Неопределенное будущее

Лара почувствовала, как что-то горячее коснулось её лица. Она вздрогнула и поймала это нечто руками. На ощупь оно было грубым и легко смялось, оставив на пальцах жгучее ощущение. Девушка открыла глаза. Гигантское дерево, размером с площадь небольшого города и высотой не менее двухсот футов, яростно горело. Лара видела, как огромные столбы ревущего огня охватили его. На вершине дерева оно исчезало в огромном облаке поднимающегося вверх чёрного дыма. Лара сидела под берёзой в пятидесяти ярдах от пожара и чувствовала жар, исходящий от пылающего ада. Пепел от костра, поднимаемый жаром, падал вокруг неё, как серый снег. Несмотря на интенсивность огня, он, к счастью, не распространялся. Дерево стояло отдельно на маленьком островке посреди озера, поэтому любые кусочки горящей древесины или пепла падали в воду. Сильного ветра тоже не было. Лара посмотрела на озеро. Каменный мост, покрытый мхом, слегка возвышался над водой и служил единственным путем с внешней стороны на остров. Мост заканчивался, и начиналась короткая тропинка, ведущая к горящему круглому сооружению, встроенному в дерево, с корнями шириной по пояс человека, которые служили опорными столбами. Лара увидела на земле обугленные останки двери с красными прожилками пламени, пересекающими её. Значит, это дерево и было тем, что осталось от логова Мелиссы. Это было прекрасное место. Даже очень. Увидев, как оно горит, любой поэт, любящий природу, мог бы впасть в меланхолию. Но этот поэт ничего не знал о Мелиссе и её гнусной деятельности в этом тайном убежище. Наверное, будет лучше, если это место сгорит вместе с ужасными воспоминаниями, хранящимися в нём. Она опустила взгляд на свою руку. То, что обжигало её раньше, оказалось полусгоревшим листом. Но Лара заметила на запястье что-то ещё. Что-то… красное? Кровь! Она судорожно осмотрела своё тело. Правая сторона её белого платья была заляпана пятнами засохшей крови. Лара вскарабкалась на ближайший берег и посмотрела на своё отражение. Её правая щека тоже была в крови. Но она не чувствовала боли и не обнаружила на теле никаких ран. Девушка быстро умылась. И тут она вспомнила о Тароке. Где же он? Лара осмотрелась вокруг. Его здесь не было. Лара закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Он точно выбрался из огня, потому что она тоже выбралась. Она помнила, как её вынесли за пределы круглой комнаты, тесно прижимая к телу. Кровь на её платье, должно быть, появилась от его ножевой раны, и, судя по тому, насколько красным было её платье, он в серьезной опасности. Вернувшись на место, где она очнулась, Лара стала искать подсказки, куда он мог уйти. В стороне от места, где она стояла, виднелись большие отпечатки копыт, вдвое превышающие размер её собственных ног. Её сердце сжалось, когда она увидела капельки крови, сопровождавшие каждый отпечаток копыта. Не раздумывая, Лара отправилась на поиски Тарока. Она бежала по кровавому следу, стараясь не потерять его из виду. Лесная тропинка была неласкова к её ногам, и она несколько раз споткнулась о корни деревьев и камни, но Лара всё же пошла дальше. Времени у неё оставалось не так уж много. Хотя солнце всё ещё стояло над головой, уже давно перевалило за полдень, и скоро последние остатки дня угаснут. Тогда всё вокруг погрузится во тьму, и она останется в ней одна. Тряхнув головой, чтобы прогнать страшную мысль, Лара стиснула зубы, смахнула привычную слезу и сосредоточилась на своей миссии, сканируя землю, чтобы не сбиться с пути. — Будь смелой, Лара. Будь смелой. Через час поиски закончились, когда она, едва не упав лицом на небольшую круглую поляну, споткнулась. Тарок сидел на противоположной стороне в нескольких футах от неё, привалившись спиной к дубу. Ситуация казалась плачевной: его закрытые веки неровно подергивались, голова поникла на одну сторону, грудь медленно поднималась и опускалась при каждом тяжёлом вдохе, капельки пота усеивали морщинистый лоб. Лара спокойно дышала, пытаясь придумать, что делать. Кровь на его груди вызывала у неё тошноту, ей никогда не нравился её вид. Но сейчас она должна была сосредоточить своё внимание именно на этом, потому что рану нужно было очистить, пока не началось гниение. К сожалению, у неё не было ничего, чем можно было бы его очистить. У неё не было ничего, кроме одежды. Конечно, её одежда. Лара нагнулась и разорвала подол платья длиной до щиколоток. Хлипкий материал легко поддался, и в руках Лары быстро оказалась куча ткани. Она медленно, на цыпочках, подошла к нему, чтобы не испугать Тарока, но в этой предосторожности она не нуждалась, так как трава заглушала её шаги. Лара остановилась перед ним. Она увидела гримасу на его искажённом лице. Она затаила дыхание, увидев, какую боль он испытывает. Нож до самой рукоятки был воткнут в верхнюю грудную мышцу Тарока. Похоже, удар пришёлся мимо жизненно важных органов, иначе он не смог бы пройти так далеко. К счастью, кровь свернулась вокруг ножа и остановила кровотечение. При правильной перевязке Тарок может быть спасён. Она опустилась на колени и потянулась к его лбу, чтобы вытереть выступивший на нём пот. Как только он почувствовал, что к его голове что-то прикоснулось, Тарок начал действовать рефлекторно. Одним движением он с силой притянул Лару к своему торсу левой рукой, несмотря на рану на этой стороне груди, а правой крепко вцепился в руку, которой Лара вытирала его. Лара была обездвижена захватом и издала непроизвольное хныканье в его твердую грудь, а Тарок задыхался от скребущей по зубам боли, вызванной его резким движением. Он посмотрел на незваного гостя, боль затуманила его зрение, но знакомая мягкость человека, которого он держит, в сочетании с её запахом подсказали ему. — Лара. Что ты здесь делаешь? — спросил он. Тарок с трудом переводил дыхание, чтобы говорить. — Моя рука, — всхлипнула Лара. Поняв, что перестарался с захватом, Тарок отпустил её. Он в замешательстве наблюдал, как Лара разминает руку, продолжая всхлипывать. — Лара, что ты здесь делаешь? — повторил он вопрос. — Я хочу помочь тебе. Эту рану нужно обработать, иначе у тебя будут серьезные проблемы. Я собиралась вытереть тебе лоб, но ты схватил меня, — объяснила она Тароку. Он взглянул на кучу белой ткани в её руке. — Помочь… мне? — В его глазах появилось ошеломление, и не только из-за боли. — Мне не нужна твоя помощь. — Что значит «не нужна помощь»? Ты истекаешь кровью. У тебя в груди