Отцветают лилии

В полдень, сев в тени, мы читали книги, После рвали цветущие ветки жасмина, — О, как ловко венок вы сплетали красивый И волнистые волосы мне украшали. Кумаран Ашан

***

      — Не нужно, забудь об этом, — мягкий шёпот ласкал мои уши, обволакивал меня шёлковой пеленой. Лёгкий ветерок касался щеки, а я, прикрыв глаза, улыбалась, совсем не слушала тихий голос. Он был таким убаюкивающим… Таким уютным… Таким…

***

      Душное Калькуттское утро встретило меня необычно спокойной тишиной. Шевельнувшись, я уткнулась носом в подушку и почувствовала еле ощутимый аромат жасмина. Воспоминания о прошедшей ночи сформировались тёплым комочком света где-то в груди, и мне не хотелось подниматься. Неуловимой вспышкой промелькнула в голове мысль о том, чтобы пролежать так весь день, ничего не делать, ни о чём не заботиться, а вечером ждать того, кого требовало моё сердце.       — Ну наконец-то ты проснулась, сколько можно спать? — за еле слышным звуком с осторожностью открывающейся двери последовал голос брата, чья голова, как я могла разглядеть из-за подушки, просунулась в щель. — Завтрак давно остыл. Лима с Киллианом заходили, говорили, готовят отчёт в посольстве, как всё будет сделано, уедут, — беспрерывный поток быстрой речи брата я с трудом улавливала, но кое-что заставило моё сонное сознание взбодриться. Даже если бы не было той дрогнувшей ноты в голосе Кирана, я бы всё равно заподозрила что-то. Каждый раз, когда я спала слишком долго в свой заслуженный выходной, а ему приходилось вставать рано утром, чтобы идти на тренировку, а после делать уроки в школу, он врывался в мою комнату, открывал окно и бурчал примерно то же самое, что я услышала сегодня. Но сегодня он осторожничал.       — Что случилось, Кир? — я приподнялась на кровати, встретившись взглядом с братом. На секунду он нахмурился, как делал всегда, когда пытался что-то скрыть от меня. — Что ты имеешь в виду? Всё хорошо, — Киран наконец открыл настежь дверь и прошёл к одному из окон, распахивая его и впуская свежий воздух в комнату. Надо сказать, что это не очень помогло, на улице царила безветренная жара, судя по всему, уже наступил полдень. Несмотря на бесполезность действий брата, я заметила, какими дёргаными были его движения.       — Ты уже второй день подряд какой-то нервный, — ответила я наконец после молчания, которым я сопроводила его действия. — Слушай, не пойми меня неправильно, то, что произошло там в подземелье, оставило и на мне глубокий отпечаток. Но… Ты ведь в порядке?       Самым важным на свете для меня был брат, и его душевное состояние, о котором я, коря себя, подумала только сейчас, меня беспокоило. Не дав времени на ответ, я потянула его за руку, заставив плюхнуться на кровать рядом со мной. Кир оказался в моих объятиях, дрожащий, он казался мне младенцем, которого я убаюкивала.       — Всё хорошо, Мала, правда, просто… — он вдруг отпрянул, посмотрев в мои глаза. Словно не найдя в них то, что он искал, он отвёл взгляд. — Да, ты права. Это всё сильно впечатлило меня. В носу до сих пор запах крови.       — Ничего, ничего, — я вновь обняла его, прижав к себе и гладя по спине, — мы сможем это пережить, всё забудется. — Сердце сжималось, когда я думала о том, что могло бы произойти тогда. Мы все оказались слишком близко ко всепоглощающей смерти, которая носила лица сразу всех, кто был с нами там. Ощущение близости падения в бездну накатило на меня с головой, но я стойко держалась, чтобы Киран не почувствовал мою слабость. Кто-то из нас должен был быть сильным. И это буду я.       — Ладно, иди в ванную, иначе я задохнусь от… — Киран не успел закончить предложение, как я отвесила ему шуточную оплеуху, попытавшись пихнуть с кровати. Громко засмеявшись, мы переглянулись, и я наконец сползла на пол с другой стороны постели, успев подумать про себя, что смех, скорее, был нервным. Сказав напоследок, что жду горячий завтрак на столе, я ушла в ванную, чтобы смыть остатки сна. Я понимала, что Кир тоже воспримет мои слова в шутку, но тем не менее исполнит мою просьбу. Аромат душистого мыла с запахом сандала наполнил ванную, вся усталость постепенно улетучивалась, а я прокручивала в голове план дальнейших действий.       