Фортис

***

      — Ты какой-то подозрительный, — щурит глаза Сынван, наблюдая за Тэхёном, пытающимся поскорее спрятаться у себя в кабинете, подальше от любопытной девушки. И это не так легко, как он надеялся, потому что каждое утро он обязан отметить свой приход на работу на бумаге, которую ему даёт Сынван.       Сегодня с утра Чонгук, как и обещал вчера, ждал Тэхёна у его подъезда. Он стоял у машины, разговаривая по телефону. Подошедшего Тэхёна заметил не сразу, поэтому у того было время посмотреть со стороны на мужчину. Красивый. Такой, что где-то внутри становится щекотно от переполняющих чувств. Но влюблённый взгляд и жар в лице нужно было срочно убрать — нельзя, чтобы это увидел Чонгук.       Утром всё казалось по-другому. Парень не мог спрятаться от взгляда мужчины в темноте машины, солнечный свет только делал его более открытым для чужого взора. Тэхён правда думал, что неловкости между ними нет. Так вот сегодня он понял, что сильно ошибался, потому что молчание давило, а дорога до больницы казалась вечной.       Вечной, но всё равно приятной. Ощущать это лёгкое напряжение было хорошо, так же, как и кидать друг-другу заинтересованные взгляды и еле заметные улыбки. Всё это смущало. По крайней мере Тэхёна. Казалось, что ему снова шестнадцать и он впервые влюбился в популярного в школе старшеклассника. Только на деле они уже взрослые серьёзные люди, едущие на работу.       Как же глупо.       Но если бы Тэхён был достаточно честен с самим собой, он бы всё-таки признал, что ему всё равно понравилось быть рядом с Чон Чонгуком именно так — с раннего утра, не выспавшимся, неловким, в своём не самом лучшем виде…       В конце концов, этот человек только вчера видел его всего в горьких слезах. Видел его опухшим и уставшим. Видел его настоящего с набитым ртом и улыбкой. С квадратной, кстати. С той самой, которая появляется, только когда он улыбается по-настоящему, когда ему правда хорошо.       — Нет, — отрезает стажёр, этим вызывая ещё больше подозрений у Сынван. — Все как всегда, — добавляет, смеясь самым не натуральным смехом из всех. Ситуацию лучше не делает.       — О, а вот и Доктор Чон, — заметив заходящего в здание главврача, меняет свой фокус она. — Доброе утро, Доктор Чон! — Тэхён на это только удивлённо раскрывает глаза и не знает куда деваться.       — Доброе, Сынван. Хорошего дня, — желает он, задерживая свой взгляд на стажёре, что, конечно, не остаётся незамеченным крайне внимательной девушкой. Тэхён же вовсе отворачивается, рассматривая настольные часы своей подруги.       — Ты типа с нашим главврачом решил не здороваться? — выгибает бровь, сдерживая смешок, как только Доктор Чон проходит дальше по коридору и закрывается у себя в кабинете.       Сегодня у него нет операций. Одна лишь работа по телефону, разговоры и всё остальное. Теперь, когда Тэхён знает, что отец Чонгука директор Салюс Клиник, многое становится понятным — почему он приходит в больницу каждый день, не смотря на редкость операций; почему чаще всего он в деловой одежде, а не в форме; почему всегда с кем-то на телефоне. Чонгук выполняет работу не только нейрохирурга, но ещё и замдиректора целой больницы. Пока его папа лечится дома, он тут, решает все дела частной больницы — переговоры, договоры, продвижение, новые филиалы.       Всё на нём.       — Нет, я его просто не заметил, — врёт и не краснеет.       — Не заметил Доктора Чона? Тэхён, ты что, болеешь?       — Нет, но мне уже надо к себе. Совсем скоро завтрак, — напоминает он и поднимается на второй этаж, перед этим привычно помахав Сынван перед уходом.       Тэхён тихо закрывает дверь и садится на уже излюбленный им диванчик, прикрывая веки. Он не понимает, почему ему хочется улыбаться даже тогда, когда он злится на Чон Чонгука.       — Я же попросил…       — Чонгук? Я сейчас сяду в свою машину и уеду чуть раньше. Можно?       — Ты же понимаешь, что нам необязательно это делать? Неужели коллеги не могут приехать на работу в одно время?       — Мне так комфортнее…       — Мы на разных машинах, Тэхён.       — Пожалуйста.       — Как скажешь.       Тэхён бы ещё поразмышлял о том, почему Чонгук не зашёл в здание чуть позже, как они планировали, но время близится к девяти утра. Это значит ему нужно скорее переодеться в форму и начать заходить к пациентам, состав которых сильно изменился за последние недели. Прооперированные и восстановившиеся после операций покидали больницу с улыбками на лицах, а новые люди приезжали с сумками вещей и прощались с родными на какое-то недолгое время.       Ли Хэвон выписалась две недели назад. Прощаться с ней Тэхёну было сложнее всего, но она уходила счастливая и здоровая, с той самой улыбкой на лице, с которой впервые встретила стажёра в своей палате. И этого Тэхёну хватило, чтобы проводить пациентку с такой же улыбкой. Женщина всегда вытаскивала забегавшегося с пациентами в больнице парня на улицу. Она сама брала его под руку со словами о том, что пока тепло, пока весна гулять надо чаще, и прямо так выводила его на свежий воздух. Хотя должно быть, наверное, наоборот.       Почему-то к этому парню она чувствовала какую-то тёплую привязанность. У Хэвон нет детей, рядом только муж. Ей хотелось проявить немного заботы о молодом стажёре — поначалу он ей казался напуганным и робким.       А прогулки по двору больницы оказались правда полезны. Дышалось легче, энергии становилось в разы больше. Да и из разговоров со взрослой женщиной Тэхён узнал много интересного. Например то, что родинка на носу сулит счастливое будущее. Парень эту свою родинку считал крайне странной, не любил её и всё. А женщина сразу заметила такую интересную особенность на лице стажёра и не смогла промолчать об этом в их очередной выход на воздух.       Счастливое будущее… Тэхёну очень хочется в это верить.       Он благодарен Ли Хэвон, хоть и не говорил об этом вслух.