нож, ради Верае. И здесь нет никого, кто мог бы помочь тебе, кроме меня. Тарок нетерпеливо хмыкнул. — Умереть для меня в порядке вещей. Просто оставь меня в покое. — Что? — пробормотала Лара дрожащим голосом. Она прижала ткань к груди и уставилась на умирающего минотавра. — Я не понимаю. Тарок сжал веки и вздохнул, а затем снова открыл их, чтобы посмотреть на Лару. — Ты слышала о моём прошлом, когда мы были в том дереве. Месть. Это всё, чего я когда-либо хотел. С тех пор как я стал достаточно взрослым, чтобы понять… ах… какой мерзостью я являюсь, я хотел убить злую ведьму, которая сделала это со мной. И теперь, когда я это сделал, я могу умереть спокойно. Теперь ты знаешь. Иди, оставь меня в покое. Сказав это, Тарок откинул голову назад, закрыл глаза и приготовился к окончательному сну. Для такого гордого воина, как он, это прекрасная смерть, как никакая другая. После стольких лет конец наконец наступил. Он приветствовал его, как долгожданного друга, которому отказали в гостеприимстве из-за того, что он занят местью. Завершив миссию всей своей жизни, он мог наконец отпустить её. Однако полного удовлетворения он не чувствовал. Что-то неосязаемое ныло в нём, что-то, запрятанное глубоко в каком-то уголке его сознания, которое так долго дремало. — Это… это просто абсурд. Тарок очнулся от своего оцепенения и уставился на Лару. Неужели эта девушка только что назвала цель его жизни абсурдной? — Я просто… я не понимаю. Всё, чего ты хотел в жизни, это месть? Так жить нельзя. Взгляд Тарока сузился. Замечание Лары расстроило его. Это всегда был один из его самых старых, самых глубоких секретов, и он не делился им ни с одной душой. Лишь в последний миг жизни он ослабил ремни и признался единственному человеку, который с ним рядом. И вот такая реакция? — Она не понимала. — но он был в состоянии защититься. Тарок скрипнул зубами, садясь. — Тебе легко судить. Такая девчонка, как ты, и представить себе не может, через что мне пришлось пройти, а моя мать… — Он остановился, хмуро глядя на рану. Он проклинал себя за то, что пошевелился. — Впрочем, почему тебя должно это волновать? Это не имеет значения, всё это. Позвольте мне побыть в последний раз в мирной обстановке. С этими словами он привалился спиной к дереву и закрыл глаза. Если он не будет обращать на неё внимания, она скоро уйдёт. Он ожидал, что его жизнь закончится чем-то более великим и благородным, чем мелкий спор с этой глупой девчонкой. Разум Тарока уже начал уходить в абстрактную бессознательность, когда он почувствовал приятную мягкость, прижавшуюся к его неповрежденной груди. Он снова открыл глаза. Лара стояла на коленях и прижималась к нему всем телом, а её руки сжимали его плечо. Даже в таком положении, когда он сидел, её голова находилась на одном уровне с его плечом. Он видел, что она дрожит, но её опущенное лицо было скрыто под шелковистыми чёрными волосами. Её волосы так приятно пахли, что почему-то напомнили ему детство. Он почувствовал странное желание приласкать эту плачущую девушку, но не сделал этого. Напоминание о детстве настолько удивило его, что повергло в оцепенение. — Пожалуйста, господин, не сдавайтесь. Я прошу вас, пожалуйста, останьтесь со мной. Пожалуйста, не оставляйте меня одну в этом лесу. Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста, — громко запричитала Лара. Её грудь вздымалась с каждым предложением, а руки все крепче вцеплялись в плечо Тарока. Её истерические рыдания потрясли Тарока. Он ещё не видел Лару такой встревоженной, даже когда она плакала на каменном полу в его спальне. — Лара, успокойся. Урх. Слушай, город не так уж далеко. Всего день пути. Просто иди на восток, а потом… — говорил он, но Лара снова и снова качала головой. Она не хотела уходить отсюда? Нет, не в этом дело. — Ты не хочешь быть одна? — спросил он. Лара подняла голову. Её лицо было мокрым от слёз, и это зрелище тяжёлым грузом легло ему на сердце. Он снова удивился этому новому чувству. Он почти пропустил мимо ушей легкий кивок Лары. — Господин, пожалуйста, позвольте мне позаботиться о вас. Ты… можешь жить. Ты можешь. Пожалуйста, не сдавайтесь. Ты… вы же сами просили меня не сдаваться, помните? Тарок смотрел на растрёпанную девушку трезвым взглядом. Был уже поздний вечер, и дневной свет исчезнет меньше чем через пару часов. Затем воцарится темнота. Глубоко вздохнув, Тарок принялся судорожно обдумывать план действий. Смерти тогда придется подождать. — Ладно, Лара, вот что я хочу, чтобы ты сделала…

***

Лара бежала так быстро, как только позволяли сандалии на её ногах, не спотыкаясь о корни деревьев и камни через каждые десять шагов. Эта часть леса была ещё более мерзкой, чем участок между поляной Тарока и озером. К счастью, тяжёлый поход закончился, когда до неё донёсся успокаивающий звук текущей воды. Она увидела небольшой ручей глубиной по щиколотку и присела на поваленное дерево, чтобы перевести дух. Несмотря на то что путь от поляны занял всего полчаса, труднопроходимая местность истощила её силы, как палящий знойный день. Зайдя в ручей, Лара с удовольствием ощутила контраст между освежающей прохладой воды и горящими ногами. Она повторяла в голове указания Тарока, — Иди на восток, пока не дойдёшь до небольшого ручья, очень мелкого, усыпанного гравием, ты его узнаешь. Иди по нему, пока не увидишь трупы. Там я и мои люди попали в засаду, я от них отделился. Собери всё, что сможешь найти, и принеси сюда. — Когда она повернулась и собралась уходить, он дал последний наказ, — Будь осторожна, Лара. Лара подняла голову. Голубой цвет над головой потемнел и естественно сливался с оттенком старой меди на горизонте. Несмотря на то что солнце уже коснулось горизонта, было ещё достаточно светло, чтобы видеть. Но ненадолго. С сожалением вздохнув, Лара вышла из русла ручья на берег и пустилась бежать. Спасибо Верае, что ручей тек прямо, а берег был усыпан мелкой галькой, что сделало её путь гораздо приятнее. Через десять минут или около того она достигла места засады. По обеим сторонам ручья валялись трупы четырех лошадей, но их всадников нигде не было видно. Пока она не подняла голову, Лара чуть не вскрикнула. Четыре человеческих тела безвольно висели в двадцати футах над головой, вокруг их тел несколько раз обвились свежие зеленые лианы, которые, казалось, немыслимым образом выросли из толстых коричневых ветвей деревьев. Это определенно была работа Мелиссы. Их одежда была в