Теперь, когда весь кошмар позади, я могла задуматься о своей роли в дюжине и культе. Я — представительница древнего правящего рода, единственная представительница, способная возглавить семьи высших каст вместе с Амритом. Одна идея власти, которая может попасть в мои руки, будоражила моё сознание. Я, девушка из обычной семьи в Лондоне, индолог, заведующая делами скромного магазинчика, оказалась из правящей семьи Басу, первым человеком в Калькутте. Это сводило с ума и манило меня, но одновременно и отталкивало, пугало. Придётся играть фальшивую свадьбу с Амритом, ведь наши семьи всегда правили вместе. А после все будут ждать наследника, и это пугало меня ещё больше. Я надеялась на то, что мы придумаем что-то вместе, пойдём в обход укоренившихся правил, но отпустит ли меня Амрит так просто? Меня, обещанную ему невесту, которую он так ждал всю сознательную жизнь? Но как я могла отдать свою судьбу в руки Дубея, когда родными были совсем другие руки? Руки, которые никогда не смогут обнять меня как официально названную супругу. Но я не жаловалась и не хотела жаловаться. К чёрту эти формальности, когда любимый человек и так рядом. Мысли снова вернулись к моему положению в обществе. Теперь на меня взвалится целая куча обязанностей, и я не знала, была ли морально готова к этому. Мне пришло в голову, что нам с Кираном стоит теперь перебраться в фамильное поместье Басу, нагло прибранное Вималом. Смогу ли я жить в месте, где произошло столько ужасных смертей? Сами стены там теперь были наполнены леденящими душу криками и отвратительным запахом людской крови. Но жить нам было негде, не считая этой скромной квартиры. Посмешище для моего статуса. Не к Дубеям же проситься. Услышав голос брата, я обнаружила себя стоящей без движения в ставшей горячей ванне под звуки льющейся воды.       — Мала, всё хорошо? Завтрак уже давно готов, — приглушённый голос брата звучал встревоженно, я сбросила с себя остатки навязчивых мыслей, камнем тянувшие меня вниз, туда, где воспоминания сломали бы меня, заставили бы снова и снова переживать ужас, леденящий где-то глубоко под кожей, мороз, пробирающий до костей и звериный страх перед смертью. Нужно было скорее приступить к делам дюжины, чтобы забыть.       — Всё хорошо, Кир, уже иду, — неловкими движениями я сняла полотенце с крючка, наскоро стёрла с себя оставшиеся капли остывшей воды, оделась и прошла в кухню, только что осознав, насколько была голодна.       — Тебе срочно нужно задуматься о том, чтобы стать поваром, я серьёзно, — проговорила я, жадно набив рот пури и рисовой кашей. Жаренный хлеб, к которому я пристрастилась совсем недавно, приятно хрустел на зубах, а аромат молока, исходящий от каши, наполнял кухню.       — Ты мне льстишь, это не кулинарные шедевры, — Киран, судя по всему уже позавтракавший, сел напротив меня. От моих глаз не скрылось то, как он нервно перебирал пальцы, хотя и старался сохранить непринуждённую улыбку. Встревоженность наполняла и меня, так отчаянно пытавшуюся понять, что происходит. Я снова чувствовала себя слепым котёнком, которого старательно оберегают от чего-то страшного. Но страшнее было то, что я не знала, от чего. В конце концов я списала это на позавчерашние события, которые нельзя было так просто стереть из памяти. Сердце всё ещё встревоженно стучало в груди, но я отмахивалась, понимая, что не в силах помочь. Или не хотела будоражить собственные воспоминания?       — Ты очень быстро научился готовить блюда местной кухни. У тебя определённо талант, — я посмотрела в глаза брата, на его улыбающиеся уголки глаз и смущённую улыбку. Неосознанно я отметила про себя, что он был притягательно красивым. Отличная пара для нежной благородной Джаи, распускающейся лилии чистого белого цвета. Я искренне была рада за брата, он всегда был сильным, всегда был опорой для меня, легко поддававшейся горю и отчаянию. Но Киран даже в самые тёмные времена для нашей семьи оставался бодрым и оптимистичным. Ради меня. И я ценила это, готовая разодрать в клочья любого, кто посмеет посягнуть на благосостояние Кирана.       