Летопись времен. Сквозь мрак

      Алекс аккуратно встала из-за стола. Голоса раздавались из соседней комнаты, но явно не очень довольные. Стало понятно, что стук в дверь разбудил всех в этом доме, и их отворил ее отец. Она вынырнула из своей комнаты, и стала потихоньку приближаться к кухне, в которой горела тусклая свечка. Дом у Робинсонов был не большой. Если убрать со счета погреб для хранения еды и коридор, то в доме находилось три комнаты. Послышались бурные возмущение Фирста Робинсона, и хриплый посторонний голос. Но… но Алекс показался он более-менее знакомый, словно голос из прошлого. Девушка сделала еще пару шагов и замерла. Наконец она стала вслушиваться в разговор. Ни отца, ни его гостя она не видела, но их разговор хорошо доносился до ее ушей.       - Да кто он такой? – услышала она голос отца. – Он не имеет никакого права, так же, как и ты!       - Тише, - прохрипел второй, - ты же сам говорил, что не хочешь своих дам будить, а горланить то начинаешь первым! Скажу так, он знает о планах врага, и нужно капитулировать в Горную Викторию…       - От меня та ты что хочешь?! – прошипел отец.       - Уезжай от сюда. Как можно скорее, Фирст, - голос откашлялся, и продолжил: - Скоро в Норданде, да и вообще в Арганте будет очень жарко!       - Тебе-то откуда знать, Олоф? Ты был в окружении своих врагов? Ты пытал одного из них? Или сами расоны начнут тут околачиваться?       - Не груби, - отозвался тот, кого зовут Олоф. – Во-первых, мы, войну некогда первыми не начинаем. Во-вторых, ты должен понимать, что пока живы Эльдириан и Бутч, Марк не успокоится. Зачем думаешь ему Элона? Прости ради того что бы поцапаться с Виктором? Ты наивен, и ни капельки не изменился. Пока расоны живы, эта война не кончиться. Я тебя, когда-нибудь, подводил, Фирст? Ради дружбы…       - Дружбы?! – возмутился Фирст. – Вот скажи мне, о какой дружбе ты говоришь? О той, когда ради трона, ты бросился на спасение Горной Виктории, а Мининктофт пал без осады гномов? Да, мы победили, но не было ни пиршества, ни торжества, ибо потерь было… со две Фидории сойдет!       - Думаешь это, что ни будь бы, изменило? Думаешь было бы хорошо, если бы я повел свои войска в капкан нектомантам? Ты ведь прекрасно понимаешь, о чем идет речь! Хватит о прошлом! Я потерял свой трон, я ушел, ибо Рольф жаждет власти при выше всего!       - Сожелею…       - Дослушай, Фирст! Правительство трех империй людей вовсю скрывает существования раснов. Признайся, ты ведь тоже давай обет молчания? Нас уничтожают, но уничтажают сразу со всех сторон! Фидория с востока, Аргант с юга, и иногда подавливает Оргхон с запада. И делают это так, что бы от нас не осталось ни следа!       - Какой смысл скрывать сотни других жизней?       - Что бы ни было паники среди людского поселения.       - Но ведь рано или поздно люди все равно узнают о вас?       - Именно поэтому всех расонов сгоняют в Горную Викторию – что бы там прихлопнуть. Империя людей разрастается. И им не нужны лишние соперники по территории. А оставить нас в живых, тоже не идет. Мы были слепы, и пока мы жли в своих грезах к нам в дом постучалась война. Слишком много еды и пропитание уходит на расонов и не одному из правейшего царства это не выгодно. Поэтому нас подавляют силой. И Марку, и Викториану не выгодно трезвонить на всех кругах об этой войне. Аргент и Фидория действительно враждуют, но эта вражда лишь прикрытие для настоящей войны. Им нужны армии, что бы руководить ими, руководить, и выгонять нас к Калдогору, в Горную Викторию. А после нашего уничтожения эти два собачонка подпишут мирный договор, мол, ничего и не было. Все солдаты дают магический обет молчание, при нарушении которого человек умирает. Марк и Викториан пока что пользуется пословицей «Враг моего врага – мой друг»!       - Я то думал между ними война, - подозрительно сказал Фирст.       - Ну не совсем так. У них просто разногласия, но особо кровавых стычек не было. Короли объявляют народу только то, что они якобы должны знать ни больше, ни меньше.       - Очень познавательная история, - по голосу было слышно, что отец Алекс чего то боится. – Но от меня ты чего хочешь? Но просто не верится, что ты вдруг стал добрым, и беспокоишься о моей жизни, и жизни моей семьи.       - Но мы ведь некое отношение к этой войне тоже имеешь. Ты ведь маг. Истребят нас, расонов, конкретно возьмутся за приживающих в Арлании магов. И тогда… тогда начнется бойня.       - Шати, - чуть ли не шепотом произнес Фирст.       Алекс вспомнила о принце Шати. В истории о нем мало, чего говориться, но его биография упоминаться. Шати был одним из известнейших магов. И во всей Арлании он прославился своим невыносимым характером. Он не терпел никого, кроме своих собратьев магов, и на дух не переносил тех, кто отзывается о нем не слишком хорошо.       Девушка вспомнила про ведьму на костре. Шати – это один из тех, кто заслуживал костра, но никто не мог его туда затащить, ибо сильнее Шати лишь сотня драконов.       - Именно, мой друг! – вскликнул Олоф. – Шати призовет всех магов, и ты, и твоя дочурка и посмеете пойти против. Вы просто не сможете. И ты прекрасно знаешь, как он разбирается с предателями. Может тебя он и оставит в живых, ибо из тебя хороший воин, и об этом он наслышан, он знает, но убьет на глазах и Мэредит, и Алекс!       При произношении своего имени у Алекс забилось быстро сердце, и она сделала шаг назад. Послышался скрип старых полов дома. И это хорошо ее выдало. Она честно услышала, как отец подорвался со стола и выбежал в коридор. И вскоре он так и предстал перед своей дочерью: короткостриженый, с голым торсом.       Увидев Алекс его лицо изменилось, с паники на удивление, а за тем на суровость.       - Прости, - поспешно сказала она. – Я не хотела, я просто…       - Фирст, - послышался хриплый голос из кухни, - разреши мне ее увидеть, умоляю.       Отец хотел было запротестовать, но не смог. Он был упрям, был, иногда не выносим, однако не был тем человеком, которого стоило опасаться. Алекс не помнила ни одного момента в детстве, когда отец ее вычитывал, ругал за тот или иной проступок. Запрещал, да, было дело, и то раза два не больше. Однако в плане жалости он уступал. Возможно из-за большой любви к своей дочери, или из-за того, что она не давала повода подумать, что свернула с трапы приличия. Но Алекс думала тут кое-что другое. Ей казалось, что было то, что ей отец не рассказал, и возможно он просто чувствовал себя виноватым.       Фирст посмотрел на свою дочь, прямо в глаза, затем уступил ей дорогу, и показал рукой на кухню. Честно говоря, Алекс слегка засомневалась, стоит ли вообще идти. Может не ввязываться не во что и просто пойти своей дорогой в спальню. Но голос был на столько знаком, и жажда интереса взяло вверх над молодой магессой. Она делала маленькие шажки, и все пыталась выявить у себя мысль в голове, которая поможет вспомнить лицо гостя. Дверной проем кухни был все ближе, и девушка сделала шаг в комнату. Повернув голову налево, к столу, она впала в изумление.       Перед ней на стуле сидела не высокая фигура мужчины, а точнее он был чуть выше ее пояса. Он был очень похож на человека. Смуглая кожа, длинная рыжая борода, и такие же волосы, доброе выражение лица, и карие глаза. На его щеке красовался большой шрам. Но пропорции его тела отличалось. Он был широкоплеч, имел более выразительные мышцы и более укомплектованы. На спине у него держался не малых размеров молот, а ноги, окутаны явно шкурой убитого медведя, весели в воздухе, не доставая до пола.       