bomkkoch

      С рассветом всё началось сумбурно. Смешанные мысли по поводу нынешнего положения уже не так тревожили, больше напрягали. Нужно смириться с положением вещей, а не грезить надеждами, что это всего лишь сон, и после пробуждения его будет ждать прежняя комната, улицы, друзья и любящий партнер под боком.       Родители, как и вчера, ушли рано, оставляя парня одного забвенно разгуливать по дому перед выходом. Из-за рефлексии он снова на грани опоздания на первый урок, но только на этот раз никаких оправданий у него не будет. Учебники, согласно расписанию, летят в портфель вместе с рабочими тетрадями.       Сегодня теплее, и Чонсу решает одется посвободнее, надеясь, что погода не ухудшится. Прогнозы часто врут.       Свежий утренний кислород, необычный такой. Небо не окутано серыми пасмурными облаками, как в прошлый раз, взору открылось прекрасное голубое небо, по которому порхали стаи птиц. Солнце ещё не прогрело землю, а в воздухе витала прохлада, что приятно щипала лицо и кончики пальцев. Розовые лепестки опадают прям на легко уложенную причёску, оставаясь на макушке, и придают парню забавный вид.       Юноша намного уверенней, нежели вчера, подходил к школе, где на углу виднелись одноклассники, что снова курили. Тут заняться больше нечем? Он хотел пройти незамеченным в здание, но звонкий голос выкрикнул его имя через всё поле:       — Чонсу! — названный неспешно подошёл, неловко улыбаясь, и поздоровался со всеми, сжимая лямку портфеля. — Будешь? — Джуён протягивает открытую пачку сигарет.       — Нет, спасибо. Я не курю, — взглядом встречается со старостой, который усмехается. У них уже есть одна общая тайна, и ему это нравится.       — Ой, ну конечно, — фыркает О.       — Сынмин! — Ли стукает того в плечо, от чего тот болезненно айкает. — Может хватит так пренебрежительно к нему относится? — восклицает Джуён тому в лицо.       — Я никак к нему не отношусь, мне плевать, — сквозь зубы отчеканивает О, стягивая висящий тряпкой пиджак на плече, надевает его, после поднимает сумку с земли и уходит.       — Извини за него, — кланяется Гониль, — он хороший парень, но в последнее время почему-то как с цепи сорвался.       — Да, с момента известия о твоём приезде, — теперь уже Квак получает затрещену, — да что? Правда же, — он мнётся, потирая затылок.       — Чонсу, не бери на себя его тараканов в голове, хорошо? — тихо начинает говорить Хёнджун. — Скорее всего его плохое настроение просто совпало с твоим приездом… Мало ли, что случилось, — он обдаёт Гаона хмурым взглядом.       — Да ничего, всё в порядке, — он улыбается, умиляясь беспокойством о нём. Он понимал, что не каждой встречной собаке он будет нравится, но чтобы настольно.       — Ладно, пора идти уже. У тебя, кстати, лепестки на голове, — обращается Ку к новенькому, аккуратно смахивая их с его макушки.       — Но они так ему шли, хён, надо было оставить! — нудит Ли, шагая следом в здание.       Ребята приходят вместе в класс, и единственное, что Чонсу больше всего раздражает, это перманентный запах дешёвых сигарет вокруг него, терпимо, конечно, но было бы в сто раз лучше, если бы его вообще не было. Взгляд скользит по Сынмину, который списывает с чужой тетради, постоянно озираясь на дверь. Странный он.       Джисок безуспешно вымогал свою тетрадь у него, причитал ему о том, чтобы уже брался за голову и сам учился, остальные видимо привыкли к этим сценам и внимание не обращают, только Гониль поддакивает Гаону.       И в этой суматохе еле слышно трещит звонок.