разорванной в клочья из-за порезов на груди и животе, а на всех четырёх телах виднелся один общий след: пятна крови на вырезе рубашки указывали на то, как закончилась их жизнь. А запах! Хотя трупы выглядели так, будто им всего день от роду, влажность ускорила процесс разложения, из-за чего тела пахли гораздо хуже, чем должны. Затаив дыхание и стиснув зубы, Лара принялась за поиски. О том, чтобы найти что-нибудь на трупах мужчин, не могло быть и речи, поэтому она перешла к лошадям. На одном из седел была прицеплена фляга, всё ещё полная, и три промокших рюкзака, в которых не было ничего полезного. Однако удача благоволила Ларе с четвёртым: в нём оказался хлеб, несколько кусков сушеного мяса, изюм и зерна. Также там была сушёная трава и рулон бинта. Должно быть, это принадлежало человеку, отвечавшему за снабжение группы, да благословит Верая его сердце. Положив флягу в рюкзак, Лара оставила мрачную сцену позади и отправилась в обратный путь. Обратный путь был не таким уж трудным, она уже знала, сколько времени займёт дорога, и его должно было хватить, чтобы добраться до Тарока до наступления темноты. В этом водном уголке леса было тихо, слышалось лишь журчание ручья да изредка доносившееся со всех сторон щебетание невидимых птиц. Лара вспомнила, как впервые побывала в лесу. Когда ей было десять лет, после сезона сбора урожая, который в тот год был особенно богатым. Как и подношение Верае. Чтобы отпраздновать это событие, приёмная мать взяла Лару с собой в небольшое путешествие. Мать отправилась в лес к охотничьему домику, чтобы купить несколько лисьих шкурок, которые были дешевле, чем в городе, и несколько сосисок в качестве угощения. Лара была в восторге. Она никогда раньше не была в лесу, потому что мама всегда говорила ей держаться от него подальше, иначе злые маленькие черти могут похитить её и скормить гигантским крысам-людоедам, живущим под землей. В отличие от преподавателей, её мать была весьма красочна в своих поучительных историях. Лес был для Лары совершенно новым понятием. Она никогда раньше не видела столько деревьев. И они были такими высокими. Меринт располагался посреди большой равнины, и самым высоким, что она видела раньше, был двухэтажный дом главы купеческой гильдии, для того чтобы увидеть его крышу, нужно было слегка приподнять голову. Здесь же встречались деревья, верхушки которых были так высоки, что ей приходилось смотреть вверх до боли в затылке. Низкорослые деревья были всевозможных форм, а их цветы распускались в такой гамме ярких красок, что Лара не знала, как их назвать. Поэтому она придумывала им имена, например «Блурпл» или «Релоу». Когда мама собрала всё необходимое и собралась уходить, Лара всё ещё прыгала с места на место, тщетно пытаясь угнаться за белкой. Увидев увлеченного ребёнка, охотник предложил им остаться на обед, так как вчера он снял шкуру с оленя и у него было много лишнего мяса. Увидев неохоту на лице старой жрицы и, возможно, надежду в лице Лары, он объяснил, что его жена умерла в прошлом году, а единственный сын подрабатывает в городе у мясника, поэтому он скучает по детскому голосу. Только когда Лара пообещала поиграть возле домика, мать согласилась остаться. Так что всё утро Лара исследовала лес, а её мать отдыхала на скамейке у крыльца. Лара сдержала своё слово и осталась возле дома. Но позже она всё же попала в беду: попыталась залезть на бук, когда думала, что никто из взрослых не смотрит. Лара захихикала, представив, как она в белом сарафане лезет на дерево, а потом нахмурилась, вспомнив, как её за это отругали. Мать проигнорировала её оправдания «Оно было не очень высоким» и «Я дотянулась только до самой нижней ветки». Очевидно, это был очень «неженский» поступок, к тому же чрезвычайно опасный. В наказание ей пришлось две недели подряд по два скучных часа каждый вечер шить шкурки для зимних пальто. Лара вздохнула. После её десятого дня рождения всё начало меняться. Ругань стала более частой, поскольку мать Лары начала готовить её к жизни в качестве жрицы Верае. Её манеры, одежда и даже то, как она говорила, подвергались тщательному изучению: всё должно было быть идеальным, чтобы отражать её статус будущей образцовой леди. Мать постепенно превратилась в учительницу. Лара не обижалась на мать, она знала, что подготовить её к тому, чтобы стать следующей жрицей, единственное, что умела она. Просто ей хотелось, чтобы у неё был хоть какой-то выбор, пусть даже символический: будучи сиротой, Лара не имела ни родственников, ни знакомых, которые могли бы взять её к себе, её не обучали никаким ремеслам, она просто не могла быть никем, кроме как стать одной из верных Верае и служить обществу вокруг. Шли годы, и на смену активному, жизнерадостному ребёнку пришёл более сдержанная, более зрелая взрослая. У неё не было времени на игры и друзей, вместо этого она получала уроки по ритуалам и верованиям культа Верае. Шаг за шагом она выполняла всё больше и больше ритуалов вместо матери, которая слабела с каждым годом. В 17 лет Лара практически взяла на себя все обязанности. Через год её мать умерла. Лара была безутешна: три дня после похорон она не могла перестать плакать. Какой бы суровой ни была её мать, она была единственным человеком, который по-настоящему заботился о Ларе, пусть и по-своему. Впервые в жизни Лара оказалась без руководства, и только чувство долга, вбитое в неё покойной матерью, держало её на плаву в море печали и неопределенности. Она выполняла ежедневные ритуалы, поддерживала чистоту в храме, приветствовала приезжающих верующих, проводила свадьбы и раздавала благословения. Чтобы заполнить благословения. Чтобы заполнить огромную ноющую дыру в своей жизни, Лара посвящала свой день Верае; ей нужно было руководство и материнская фигура, и милосердная богиня Любви выполняла эту роль естественным образом. Только в объятиях Верае ей удавалось заснуть ночью на своей одинокой кровати. Вечером, помолившись о всеобщей радости и счастье, она украдкой просила о том, чтобы больше не быть одинокой, чтобы поскорее найти мужчину, который её полюбит. Одиночество. Это то, чего Лара всегда боялась. Именно из-за этого Лара плакала от души, когда умерла её мать. И именно это заставило её истерически рыдать рядом с Тароком часом ранее. Страх был настолько велик, что она хотела бы, чтобы кто угодно, даже Тарок — её мучитель, был с ней в эту тёмную и холодную ночь. Лара ускорила свой шаг.