***

      — Тэхён, — слышится голос Чонгука в кабинете только что названного. Тихий, спокойный.       После обеда в больнице особенно тихо — все пациенты проводят это время в палате, предпочитая поспать или просто отдохнуть. В эти часы Тэхён обычно сидит за компьютером, заполняя расписание операций, заметки о пациентах, отчёты для Сынван и тому подобное. Не так интересно, как наблюдать за настоящими операциями, но тоже необходимо и важно. Он так увлёкся заполнением электронных строк, что не услышал, как открылась дверь и в кабинете показался Доктор Чон.       Тэхён поднимает глаза с монитора и удивляется, когда видит перед собой Чонгука, а не Сынван, как бывает обычно. Он встаёт почти автоматически, не знает почему. Рад видеть? Быть может. Хотя как раз таки видеть Чонгука тут, у себя, крайне необычно. Доктор Чон на втором этаже в принципе редко появляется, а у Ким Тэхёна в кабинете — никогда до этого. Второй этаж — это больше территория пациентов и других медработников, нежели здешних хирургов.       — Чонгук, — так и стоят, просто назвав имена друг друга, пока Чонгук не решает зайти внутрь небольшой комнаты. Вокруг не оглядывается, в отличие от Тэхёна в его первый раз в кабинете главврача. Становится стыдно.       — Я же просил приехать позже меня, — вовсе не агрессивно, а скорее обиженно всё начинает стажёр, в голове крутя то, как неловко было сегодня с утра. А мог бы спросить о том, как проходит день, или о том, какая на улице хорошая погода…       — Я не думал, что ты так долго будешь добираться до больницы, — говорит серьёзно, а по глазам видно, что сам весёлый, с хорошим настроением. — По объездной быстрее. Это тебе на заметку.       — Правда? — удивляется Тэхён, никогда до этого не задумавшийся об иной дороге до здания. — Ну ладно, — всё-таки пытается забыть утренний эпизод он. Проходит к дивану и садится так, чтобы и Чонгуку было место рядом. Вдруг захочет присесть?       — Как спал ночью? — присаживаясь рядом, интересуется Чонгук. У Тэхёна от того, что они сидят так близко, всё мешается в голове, и вместо привычного и безопасного «Отлично», он говорит честное:       — Не очень. Долго не мог уснуть.       — И я.       — Чонгук?       Мужчина поднимает свой взгляд на Тэхёна. Ждёт, слушает.       — Извини, что я вчера был таким эмоциональным. К тому же, это не так важно, да? То, что я вчера узнал, имею в виду. В любом случае мой папа не помнит ничего из этого, и мне жаль, что всё получилось так.       — Как именно?       — Что твой отец не успел встретить моего папу до. Что он искал его всё это время. Что тебе пришлось скрывать это от меня, а потом и всё рассказать, пришлось справляться с моими эмоциями и чувствами.       — Не извиняйся за свою реакцию на мною сказанное. Я не смогу почувствовать и половины того, что вчера чувствовал ты, Тэхён. Тебе не нужно делать вид, что это, как ты сказал, неважно. Не нужно притворяться, что всё в порядке.       