***

      Учебный день подошёл к концу, сегодня все были более разговорчивыми: расспрашивали о интересных местах в Сеуле, о том, отличается ли программа, и не тяжело ли на новом месте. А О отстранено слушал парней со стороны. Квак, который изначально показался грубее остальных своим экстравагантным приветствием, оказался очень веселым и открытым: подсел к нему на обеде, забалтывал и воровал его обед, и рассказал понемногу про каждого из одноклассников, когда те слиняли на перекур.       И в конце дня они уже открыто переговаривались и стреляли локальными шутками, появившимися за это время.       — Нам нужно идти, Джисок, — возмущается Ли. Гаона уже выгоняли из кабинета ссаными тряпками, лишь бы тот закончил одну из тирад Чонсу, и они все вместе ушли в клуб.       — Да ладно, ладно! До завтра, Чонсу, надеюсь ещё поболтаем! — он сегодня даже активнее вездесущего Джуёна.       Ким остаётся в ступоре в пустом классе. Все опять слиняли раньше, но на крыльце он их сегодня не увидит, потому что сказали, что нужно решить важный вопрос в их клубе. Какой клуб может быть у этих придурочных? Может художественный? Там таких кадров полно.       Клуб, точно. Он же обещал Гонилю разобраться с этим сегодня.       На выходе из кабинета, на доске объявлений висят все пригласительные в секции, глаз находит написанную от руки яркую бумажку, на которой были наклейки с котами и цветами и надпись: «Вступайте в музыкальный клуб! Обязательное условие: играть на инструменте! (по возможности) Класс: ***», требование было написано большими буквами, в отличии от текста, что был должен зазывать.       Ким задумался, записывая в заметки номер кабинета. Пришлось бы по наитию идти в крыло, где он ещё не был, ведь там были только клубные комнаты. Ни указателей, ни разделителей, как было в его прошлой школе — ничего. Школа хоть и маленькая, двухэтажная, где, видимо, большую часть занимают помещения для внеурочных занятий, всё равно ощущается, что заплутать тут на раз два. На пути длинный полутёмный коридор и снова ворох сдавливающего страха в груди. Ладно, переборол один раз, сможет и второй.       Он кое-как находит нужную цифру над дверью и ещё с минуту смотрит на неё, морально готовясь взаимодействовать с кем-то помимо одноклассников. Чонсу, собираясь с силами, стучит и слышит какую-то возню, чей-то мат и грохот, а после дверь резко открывается перед его глазами, скрипя, уезжая в сторону.       Глазам предстаёт слишком уж неожиданная картина, заставляя открыть рот в немом шоке: сначала его, конечно, поражает вернувшийся непонятно откуда запах сигарет, но потом он видит перед собой одноклассников и Гониля, что в страхе открыл ему дверь и вздохнул с облегчением, увидев перед собой всего лишь Чонсу.       — Э-э… Я, наверное, классом ошибся, — тот смотрит в телефон на цифры, что записал, и на те, что были над дверью. Записал не так, что ли?       Записал-то верно всё. В углу стояло старое пианино, неполная барабанная установка, где на фиксирующей части райда балансировала пепельница. Квак и Джунхан до сих пор стояли как вкопанные и держали в руках гитары, а ещё одна стояла у стены.       — Ты на чём-то играешь? — спрашивает Ку, что за всё время не удосужился даже спросить, чем тот занимается, чувствуя, что оплошал. Он отходит с прохода, позволяя зайти и осмотреть класс внимательнее.       — На… Я пианист, музыкальную школу окончил, — Сынмин одаривает его удивлённым взглядом, а остальные заметили, как он засуетился после этого.       Через мгновение до всех окончательно доходит, что их новый товарищ в классе ещё и новый пианист для их группы, поэтому все оживляются и кружат вокруг него, как перед чудом света.       — Надо оформить тебя как участника, — опомнился Ку своевременно, убегая в подсобку за какими то бумажками. — У нас, э, пианино расстроено, но если его в порядок привести может и будет работать…       — О, ничего, у меня синтезатор дома, я принесу.

«Господи, этот запах впечатается в мою одежду навсегда, как тут вообще можно находиться?!»