***

Когда она вернулась, Тарок уже спал. Лара бросила на землю связки веток и сухих листьев, а затем положила рюкзак. Прежде всего ей нужен был огонь. С помощью двух кусочков кремня, которые она подобрала у ручья, Лара вскоре развела костер, как раз когда наступила темнота. Она обратила внимание на проснувшегося Тарока. Лара схватила свёрток ткани, оставленный на земле перед Тароком, и обмакнула его во флягу. — Я сначала помою вас, вы не возражаете? — спросила Лара на, что Тарок хмыкнул в знак согласия. Лара осторожно подошла к нему и опустилась на колени у его согнутой ноги. Она была достаточно близко, чтобы слышать, как урчит у него в груди. Тарок внимательно наблюдал за тем, как она потянулась к его лицу. Прохладная влажная ткань нежно касалась грубых черт его лица, стирая соль высохшего пота, копоть и грязь от огня и, кажется, следы боли. Когда она потянулась к его шее, похожей на хобот, на его лице появилось почти безмятежное спокойствие. Лара чувствовала, что он следит за каждым её движением. Она чувствовала слабое беспокойство от того, что за ней наблюдают, и легкое смущение от того, что это делает мужчина. — Господин. Ваша рубашка. Мне нужно, чтобы вы её сняли, — сказала она. — Зовите меня просто Тарок. Мне никогда не нравилось, когда меня называли «господином», — сказал он совершенно искренне. — Они говорили, что это напоминает рабу о его месте. Наверное, они были правы. Но мне это кажется глупым, — добавил он, увидев её пустой взгляд. Медленно двигая руками, чтобы не потревожить рану, Тарок разорвал рубашку на шее и, осторожно продлив разрыв вниз, сделал обход вокруг ножа. Лара помогла ему снять разорванную одежду. Лара старалась не смотреть на Тарока. Она уже много раз смотрела на его обнажённое тело, но тягостное положение рабыни не позволяло ей разглядеть его по-настоящему. Его грудь впечатляла. Его торс украшали твердые, рельефные мышцы. Его грудные мышцы были широкими и ярко выраженными, каждая из них была такой же широкой, как её собственное лицо. Под ними возвышались каменистые холмы и глубокие долины, образующие его живот, и Лара могла разглядеть манящую V-образную форму нижней части живота, которая спускалась дальше в брюки. Его тело украшало множество больших и малых шрамов, рассказывающих о бесчисленных битвах и жестоких столкновениях. Демонстрация силы и мужественности вызвала в ней какое-то неуместное покалывание. Она быстро вернулась к работе, чтобы скрыть своё волнение. Засохшую кровь с ножа пришлось оттирать, но Лара была осторожна: Тарок и так много пережил. Нереально, что, потеряв столько крови, он всё ещё жив и разговаривает — обычный человек умер бы гораздо раньше. Лара увидела, что на острие ножа образовалась тонкая свекольно-красная корочка из сгустков крови, на время запечатавшая рану. — Ты знаешь, что делать дальше, Лара? — спросил Тарок. Лара кивнула. — Да, гос… Тарок. В рюкзаке есть несколько сушеных листьев тысячелистника. Я могу сделать из них припарку, чтобы остановить кровотечение. — Она порылась в рюкзаке и вытащила горсть засохшей серовато-зелёной массы. — Хорошо. Сделай это. Я не ожидал, что жрица знает что-то о первой помощи. — Это не обязательно знать. Но в детстве я часто спотыкалась и царапалась. Так что я должна знать, — сказала Лара. Несмотря на предстоящую сложную задачу, она чувствовала себя немного расслабленной: они вели светскую беседу. Лара промыла окровавленную тряпку водой из фляги. Затем она помяла в руках листья, залила их водой и сжимала до тех пор, пока в руках не оказалось мокрое месиво. Наконец Лара прижала влажный материал к мокрой ткани, и припарка готова. Она выжидающе смотрела на нож, в животе у неё бурлило от страха. Глубоко вздохнув, Тарок медленно опустил взгляд на нож. Он стиснул зубы, правой рукой взялся за рукоять. Переведя взгляд на Лару, он увидел, что девушка наблюдает за землей под его копытами. — Ты же не собираешься падать в обморок? Лара вскочила, потом покачала головой. Её опасения, похоже, позабавили Тарока, и он слабо усмехнулся, прежде чем напрячься. Одним быстрым движением он выдернул нож из груди. Взрывная боль была мучительной, и Тарок выронил нож, зажмурив глаза. Секунду он не чувствовал ничего, кроме парализующей боли; однако шок быстро прошёл, оставив на груди дрожащее онемение. Когда он снова открыл глаза, Лара уже промыла рану и приложила к ней припарку. Лара поспешно закрепила припарку несколькими петлями бинтов вокруг его туловища. Когда всё было готово, Тарок снова привалился к дереву. Он тяжело дышал, пока Лара осматривала свою работу. Она никогда раньше не делала полную перевязку грудной клетки. Для новичка у неё получилось неплохо. Повязка была достаточно тугой, и кровотечение было минимальным. — С-Спасибо, Л-Лара, — задыхаясь, произнес Тарок и быстро отключился, его дыхание замедлилось до нормального. Лара сидела на своём месте и наблюдала за Тароком, чтобы убедиться, что кровотечение не усилилось. Через десять минут она решила, что припарка хорошо подействовала. Ему сейчас нужен только отдых, и больше она ничего не могла сделать. Лара вздохнула. Хоть что-то сегодня было правильно. Лара порылась на поляне, чтобы собрать побольше веток и сучьев. Отнеся две вязанки дров, она решила, что дров на ночь хватит. Еды могло хватить на двоих, по крайней мере на два дня, если бы они были рациональны. Она надеялась