев фыркнул, отрицательно мотая головой. Белова завела руки за спину, хотелось их куда-то деть. Сеченов активно избегал ее, молчав словно партизан.        В кабинете возникло напряжение, оно было практически осязаемым, давя на каждого из присутствующих. Никто не хотел говорить, тема, которую им нужно поднять слишком тяжелая, щепетильная и касается каждого из них. — Ш-шеф? - Неуверенно позвала Белова, с мольбой смотря на академика. Тот вздрогнул, будто отходя от транса. Теперь ему точно нужно закурить, едва подрагивающие пальцы поддели сигарету, выуживая ее из пачки. Ему хватило затяжки, после одним резким движением, Сеченов потушил сигарету.        Хотелось избежать этого разговора, не возвращаться к теме Харитона, забыть о недавнем инциденте. Не говорить ей то, что придется сказать, Дима уже жалеет об этом, одно осознание необходимости в этом разговоре разрывает душу. — Агент "Луна", Вы отстранены от службы. - Надломленным голосом произнес Сеченов, медленно поднимая взгляд на девушку. Он конечно же жалеет о содеянном, он давится воздухом, сталкиваясь с зеленью влажных глаз. Л смотрела с мольбой и непониманием, пухлые губы были приоткрыты в немом вопросе, но она быстро поджала их, отводя взгляд в сторону. — С этого дня за безопасность Михаэля Штокхаузена отвечает агент П-3. - Тише добавил академик, Нечаев хотел возмутиться, но в последний момент осекся, не желая подливать масло в огонь, да и их разногласия никуда не ушли. Сережа все еще не мог принять правды о "Восходе", а тут еще и Захаров со своими выкрутасами.        Лера молчала едва сдерживая слезы. Она медленно подняла взгляд на Диму, затравленный и потухший, напоминающий когда-то ту самую Леру, которая только пережила сбой на предприятии. Сеченову хотелось отвернуться, лишь бы не видеть ее такой. — Разрешите уточнить, товарищ Сеченов? - От ее формального тона тошнило, сдавливало в груди и заставляло себя ненавидеть. Сережа зажмурился, желая забыть эту картину. Академик мрачно кивнул. — Что стало причиной моего отстранения? - Надломленный голос рушил тишину, а с ней рушилось и самообладание Димы. Когда он только захотел дать ответ, то заметил, как по девичьей щеке катится слеза. — Знаешь сколько дней ты провела в ЛИМБО? Чем грозит доступ к "Восход" в твоей голове? - Теряя самообладание произнес академик. Он виноват, он позволил этому случиться и теперь ему нужно оттолкнуть ее, он не может, не хочет, но обязан, ведь так будет лучше для всех. Л сможет восстановиться, а ученые будут в относительной безопасности. — Лера, уходи. - Сухо бросил Сережа, не желая больше подвергать никого пытке. Белова вздрогнула от тона Нечаева, резко кивнув, девушка быстрым шагом направилась прочь из кабинета Сеченова. Кажется, что в коридоре ее звал Штокхаузен, но "Луна" была настолько выбита из колеи, что даже не расслышала его слов. Не дожидаясь лифта, агент сбежала вниз по лестнице.

***

       Осознание реальности пришло лишь в комнате. Девушка сидела на полу, прижавшись спиной к двери, из глаз непрерывно текли слезы, а в груди образовалась огромная дыра, слова Дмитрия Сергеевича и приказ майора, все еще звучали в голове, заставляя ненавидеть себя.        Она подвела Сеченова, подставилась, а теперь ему придется лишиться агента и защиты, подвергая себя опасности. "Волшебник" ей дорог, она не могла поверить, что он прогнал ее, отказался. Это разрывало душу на стони кусков, заставляя изнывать от боли и резко возникшей тоски. Сережа был груб, вел себя так, будто они никогда не были знакомы и не прошли через весь ужас вместе. Она не могла злиться, понимая, что Сережа не умел по-другому, что привык говорить все прямо и резко. Но его слова оставляли неприятный осадок, заставляя думать, что майор разочаровался в ней, возненавидел и винил в случившимся.        От роя мыслей ее отвлек стук в дверь, за ним послышался взволнованный голос Михаэля. Немец звал ее, просил ответить, ведь уверен, что Белова внутри. Он просит открыть дверь, выслушать его, но Лера упорно молчит.        Внутри агента шла борьба, она хотела открыть ему, броситься в объятия и почувствовав ласковое касание расплакаться, уткнувшись в чужое плечо. Хотелось почувствовать его запах, мягкость дорогой ткани костюма, позволить себе быть слабой и просто расплакаться, ничего не объясняя и не строя из себя строгого агента. Спустя несколько минут тишины, девушка произнесла:

"Герр Штокхаузен, уходите."