      — Кто вас курирует? Почему вам позволяют такое? — заполняя квоту бумаг за небольшим столом, возникает Чонсу, имея ввиду мерзкий запах табака.       — Учитель музыки, очевидно, — внезапно говорит О, он обычно просто мрачно глазеет, — он пьяница и свои уроки-то через раз посещает, а тут какой-то кружок, — он выдыхает.       — А, ладно, но… Если он придёт?       — Не придёт, — Сынмин снова меняется в лице, ставя точку интонацией. Он больше не желает говорить на эту тему и, отворачиваясь к окну, затягивается.       — Ты нас испугал своим визитом, — возникает рядом Джуён. — Подумали, кто-то из преподавателей. У нас кружок этот со средней школы, и новый так никто и не появился, ну, Гониль исключение — стал участником только с этого года, а так только с нами и тусовался…       — Ладно, ребята, — Гониль останавливает этот сторителлинг, — давайте сыграем для Чонсу что-нибудь! — он садится за барабаны, убирая с тарелки пепельницу.       — Ну, ты как обычно, — Ли берет свою гитару у стены и усаживается рядом с Хёнджуном на полу, Гаон же перемещается на стулья, что стоят здесь во всех частях кабинета, подхватывая инструмент, который весь в наклейках, что только сейчас замечает новый член клуба. Они точно такие же, как на объявлении и первой парте второго ряда. Можно было бы и догадаться.       Гониль начинает задавать ритм, стуча палочками по барабанам, после его подхватывают три гитары, и еле слышный, хрипловатый голос Сынмина разносится по помещению, вызывая мурашки от неожиданности. Он поёт быстро и негромко, видно, что ему неловко делать это перед кем-то незнакомым, вдыхает после каждой сточки, заканчивается его часть, и он стучит ногой в ритм, тихо напевая чужие слова. Вступает Джуён, беря высокие ноты своим медовым, временами срывающимся голосом, вот он, как будто хочет показать себя с лучшей стороны на этом мини шоу для одного человека. Джисок разбавляет это своим низким тембром. Хан поёт себе под нос, концентрируясь на игре, виртуозно справляясь со сложными аккордами, которые Чонсу даже в столице на отчетных концертах не видел.       Ребята заканчивают резко, что Чонсу не сразу понимает, что это конец. Он хлопает, встав из-за стола, поражённо на всех смотря. Ким всё ещё не понимает, хорошо или плохо, что его соклубовцы — одновременно его одноклассники, но своей игрой они его не разочаровали, и, наверное, все сегодняшние совпадения к лучшему.       — Вы сами сочинили?       — Ага, — кивает Ку, — как тебе?       — Я не то что бы что-то ожидал, вы приятно удивили, это было невероятно.       — Завтра принесёшь синтезатор, — подскакивает к Чонсу Квак, — сделаем эту композицию ещё лучше! — он отходит, роясь в сумке и достаёт нотную тетрадь. — Вот, смотри, ты же шаришь в нотах? — Гаон показывает расписанную табулатуру, на развороте демонстрируя нотацию, — если играть что-то типа: на-нанана-на… — качая головой, он начинает напевать, прося у Гониля ритм. Чонсу подхватывает мыслительный процесс Джисока, понимая о чём он, и что такой аккомпанемент и вправду сделает песню выигрышней, добавит ей новых красок и глубины.       — Можно я сфоткаю, чтобы дома подстроиться под это?       — Да, конечно, — он кладёт её на стол, возвращаясь на место, с которого вскочил, — как здорово, что теперь есть ты, с которым можно составлять грамоту.       — А? А вы не знаете нот, что ли? — Чонсу оглядывается на парней, что отрицательно качают головой.       — У нас эта-то школа — единственная старшая, а ты про музыкальную говоришь, — не мог удержаться от своих трёх копеек Сынмин.       — А ты откуда знаешь? — обращается Чонсу к Гаону.       — Да так… Хотел найти хобби себе, но чёт увлёкся.       — Ты хотел передо мной выпендриться! — восклицает Ли.       — Сначала да, а потом расхотел!       Они пустились препираться, наигранно ругаясь, за что получают подзатыльник от старосты и ненадолго успокаиваются.       — Сделаем сегодня выходной, а? — предлагает О. — В честь нового члена. Уйдём пораньше? — неловко улыбается он, разводя руками.       — Ох, так и быть, — одобрительно кивает Ку, и все остальные радостно подхватывают, — я тогда пойду отнесу твоё заявление на вступление в учительскую, а вы собирайтесь, я после всего сразу к крыльцу.       Гониль уходит с вещами, и парни начинают убирать инструменты в подсобку, мельтеша перед глазами Кима. Он невольно наблюдает за, почему-то, слишком резко воодушевившимся О, что сам не сильно и скрывает, что посматривает на пианиста.       — Пойдём гулять сегодня? — обращается Гаон к Джуёну.       — Ну, — он оглядывается на Хёнджуна, тому и без слов понятно.       — Ах, ты, предатель! — он театрально хватается за сердце, падая на колени, и смахивает другой рукой воображаемую слезу. Ли смеётся, помогая Джисоку подняться. — Братву на сиськи не меняют, — уже тише добавляет он.       — Можешь пойти с нами.       — Ни за что! Рушить эту романтическую атмосферу…       — Да завали! — Ли смеётся, толкая друга в плечо.       Хан запирает кладовую, забирает свою сумку и подходит к Джуёну, дёргая того за рукав. Квак вздыхает, провожая двоих взглядом.       — До завтра, пацаны! — они прощаются, выходя из класса. В ответ им машут.       Трое остаются стоять, вопросительно переглядываясь в тишине музыкального класса.       — Ну, мы идём или как? — прерывает молчанку и гляделки Квак, из-за чего О уводит его в сторону, что-то агрессивно шепча. — Окей, как скажешь, до завтра тогда, — он отходит от Сынмина, забирая со стола свою тетрадь и, кладя её в сумку, уходит, уже в коридоре крича, чтобы Чонсу попросил у Гониля его номер.       Сынмин закрывает за ним дверь, оставшись с новеньким наедине. Он всё никак не может решиться вымолвить хоть слово, чтобы эта напрягающая тишина не затягивалась до невозможности. Ким уже прокрутил в голове любой исход данной ситуации, начиная от простого разговора, заканчивая непотребствами на столе, и ни одна из придуманных сцен его не устраивает. Просто взять и уйти он тоже не может, парень, сверля взглядом пол, прислонился к двери, кусая губы.       — Слушай, — молчание прерывается неуверенным тоном, — научи играть на пианино, пожалуйста! — чуть ли не кричит Сынмин, поднимая бегающие глаза.       — Что? — ему показалось?       — Что «Что?», а? — голос снова на мгновение грубый, но потом смягчается. — Говорю, если не сложно, то играть на пианино научи, пожалуйста.       — Поэтому ты так удивился, узнав, что я пианист?       — Да. Ладно, мне жаль, что я сначала к тебе так отнёсся, не должен был, — он отходит от двери, приближаясь к Чонсу, — может, если ближе станем, ты меня поймешь.       — Окей, — Ким косится куда-то в сторону. — Можем попробовать, но это не так просто.       — Я на всё готов! — он восклицает, не сдерживая нервов.       — Ладно, чёрт с тобой! — Ким вздыхает, позволив улыбнутся. Что ему станется, что проведет ему пару уроков, отношения выстраивать нужно в любом случае, даже если один откровенно лицемерит. — А пианино сильно расстроено? — ему кивнули.       — Там внутри миллион пустых пачек сигарет, даже не пытайся, — О усмехается.       Чонсу не слушает и подходит к инструменту: пианино очень старое, но он играл на таком. Открывая сначала верхнюю, а потом и переднюю крышку, Ким лицезрит падающие вниз пачки. Парень убирает их с крышки клавиатуры, в то время, как Сынмин пододвигает ближе второй стул для себя, обнажает черно-белые клавиши, легонько их перебирая.       Юноша слышит, как жалобно звучит каждая нота, благодаря О, что нажимает на них. От этого Ким морщится и хмурится, больше не в силах это слышать, забыв, что одноклассник перебирает клавиши, закрывает крышку, слыша блаженный мат.       Чонсу вместе с клавиатурой захлопывает и чужие пальцы.       — Боже, извини! Извини! — начинает стелиться новенький, пока О тряс ушибленной левой рукой в воздухе, стараясь как-то унять боль.       — Да нормально, — шипит он, — только, пожалуйста, больше так не делай, прошу, — смеётся Од, чувствуя отступающую боль. Он надеется, что двойная мольба точно предотвратит подобные ситуации в будущем.

***

      Дома приходится достать со шкафа футляр для синтезатора и разобрать ранее сфотографированную нотную грамоту, подстроив пианино в такт. От дела снова отрывает вибрация телефона и сообщение от незнакомого номера, второй день подряд вечер проходит именно так. Здорова, это Джисок Но для тебя Гаон да Пишу, чтобы узнать, как дела с написанием нот для синтезатора Да, я попросил тебя написать мне, но ты этого не делаешь, а мне не принципиально       Приходит сразу много сообщений, и Чонсу даже не успевает опомниться, как приходит ещё больше: Я, короче, тут переписал кое-что Подумал, что будет звучать лучше, чем есть. Сейчас скину       Ему присылают фото небрежно переписанной табулатуры со значительными изменениями. Ладно, я переписал почти полностью, потому что пианино не ложилось лаконично Надеюсь, парни не убьют меня)

Привет. Я сам все ломал голову как нежнее добавить, чтобы не было серьёзных переписей, но ты сделал это за меня ха-ха

      Рука скользит карандашом по тетради, выводя идеально выточенные линии скрипичного ключа. Юноша отвлекается от своего занятия, наблюдая очередную сотню сообщений от Джисока, периодически поглядывая на всё ещё непрочитанные сообщения для своего парня.