Не оглашается
11 апреля 2023 г., 23:28
— Ну, короче как-то так, давит это чувство конечно, но может и правда так будет лучше, — рассказывает о своих переживаниях по поводу расставания Чонсу, потому что все остальные детали обсудил с Джисоком ещё по переписке.
Гаон, что полусидел на чужой парте, опираясь о неё одной рукой, округлил глаза и пялился на парня, который всё это время вёл рассказ.
— А ещё он мне приснился, это вообще кошмар был: стоял стрелял в меня, — он мотает головой вспомнив.
— Главное чтоб вы не стали бывшими, которые за спиной у общих друзей говном друг друга поливают, — резюмирует Джисок.
— Да как будто бы и общих друзей уже нет, — тихо добавляет Чонсу.
— Бывшие снятся к бедам, — вставляет своё слово Джуён, не оборачиваясь в сторону парней, продолжая списывать.
— Чё? Это просто психика пытается справится с напряжением и не более. Не слушай его, Чонсу, — он задумался, — так стоп, ты хули подслушиваешь? — Гаон вскакивает с места накидываясь на обнаглевшего с самого утра друга, что бесцеремонно взял его тетрадь, так ещё и позволяет себе влезть в чужой диалог.
— А мне снилось, что я из пистолета стрелял на заброшенном здании каком-то, — подхватил рассказ Чонсу Сынмин. Он не слышал начало их разговора.
— Может, тогда все поделятся, что кому снилось? — раздражённо и нарочито громко говорит Джисок, возвращаясь за свою парту.
— Мне снилось, как я выступал на сцене… — мечтательно бубнил Джуён, — Как мы это раньше делали, — он обращается к одноклассникам.
— Ох, да, — Гониль кивает, ловя воспоминания.
— Было круто, — подтверждает Хан, понуро переглядываясь с Ли.
С левой стороны Чонсу слышит тяжёлый вздох. Кажись, Сынмин тоже ностальгирует по тем временам.
— Вы выступали перед публикой? — удивляется Ким.
— Ага, — подаёт голос Ку, — но мы уже полгода не играли для кого-то. Ну, не считая тебя, — он тепло улыбнулся, ставя руку на спинку школьного стула, подперев голову.
— А почему перестали? — видно было, что вопрос не очень радушно принимают. Все замялись, не зная, как правильно сформулировать причину.
— У Сынмина ситуации непростая, и…
— Давайте не будем об этом. — О неожиданно для всех меняется в лице, резко ударяя кулаком о парту, хмурит брови, кусая губу.
Все беспокойно встрепенулись, смотря на него. Прошло много времени, но он всё ещё не может говорить об этом, затыкая всех, кто начинает. Од, кажись, сам не заметил, как повысил голос, и неловко опустил голову, закрываясь руками.
— Извини, — говорит староста, — в культурном центре был ремонт, — вещает он уже новенькому, что был озадачен такой реакцией одноклассника.
Они перестали выступать по вине Сынмина? Но что он мог такого сделать, что их не пускают на сцену вновь? Остаётся только гадать и делать собственные выводы, пока кто-нибудь не проболтается ему. Всяко лучше чем занимается самобичеванием и анализом ушедших отношений.
«Непростая ситуация? Что за ситуация? Я хочу сблизится с ними, но если они будут утаивать каждую вещь от меня, кажется, близки мы так и не станем.»
***
— Где этих чертей носит, а? — восклицает Гониль, нервно стуча ботинком по полу в клубной комнате. Сегодня они договорились проиграть переписанную песню все вместе перед заслуженными выходными, но двух из трёх главных гитаристов не было на месте уже целый час, и, походу, они уже не соизволят явиться на репетицию. Все видели, как Джуён уходил курить за школу, а за ним и Хан, но где те сейчас — неизвестно. Они не отвечают за звонки и сообщения. Но по отсутствию их гитар как будто бы всё ясно как день. — Ну предупредили хотя бы, а, — продолжает причитать Гониль, — ладно Джуён безответственный, но Хёнджун! — Он вздыхает, сверяя оставшихся одноклассников усталым взглядом, вновь безрезультатно стараясь выглядеть серьёзно. — Ну, раз мы не будет репетировать, можно я домой пойду? У меня там это… — неуверенно говорит Квак. Гониль вздыхает и кивает. Они давно знакомы и могут понять друг друга без лишних слов. Чонсу думает, что они слишком много скрывают, в то время, как он открывается, получив хоть немного положительных эмоций от парней. Он просто хочет узнать их лучше, хочет сблизится с ними, но они будто сами ограждаются от него. Понятно, что у каждого есть причины что-либо скрывать на первых порах знакомства, но новенькому так интересно, что из себя представляют люди, которые будут окружать его ещё три года обучения. Он отчётливо видит скованность ребят рядом с ним, будто они не могут и слова свободно сказать друг другу, боясь ляпнуть чьи-то подробности жизни. Ким пока чужой для них, это несомненно, но