Не всё в порядке. Тэхён это знает. Делать вид, что всё хорошо, получается ровно до момента, когда ему сообщат о какой-нибудь самой маленькой проблеме или неприятности, что просто разрушит его это «Всё нормально». Период слёз, эмоциональной истощённости, принятия, натянутого состояния, а потом малейшая «не такая» ситуация и всё — снова по кругу. Всё, что на протяжении месяцев строилось уверенными шагами, со словами «Со мной всё хорошо» рушится в один день.       Осознание этого к Тэхёну пришло давно, а выхода из злого круга всё ещё нет.       — Я могу спросить? — тихо спрашивает, пытаясь не отвлекаться на мысли о том, что слова Чонгука могут снова заставить его расклеиться.       — Конечно.       — Мы теперь считаемся… друзьями? Я не понимаю. Доктор не должен знать так много о жизни интерна, помогать ему выбраться из его личных проблем.       Должен, не должен… Плохой выбор слов. Может ли Тэхён решать, что Чонгук должен делать, а что нет?       — Я в состоянии решать за себя… — закончить Чонгуку не дают. Очень некрасиво прерывают:       — Но мы слишком разные, — получается слишком эмоционально для обычно сдержанного в выражениях Тэхёна. Брови нахмурены, в глазах грусть — непонятно от чего.       — Ты хочешь, чтобы я был тебе другом? — игнорирует сказанное, чтобы узнать то, что сейчас интересует собственное сердце.       По выражению лица не понять, какой ответ он хочет услышать. «Да, мы отличные приятели!» или «Нет, мне кажется я что-то чувствую к тебе», а может вообще «Нет, мы коллеги, и между нами ничего не может быть». Что делать Тэхёну, когда он сам не успел ещё разобраться в том, что происходит у него внутри?       — В-вы отличный человек! Да, хороший наставник и друг, — неразборчиво говорит Тэхён. Хочется спрятаться, убежать от ответственности. Ответить на вопрос прямо сложно. Перед этим хочется всё проанализировать, обдумать.       Вы.       Этим «Вы» Тэхён отдаляет их друг от друга на огромное расстояние. Такое чувство, будто они только сегодня познакомились, хотя на деле за их плечами много вместе проведённого времени, несколько крайне эмоциональных разговоров и честных признаний. Ким сам не понимает, зачем и почему он подчеркнул то, что они не так уж и близки. Напомнил, что они вообще-то разных статусов. Что они в принципе с ним разные.       Услышав сказанное, Доктор Чон отдаляется. Получается почти неосознанно. Тэхён это чувствует так, словно Чонгук правда взял и стал ему чужим или, наоборот, Тэхён стал для него таким.       Чужим? Получается, когда-то был близким?       Чонгук откидывается на спинку дивана, хмыкая. Тэхён хмурит брови, не понимая, к чему это, но прежде чем он хочет спросить об этом у Чонгука, тот встаёт с дивана и желает хорошего остатка дня. В комнате от Чонгука остаётся только еле уловимый запах дорогого парфюма и горькое послевкусие от короткого разговора.       А пришёл Чонгук к Тэхёну с хорошим настроем.

