Фортис

***

      На улице уже темно. Огромная парковка перед городской больницей почти пустует в такое время — оно близится к ночи. Уже знакомая машина припаркована в самом отдалённом месте. Тэхёну открывают дверь пассажирского сидения — невольно вспоминается первый день знакомства с Чонгуком, — и он садится внутрь молча. Через пару секунд в чистый салон садится и сам Доктор Чон. У Тэхёна плохое предчувствие.       Он даже не понимает, как они успели выйти из больницы и дойти до чёрной дорогой машины. Ким просто следовал за Чонгуком, который всё-таки получил на своё «Выслушаешь меня, пожалуйста?» слабый кивок и вместе с тем одинокую слезу, скатившуюся по щеке. Парень всё ещё не понимает, почему отреагировал на всю ситуацию так. Усталость, мысли о папе или всё вместе?       — Тэхён, — зовёт Чонгук Тэхёна, когда тот неотрывно смотрит куда-то на свои руки.        Чонгук понимает, что это какая-то привычка парня — ему достаточно часто доводится наблюдать за такой картиной. Ким взгляд не поднимает на него всю дорогу со здания, и в машине теперь тоже избегает прямого контакта.       Своё имя с уст мужчины всё-таки привлекает внимание Кима, и он медленно поднимает голову. Выглядит печально, ещё даже ничего не зная.       — Я слушаю.       Кажется, что в тишине салона его голос звучит совсем не так, как в больнице. Тише и глубже. И выглядит ночью всё тоже по-другому. Тёплый, не сильно яркий свет с салона падает тенями на лица двоих.       — Мой отец и твой отец, они… — медлит Чонгук. Впервые он не может с первого раза донести свою мысль, сказать что-то вот так, прямо, как он делает это обычно. Он привык ставить людей перед фактом, мало заботясь о их чувствах. — Мой отец большой должник Ким Дживона, — всё-таки произносит Чонгук. Говорит и взгляда с Тэхёна не сводит, ожидая реакции.       Последний после сказанного неосознанно отдаляется, насколько это возможно в салоне авто, хмурит брови, не понимая, кто может быть должен его папе, до этого обычному учителю биологии в средней школе Сеула. Они с папой всегда жили скромно. Не экономили на обычных вещах, не отказывали себе во всём нужном, но и позволить себе поездки, частый шоппинг и другие радости богатых не могли — Тэхён это понимал с самого детства и никогда не желал большего, никогда ничего не требовал.       — Про него я узнал впервые в свои девятнадцать лет, с того времени прошло тринадцать лет. Мой отец, бывший хирург, рассказал мне про одного мужчину. Сказал, что только благодаря ему он сейчас живой и здоровый с нами, — Чонгук говорит размеренно, давая Тэхёну понять его слова. Он понимает, что даёт парню много информации, которую он точно не ожидал узнать.        — Только в двадцать один год я узнал, что тогда мой отец хотел покончить жизнь самоубийством.       Тэхён меняется в лице, наверное, слишком резко. Непонимание заменяется сначала удивлением, а потом сожалением. Чонгук говорит это спокойно, но даже так его хочется поддержать, показать, что он рядом. Хотеть лишить самого себя жизни. Ким не пожелал бы такого никому.       Но какое это имеет отношение к Ким Дживону?       — В тот день на его операционном столе умерла ещё совсем маленькая девочка. Во время операции она потеряла много крови, моему отцу не удалось её спасти. Диагноз выявили слишком поздно, ей изначально было очень сложно помочь, но отец по сей день считает это только своим просчётом, своей виной. Ему было чуть больше сорока, это была далеко не первая его операция, но первая с таким исходом. Девочки не стало, родители горевали, а отец смотрел на это и… — он снова не может найти подходящие слова. — Он человек сильный, но с этим справиться было сложно.       Тэхён видит в чёрных глазах, что до этого не передавали ни одну эмоцию, грусть, печаль и даже страх. От рассказа по коже бегут мурашки, а к глазам снова подступают слёзы. Сердце болит за взрослого мужчину, за девочку и за её родителей. Тема смерти всегда больная. В больнице — тем более. Когда на счету каждая секунда, когда в приёмной молятся родственники, когда нет пути назад…       Страшно брать ответственность за чью-то хрупкую жизнь в свои руки. Страшно не справиться, не успеть, не доглядеть, не помочь, сделать хуже.       