Увидев Алекс, мужчина (кем он там ни был) засиял в улыбке. Но проблема одна: Алекс его никак не могла вспомнить. Ни капельки. Рыская у себя в памяти, она не находила ни место встречи, ни его самого. Поэтому с ее уст слетел весьма предугаданный вопрос:       - Кто вы?       Улыбка с лица гостя пропала. Олоф взглянул на отца девушки, после чего очень медленно закивал головой, но все же рыжебородый ответил:       - Я Олоф, детка. Друг вашей семьи. О, как ты подросла! Помню тебя совсем крохой.       - Но кто вы? Я имею в виду, вы ведь не очень походите на человека, не обижайтесь.       Олоф тепло улыбнулся:       - А мне это и не обидно. Я не человек. Таких как я называют гномами или дворфами.       - Но отец говорил, что это все легенда, - сказала Алекс, растеряно посмотрев на Фирста.       - Так, Алекс, по-моему, тебе пора, - начал было отец, но Олоф его перебил:       - Нет, пусть останется, мне есть, что ей рассказать, я ведь не давал обета молчания. Мне можно.       - Умоляю, - сквозь зубы сказал Фирст, - не вмешивай ее в это, пожалуйста.       - Не бойся, от того, что какая-то фраза влетит в ее уши, ее не повесят, - фыркнул Олоф. – Правда если она не будет об этом болтать на каждом шагу. Ты ведь не будешь? – спросил гном, а Алекс с большой недоумеванием затрепала головой. - Садись, доченька, и слушай. Когда то мы с твоим отцом тесно дружили, то через многое прошли. Большую часть твой отец сейчас не вспомнит, да и я тоже. Но раньше времена были другие и лучше. Твой папа мне рассказывал, что ты обожаешь историю. Вот тебе упущенный кусочек в мировой истории. Это как океан без воды. Половину из нее ты знаешь, а то, что упустили, я тебе поведаю. Помню старые времена, когда в Империи людей Каридонте, слышала, наверное, ну обязана было, во всяком случае, царила совсем другая атмосфера.. Раньше где не встретишь, то высоких, вечно молодых эльфов, то низеньких волосатых карликов – хе-хе-хе, это я, - дворфов, то тупых зеленокожих охранников и воинов – орков, или же змеелицых нагов. И все они жили в мире и в согласие, их прозывали расоны – от слова «раса». Пока Чардон Апье, один, ну так скажем человек, не решил сделать глупость. Я знал Чардона, и знаю, это отличный парень, и прекрасный собеседник. Но у парня не сложилась жизнь. Апье был знатный род в Каридонте, и пользовался большой популярностью за его пределами. И род Апье был очень богат, до неприличия. В основном все запасы, приходящие к нему с его золотых шахт расположенных на западе, он отправлял на помощь расонам на севере. И очень в этом деле поддерживал его сам Карл. У них были грандиозные планы, которые они во что бы то не стало их хотели реализовать. Но не все было так гладко. Карл этим слишком увлекся, и люди с разных концов Каридона начали делать революции, мол, король, заботится о расонах, лучше, чем о собственном народе.       - Погодите, а Карл был правителем Каридонта? – девушка растеряно посмотрела на отца.       - Конечно, - ответил Олоф. – Карл был шестым королем Каридона, и как это не печально – последним. Сначала эти революции проявлялись в виде малюсеньких бунтов. Недовольные люди выходи под здание бургомистров и стали выкрикивать обидные кричалки в сторону Карла и самих мэров. Но вскоре эти маленькие стычки перешли в большие, и в проведных городах страны. Люди в Фрайледи, Снютстоуне, Мининкрофте и Гайзендоре выходили и требовали смену власти. Было или не было за что, я не знаю, потому что жил я тогда в Элоне, далековато от мест этих стычек.       - Было, - коротко ответил Фирст.       