***

      Работа с бумагами после ухода Чонгука не давалась совсем. Читал одно, а в мыслях совсем другое. Если точнее — в мыслях только Чонгук и его последний похолодевший взгляд перед уходом. Под вечер работается тоже так себе. Сначала он неправильно измерил давление пациенту из четвёртой палаты, а потом чуть не перепутал даты операций Доктора Ли.       — … Мне не нравится, — на следующий день после того разговора в кабинете интерна наконец-то улавливает хоть что-то из рассказов Сынван Тэхён, до этого крутящий в голове один и тот же диалог. Он работает в больнице, ему нужно о пациентах думать, а не о волнующем бедное сердце главвраче. Больше дня прошло — пора бы двигаться дальше.       — Что не нравится? — рискует спросить у девушки.       — То, как ты себя ведёшь эти два дня. Ты точно не болен? Это нормально — взять больничный на пару дней, — напоминает она, смягчаясь. — Но, если честно, мне кажется, дело не в физической боли. У тебя что-то случилось, Тэхён?       — Всё хорошо. Прости, я сейчас же соберусь, — обещает не только Сынван, но и самому себе.       Но планы снова рушатся. Именно когда Тэхён усерднее всего пытается выбросить образ Чонгука из головы, мужчина проходит мимо них, вероятнее всего за чашкой кофе. Вечереет ведь, а значит Доктору Чону нужна последняя за день доза кофеина — Тэхён и это уже выучил.       Чонгук на двоих не смотрит, проходит не обращая на них никакого внимания. И если Сынван на это всё равно — ей не привыкать, — то Тэхёна это задевает. Он ведь пытался поговорить, узнать, объяснить, сделать лучше. Но Чонгук именно сейчас не может найти для него время — то звонок по телефону, то встреча деловая. Хочется встать прямо перед Доктором Чоном и упрямо не уходить с места, чтобы напомнить о своём существовании. Чтобы Чонгук, нагло игнорировавший его всё время после их вчерашнего разговора, наконец-то сказал Тэхёну хоть что-то.       И пусть будет что-то неприятное. Главное, чтобы не мучал молчанием.       — Прости, Сынван, — просит Тэхён, не выдержав давления от появления главврача. — Я могу?.. — спрашивает, не договаривая, потому что очень надеется на понимание обычно очень понимающей девушки. Она ему кивает, и Тэхён, осмелившись, прямо так, стоя на месте, зовёт:       — Доктор Чон, — получается достаточно громко, чтобы мужчина, идущий от них в другом направлении, остановился. Остановился, но не повернулся. — Мы можем поговорить? Пожалуйста.