Мы завели непринуждённую светскую беседу, на целый час забыв обо всём. В мире существовали только мы, только наша с ним небольшая семья. Я смеялась над шутками Кирана, которые он придумывал с такой ловкостью, что мне порой казалось, будто он знал всё заранее и заготовил их. Мы тщательно избегали всего, что касалось нашего пребывания в Калькутте, затронув лишь тему переезда. Поняв, что мне предстоит долгий и нудный процесс заполнения множества документов на перевозку наших личных вещей, я задалась вопросом о необходимости этого. В конце концов я уже несколько недель справлялась здесь без всего, что оставила в Англии, заранее взяв всё необходимое с собой. Киран поступил так же, зная, что задержится здесь не на пару дней. Ещё немного поразмышляв, мы решили, что можем обойтись без перевозки вещей, а если что-то понадобится, мы сможем приобрести это. Мы теперь были влиятельной семьёй, в средствах недостатка не было. Осталось лишь решить вопрос с бабушкой. Сердце снова сжалось в беспокойстве за неё, лежащую в одиночестве, сходящую с ума от Зова Матери. Та единственная сиделка, которая у неё имелась, не имела ничего общего с семьёй Индиры Басу и была для неё никем. Мы поступали жестоко, оставляя бабушку одну, но, к сожалению, ничем помочь мы ей больше не могли. Вскоре после завтрака я позвонила сиделке, узнав, необходимо ли было присутствие членов семьи. Вопрос решился домом престарелых, документы для которого необходимо было прислать через посольство. Неожиданно для самой себя я облегчённо вздохнула. Это было жестоко, но в моём сознании Индира Басу была уже мертва. То подобие влиятельной женщины давно угасло, а я должна была занять её место. В животе скрутило, но я не обращала на это внимание. Мне необходимо было стать сильной. Слабая, трусливая, глупая правительница никогда не удержит своё положение. Я должна была заслужить своё имя.       — Я сегодня навещу Дубеев. Нужно договориться о нашем переезде. И обо всём остальном, — сделав последний глоток давно остывшей масалы, я поднялась и принялась мыть посуду. Размеренный шум льющейся воды наконец приводил мои мысли в порядок. Я думала о том, что скажу Амриту, стоит ли вообще упоминать о побоище в подземелье. Нет, это было ни к чему, Амрит не из тех, кто будет делиться своими чувствами. Я знала, что ему приходилось тяжело даже несмотря на то, что он давно привык к убийствам. Но одно дело убийство ритуальное, а совсем другое — массовая резня ради выживания и доминирования. Амрит должен был оставаться сильным, и я как никто другой могла его понять. Мне было страшно, но я ни за что не дам повод увидеть это.       Киран отказался ехать со мной, попросив только выяснить хотя бы что-то насчёт судьбы Джаи. Она была членом семьи, предавшей Дубеев и дюжину, но судить невинное дитя за то, чего она не могла знать и изменить? Даже если остальные семьи решатся на это, я пообещала себе, что буду защищать девочку до последнего. Никто не посмеет тронуть Джаю, пока я была жива. Я хотела видеть своего брата счастливым, а Джая была его лучиком света.       Прежде чем отправиться в поместье Дубеев, я созвонилась с Киллианом и Лимой, которые, как оказалось, уже собирались навестить меня, но планы изменились, и мы договорились встретиться вечером у посольства, если я к тому времени освобожусь. Расслабленный вечер с прохладительными напитками и за приятной беседой казался мне идеальным завершением поездки нашей группы. Она началась с расследования жутких убийств, встречи с кошмарными бхутами, выворачивающими мою душу наизнанку, и закончилась кровавой бойней. Я отомстила за смерть моей семьи, стала могущественной госпожой и обрела любовь. Смотря теперь в зеркало, я не узнавала себя, глупышку Амалу Кхан, которую едва ли не силой привезли в Калькутту, которую водили за нос и от которой постоянно скрывали правду. Я смотрела в зеркало и видела Амалу Басу, жестокую, но справедливую, зрелую возлюбленную аватара порядка. Могла ли я подумать, что дело обернётся именно так, когда сошла с трапа самолёта из Лондона? Конечно, нет. Но я быстро примирилась с местными порядками и сумела приобрести полезный опыт.       Перед дверью в поместье я сообщила о себе, но лишь для того, чтобы предупредить Амрита о моём приходе. Меня не могли не пропустить, даже если Дубей был занят другими делами. Зайдя в общий зал, я невольно окинула взглядом помещение, хотя давно уже успела выучить малейшие линии узора на стенах. Зал был пронизан королевской атмосферой, я чувствовала себя надменной правительницей, садясь на подушки и ожидая Амрита. Я невольно перебирала пальцы, то ли в нервном ожидании, то ли ещё от чего-то. Наконец глава дюжины и культы спустился ко мне. Его глаза, не двигаясь, подсказывали, что он крепко о чём-то задумался.       — Добрый день, Амала. Рад видеть тебя, — увидев меня, он напустил свою фирменную ухмылку. Подошёл ко мне и сел рядом, положив руку на спинку дивана и закинув ногу на ногу. Его глаза были подёрнуты невидимой плёнкой, под глазами — следы бессонной ночи. Одежда была неподобающе смята, но я была из тех, кому позволено было видеть его усталость.       — Здравствуй. Как ты? — я чертыхнулась про себя. Не хотела ведь спрашивать, и без него знала, что ничего хорошего в нашей ситуации не было.       — Сойдёт. Не скажу, что бывало и хуже, но я справлюсь…       — Мы справимся, — перебила его я. — Я теперь тоже возглавляю дюжину и культ. Знаю, не время выяснять отношения, но прими это как факт. Я не посмею забрать у меня то, что всегда принадлежало моей семье.       — Успокойся, Амала. Я знаю, что ты скорее хочешь почувствовать сладкий вкус власти, но обстоятельства таковы, что твоих знаний и умений пока не хватит, чтобы устранить все, мягко говоря, неприятные последствия. Хотя я не буду отвергать твою помощь. Будешь учиться управлять, — я хотела было возмутиться, но Амрит, чей взгляд был направлен не на меня, внезапно повернулся ко мне, в глазах читалось недоумение. — Подожди… Ты… Я ожидал… Ты в порядке?       Неожиданный вопрос лишил меня дара речи. Я нахмурилась, не зная, что ответить. Почему его волновало моё состояние? Почему они все носились со мной? Думают, что я недостаточно сильна?       — Я в порядке, — наконец произнесла я отрывисто. — Если ты думаешь, что я буду плакать, потому что навидалась чьей-то крови и пережила несколько покушений на свою жизнь, то нет. На моих руках смерть моих врагов. И я не собираюсь горевать по ним. Амрит внимательно изучал меня, скользил взглядом по моему лицу, словно пытаясь отыскать следы моего отчаяния, страха и горя. Но не находил, отчего хмурился ещё сильнее. Я недовольно спросила, в чём дело, но в этот миг морщины Дубея разгладились, в глазах на мгновение промелькнуло понимание, словно в его голове сложился какой-то паззл. Меня раздражало ощущение неведения, линиями тока пробегавшее по венам.       — Махадева навещал тебя? — спросил наконец Амрит. Не поняв, к чему был этот вопрос, я ответила не сразу.       — Да, он приходил вчера вечером. Почему ты спрашиваешь?       — Понятно, — Амрит не ответил на мой вопрос, я повторила настойчивее, но ответа так и не последовало. Его глаза бегали по залу, по благовониям, чей аромат наполнял помещение, по высоким роскошным вазам с незамысловатыми, но невероятной красоты цветами. Проходили минуты, меня будто не существовало для Дубея, так что я не вытерпела и резко подскочила с места, встав перед ним.       — Мне надоело играть в твои игры. В чём дело? — казалось, всё моё тело испускало молнии гнева, кипевшего внутри меня.       — Всё… в порядке, — размеренно проговорил Амрит. — Всё в порядке, Амала. Я просто задумался. Я ждал аватара порядка сегодня утром, но он не появился. Вероятно, занят, — он говорил медленно, тщательно выговаривая каждое слово. Я не верила ничему из того, что он говорил, но понимала, что давить на него значило бы ничего не добиться кроме пустой ссоры.       — Если хочешь помочь, поезжай домой и отдохни как следует. Послезавтра утром приедут слуги, чтобы забрать ваши вещи и отвезти их в поместье Басу. Вам не пристало ошиваться в захолустной квартире. Прежде чем ты что-то скажешь, послушай меня: собрание дюжины состоится в ближайшее время, не сомневайся, я извещу тебя об этом, и ты будешь присутствовать там как представительница одной из двух правящих семей. Тщательно подумай о том, что хочешь сказать. Да, те, что остались, уже на нашей стороне, но ты должна показать, что способна править не только поступками, но и словами. Сейчас от нас обоих будет мало проку, я введу тебя в курс дела позже. А теперь иди.       Я замерла как вкопанная посреди зала. В горле застревали слова возмущения, я не знала, что сказать. В конце концов проглотила всё, что клокотало в груди, стремясь обрести вербальную форму. Где-то глубоко я понимала, что Амрит прав. Я была не готова. Сильна? Да, наверняка. Умна? По крайней мере мне так казалось. Но опыта я за собой не имела. Амрит был прав: я должна была набраться терпения и сил.       Покидая поместье, я не могла отделаться от мысли, что от меня что-то скрывают. Киран, Киллиан, Лима, теперь Амрит. Я не верила, что все они так сильно беспокоились за меня, учитывая, что сами пережили не меньший страх и ужас, чем я.       Я пообещала себе выяснить, почему меня снова водят за нос.       И что от меня скрывают.