на это. Лара села и стала наблюдать за огнём. Всё было хорошо. Ну, почти всё. Она посмотрела на себя. Её тело было грязным, руки в грязи, а ноги в пыли. Платье выглядело ещё хуже: оно было испачкано в той и другой засохшей крови. Лара ненавидела грязь. Быть жрицей Верае означало, что она должна поддерживать чистоту как внутри, так и снаружи. Если для окружающих было нормой мыться раз в месяц или даже, как запрещала Верае, раз в год, то она принимала ванну каждый день и гордилась своей чистотой. Лара посмотрела в сторону ручья. До него было всего тридцать минут ходьбы. Кроме того, благодаря полной луне в эту безоблачную ночь не будет полной темноты, как она опасалась. Она сможет найти дорогу. Лара посмотрела на Тарока. Она сомневалась, что её спящий хозяин рассердится, если она уделит немного времени себе. К тому же это не займёт много времени. Да, и флягу нужно пополнить. Вот и всё. Это её цель на данный момент. Наполнить флягу. Лара положила перед Тароком несколько ломтиков хлеба на случай, если он проснётся. Подхватив флягу, она на цыпочках вышла с поляны и побежала к ручью.

***

Если бы какой-нибудь ночной путник, проходя через лес, наткнулся на небольшой ручей, усыпанный мелкой круглой галькой, и прошёл мимо поваленного дерева на берегу, он бы подумал, что попал в сон, потому что перед ним на плоском белом валуне сидела женщина. Её стройная спина завораживала его взгляд своими аппетитными изящными изгибами. Её кожа была бледнее камня и сияла ещё ярче, чем рябая луна под её болтающимися ногами, а влажные волосы блестели в туманном свете, словно были сделаны из зыбучего серебра. Путешественник бы замирал, глядя, как эта водная нимфа напевает мелодию, известную лишь богам речных глубин. Но затем изумление сменилось бы растерянностью, когда бы он заметил, что блаженная нимфа недостойно отпрянула, когда мимо пронёсся прохладный ветерок поздней осени. Лара вздрогнула, спустившись с валуна. Она сидела там уже пять минут, ожидая, когда высохнет, но ветерок мешал. Лучше бы она пока была мокрой, а потом сушилась у тёплого костра, чем терпеть эти леденящие душу порывы ветра. Лара подошла к поваленному дереву, чтобы взять своё платье, которое было накинуто на ствол. Странно купаться в лесу, подумала Лара. Она была уверена, что за ней никто не наблюдает, но всё равно проверила, прежде чем раздеться. Как глупо она поступила. Единственное, что она заметила, это лягушка на другом берегу. Лара на секунду задумалась, не скрывается ли за этими выпуклыми глазами принц. Если да, то он должен быть очень счастливым принцем. Когда Лара была в нескольких шагах от ствола дерева, налетел сильный порыв ветра. Лара замерла не только из-за ветра, но и потому, что увидела, как платье грациозно взлетело вверх, поднявшись на высоту десяти футов, и красивыми волнами потекло вниз, в воду.

***

Лара чихнула. Она чувствовала себя как ходячая сосулька, ноги подкашивались от попыток бежать и трястись одновременно. Сейчас она желала только одного — снова посидеть у костра. К счастью, сейчас она могла видеть его тёплое свечение. Когда она ворвалась на поляну, Тарок уже проснулся. — Куда ты ушла? — спросил он. — Я была у ручья, набирала воду, — ответила Лара, слегка приподнимая флягу из козьей шкуры. — Почему ты такая мокрая? — Я… я купалась, и моя одежда упала в реку. Тут Лара заметила, что его взгляд переместился с её лица на тело и теперь ползёт ниже. Она посмотрела вниз. В ручье при тусклом лунном свете она ничего не могла разглядеть, но в свете костра Лара с ужасом увидела, как полупрозрачная мокрая ткань прилипла к её телу, подчёркивая изгибы её тела. Ещё более смущаясь, она увидела, как её два твердых розовых пика выпирают из-под платья. Чтобы добавить ещё больше пунцовости к её стремительно краснеющим щекам, подол платья, который висел до середины бедра, когда она его порвала, задрался ещё выше, обнажив почти все её бедра. Лара тут же опустилась как можно ближе к огню, скрестила руки перед грудью и стратегически правильно сложила ноги, опустив глаза, чтобы скрыть нарастающий стыд. На мгновение стало слышно только тёплое потрескивание огня. Огонь был единственным, что отделяло глаза Тарока от Лары. — Перед тобой еда. — Голос Лары доносился до её скрытого волосами лица. — Я знаю. Я не голоден… — Пожалуйста, поешь. — Лара, я не… — Пожалуйста. Тарок не сводил с Лары глаз. Когда её тело так сгорбилось, она стала похожа на мокрую кошку, которая в чём-то провинилась. Это даже очаровательно. Очаровательно? Он мысленно добавил это к списку новых мыслей, которые недавно появились в его голове. Он взял ломтик и уже собирался его откусить, но тут поднял глаза, словно что-то вспомнив. — Ты хочешь есть? — Нет. Тарок положил кусок хлеба. — Я не буду есть, если ты не хочешь. — Буду, но позже. Мне нужно высушить одежду. Я обещаю. Тарок закатил глаза и принялся за ужин. — Знаешь, если ты не хочешь, чтобы я смотрел, можешь просто спросить, — сказал он, проглотив первый кусок и взяв второй. Лара молчала. Некоторое время никто ничего не говорил. Изредка она поднимала взгляд и видела, что Тарок увлечённо рассматривает то хлеб, то землю, то деревья на своей стороне — в общем, всё, что угодно, только не девушку, сидящую напротив него. Она благодарно вздохнула и расслабилась. Через некоторое время платье потеряло последние капли влаги, а значит, и