Не выполнить долг.       — Тогда пришёл твой папа, — Чонгук находит в себе силы приподнять губы в мягкой улыбке. — Мой отец так и не рассказал мне подробности того, что он хотел с собой сделать. О таком, наверное, не говорят, да? — мужчина отводит взгляд, ненадолго задумываясь о своём отце и о том, что могло бы случиться… — Что бы там ни было, Ким Дживон был тем, кто его остановил. Не дал сделать тот самый шаг, не дал упасть или проглотить таблетку — неважно. Отец назвал его человеком-солнцем, настолько твой папа был ярким в тот день. Они проговорили почти пять часов, твой папа говорил только о тебе. Почти всё это время рассказывал о своём сыне и этим успокоил разрывающееся от чувства вины сердце моего отца.       Тэхён хмурит брови и впивается ногтями в ладони. Сердце будто сжимается от услышанного. Становится очень больно. Первая слеза не сдерживается и скатывается, оставляя за собой влажный след. Тэхён шмыгает носом, прикусывая губу, чтобы не заплакать совсем.       Он ведь не знал… Папа никогда об этом не рассказывал. А зачем? Так много времени назад это было, тогда он был всего лишь тринадцатилетним ребёнком.       — Убедившись, что мой папа в порядке, Ким Дживон улыбнулся и помахал рукой на прощание, так и не назвав своё имя. Отец говорит, тот день для него всё ещё как сон. Он долго пытался найти твоего отца, отблагодарить за спасение жизни, хотя бы пригласить на ужин. Но в следующий раз они встретились только в этой больнице. Здесь шесть лет назад твоему папе поставили диагноз, а мой отец именно в тот день приехал сюда по просьбе коллег. Он начинал хирургом тут, но уже давно открыл свою больницу Салюс Клиник.       Тэхён хмурится ещё сильнее. Свою больницу… Салюс Клиник?       — Он…       — Директор нашей больницы, да.       Парень откидывается на сидение машины, выдыхая. Почему так много всего за один разговор?       — Я продолжу? — спрашивает Чонгук, так же смотря только на Тэхёна. Голос у него мягче обычного, на Тэхёна сейчас действует как успокоительное. Корпусом Чонгук тоже повёрнут к нему. На заданный вопрос Чон Чонгуку отвечают неуверенным кивком и пустым взглядом.       — Папа целых семь лет не мог найти человека, спасшего ему жизнь. Когда нашёл, благодарить было уже поздно. Тогда твой папа начал забывать некоторых людей в своей жизни, обычные вещи, как путь домой и код от квартиры, — Чонгук рассказывает так, словно это не Тэхён через всё перечисленное проходил.       Он помнит всё. Слова Чонгука будто отправляют его назад в прошлое. Первые симптомы, первый потерянный взгляд папы, первый поход в больницу, первое упоминание деменции. Всего лишь двадцатилетний Тэхён вёл папу за дрожащую руку по длинным светлым коридорам, пропахшим медикаментами, а сам боялся не справиться, расплакаться прямо там.       — Он видел тебя, мой отец. Понял, что ты сын того, кто его спас, тот самый, о котором ему рассказывали с такой любовью. Подошёл к медсестре, лечащей твоего отца, узнал всё, что мог, а это только ваши имена и фамилию. Прости его, пожалуйста, за неуважение ваших границ, — просит Чонгук.       Тэхён не может на него смотреть. Он уже не сдерживается — хоть и тихо, но плачет, внутри наивно полагая, что в темноте этого не видно. События того самого первого месяца после выявления диагноза картиной всплывают в голове Тэхёна из-за слов Чонгука. Он словно заново переживает те волнение, страх, ненависть и боль, что, казалось бы, должны были забыться со временем — уже шесть лет прошло.       Не забылось, ещё болит.       