***

      В кабинете Чонгука ничего никогда не меняется. Всё так же чисто и убрано.       — Я приятно удивлён, — начинает Чонгук, садясь за своё рабочее место. Тэхён присаживается напротив него, так же, как в первые дни работы в этой больнице, когда он дрожащими руками подписывал договор о работе в Салюс Клиник.       — Так Вы разговариваете со мной, — замечает Тэхён. — Чему удивлены?       — Тому, что ты предложил мне поговорить перед Сынван. Ты ведь со мной в здание в одно время зайти не мог, боялся, что нас увидят, — вовсе не злобно напоминает Чонгук, откидываясь на сидении.       — Вас это обидело?       — Я просто не понимаю тебя.       — А я Вас. Почему вы игнорировали меня эти два дня?       — Потому что, Тэхён, я не хочу быть тебе другом. Или наставником. Когда я вообще успел им стать для тебя?       — Вы же помогаете мне с практикой, подсказываете в процессе…       — В процессе мы будем только на следующей неделе, когда ты будешь помогать мне оперировать пациента из палаты номер восемь.       — Тогда что Вы хотите от меня услышать?       — Я хочу услышать от тебя правду. К чему эти формальности? Я думал, мы стали ближе к друг другу, Тэхён.       — Мы стали, — выдыхает Тэхён, до этого сильно напряжённый разговором. — Мы стали ближе, и меня это сильно пугает. Тебя разве нет? — не сдерживается, возвращается к неформальности.       — Нет, не пугает. И почему вообще должно? Ты же знаешь, мы взрослые люди, Тэхён. Если ты что-то чувствуешь, скажи мне, — почти требует он, а в глазах у него правда искренняя просьба.       — Я чувствую что-то неправильное к тебе, — отчаявшись, признается Тэхён.       — Что?       — Влечение?       — Ты это у меня спрашиваешь? — Чонгук еле сдерживает улыбку. Понимает, что не самое лучшее время для такой реакции, но что поделать, если Тэхён сейчас ведёт себя крайне мило? «Влечение» — Чонгуку нравится.       — Ты мне совсем не помогаешь.       — Что мне сделать?       — Скажи, что чувствуешь ты. Это нечестно. Почему только я должен мучаться?       — Ты прав, — соглашается, а потом всё-таки говорит то, что планировал сказать ещё тогда, в машине, когда заезжал за стажёром до работы. — Честно? Ты поразил меня ещё в нашу первую встречу. Но сейчас, проведя с тобой немало времени, я говорю уверенно. Ты мне нравишься. Я чувствую к тебе очень тёплые чувства, Тэхён. И мне хочется быть рядом с тобой.       Повисает тишина. Тэхён так и застыл с удивлёнными глазами и сжатыми от волнения кулаками. Чонгук же, наоборот, удивительно расслаблен для человека, только что признавшегося в своих чувствах. Терпеливо ждёт ответа, не торопит, смотрит внимательно и нежно. Тэхёну, лишившегося этого нежного взгляда на время, которое Чонгук его игнорировал, такое отношение очень нравится.       Под таким взглядом хочется греться.       — Мне кажется, что это взаимно.       — Тебе кажется? — спрашивает Чонгук и вовсе уже не скрывает улыбку, потому что и Тэхён, ответив на сказанное раннее, заметно расслабляется. Выдыхает. И совсем немного краснеет.       — Я не готов сказать тебе что-то больше этого, — признается честно и очень надеется на понимание.       Хочется сказать о многом, поделиться тем, что уже давно сидит внутри, но Тэхён понимает — не сейчас, не готов. Чонгук тем временем ему кивает.       — Я понимаю.       — Ты злишься?       — Как я могу на это злиться? Спасибо, что был честен со мной.       — Это всё ты… Мне кажется, с тобой я становлюсь эмоциональнее нужного. Получаются потом такие внеплановые признания.       — Внеплановые признания? — смеётся Чонгук мягко, так по-доброму, и этим только вызывает у Тэхёна улыбку. Что этот человек с ним творит? Заставляет его так глупо улыбаться. — Это хорошо, я рад.       — Тогда я пошёл? Мне нужно закончить дела с Сынван.       — Иди. Сильно не уставай.       — И ты.       Покрасневшего от всего произошедшего Тэхёна провожают взглядом. Ким старается не думать о том, как он выглядит со стороны, — неловкий, немного озадаченный и красный, как помидор. Хорошо, что они с Чонгуком поговорили. Так даже дышать стало легче. Но рабочий день только подходит к своему завершению, поэтому у него ещё, определенно, есть дела, которые нужно закончить. Поэтому о Чонгуке он подумает чуть попозже.       Когда на улице темнеет, а рабочий час всё-таки подходит к концу, Тэхён в приподнятом настроении собирается домой. Сегодня он встречается с Чимином в их излюбленном со студенческой жизни месте.       — Вот теперь ты похож на самого себя. Снова улыбаешься, снова быстро выполняешь свою работу. Молодец, — радуется Сынван, провожая уже переодевшегося в повседневную одежду Тэхёна, когда тот, закончив все дела на сегодня, выходит из здания. — Увидимся завтра!       — До завтра!       Тэхён задумывается — неужели его настолько легко прочитать по одному лишь поведению? Над этим стоит поработать.