прозрачность. Лара почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы встать, и подошла к Тароку, чтобы взять свой ужин. Она села и робко откусила кусочек хлеба, не забыв передать флягу Тароку, который сделал из неё два глотка. Когда Лара покончила с едой, воцарилось неловкое молчание… …которое становилось всё более неловким. Лара кашлянула и заговорила первой, нарушив хор сверчков, — Тебе лучше, Тарок? — Конечно. Немного кружится голова, но я буду жить. Всё благодаря тебе. Ты отлично поработала, подлатав меня и собрав припасы. — Спасибо. Рада это слышать. — Улыбнулась она ему. Он ответил ей усталой улыбкой. — У меня не было возможности сказать это раньше, но ты очень смелая Лара. — Смелая? Я? Это очень мило с твоей стороны, но я не такая, — Лара быстро отмахнулась от комплимента, но не смогла удержаться и слегка покраснела. Она не привыкла к похвалам. — Ерунда. Ты смелая, — подтвердил Тарок. — Посмотри на меня. Я жив благодаря тебе. Ты спасла меня, Лара. Тот огонь, еда, которую я ел, — всё это благодаря тебе. Чёрт возьми, ты помогла мне победить Мелиссу, — страстно произнёс он. Он выглядел так, словно отмахнулся рукой, если бы не был ранен. Лицо Лары потемнело при упоминании имени Мелиссы. Тарок заметил это и вздрогнул. Он замолчал. — Лара, — позвал её Тарок. Мягкость его голоса напомнила Ларе, как он умолял её быть смелой. Она подняла на него глаза. — Я знаю, то, что я сделал в логове Мелиссы, было сурово и жестоко. Но это нужно было сделать. Но, — он вдохнул и вздохнул, — я сожалею, что тебе пришлось стать свидетелем этого. Лара выслушала его и слегка кивнула. — Тарок, почему ты оставил меня на озере? — спросила она. — Умм… — Кашлянул Тврок. — Когда я пришёл уничтожить драгоценный камень, я увидел, как ты смотришь на меня. Тот самый взгляд отвращения, который я получал с юных лет. Я подумал, что последнее, чего ты хочешь, это увидеть меня снова, и оставил тебя там, у озера. В тот момент я просто подумал, что ты сможешь найти способ выбраться из леса. Похоже, я ошибался. — Это не отвращение. Я просто была… потрясена. Ты задушила Мелиссу прямо рядом со мной, как ты ожидал, что я отреагирую, — пожаловалась Лара. — Когда я проснулась и не увидела тебя, я так испугалась. — Она смотрела на свои колени и не замечала удивлённого взгляда на его лице. — Кроме того, даже если бы я знала, как отсюда выбраться, я бы не ушла. Ты был ранен. Тебе нужна была помощь. Я не могла оставить тебя здесь одного умирать. — Ты… осталась бы? Ты осталась бы, чтобы помочь мне? — спросил минотавр. — Конечно. Ты мой господин и хозяин, и ты защитил меня. Тогда я, как твоя рабыня, позабочусь о твоих нуждах, — покорно ответила Лара. После этого они больше ни о чём не говорили. Некоторое время оба смотрели на огонь. После того как заухала сова, Лара резко сказала, — Думаю, мне пора спать. Это был долгий день. Тебе тоже пора поспать, Тарок. — Лара встала, подошла к противоположному краю костра и легла. Лара закрыла глаза, но заснуть не могла. Ночь была холодной, даже малейший ветерок заставлял Лару дрожать. Она спала лицом к огню, и в результате могла согреть только переднюю часть тела, в то время как каждый дюйм её спины кричал от мучений при дуновении ночного ветра. Хлипкая ткань платья не давала никакой теплоизоляции, и она не могла придвинуться ближе к огню, чтобы не обжечься. Так холодно. — Лара. Лара. Иди сюда. Мне нужна помощь, — позвал её Тарок. Лара несколько раз моргнула и быстро поднялась на ноги. — В чём дело? У тебя кровотечение? — спросила Лара, подходя к нему. Как только она оказалась рядом, Тарок обхватил Лару правой рукой, крепко взял её за талию и притянул к своей груди с неповрежденной стороны. Захват был резким, но не слишком сильным, и Лара оказалась прижата к нему, прежде чем поняла, что произошло, её лицо встретилось с его грудью. — Что ты делаешь? — закричала Лара и попыталась вывернуться. Однако Тарок, несмотря на своё ослабленное состояние, был всё ещё слишком силён для неё. — Успокойся, Лара, иначе ты можешь привлечь волков, — спокойно сказал Тарок, его рука напряглась, чтобы удержать смятённую девушку. — Волков? — Лара хныкнула и перестала сопротивляться. Закрыв глаза и резко вдохнув, она сказала так спокойно, как только могла, — Тарок, зачем ты это делаешь? Пожалуйста, отпусти меня. — Тебе холодно? Я видел, как ты дрожишь, когда спишь, — сказал он. Лара подняла на него глаза в полном замешательстве. — Я не причиняю тебе вреда, если ты так думаешь, — быстро добавил он, заметив испуг в её карих глазах-бусинках. — Я просто думаю, что ты должна сидеть здесь, со мной. Тогда ты сможешь согреться. Прости, что втянул тебя, но у меня такое чувство, что ты не согласилась бы иначе. — Это… то, чего ты хочешь? Тарок кивнул. — Я хочу, чтобы тебе было удобно. Клянусь, я не сделаю ничего неподобающего. Лара на секунду задумалась. Его тело действительно было тёплым, и она чувствовала, как её спина плавится от тепла его руки размером с дыню. Но в её голове тут же вспыхнуло возражение. — Я не доверяю тебе, — произнесла она. Её упрёк застал Тарока врасплох. — Во вторую ночь на твоей кровати ты сказал, что дашь мне время на сохранение девственности, но потом пригрозил анальным сексом, — сказала Лара. Её голос дрожал от эмоций. — Это… то, что я сказал, относится к твоей настоящей девственности, а не к другой… — сказал Тарок, но