Тэхён вытирает слёзы, делает это почти со злостью, потому что надо быть сильнее этого, надо держаться. И когда ладонь в очередной раз тянется к покрасневшему и уже немного припухшему от слёз лицу, чтобы вытереть влагу на коже, Тэхён чувствует тёплое прикосновение. Чонгук берёт его ладонь в свою. Так же аккуратно и нежно, как держал его за запястье пятнадцать минут назад.       — Пожалуйста, не плачь.       Тэхён сначала молчит. Не понимает, что ему делать. Вырвать руку, выйти из машины, задать вопросы…       — Я не плачу, — еле слышно произносит Тэхён, всё-таки убирая руки в карманы.       И там почему-то намного холоднее, чем в руках Чонгука.       — Я не знаю, что сказать, — признаётся честно, чувствуя себя так, словно от него что-то ждут. Когда слёзы высыхают, на душе становится пусто. И так каждый раз. В такие моменты всегда особенно холодно. — Правда, — добавляет, вновь поднимая взгляд на Чонгука. Тот всё так же сосредоточен только на нём.       — Тебе не надо ничего говорить, Тэхён. Я рассказал тебе это, чтобы ты знал. Мог сделать это раньше или не делать вообще, но сегодня ты увидел меня там с медсестрой, и я понял, что не могу молчать. — Я могу узнать, зачем ты приходишь в эту больницу и о чём вы говорите с медсестрой отца? — спрашивает Тэхён, сам не замечая переход на ты. Наверное, слишком многое их связывает, чтобы он мог дальше обращаться к Чонгуку, только как к главному врачу в своей больнице, да?       — Ким Дживон спас жизнь моему отцу. Я ему благодарен не меньше, если не больше, чем мой отец. Я прихожу, чтобы узнать о его состоянии, помочь, если будет надо. Приезжаю редко, потому что понимаю, что твоему отцу я никто, но не приезжать не могу. Я не знаю, как это объяснить лучше. Я надеюсь, ты меня поймёшь.       И Тэхён понимает, но всё равно молчит. В голове в одно время сотня и ноль мыслей.       — Значит всё это не случайность?.. Ты знал меня и твой отец взял меня на работу из-за событий прошлого? Из-за того, что случилось тринадцать лет назад?       Сердце Тэхёна будто разбивается. Ему наврали? Так хочется, чтобы то, что рассказал Чонгук в первый день было правдой. Случайная встреча, ярмарка профессий…       — …ты тогда просто заставил меня улыбнуться, вот и всё. Этим и запомнился — светился, как светлячок, бегал по рядам… Таких, как ты, сложно не заметить.       Хочется верить, что Тэхён тогда правда запомнился. Остался в памяти, отличился среди толпы… Может даже понравился…       Или Тэхён слишком наивен?       — Я не знал, кто ты, когда впервые увидел тебя. Твоё имя стало мне известно только после встречи отца с тобой и твоим папой в больнице. А я встретил тебя почти за год до этого. Поэтому всё, что я говорил о той встрече — чистая правда. Что-то в тебе меня тогда очаровало, и я не побоюсь этих слов, Тэхён. В тот день я почувствовал то, что не чувствовал раньше.       Щёки Тэхёна быстро краснеют, и он отводит свой растерянный взгляд от Чонгука. В машине будто становится меньше места, и парень не знает куда себя деть.       — Но сейчас не об этом, — откидывается на спинку сиденья Доктор Чон. Впервые за время в салоне он отдаляется от Тэхёна, теперь смотря не на него, а куда-то вперёд. — Ты спрашивал о работе и о моём отце, так вот он не знал, где и на кого ты учишься, не знал ничего, кроме имени. Отец увидел тебя во второй раз на конкурсе, который спонсировала наша больница. Мы оба были там в тот день. Конкурс ты выиграл самостоятельно, ни я, ни он не принимали участие в оценивании работ. Всё своим трудом, как и я говорил. Не верилось, что всё сложилось именно так. Когда диагноз только поставили, папа не знал, как можно помочь тебе и твоему отцу, найти тебя было тоже сложно, ты будто пропал в тот день. А после конкурса папа решил, что ты будешь проходить стажировку у нас. Это нельзя назвать благодарностью, которую он хотел выразить Ким Дживону, но это всё, что он мог сделать, при этом скрывая случившееся.       — Зачем было всё скрывать? Я бы выслушал всё ещё тогда, в двадцать лет, когда твой отец узнал моего.       — Отец не смог подойти к тебе. Ему стало плохо от осознания того, что человек, спасший его, теперь не может спасти себя. У него схватило сердце, а когда он пришёл в себя, тебя в больнице уже не было.       — Мне жаль, — искренне произносит Тэхён, представляя чувства взрослого мужчины. Не верится, что всё это происходило перед его носом. Человек, искавший его папу так много лет, не смог найти его вовремя. Сейчас уже поздно. — Как он сейчас? — не скрывает переживания Тэхён, потому что правда волнуется за казалось бы совсем чужого человека. Он прошёл через многое, Тэхён понимает.       — Сейчас всё в порядке. Он давно не оперирует, проводит свои дни дома. Сердце стало слабее с годами, но он держится, — слабо приподнимая уголки губ, делится Чонгук.       — Почему ты не рассказал мне всё в первый день? — получается почти обиженно.       Как всё сложилось бы, будь он в курсе? Что было бы, если бы он знал всё сначала? Было бы ему сейчас легче или нет?       — Я хотел оставить всё, как было, без истории о моём отце. Но… — пытается найти слова. — Мы провели достаточно времени, чтобы я понял, что ты обязан знать правду, что ты заслуживаешь самое лучшее, и правда было самое меньшее, что я мог тебе дать, Тэхён.       По коже бегут мурашки от чужих слов. Заслуживает самое лучшее? Тэхён не уверен, почему сейчас хочется закрыть лицо руками и тихо заплакать. Он был сильным слишком долгое время до этого, поэтому сейчас чувствует себя слабее всех на этой огромной планете.       — Я бы не смог находиться с тобой наедине, скрывая прошлое. Даже учитывая то, что рассказать тебе всё это означало признать то, что в первый день я тебе солгал. Извини меня за то, что не был честен с тобой сначала, — снова смотрит на Тэхёна, переполненного эмоциями. — Мне кажется, я приехал в больницу именно сегодня, потому что чувствовал, что и ты приедешь сюда в это время. Мне нужен был толчок, чтобы рассказать тебе всё, и я его получил, поэтому теперь ты всё знаешь.       Чонгук понимает, что он мог сделать вид, что не знает Ким Тэхёна, их нового стажёра. Даже больше — он был уверен, что он так и поступит. Будет дальше выполнять свои обычные дела, оперировать своих пациентов и приезжать в больницу позже всех, не обращая особого внимания на нового работника. Но с Тэхёном так не получилось.       Чонгук, наверное, с самого начала неравнодушен к Тэхёну. А спустя столько времени оказывается, что это он сын спасителя отца, что он сейчас переживает болезнь своего папы, при этом учась в университете… О Тэхёне хотелось заботиться с момента, как он узнал всю историю от отца. И когда Чонгук впервые увидел его, стоящего неуверенно на лестнице в их больнице, он сдался. Хотелось поговорить с этим парнем, узнать, как у него дела и как ему его новое место. Не мог он притворяться…       А как он переживал в тот вечер, когда Тэхён уехал домой в слезах, а потом не отвечал на сообщения Сынван? Та бессонная ночь надолго останется в памяти у Доктора Чона. Душа не на шутку забеспокоилась о парне, в это время спокойно спавшего у себя дома.       И эти чувства Чонгука пугали не меньше.       Нужно было каким-то образом разбираться с заваренной кашей, нужно было сохранять деловые отношения… А его боялись. Чонгук чувствовал все плохо скрытые взгляды, которые Тэхён кидал на него весь месяц. Он хотел, чтобы Тэхён ему доверял, но это было бы нечестно по отношению к стажёру. Доверяешь, а от тебя скрывают такое.       Вот он и не скрывает больше.       — Сейчас я не готов что-то сказать об этом всём, — делится Тэхён. Он тянет руку, чтобы открыть окно, потому хочется вдохнуть свежего ночного воздуха и отвлечься от всего услышанного. — Но спасибо большое. Я правда рад, что всё узнал. Почему-то от этого стало легче.       Тэхён впервые улыбается. Поджимает губы в улыбке, и сам расслабляется. Он подумает обо всём позже, сейчас ему просто легче. Мужчина это замечает, и это не может не греть его внутри.       — Тебе не обязательно мне что-то говорить, — снова успокаивает одним лишь предложением, одним лишь спокойным взглядом.

