Отцветают лилии

Два ритма в танце космоса. Всегда Нам Кали поступь быстрая слышна. В ней боли и надежды череда, В ней жизнь — игра, что сладостно страшна. Ауробиндо Гхош

***

      – Подобно богине, ты прекрасна, свежа и чиста даже в своей печали. Ты не заметишь этого, ты обязательно справишься, – мягкое, словно пушинка, прикосновение на моём лбу, щеке, губах… Лёгкий ветерок, и я за ним, туда, ввысь, стремлюсь, словно опаздываю куда-то. Словно что-то упускаю.

***

         Душно. Невыносимо душно. Я задыхалась, подскочив с влажной постели. Колючая проволока вилась вокруг моей шеи, не давая вздохнуть полной грудью. Она царапалась, пуская тёмную кровь, проливая её на ложе, слишком холодной для знойного Калькуттского утра. Он не пришёл вчера вечером. А я ждала. Не могла уснуть в нестерпимом трепете любовного ожидания. Отчего? Занят ли? Не хочет? Перестал мечтать обо мне?          На душе вдруг стало так тяжело, что горькие слёзы подступили к горлу, требуя выплеска чувств. Руки печально погладили простыню рядом, желая ощутить мраморно-гладкую кожу под собой. Губы поджались, и я поняла, что вот-вот расплачусь. Я скучала, не понимала, что происходит вокруг меня, а поговорить не с кем. Весь мир мне показался чужим, холодным, враждебным, и лишь он способен был как по волшебству избавить меня от этих ужасных, невыносимых мучений. Но он не пришёл.          – Доброе утро, – дверь бесшумно открылась, я и не заметила этого, услышала лишь яркий и звонкий голос брата. – Будешь завтракать? Лима с Киллианом звонили, сказали, нужно встретиться сегодня, они будут ждать в посольстве. Наверное, уезжают. Не сегодня, так завтра.          – И тебе доброе утро, Кир. Завтракать буду, а после этого – в посольство. Только дай мне время, чтобы привести себя в порядок, – Киран кивнул и скрылся за дверью, а я, всё ещё отягощённая собственными мыслями, на автомате отправилась в ванную и снова вернулась в комнату, чтобы переодеться и пройти на кухню.          – Есть какие-то новости? Никто больше не звонил? – спросила я, запивая мягкую идли чаем с молоком. Киран отрицательно мотнул головой, и наш разговор сошёл на нет. Каждый был погружён в свои раздумья, глядя в одну точку. Киран был из тех людей, с которым даже молчание казалось чем-то лёгким, почти неощущаемым. В воздухе не витала тяжёлая напряжённость, и искать слова, только чтобы продолжить беседу, не хотелось.          Когда завтрак был съеден, посуда помыта, а мы переодеты и готовы к выходу, мы отправились в посольство на встречу с друзьями. По дороге мне вдруг пришло в голову, что, будучи знакомыми лишь маленький отрезок времени, я могла называть Лиму и Киллиана своими добрыми друзьями. С ними прошли огонь и воду, повидали многое, разделяли общие чувства, вместе боялись, искали, выживали. Я улыбнулась, оглядываясь назад. То время казалось сейчас таким далёким, тягуче-далёким, даже в какой-то степени светлым, греющим. Тогда всё было по-другому. Сейчас что-то изменилось, и я чувствовала это кожей.          – Приехали, – донёсся сквозь гущу воды до меня голос Кирана. Я вынырнула из своих мыслей, стряхнула остатки и вышла из машины. Массивное здание посольства тяжёлым монолитом возвышалось среди тенистой аллеи густо посаженных деревьев. Летний зной растекался каплями пота по моему лицу, и я как могла утирала влагу со лба и щёк. В помещении было заметно прохладнее, но это всё ещё не спасало от душного воздуха.          – Здравствуй, Амала, как ты себя чувствуешь? – огненно-рыжие волосы, пахнущие сладким пионом вдруг оказались совсем близко с моим лицом, когда Лима порывисто обняла меня, прижавшись. Когда она отстранилась, я увидела кроткую улыбку Киллиана, приветствующего нас.          – Всё хорошо, спасибо. Вы тут как? – хотелось спросить о дате их отъезда, но я посчитала этот вопрос невежливым и потому промолчала.          – Только сдали все отчёты и доклады, так что мы теперь свободны. Собираемся завтра уезжать, заказали билеты. Если честно, неуютно в этом городе после… ну, ты сама понимаешь, – Лима поёжилась, и плечо её тут же обвила мускулистая рука Киллиана, словно он защищал девушку от чего-то, что угрожало ей в этот момент.          – Я понимаю. Конечно. У вас есть своё место, где вы будете в безопасности, подальше от этого… кошмара, – тщательно подбирала слово, чтобы выразить то, что хотела сказать Лима, но при этом не оскорбить саму себя, ведь я сама решила остаться в этом «кошмаре».          Мы продолжили разговор в кабинете. Долго обсуждали, вспоминали, понимали, что скоро расстанемся, и между нами лежала пропасть неизвестности. Когда встретимся вновь? Когда ещё сможем беззаботно сидеть за одним столом, улыбаться друг другу и так искренне, по-доброму смеяться.          Но время неумолимо бежало вперёд, пуская пыль в наши мечтательные искрящиеся глаза, и вечером мы решили остаться в нашем с Кираном временном убежище. Непонятно откуда Киллиан достал внушительную бутылку обжигающего шотландского виски, а мы прикупили немного местных фруктов и овощей. Готовить ничего не хотелось, поэтому мы решили обойтись лёгкими закусками.          – До сих пор не понимаю, что заставило тебя принять решение остаться здесь, – медленная и слегка сбивчивая речь Киллиана говорила о том, что горячительный напиток успел оказать воздействие на его организм. – Да, дела семьи и так далее, но, Амала… – какое-то время он смотрел на меня подёрнувшимися слабой пеленой глазами, словно ища слова и пытаясь составить их в одну связную мысль. – Это же всё, ну, опасно, здесь происходят ненормальные вещи, а ты будешь в их центре. Даже руководить ими. Почему, Амала?          – Киллиан, я уже объясняла. Не могу бросить и забыть всё, что приобрела здесь. Моё прошлое, настоящее… Будущее, – я, разумеется, имела в виду Рэйтана. Сердце снова сжала неумолимая тоска. Я обернулась на дверь в свою комнату, надеясь услышать хотя бы слабый шорох, почувствовать милые сердцу нотки жасмина. Что-то, что свидетельствовало бы о его присутствии.          – Нет, и всё же я не понимаю, – после четырёх стаканов неразбавленного виски Киллиан чересчур заметно охмелел, что мешало его мыслям собираться воедино. Лима вздохнула, расслабившаяся, с покрасневшими от алкоголя щеками, но вынужденная взять ситуацию под контроль.          – Вы извините его, он сам не свой. Ну, вы понимаете, – Лима виновато поджала губы, словно это она не могла контролировать себя.          – Нет, ты ответь, – продолжал Киллиан, и я поёжилась, ощущая быстрое сердцебиение. Взглядом показала Кирану, чтобы он шёл к себе в комнату. Он повиновался, напоследок шепнув мне, чтобы в случае необходимости позвала его на помощь. – Вот ответь, Амала. Как ты можешь оставаться здесь после того, что произошло. Вайша же, ну, – Киллиан не успел договорить, как Лима резко схватила его за руку, решительно посмотрев на него.          – Прекрати, ты забываешься. Нам пора, иначе завтра не улетим.          – Может, останетесь? Киллиан может лечь здесь, на диване, а ты со мной, кровать у меня большая, – мне не хотелось себе в этом признаваться, но предложила я это неискренне. Чувствовала, что сегодня ночью буду наконец не одинока. Совесть больно уколола, я не должна была так думать, когда речь идёт о друзьях.          – Нет, нет, спасибо за предложение, Мала, но нам правда нужно идти. Поймаю такси, ещё не совсем поздно.          Киллиан совсем замолк, не обращая внимание ни на кого вокруг. Я вдруг зацепилась за обрывок последней фразы. Что он хотел сказать про Рэйтана? Что может знать он, чего не знала я? Связано ли это с тем, что от меня что-то скрывали? Или это не стоило того, чтобы размышлять над этим? В конце концов Киллиан был откровенно пьян, а потому слова его не имело смысла воспринимать всерьёз. Я снова ощутила себя загнанной в тупик маленькой девочкой. На глаза наворачивались слёзы, когда я закрыла за друзьями дверь. Отчего-то не хотелось даже проводить их на улицу, проверить, всё ли в порядке и узнать, как они добрались до посольства.          На негнущихся ногах я пошла в свою комнату, попутно пожелав Кирану спокойной ночи. Я переоделась в лёгкую пижаму и легла на мягкую кровать, только сейчас ощутив, как гудели ноги после долгого и насыщенного дня. Ужасно хотелось спать, но заснуть я себе не позволяла. Ждала. Отчаянно и мучительно.          Когда я наконец начала проваливаться в сон, услышала слабое дуновение ветра, всколыхнувшее шторы и коснувшееся моей кожи. Я открыла глаза, комната слегка плыла от количества выпитого алкоголя, а руки и ноги стали ватными. Противоположная часть кровати прогнулась под чьим-то весом, и я обернулась, увидев тёмный силуэт с ярко выделяющимся белоснежным лицом и алой улыбкой губ.          – Здравствуй, июньская лилия, – голос его словно доносился издалека или сквозь густую толщу воды. Но вместе с тем я почувствовала неожиданный прилив и сил и, резко подскочив в кровати, прижалась к Рэйтану, увлекая его в сладкий, тягучий поцелуй, кричащий тоской по мужчине, которого я ждала.          Рэйтан притянул меня ближе к себе, обвив мою талию длинными тёплыми руками. Рядом с ним я чувствовала себя дома. Там, где он касался меня, раскрывались благоухающие лепестки нежных роз. Я отстранилась, лишь когда начало катастрофически не хватать воздуха. Судорожно вздохнув, мне показалось, что даже воздух рядом с ним пахнет любовью, искренностью и красотой.          – Июньская лилия сегодня источает особенный аромат, – тихо, гортанно посмеиваясь, произнёс Рэйтан, когда я прижалась к нему, носом уткнувшись в гладкую шею. Я бесшумно засмеялась, ощущая, как голову всё больше окутывает густой туман. Все мои чувства обострились до максимума, кровь буквально закипала в жилах, и я бездумно водила маленькими ладонями по мешающим одеяниям Рэйтана. Аватара порядка. Моего аватара порядка. Я водила носом по его шее, изредка покрывая поцелуями её, чётко выделяющиеся ключицы и так яростно желая большего. Желая почувствовать его пылающие прикосновения к себе, изгибаться под его влажными поцелуями, рвано дышать, пальцами впиваясь в его спину.          Приподнявшись на коленях, я более напористо, чем до этого, прильнула к его губам, дрожащими пальцами яростно пытаясь избавиться от ненужной одежды. Я желала его, так, как никого и никогда не желала. В ушах стучала кровь, и я ничего вокруг себя не слышала. Я забыла про спящего в соседней комнате Кирана, про инцидент с Киллианом, про его слова, я с головой погрузилась во всепоглощающую глубину страсти, похоти и желания. Меня поглотил дикий животный инстинкт, а я даже не пыталась сопротивляться. Я сходила с ума от запаха его кожи, волос, губ, от бархатной кожи, которую беспощадно сжимала пальцами. Я погрязла в пучине его любви и спасения не ждала.            Меня словно облило ледяной водой, когда Рэйтан мягко отстранился, обхватив ладонями мои запястья. Я несколько секунд пыталась сфокусироваться на его лице, всё ещё охваченная возбуждением.          – Не сейчас, июньская лилия. Не время. Не могу сегодня остаться надолго, прости, – он мягко, почти неощутимо коснулся своими губами моих, подобно лепестку жасмина, неторопливо коснувшемуся твёрдой и холодной земли. На этот раз отстранилась я, почувствовав горькую обиду, терновым кустом обвивающую сердце, с каждой секундой всё сильнее и сильнее впиваясь в его тонкую оболочку. Отголоски сознания кричали, что виновата была я: набросилась на Рэйтана, не дав опомниться, даже не слушая его. Но разве слушала я собственную совесть, когда меня будто вышвырнули на студёный мороз после неги у тёплого очага.          – Всё хорошо, – прошептала я, поджав губы и отодвинувшись. Я не смотрела на него, бегала глазами по узору на тонком одеяле, неловко перебирая пальцами твёрдую ткань. – Ты можешь идти. Я не смею отвлекать тебя. Спасибо, что пришёл, – на глаза наворачивались ненужные слёзы. Я изо всех сил сжимала губы, чтобы не дать волю эмоциям. Только не перед ним и не сейчас.          Но Рэйтан, конечно, знал, что кроется за моими словами. Всегда знал, потому чувствовал. Он заботливо притянул меня к себе, и моя голова оказалась на его плече. Мне стало легче, спазм, сдавливающий горло, ушёл, и я снова могла спокойно дышать. Мой Махадева был рядом, я ждала его, и он появился, а что ещё было нужно?          Мы просидели так ещё некоторое время, грели друг друга в объятиях, наслаждались тишиной и нашей любовью. Когда он ушёл, я снова легла на кровать, голова кружилась от мыслей о любимом мужчине, от его будоражащего аромата, поцелуев, взгляда. Я улыбалась, когда засыпала, а когда я почти провалилась в забытье, снова услышала голос Киллиана. «Вайша же, ну…»          Что он имел в виду?          Я погрузилась в глубокий и спокойный сон, мысленно прокручивая эти слова.          На утро, пообещала я себе, я позвоню ему и узнаю.