Они встретились взглядами. Алекс прыгала глазами то с отца на Олофа, то наоборот. Их взоры ясно давали понять, что как бы ни прискорбно, но они друг другу больше не доверяют. В начале рассказа дворфа он упомянул пор то, что они через многое в юности прошли, и что довело друзей до такого недовольства? И все-таки, в чем истинная причина появления в столь поздний час Олофа в доме Робенсонов.       - Было говоришь? – недоверчиво и с неуверенностью в голосе отозвался гном.       - Еще как! – Фирст стал нервно ходить в зад-перед по кухне. – Людям стало не хватать провизии! Фермеры трудились на поле целыми сутками, а большая часть их добра уходило на тех, кто и в принципе не является жителем этой страны! Нищета и голод годы спустя ходили по Норданду и в его окрестностях, пока наш король беспокоился о нелюдях…       - Кем ты стал, - тихо сказал Олоф.       - Отец, - прошептала Алекс.       Она смотрела на него и не как не могла понять кто перед ней. Действительно тот человек, который должен быть ей примером? Она никогда не слышала, что бы ее отец так отзывался о живых созданиях. Алекс опять взглянула на Фирта. Он чего то боялся, опасался, и скорей всего задумался, не взболтнул ли он лишнего.       - Сам-то ты сбежал в Лоренсию после этих событий, не так ли? – Олоф пронзил его злобным взглядом.       - Да, я ушел. Я ушел, потому что из-за твоего появление тут в прошлый раз, ты окунул мою семью в груду опасностей!       - Что? – спросила нечего непонимающая Алекс. – Что тогда произошло?       Она взглянула на Олофа:       - Что случилось?       - Я не хочу это тебе рассказывать, захочет, о великий маг Фирст сам тебе все расскажет. Я лучше продолжу, а то мы тут все перессоримся, - ответил дворф. - И так людской народ можно было понять, как и Карла. Король побоялся дальнейших развитий событий и пересек связи с расонами. Но род Апье продолжал поставлять их запасы помощи. Поскольку Апье владели большим количеством полей, и мельниц, часть пропитание уходили, без согласия Карла. О многие тогда начали опять во всем обвинять короля! Но тот не о чем не знал. А попозже до него дошло, что Апье есть права руководством едой. Но было поздно. На западе Кариван провозгласил независимость, выбрал короля, и стал править, невзирая на окружающий мир. Вскоре к нему присоединилась еще одна могущественная страна людей – Фиория. Очень быстро распался Каридонт. Просто отец Чардона, Династер знал Карла почти с пеленок, и заслужил его честное доверие. У них это было взаимно. Но он очень удивился, когда Карл пришел с документом про конфискацию этих земель, и лишение прав на еду. Сколько любитель эльфов и дворфов не пытался уговорить старого друга, это не вышло. Династер ничего не смог сделать, и тогда погибло много раснов, которые вели ожесточенные бои с орками далеко на севере Элоны, а значит помощь им, еще как нужна. Но многим людишкам этого не понять, - он с отвращением посмотрел на Фирста. Затем снова перевел взгляд на Алекс, и продолжил. – Но Карл упустил одно. Чардон был магом-самоучкой, как и его отец. Самому сложно обучиться магическими искусствами. Этот парень потратил на это лет так двадцать, а то и на четыре года больше. И Чардон действительно любил нас, расонов, больше чем собственную семью. Но не всеми. В основном эльфам, гномами и нагами. Он просто восхищался нами, нашими постройками, оружием, и многим другим. И Чардон не выдержал поражение этого трио от орков. Эта война унесла много жизней. Маг решил отомстить королю. Смерть за смерть. И как ты знаешь это, у него получилось. На трон взошел Марк, сын Карла, и он не забыл, и не простил. Его псы, каким то образом пронюхали, кто и как это сделал. Чардону бы жить спокойно не дали. Он бежал к нам, просить помощи. Король Бутч, король дворфоф, очень хорошо помнил, как хорошо его отец нам помогал, и принял его под свою защиту. Марк же, и об этот как то узнал. Пришел яко бы на переговоры, и потребовал выдать ему предателя. Бутч отказал ему. И из-за этого рассказа началась битва под Торилом, королевством эльфов. На зов Марка откликнулась Фидория. Мы проиграли эту двухлетнюю войну. Но королей это не остановило, они начали подавливать всех расонов в мире, и магов в том числе. Магов оказалось больше чем того ожидал Марк, и большинство жили под его плащом не выдавая себя, как и вы.       - И как же не заметили моего отца? Он ведь в те годы был в Норданде?       - Упустим это моя дорогая, это уже совсем другая история, - тепло улыбнулся Олоф. – Ведь давки расонов не прекратилась. Орки и наги пали первыми. Орки были вымучены в войне на Элоне, и поэтому королям ничего не стоило одолеть их. Наги бежали. Бежали на запад под защиту Магов Запада, в Риваэн. Следующий удар имперского молота пал на замок Фолонд, и тот тоже не выдержал натиска легионов Марка. Так пали две могущественные империи эльфов. Фолонд и Торил были уже под руководством Марка и Виктора. Но эльфы начали партизанскую войну. Осталось лишь Линдерсбрук. Этот городок эльфов еще не взят. Но стоит Марку направить армию туда, и не сомневайся – его возьмут. Короли поняли, что подавить расонов не просто. Уж очень много неприятностей они им задали. Люди все больше и больше не понимали, как человеческий род не может искоренить жалких гномов и эльфов. Начинались вторые бунты в Арганте и Фидории. В основном там были жены, дети. Они протестовали, что их мужей отправляют на войну с эльфами, и держат там до посинения, а некоторые и вообще не возвращаются. Люди больше не могли это терпеть. Некоторых расонов вешали на стены замков в Фрайледи и Мининкрофте, и они весели воронам на потеху. Однако некоторые люди одумались. Они доносили до короля, что расоны – это тоже живые создания, и вот так истреблять их – бесчеловечно. Но месть Марк ставил превыше всего. И он решается на один шаг. На шаг, который каким-то образом помогает ему успокоить людей. Он заявляет, что расонов больше нет. Ну, нет, и все, хоть кол на голове чеши. Но война то продолжалась. Пока не взята Горная Виктория, расоны не сдадутся. И Марк с Виктором соглашаются на еще один рискованный ход. Они договариваются, будь то меж ними война. Этот предлог им понадобился, что бы выманивать людей в армии из Норданда, и других замков Аргента и Фидории. Эта вона продолжается, по сей день. И уж очень много крови пролилось, да и многие уверены - еще прольется.       - А как так? – спросил Алекс. – В смысле люди на слово поверили Марку? Как быть с теми людьми кто видел их всех своими глазами уже после объявления о их смерти?       - План Марка был не продуман, и принят поспешно, - заявил Олоф. – Многие его соратники задавали подобные вопросы, на что он отвечал, что это были тоже люди. Слегка их помучила жизнь. Но ты теперь в Арганте не встретишь расонов не одного, во всем спасибо Марку.       - Или вам, - выдал Фирст.       Голова дворфа машинально повернулось в сторону стоящего мага, который скрестил руки на груди, и был очень суров. Рот Олофа начал глотать воздух, будь то он, не как не мог подобрать слова, что бы ответить, или наоборот, думал, не скажет ли лишнего. Ноконец хриплым голосом он удивленно проронил лишь:       - Что прости?       - Вы сами укрыли убийцу. Сами виновны в своем истреблении. Если бы Бутч тогда думал о будущем своего народа, он бы отдал Чардона. Отдал, и никакой лишней крови не было.       - Это тебе политика Марка промыла мозги? – чуть повысил тон гном.       - Да при чем тут Марк! – стукнул по столу Фирст.       - Мгм, действительно, - буркнул дворф.       