***

      Чонгук уговаривает Тэхёна оставить его машину на парковке больницы, чтобы Чонгук сам подвёз второго до дома. Ким правда не понимает, что за тяга у Чонгука катать его на своей машине, хоть и было такое всего пару раз.       Тэхён правда устал, поэтому долго спорить не стал. Чонгук обещает подвезти его до дома и довезти завтра до работы, чтобы Тэхён смог сесть на свою машину. Слишком много возни и ради чего, Тэхён не знает, но очень хочет верить в что-то хорошее, светлое, быть, может даже романтичное. Он быстро отгоняет такие мысли подальше, держа в голове то, что они далеко-далеко не в таких отношениях. Чонгук, Доктор Чон, он же главврач, серьёзный, холодный мужчина. А Тэхён, ну он обычный стажёр…       Они выезжают с парковки плавно. Окна открыты, пускают в салон свежий весенний воздух, и Тэхён вытаскивает ладонь наружу, двигая пальцами так, будто играется с ветром. Беззаботно. Давно он так себя не чувствовал. А Чонгук поглядывает на него с улыбкой и уже хочет вновь сосредоточиться на полупустой дороге, как Тэхён спрашивает:       — А мы можем… — Тэхён, сам ещё неуверенный в своих мыслях и желаниях, начинает говорить, так и не додумав до конца. — Ладно, ничего, — вновь оседает.       — Что? — Чонгук улыбается впервые так, будто ему правда весело отчего-то. — Договаривай, Тэхён, — а сам смотрит на дорогу, выключая поворотник.       — Мы можем взять поесть? Сейчас уже поздно, но Мак работает ещё… Мы могли бы заехать в Мак-авто или…       Тэхён всё говорит и говорит, пытаясь сделать так, чтобы его предложение звучало менее… Как? Чонгук и сам не понимает, но его это только забавляет. Тэхён, он такой — много говорит, когда волнуется.       — Проголодался? — спрашивает, вновь поворачивая на дороге, теперь направляясь в ближайший Макдональдс.       — Немного, а ты? — только сейчас осознаёт, что перешёл на ты. Хочет уже исправиться, но в итоге решает ничего не менять.       — И я проголодался.       И они оба кажутся довольными.

***

      На часах десять ночи. Если бы Тэхёну сегодня утром сказали, что позже он будет сидеть с набитым ртом напротив Чонгука в пустом здании Макдональдс, он бы не поверил, только посмеялся бы.       Когда до заведения осталось совсем немного, они решили, что зайти и покушать внутри будет лучше, чем заказывать в авто. Вот и сидят напротив друг-друга за небольшим столиком, полным фаст-фудом. Чонгук держит в руках большой бургер, а Тэхён пытается восстановить дыхание после какой-то несмешной шутки первого. Судя по тому, как он не может успокоиться, держась рукой за живот, можно подумать, что шутка всё-таки была смешной.       — Всё! Всё, я не могу, ешь молча, пожалуйста, — скатывается ниже на диванчике Тэхён. Он вкусно поел, хорошо посмеялся над Чонгуком и теперь полусидит-полулежит, как сытый кот, наблюдая за тем, как ест Чонгук.       Выглядит это странно, но вовсе не плохо — то, как он, деловой мужчина, закатав рукава, агрессивно — Тэхён заметил эту особенность сразу — ест бургер, запивая всё пепси. На фоне него видны яркие вывески и меню популярного фаст-фуда, всё предельно не в стиле Чон Чонгука, который всему предпочитает сдержанный чёрный цвет. Сзади него уборщик заканчивает свою работу, подметает пол, напевая себе что-то под нос, а касса и вовсе уже закрылась. Сначала им сказали, что принять заказ не могут, но в итоге разрешили покушать здесь последними. Чонгук считает, что разрешили им только из-за вежливости Тэхёна, а Тэхён, наоборот, думает, что это всё из-за уверенности и харизмы Чонгука. Кто прав — неважно.       Тэхён перестал чувствовать неловкость с Чонгуком ещё недели две назад, но после их разговора в машине это чувство и вовсе сошло на нет. Такие долгие и честные разговоры делают людей ближе, наверное.       — Извините! — рядом появляется девушка в яркой рабочей форме Мака. — Мы закрываемся и вынуждены попросить вас уйти. Вы можете забрать всё оставшееся с собой, мы упакуем, — улыбается она.       Чонгук смотрит на Тэхёна, который держит в руке картошку фри, и тот кивает. Только после этого Чонгук готов покинуть их место.