тут же замолчал, увидев, как дрожит миниатюрное тело Лары. Она была в смятении и не слушала. — Пожалуйста, Тарок. Отпусти меня, — умоляла Лара. Тарок вдохнул, а затем сказал, — Лара. Ты можешь мне не верить, но я клянусь всей своей жизнью, что это правда. Я не собирался этого делать. Это была глупая шутка. Глупая и мерзкая. Я знал, что ты не готова. Я никогда не принуждал к этому ни своих рабынь, ни девушек. Я просто хотел напугать тебя. Я ждал, когда ты испугаешься, и тогда отпущу тебя. Это была шутка, не более того. Клянусь. Я не собирался делать это на самом деле. Травмирующее воспоминание вновь пронеслось в голове Лары. Это могло быть правдой. Он действительно отпустил её в тот самый момент, когда Лара бросилась вперёд, к его шее. Вот почему она не успела схватить его за шею и вместо этого поцеловала. Лара неподвижно сидела у него на коленях, но не была до конца уверена в этом. Тарок отпустил спину Лары. Она осторожно отстранилась от его груди, хотя крошечная часть её мозга кричала, чтобы она продолжала упираться лицом в его теплую, мускулистую грудь. Это было так удобно. Вдруг Тарок сжал её руку, а когда отпустил, Лара увидела на своей ладони нож — нож, которым ранили Тарока; на его лезвии ещё оставалось немного засохшей крови. — Возьми это. Если я попытаюсь сделать с тобой что-нибудь мерзкое или пошлое, перережь мне горло или вонзи нож в сердце, — твёрдо сказал он. Увидев, что лицо Лары смягчилось, он продолжил, — Лара, мне неприятно видеть, как ты дрожишь от холода. Я поклялся, что ничего неподобающего не случится. Кроме того, будет очень неловко, если ты выжила у этой злой ведьмы, а потом умрешь от простой простуды. Лара на мгновение задумалась. Затем её взгляд обратился к ножу. Наконец она встала, повернулась и села спиной к Тароку. Не глядя на Тарока, она бросила нож в огонь. Он издал звук «туд» и исчез в пламени. — Я не хочу прикасаться ни к чему из вещей этой ведьмы, — сказала она. — И это большое оскорбление для жрицы Верае — предлагать ей совершить насилие. Тарок открыл рот, чтобы извиниться, но Лара оказалась проворнее. Она повернулась к нему лицом, и в её глазах вспыхнули крошечные искорки. — И ты поклялся. Если ты попытаешься что-то сделать, то я… я… — Лара запнулась. В своей импульсивной горячности она забыла, что никогда прежде никому не угрожала, и оказалась не в состоянии сказать ничего угрожающего. — …тогда я не знаю, что я сделаю. Она перевернулась на спину и села обратно, спиной к Тароку. Её лицо покраснело, но не от гнева. — Просто замечательно, — подумала она, что выбрала самое глупое, что могла сказать. Тарок стиснул зубы, чтобы не захихикать. Ни один из его рабов, ни один из его людей, чёрт возьми, даже Эрика не осмеливалась кричать на него раньше, а эта девчонка, сидящая у него между ног, только что сделала это. Но он не чувствовал ни капли гнева, только забаву. — Ладно, ладно. Даю слово. Не хочу, чтобы на меня снова кричали, — полушутя сказал он. Лара ничего не ответила и просто сложила ноги в квадрат, разгладив платье, чтобы максимально прикрыть ноги. Тарок медленно провёл правой рукой по её животу, прижав ладонь к животу, прикрывая его. Другую руку он положил на её левое колено. Больше он ничего не делал. Лара смотрела, как он обнимает её. Стыдливая, Лара могла бы пожаловаться, но ей было слишком хорошо, чтобы возражать. В конце концов она решила, что с этим можно смириться. — Ты можешь прислониться ко мне, чтобы заснуть. Только береги рану, — предложил он. Она сидела прямо, её спина находилась в дюйме от его спины. Затем Лара медленно откинулась назад и почти застонала. Его тело было очень теплым. Ни с того ни с сего она подумала, каково это — спать вот так, обнимая его руку, как подушку, но быстро отогнала эту странную мысль. Как бы ей ни было удобно, Лара не чувствовала себя сонной. Небольшая суматоха с Тароком заставила её проснуться. Она подняла голову и увидела, что Тарок смотрит на неё. — Ты сказал, что здесь есть волки? Он слабо пробормотал, его глаза переместились. — Я никогда не видел ни одного в этом лесу, и мои люди тоже. — Подожди. Значит, ты не знаешь, живут ли здесь волки? — Повысила голос Лара. — Но если они есть, — быстро сказал он, — то я бы на твоём месте не очень беспокоился. Я уверен, что их животы будут полны после того, как они съедят меня, так что всё будет в порядке. — Он затаил дыхание. — Это не смешно! — запротестовала она и опустила голову. Тарок осторожно выдохнул. Она не встала и не ушла, это хорошо. Он вдохнул и почувствовал слабый приятный аромат. Это были волосы Лары. Он осторожно опустил голову ниже и вдохнул. Это был тот же запах, что и в спальне. Тогда он ничего не напоминал. Теперь он помнил этот запах с давних пор, но не встречал его до появления Лары. Да, цветок, и он был белым. Он попытался вспомнить, но его название ускользало от него. Он снова вдохнул. Это было…? — Ты… нюхаешь меня? — Тарок понял, что Лара обернулась. Он сглотнул. — Прости, я не хотел причинить тебе неудобства, — произнёс он и поднял голову. — Просто твой запах уловил мой нос. Ты пользовалась духами? — быстро спросил он. — Нет, я не пользуюсь духами, я не могу себе этого позволить. Это просто масло жимолости. Я использую его для волос и тела как общее лекарство. Почему ты до сих пор чувствуешь его запах? Последний раз я пользовался маслом две ночи назад. — Видишь мой нос? У меня обоняние лучше, чем у людей. Я чувствую запах масла, но только слабый. Тем не менее, очень приятный. Я вспомнил, что когда-то давно возле сада был куст белой жимолости. Каждое лето я наслаждался его ароматом, но до сих пор не знал названия цветка. — У тебя был сад? — не подумав, воскликнула Лара. — Он принадлежал моей матери. Мы жили одни в лесу далеко на севере отсюда. Мы сами выращивали себе еду. Она выращивала там всё: капусту, морковь, свеклу, много чего. Я охотился, обычно на лосей и оленей, иногда на волков. Я снимал с них шкуру, чтобы разделать мясо. Мама готовила ужин, — сказал он небрежно. Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить подробности. — Ты охотился на волков? — вздохнула Лара. — Конечно, я просто ждал, когда один из них бросится на меня, взмахивал топором, и они падали, как мешок с грязью. У них острые зубы, но у меня кожа толще. Для лосей и оленей я просто ставлю ловушки. Они слишком быстры для меня. — Ты не используешь лук? Тарок усмехулся. — Посмотри на мои пальцы, какой лук я могу держать? — Он поднял правую руку. Лара посмотрела и согласилась. Его пальцы были в два раза больше её собственных и определённо не такие гибкие, как у людей. — Ты выглядишь ошеломленной, Лара. Не веришь мне? — Нет, я тебе верю. Просто трудно представить, что ты вышел из той жизни, чтобы стать лидером группы наемников. Его лицо потемнело. Лара забеспокоилась: она боялась, что сказала что-то не то. Однако черты лица Тарока расслабились, он вдохнул и заговорил. — Мне было шестнадцать, когда умерла моя мама. Мы жили одни, и она была единственным человеком, которого я когда-либо знал. После этого я наделал много глупостей. В конце концов я присоединился к группе наемников. Ту, которую возглавляю сейчас. В отличие от многих других, они не возражали против того, чтобы среди их рядов был зверь. Мы все были одинаковыми, отбросами и отродьями земли, из тех, к кому подходишь с прищуренными глазами и затаив дыхание, из тех, на кого бросаешь деньги, чтобы решить проблемы, которые даже самые бедные рыцари заплевали бы тебя за то, что ты даже предположил. Я был таким жалким тогда. Когда я только присоединился к ним, всё, что я знал о сражениях, это как махать топором. Мне пришлось быстро учиться, чтобы просто выжить. Моя сила и размер были единственным, что помогло мне выжить в первый год. — Он на мгновение закрыл глаза. — В конце концов, главарь Маркус, свинья, которой он был, задумал убить мельника и его семью, чтобы изнасиловать его дочь. Для этого не было никаких причин, кроме того, что он увидел её проходящей мимо таверны. С меня было достаточно. Меня тошнило от подобных беспричинных убийств, не говоря уже о его многочисленных грязных «побочных» делах. Поэтому я разбил его голову о стену. После этого я бросил остальным вызов на лидерство. Никто не стал спорить. После этого мы убивали только на поле боя. — Мне жаль твою мать. Я знаю, как тяжело её потерять. Мне жаль, что тебе пришлось проходить через это в одиночку. Когда мать Лары умерла, её некоторое время поддерживали жители деревни. Ей до сих пор было больно, когда она иногда вспоминала тяжесть своего одиночества. Она содрогнулась, представив, что чувствовал Тарок. — Часто ли ты думаешь о своей матери? — спросила Лара после минутного молчания. — Нет. Очень давно. Только сегодня. — Он посмотрел на неё. В этих человеческих глазах плескались непередаваемые эмоции. Лара инстинктивно поняла, что это глаза его матери. — Тебе нужно поспать, Тарок. Тебе нужен отдых, чтобы рана затянулась, — сказала Лара. — Тебе тоже нужно поспать, Лара. Ты много сделала сегодня. — Думаю, я ещё немного побуду. Тарок ещё несколько секунд смотрел на неё, затем откинул голову назад и закрыл глаза. Через несколько минут он уже мирно похрапывал. Благодаря столь необходимому сну лицо Тарока было безмятежным и спокойным. Пряди его волос слегка трепетали под лёгким ветерком, завихряясь над кустистыми бровями. Без ярко выраженной морды и овальных пушистых ушей, по мнению Лары, он выглядел бы вполне человеком, может быть, даже красивым. Красивый? Лара покачала головой, почему-то покраснев от этой странной мысли. Единственными звуками, окружавшими их, были потрескивание костра и редкий шелест листьев. Волков пока не было. Лара подбросила в костер ещё несколько веток и раздула его длинной палкой. Ревущий огонь должен был продержаться до утра. Несмотря на то что Лара чувствовала себя теплее, чем раньше, её руки, лежавшие на коленях, были всё ещё холодными. Она подумала, не обнять ли себя, но сомневалась, что это поможет. Нет, ей нужно было что-то более тёплое. Лара с тоской посмотрела на огромную руку, которая прикрывала её живот и дарила тепло. Она подняла голову. Тарок определённо крепко спал. Лара протянула руки и обхватила теплые пальцы Тарока, стараясь не разбудить его. Он и не проснулся. Она решила оставить их так на некоторое время и убрать руки позже. Он не должен был узнать. Лара расслабила тело. Нервозность, когда она впервые сидела с Тароком, рассеялась и сменилась приятной дремотой. Лара заметила, что, несмотря на ночное нахождение посреди леса, она чувствовала себя в безопасности и тепле. Лара, наверное, поняла бы и ещё одну вещь — что она впервые спит с кем-то, кроме матери, но не поняла. Её веки отяжелели, и, не дождавшись совиного крика, она уснула.