всё же какого-то доказательства того, что он не лишний, хочется. Пока с этим справлялись только двое, и то они только что разрушили всю мнимую веру в это. — Пока, Чонсу, — улыбается Гаон юноше, и эта улыбка подкупает, заставляя забыть всю резкую и необоснованную обиду, что появилась из выводов раннее. Джисок на прощание обнимается с присутствующими и даже с Сынмином, что, как бы, имеет с ним конфликт. Или опять Чонсу надумал себе всё это через призму необычной для него резкости в общении друзей. — Я тоже пойду, — Ку надевает сумку через плечо, — и вы не сидите, отдыхайте. Парни смотрят друг на друга, без слов принимая решение. — Мы позанимаемся, — уверенно твердит О. — Ладно, хороших выходных, ребят, — он улыбается, и в спину ему желают того же. Ребята остаются вдвоём. Они садятся за синтезатор, как обычно, в углу комнаты, хоть и сейчас в этом нет нужды. Ким пробегается пальцами по клавиатуре, наигрывая что-то простое, что учил с одноклассником на пару. Сынмин с восхищением и долей зависти наблюдает, как учитель резво перебирает клавиши, он хочет также, но пока всё, что он может, с задержкой в секунды наигрывать мелодию, что теряет шарм из-за пауз. Теперь черёд Ода, но он начинает с разминки, что заключается в простом развитии гибкости пальцев, чтобы было проще дотянутся до нескольких клавиш одной рукой. Чонсу поднимает уголки губ, смотря за стараниями парня, что хмурится, оставаясь сосредоточенным только на своей неумелой игре. Юноша для разбора дал ему не самую лёгкую мелодию, которую он сам учил на первом году музыкальной школы. В ней было много подводных камней в плане исполнения, да и сама она была заковыристой, но Ким понимал, что это то, что нужно, ведь тот хочет обучиться хотя бы базе за короткое время. — За пару дней прогресс еле виден, но пара месяцев точно позитивно скажется на твоих успехах, — заключает Ким после его игры. — То есть я буду обременять тебя ещё долго? — вздыхает. — Я надеялся как можно быстрее разобраться с этим. Наедине он кажется таким спокойным и внимательным к Чонсу. Вряд ли это всё спектакль ради выгоды. Джисок ошибается. — Куда ты так спешишь? Я тут точно закончу старшую школу, так что времени у нас полно, — Ким улыбается и продолжает. — Могу тебя обучить какой-нибудь лёгкой песне из твоих любимых, м? — Было бы круто. — Но… можно я кое-что спрошу? Мне просто интересно. Сынмин выдыхает, скрещивая руки, сжимая худи на предплечье и кивает. — Это про выступления, что случилось, что вы больше не выступаете? Чонсу стало неловко, он не хотел сыпать соль на рану воспоминаниями о том, что тогда случилось. Это могло быть настолько травмирующие О, что ему пришлось бы опять проходить через это, но он в любом случае может сказать: «нет» и всё. — Ладно, извини, ты не обязан отвечать, — Ким замешкался, прерывая гнетущую тишину. Сынмин смотрел в одну точку, собираясь с мыслями. — Мне не разрешают заниматься музыкой, и в день после последнего концерта мать узнала, что я этим всё же увлекаюсь и… Блять… — голос дрогнул, и он закрыл лицо руками, ставя локти на колени. Он сделал пару глубоких вдохов и выпрямился, будто ничего и не было. — А не выступаем потому, что остальные боятся, что это повторится. Не хотят подвергать меня этому снова, — он отчаянно старается сделать вид, что ему всё равно. — Ох, извини, что заставил рассказать это, сожалею и… — Все нормально, — О снова улыбнулся, но из-за солнца было видно, как поблескивают глаза, — хочешь загладить вину — сыграй мне I Need Somebody, — поднимает один уголок губ, и он бы выглядел в порядке, не блестели бы намёки на слёзы в его глазах. — Хорошо. Сынмин придвинулся ближе к парню, положив голову на чужое плечо, слушая проигрыш. Он стал тихо напевать слова, стуча ногой в ритм играющей в оригинальной песне гитаре. Проходит куплет и душераздирающий припев. Од чувствует, как давит грудь, и першит горло от слез, что он пытается сдержать. На кой чёрт он попросил эту песню?! Песню, которая заставляет его плакать, даже в спокойное время. Голос предательски задрожал, и слова выходили с заплаканным тоном. О утыкается лицом в плечо в тёплой зелёной кофте, сжав зубы, чувствует горящие от слёз глаза, влага стекает по щекам. Ему стыдно, что он плачет, но увы сдержать чувства, как обычно, не выйдет. Особенно когда играет песня из не лучших времён его жизни, и особенно когда её играет тот, от кого стынет кровь от злости, насколько он идеальный, и насколько ему повезло заниматься любимым делом.
«Может быть и не любимым, мне плевать, я не хочу знать.»
«Идиот, идиот, идиот.»