***

      — Кушать сладкое так поздно вредно, ты знаешь? — спрашивает Чонгук, а сам кушает любимый многими МакФлури со вкусом шоколада. У Тэхёна в руках такой же десерт только карамельного вкуса.       Они сидят в салоне машины на парковке здания Мака. Вот тут они точно одни, свет падает всё так же слабо, освещая их лица. Они сидят корпусом повернутые друг к другу, даже если это может быть сложно в машине. Так намного комфортнее — смотреть прямо друг на друга.       — Сегодня всё можно, — легко отвечает Тэхён. Он в обычные дни сладким вообще не балуется.       — Всё?       — Всё.       — Тогда я кое-что скажу, — предупреждает Чонгук, этим самым вызывая любопытство у сидящего рядом.       — Мне понравилось, как мы провели конец этого дня. Не помню, когда в последний раз так много смеялся. Мне давно не было так хорошо.       Он говорит это легко. И Тэхёну в этот момент кажется, что они знакомы уже не первый год — вот насколько может быть комфортно рядом с Чон Чонгуком. Тэхён смотрит на него и не понимает, что именно чувствует сейчас. Хочется так много всего одновременно. Хочется сказать за всё спасибо, хочется просидеть вот так вдвоём ещё очень долго, хочется говорить, говорить и говорить, хочется, чтобы эта ночь не заканчивалась, потому что именно сегодня Тэхён впервые чувствовал так, словно он правда заслуживает хорошие вещи. Такие как посиделки после работы, поездки по ночному городу с хорошим человеком рядом, долгие разговоры и наконец-то смех.       Искренний, настоящий смех до лёгкой боли в животе.       — Я… — Тэхён пытается найти слова, которые смогут правильно описать то, что он чувствует.       — Тебе вовсе необязательно отвечать мне тем же, Тэхён.       — Нет! — резче, чем хотел, прерывает он Чонгука, в страхе снова не дать на самом деле нужный для него ответ. — Я хочу, чтобы и ты знал, что я был очень счастлив сегодня. Так счастлив, как не был очень-очень давно, — всё-таки признаётся, тише обычного. Эти слова даются сложно.       Тэхён слышал, что, когда человек привыкает к грусти, слова о радости не даются ему легко. Сейчас он ощущает это на себе.       — Я рад, — улыбается Чонгук.

***

      Тэхён чувствует усталость за весь день, в момент, когда они выезжают по домам. За окном двенадцатый час ночи, ещё бы ему не устать. Он хоть и не самое важное звено в Салюс Клиник, всё равно отдаётся работе полностью, трудясь с утра до вечера.       В салоне машины снова чисто и теперь темно — свет включать во время вождения нельзя. Парня клонит в сон и он уже даже прикрыл глаза, не в силах бороться с желанием поспать. Засыпает, сам того не понимая. Получается это неосознанно — он бы никогда не уснул в машине Чонгука. Не из-за недоверия — Чонгуку он ещё как доверяет — а скорее из-за стеснения. Кому хочется видеть его спящим в салоне своей дорогой машины?       Чонгук старается не смотреть на картину, открывающуюся ему. Спокойно спящий Тэхён, слабо обнимающий себя руками. Хотя может и не спокойно — его брови немного нахмурены, так, словно у него что-то болит или ему что-то снится. Чонгук не придумывает ничего лучше того, чтобы включить обогреватель. Мороженое ночью даже в начале тёплого мая может быть плохой идеей. И он оказывается прав, потому что через несколько минут, когда салон ощутимо нагревается, Тэхён расслабляется, уже не хмуря брови во сне. Лишь аккуратно чешет нос, всё так же спя. И этим вызывает у Чонгука тёплые чувства, на которые он считал, он сам не способен.       Тэхён приносит в жизнь Чонгука много разных изменений: теперь Чонгук приходит на работу с утра, а это на часов пять раньше обычного; он не часто, но обедает с коллегами; выходит из своего кабинета раз в десять чаще, чем обычно. И всё ради того, чтобы узнать, как дела у Тэхёна. А он только бегает туда-сюда, с первого этажа на второй к пациентам то с бумагами в руках, то с тонометром.       И никогда не замечает его.       По крайней мере именно так чаще всего кажется Доктору Чону. Ким только переговаривает быстро с Сынван или с медперсоналом и дальше идёт по своим делам, а их у него немало. Чонгук, конечно, не расстраивается — он для этого слишком мудр! — но внимания от Тэхёна к своей персоне хочется.       Тэхён назвал свой адрес как только они выехали, и хорошо, что сделал так, потому что будить парня не хочется совсем. Он пережил сегодня много эмоций, выплакал немало слёз. Хочется согреть его самому, без всяких обогревателей. Хочется убрать волосы с лица, чтобы не мешали. Но Чонгук лишь старается ехать чуть медленнее обычного. Продлевает их совместный вечер, который начался с признаний и слёз, и закончился бургерами и мороженым в машине.

