Это продолжается (Все еще люблю тебя)

Они должны были учиться. И Акк именно этим и занимался до тех пор, пока минуты три назад он не оторвал взгляд от своего учебника истории, чтобы проверить время, и вместо этого не обнаружил, что щека Айяна лежит на его руках, учебник давно позабыт, а он сам пристально и бесстыдно смотрит прямо на него. Акк почти сразу перевел взгляд обратно на книгу, пытаясь скрыть румянец, грозивший охватить все его лицо. Но теперь его цель по-настоящему подготовиться к завтрашнему тесту, кажется, потеряна, потому что он не может сосредоточиться или продержаться более десяти секунд, не поднимая глаз, чтобы увидеть, перестал ли Айян смотреть. Не перестал. Акк чувствует, как его шея становится теплее, чем дольше он сидит там. Он слегка ерзает на своем месте, когда листает следующую страницу, ничего не соображая в несколько отчаянной попытке скрыть румянец, растекающийся по его коже. Но он не может не взглянуть еще раз, и когда он это делает, его сердце почти останавливается в груди. Голова Айя больше не склонена набок, а щека не прижала мило к его рукам. Теперь он опирается на свою руку, и смотрит на Акка в лоб. Если раньше Акк думал, что такой внимательный взгляд невероятно сложно игнорировать, то теперь он стал почти невыносимым. Он знает, что кончики его ушей уже стали огненно-красными, что невозможно не заметить, и ему хочется похоронить лицо в ладонях. Что он сделал, чтобы заслужить это? Он старается изо всех сил. Не его вина, что несмотря на то, что они встречаются уже больше месяца, взгляд Айяна до сих пор заставляет его дыхание затрудняться, а желудок в волнении скручиваться. С дрожащим вдохом он прекращает зрительный контакт, наклоняет голову и умудряется тихо пробормотать: — Ты пялишься. Айян только громко смеется и говорит «я знаю», как дерзкий мудак, которым он и является. Но Акк на мгновение игнорирует это, вскинув голову, когда его взгляд скользит по столам, поблизости их, чтобы убедиться, что никто из учеников не смотрит на них сердито из-за внезапного шума. К счастью, библиотека в основном пуста. В конце зала есть еще только один мальчик, и, кажется, он в наушниках. Часть напряжения спадает с плеч Акка, и он резко поворачивается, чтобы посмотреть на своего парня-нарушителя-спокойствия. — Прекрати это, — шипит он, стремясь разозлиться и едва справляясь с напускным раздражением, что само по себе является подвигом, когда Ай смотрит на него вот так. Он чувствует, насколько теплой остается его шея. Но Ай, кажется, осознает отсутствие яда, потому что его ухмылка становится шире, и он наклоняется, замораживая Акка на своем месте, когда он шепчет: — Почему? Я заставляю тебя нервничать? И Акк… Акк не может описать словами, как сильно. Но опять же, это не совсем нервозность. Как это может быть им, когда Айян заставляет его чувствовать себя таким защищенным и понятым? Наиболее комфортно, чем он когда-либо себя чувствовал? Нет, Ай так ухмыляется, сияюще и ярко, как солнце, и от этого Акк чувствует, будто что-то электрическое ползет под его кожей. Как будто он тот, кого можно желать, кого можно любить так, как он сам даже не смеет думать. Это заставляет его желать целовать Айя, пока в его легких не останется воздуха. Обернуть его своими руками, пока воспоминание о пространстве между ними не станет просто…да…воспоминанием. Но он этого не говорит — он не уверен, что когда-нибудь найдет в себе смелость произнести эти слова, когда одна только мысль о них заставляет его краснеть так сильно, что он уверен, что это можно увидеть из космоса. Поэтому вместо этого он бросает лишь: — Нет, это просто мешает сосредоточиться, идиот. Акк знает, что он никогда не называл кого-то идиотом с большей нежностью в голосе, так как он называет Айяна по крайней мере, раз в день, но ничего не может с собой поделать. Даже когда озорной блеск оживает во взгляде Айя, когда он наклоняется вперед еще ближе, острая и опьяняющая ухмылка превращается в театрально надутые губы. Акк не может заставить себя сожалеть о крахе своего авторитета перед лицом такого красивого мальчика. — Ну, в любом случае, тебе лучше сосредоточиться на мне, — хнычет Айян, и на секунду Акк отбрасывает назад все глупые мысли, которые у него были об этом раздражающем тупице (но не совсем), и закатывает глаза, а его грудь — бесконечная яма теплоты. — Ты ребенок и нарцисс, ты это знаешь? — ворчит он, но закрывает учебник и блокнот и запихивает их в рюкзак с куда меньшей осторожностью, чем обычно, а затем перекидывает рюкзак через плечо, когда встает, приподнимая бровь и глядя на Айяна, который еще не сдвинулся. Его глаза широко раскрыты, когда он смотрит на Акка в ответ. — Я не хотел… Нам не нужно уходить. Можешь продолжать учиться, — бормочет Айян, опуская голову, и Акк удивленно моргает. Он выглядит… неуверенно. Акк понимает, что ненавидит это. Ай никогда не должен быть не уверен в том, что думает о нем Акк. Он протягивает руку, позволяя ей зависнуть перед лицом Айя в знак приглашения, и улыбается, когда его взгляд снова поднимается. — Я знаю. Ну давай же. Айяну не нужно ничего большего, чтобы его ухмылка вернулась. Гораздо более мягкая, чем предыдущая. Ни минуты больше не раздумывая, он хватает Акка за руку и позволяет легко стащить себя со своего места, на ходу подхватывая свою сумку, пока Акк тянет его к дверям библиотеки. Акк не замечает точный момент, когда их пальцы переплетаются и просто наслаждается теплом ладони Айя, прижатой к его. Когда они выходят на солнечный свет — тусклый и холодный по сравнению с Айяном, по крайней мере, по предвзятому мнению Акка, — Ай ненадолго останавливает его и нежно сжимает его руку. — Я действительно смотрел на тебя не для того, чтобы отвлечь. Слова слишком мягкие, чтобы быть дразнящими, но Акк не может не поднять бровь в недоверии и сказать: — О? Но затем Айян делает шаг вперед, руки все еще переплетены между ними — так близко, что Акку едва пришлось бы двигаться, чтобы поцеловать его, — и кивает, ни следа ухмылки или озорства в его выражении. Только нежность, которая вдыхает новую жизнь в румянец, у которого даже не было достаточно времени, чтобы испариться из системы Акка. Поэтому, Акк ловит себя на том, что шепчет — потому что боится разрушить чары, свалившиеся на них на ступеньках их школьной библиотеки — в пространство между ними: — Тогда почему ты смотрел? — И это так искренне и беззащитно, и Акку кажется, что он затаил дыхание в ожидании ответа, но он не боится. Он не боится, потому что Ай прямо здесь, держит его за руку, и нет места страху, когда он так влюблен. Айян встречает его взгляд прямо, уверенный и мягкий одновременно, когда говорит: — Потому что я хотел смотреть на тебя. Я всегда хочу смотреть на тебя. И это заставляет Акка краснеть больше, чем любое поддразнивание, что он когда-либо слышал.