***

      — Что? — Чимин раскрывает глаза в удивлении, когда Тэхён заканчивает свой столь эмоциональный рассказ о прошедших трёх днях его жизни. — Мы не виделись ровно две недели, а тут оказывается, что твой папа спас отца Доктора Чона от суицида тринадцать лет назад, и тот с тех пор пытался найти его либо тебя, чтобы отблагодарить? — останавливается, чтобы налить себе и Тэхёну соджу. Завтра выходной — можно. — Плюс ко всему, ты нравишься Чонгуку?       — Да?       — Не спрашивай у меня, это я у тебя спрашиваю, — возмущается Пак, явно заинтригованный всем происходящим. — Надо же, как судьба с вами обошлась.       Тэхён кивает и запивает. Правда удивительно. Было бы отлично жить в реальности, где отец Тэхёна не болеет деменцией. Они бы жили счастливо, отец Чонгука нашёл бы Ким Дживона, да и вообще всё было бы по-другому. Мысли об этом уже не причиняют боль — Тэхён давно понял, что эти «если бы» не меняют его реальность. Всё остаётся так же, ничего не меняется.       Они разговаривают уже больше часа. Тэхён наконец-то поделился с кем-то эмоциями о том, что он узнал о своём отце.       — Всё, я больше не могу об этом думать, — выдыхает Тэхён, ковыряясь палочками в еде. Есть не хочется.       — Хорошо, переведём тему. Чон Чонгук, — кулаком несильно бьёт по столу Пак. — Я же тебе говорил, что он не просто так себя вёл загадочно. Считай, я раскусил его сразу, — деловито говорит Чимин, жестом прося ещё одну бутылку соджу.       — Нет, ты сказал, что я ему, цитирую, «сто процентов приглянулся, потому что я такой обаятельный красавчик и передо мной никто не в силах устоять», — вспоминает слова друга Тэхён, сам смеясь над тем, как это звучит.       — Но в итоге-то он всё-таки правда к тебе что-то чувствует, — на лице читается удовлетворение и гордость. — Стой. А что ты чувствуешь к Чонгуку? — спрашивает Чимин. — Я уверен, что он тебя очень волнует. Расскажи мне, — просит он, лучше всех других зная, что его лучший друг о своих чувствах разговаривать любит не всегда.       — Чонгук… Из-за него я плохо спал последние дни и не мог сосредоточиться на работе. Мне это не нравится, Чимин, — искренне расстраивается Тэхён.       — Что ещё чувствуешь?       — Он очень добрый, и с ним всегда интересно. Поэтому я, сам того не замечая, ищу с ним встреч, хочу поговорить подольше, даже если не всегда получается.       — Ты ещё говорил, что он красивый, — играет бровями Чимин.       — Нет, я сказал, что он просто хорошо выглядит, — хмурится Тэхён, вспоминая один из их разговоров. — Это разные вещи.       — Ты бы видел себя, когда это говорил. Всё сразу стало понятно. И я рад, что всё так сложилось. Что человек, который тебя очевидно привлекает, сейчас заботится о тебе и имеет немаленький интерес к твоей личности.       — Ты думаешь, я ему правда нравлюсь?       — Он тебе прямым текстом сказал, что да.       — Мы с ним разные. Вдруг для него это значит что-то совсем другое? Что я буду делать тогда?       — Тэхён, я знаю, ты у нас самый умный, но, пожалуйста, не глупи. Что ещё это может значить, м? Он не подросток с бушующими гормонами и нехваткой внимания. Чонгук взрослый человек, и он прекрасно понимает, что говорит.       — Тогда что мне делать? Я хочу, чтобы он знал, что я в него… Влюблён? Да, я влюблён.       — Отлично, ты признал это. Теперь осталось только сказать то же самое ему.       — Лучше расскажи мне о том, как твои дни проходят. Почему ты перестал вести свой блог? — переводит тему Тэхён, прекрасно зная, что Чимин ещё обязательно поднимет последний вопрос, и тогда парень уже точно не сможет выкрутиться.

***

      Тэхён возвращается домой поздно. Он давно не виделся с лучшим другом, ещё дольше не пил. Поэтому алкоголь — даже его самое-самое маленькое количество — хоть и несильно, но всё же действует на Тэхёна. Переодевшись в домашнюю одежду, он сидит на расправленной кровати в темноте комнаты и сканирует глазами контакт одного определённого человека.       Отбрасывает мысли прочь и ложится в кровать, но через сорок минут попыток уснуть ловит себя на мысли, что не уснёт, пока не позвонит. И снова он в том же положении, в котором был почти час назад.       Парень нажимает на иконку звонка быстрее, чем успевает одуматься. Гудок пошёл, а значит обратно уже нельзя. Тэхён закусывает губу и снова ногтями царапает кожу пальцев. Плохая привычка.       — Тэхён? — слышится хриплый голос Чонгука после трёх гудков.       — Привет.       — Ты в порядке? Дома? — спрашивает он, а на фоне копошение.       — Да. Я просто так позвонил, — пытается не выдать своё состояние. Он не пьян, нет. Просто немного честнее обычного.       — В два часа ночи?       — Прости, что разбудил. Я не мог уснуть, но сейчас должно получиться. Давай, пока, — уже готовится скинуть вызов, но его останавливают:       — Тэхён, — выдыхают в трубку, — ты что-то хотел сказать?       — Я влюблён в тебя, Чонгук.       Чонгук молчит, но Тэхён знает, что это совсем не плохо. Спать до этого не хотелось, но вот сейчас усталость за весь день чувствуется особенно сильно. Он, уже готовый на этом закончить разговор и бросить трубку, резко останавливается, потому что:       — Я к тебе приеду. Откроешь дверь?