***

      Тэхён просыпается от того, что машина прекращает своё движение. Рядом сидит Чонгук, только остановился у тротуара. Выглядит так хорошо… Закатанные рукава так и остаются в своём положении, а взгляд всё-таки меняется — становится уставшим.       — Ты устал? Я уснул… А тебе ещё к себе ехать. Прости? — стыдно-то как, а он даже не знает, сколько они ехали.       — Всё в порядке, это приятная усталость.       — Ты нормально доедешь?       — Куда я денусь? Завтра работа.       — Точно, — Тэхён даже забыл.       — Я заеду за тобой, заберем твою машину.       — Говорил же, не надо было оставлять её там. Только дел больше…       — Ты о чём-то жалеешь? — спрашивает впервые за долгое время серьёзно, да так, что у Тэхён мурашки по коже вновь бегут. Что за реакция такая?       — Нет. А ты?       — Нет.       И для обоих важно было услышать именно это. Они бы ничего не поменяли, будь у них такая возможность. Тэхён прокашливается и забирает свои вещи, готовый открыть дверь, чтобы выйти и попрощаться.       — Спокойной ночи, — желает перед выходом он. — Спасибо, что подвёз. За всё… спасибо, — добавляет, уже стоя у машины.       — И тебе спасибо, Тэхён. Я тебе напишу, во сколько заеду завтра.       Дверь закрывается. Тэхён заходит в подъезд, и только после этого чёрная машина выезжает со своего места, отправляясь совсем в другую часть города.

***

      Спать хотелось ровно до того момента, как Тэхён, переодевшись и умывшись, лёг в кровать. Мысли, которые он усердно отгонял весь вечер, настигают его сейчас, когда он один. Не верится, что всё связано; что тринадцать лет назад его папа скорее всего просто занимался своими делами, когда увидел отца Чонгука; что он не дал ему покончить со своей жизнью, не позволив сделать тот самый страшный шаг; что всё это время папу искали, хотели отблагодарить, а нашли, когда было уже поздно.       Совпадение. То, как двое мужчин встретились в одной больнице спустя столько лет. Один живой, здоровый и даже счастливый и второй — потерянный, серый, уже не такой, каким был до. Самого Тэхёна искали тоже. А он был не так далеко, на самом деле. Учился, работал, учился и снова работал.       Со слов Чонгука, папа говорил только о Тэхёне. Мысли об этом отдаются в сердце чувством разливающегося тепла. Папа всегда ставил его на самое первое место. Папина гордость, папина радость, папино единственное счастье. Слёзы скатываются с глаз в последний раз за этот день. И слёзы эти не горькие, а счастливые, потому что осознание того, что папа смог изменить чью-то жизнь, спасти её, вызывают в сердце лишь самые хорошие чувства. Ведь это очень похоже на Ким Дживона — быть приветливым, разговорчивым.       Быть человеком-солнцем.       Папа у Тэхёна хороший человек. Самый лучший. Парень смотрит на фотографию в рамке. Фото десятилетней давности, жаркое лето в Сеуле. Тэхён там подросток, папа стоит рядом, показывая палец вверх, — его самая любимая поза. Вспоминая это, Тэхён не может не улыбнуться.       От мыслей его отвлекает оповещение. На телефон приходит сообщение от Чонгука, доехал, значит, до дома.       Доктор Чон Чонгук       Я надеюсь, ты уже спишь       Заеду завтра в восемь       Ты никогда не опаздываешь, пусть и завтра не будет исключением       Тэхён печатает и отправляет ответ, а потом вовсе убирает телефон подальше, чтобы не ждать сообщения. Почему Чонгук с ним так хорош? Почему мил и так внимателен? Тэхёну хочется вот так и спросить прямо, чтобы всё-таки узнать, но очень боязно, что всё это ему показалось или вообще приснилось. Но Чонгук реален. Такой, какой есть. Немного пугающий поначалу, очень умный, настоящий профессионал, очень красивый и такой добрый, на самом деле…       Тэхён закрывает лицо руками, пытаясь убрать перед глазами образ этого человека, даже не подозревая, что в это же время и Чонгук перед собой видит только Тэхёна.