На минуту все замолчали. В комнате нависла тяжелая атмосфера, и все, троя, ждали, кто первый сдастся и промолвит слово. Алекс бегала взглядом с отца на рыжебородого друга, и видела, что между ними случилось что-то от чего вряд ли они в восторге. И правда. Фирст не разу не упоминал про то что бывал на войне, и более того бился бок в обок с не совсем человеком. Ей было сложно жалеть или осуждать кого-то из них. Она тут находилась в состояние непонимания. И хоть Олоф объяснил кое-что поверхностно, Алекс была не в теме.       Столько много информации за последние полчаса. И все равно идею королей понять нельзя. Это безумие – скрывать существование почти людей от своего народа. Это получается, года вычеркнули из памяти каждого человека, или чем-то запугали, что бы те молчали. Так бы это ни было, ненависть к Марку у девушки только возросла. Но все равно непонимание брало над ней вверх. Почему окружающие молчат? Почему молчал отец? Почему она не видела хоть слова об этих расонов в книге матери? И последние не давало ей покоя больше. Всю правду от нее скрывали собственные родители. О войне, в которой идется геноцид расонского населения. А может ее мать не знала? Может это скрыли и от нее? Но ведь она была еще в те времена, когда гномы, люди и эльфы ходили по одной улице, скоплялись на одном рынке, и ели одну и ту же пищу! Не может быть того, что упоминание расонов было запрещено и тогда… или может?       Алекс не хотелось нарушать тишину еще одним надоедливым вопросом. Она посмотрела на гнома. Дфорф с едва слышным чавканьем запихивал себе в рот последний оставшейся бублик, и за пил это все еще одной кружкой эля. Фирст же смотрел на него в упор, и в его зоре начисто читался вопрос: «Когда ты уже уйдешь!». Стало быть, бывшие лучшие друзья теперь уже терпеть не могут друг друга.       После ситного ужина гном отрыгнул и опять посмотрел на Фирста.       - Стало быть, мне тут не рады? – голос его выдался отчаянным и расстроенным.       - Не то что бы совсем, но…       - Вам негде ночевать? – перебила отца Алекс. – Тут не далеко есть заброшенный дом, можете побыть там. Стража туда редко наведывается, - сказала она, поздно сообразив, что там проживает Филипп.       Олоф расплылся в улыбке, и лишь кивнул головой, то есть и поблагодарил, и согласился. Затем вытер губы, на которых осталось пару капель напитка, и встал со стола. Молча пару минут, старые друзья смотрели в глаза друг другу. Дворф повернул голову в сторону юной магесы, и сказал:       - Показывай дорогу деточка, я за тобой, - его взор снова устремился в Фирста: - Надеюсь, свидимся. - Я тоже, я тоже, - ответил Фирст, но говорил он уже в пустоту.       Спустя пару минут Алекс поняла одно: предложить гному место ночевки было легче, сложнее доставить его туда. Но к счастью это стало сложно лишь первого взгляда. Пол улицы они прошли без приключений, потом, правда, попались на пару стражников, но те оказались мало того, что слепые, плюс к этому опьяневшие. Один стражник с легким сопением сидел на стуле, а его голова болталась в воздухе, наклонившись вперед. Другого стражника Алекс заметила не сразу. Он стоял посреди улицы, отперевшись на свое копье. Видимо его тоже потихоньку одолевал сон. Пройти мимо этих стражников не составило труда, а там и до укрытия Филиппа оказалось не далеко. Дом был заперт на замок, а ключ находился только у двух людей – Криса и Алекс. Пройдя сквозь дверной проем, Алекс с компаньоном направилась к второй, за которой и был грифон. Открыв дверь, она посмотрела на Олофа.       - Вот только у вас там будет не большая компания, - с небольшой осторожностью сказала Алекс.       - Да это без проблем, будет с кем поговорить, - сказал гном, толкая дверь на себя.       Увидев чужака, Филипп завизжал по-птичьи, и не так уж и тихо. Стражники проснулись от легкого дрема, и оглядывались вокруг. Крик разбудил даже Криса погруженного в смутным и непонятный сон.