Фортис

***

      — Дома ничего нет, заедем в супермаркет? — Чонгук спрашивает у Тэхёна, внимательно разглядывающего вид за окном.       Он впервые едет домой к Чонгуку, и с этой частью города он плохо знаком — тут находятся жилые комплексы люкс-класса, дорогие заведения и живут здесь только богатые люди. Немного не то для Тэхёна. И он бы уже начал об этом переживать, но рядом сидящий Чонгук успокаивает своим присутствием. Ничего не делая, заставляет Тэхёна выкинуть ненужные мысли из головы.       В ночное время, как и, наверное, в дневное, тут очень красиво. Высокие хорошо освещённые здания, широкие чистые дороги, не слишком перегруженные потоком машин, и вокруг полнейшая чистота.       — Не ты ли меня отчитывал за пустой холодильник? — Тэхён делает вид, что правда задумывается о вопросе, хотя оба прекрасно знают — да, конечно, это был Чонгук.       Чонгук смеётся. От вождения не отвлекается, но мягко улыбаться не прекращает. И Тэхёну не верится, что эта красивая мягкая улыбка обычно не очень эмоционального и даже холодного человека, была вызвана им. Но мысли об этом уже не так важны, потому что сейчас Чонгук, оставляя на руле одну руку, вторую тянет к Тэхёну и переплетает с ним пальцы. Даже не смотрит на него, просто закрепляет их ладони вместе, а Тэхён только губу закусывает от тёплых чувств к этому человеку. Сидят именно так до самого приезда в большой супермаркет. Парень к такому не привык, но так только приятнее.       — Что хочешь на ужин? Мясо или рыбу? Может, креветки возьмём? — спрашивает Чонгук, ведя Тэхёна за собой по стеллажам с продуктами. Чон впервые спрашивает что-то с таким энтузиазмом, поэтому Тэхёну думается, что мужчина сильно проголодался.       Людей вокруг немало — конец рабочего дня ведь, — но это незаметно в таком большом маркете. В тележке у Чонгука с Тэхёном пока что лежит только большая одинокая банка нутеллы — Чонгук поддался соблазну поесть наконец-то сладкое и вредное, а Тэхён над ним только посмеялся.       В отделе замороженной рыбы прохладно, и Тэхёну это не нравится, поэтому он прячет руки в кармане лёгкой кофты. Чонгук одной рукой направляет вперёд тележку, второй — всё так же держит Тэхёна. Тот удивляется — ходить с Чонгуком за руку до бабочек в животе волнительно и радостно. А железная тележка тем временем наполняется самым разным — мясо, рыба, макароны разных видов, оливковое масло, разные соусы, орехи, молоко, натуральный сок, чёрный хлеб, печенья, много овощей и фруктов.       Вспоминают, что ещё можно купить домой, пока не спеша двигаются между рядами с продуктами. Понимают, что забыли яйца. Тэхён выбирает одну пачку и подходит к Чонгуку, который стоит чуть подальше и теперь не может решить, какое мороженое им лучше взять на десерт. Он, всегда казавшийся человеком решительным и уверенным, стоит с таким серьёзным лицом у холодильника с мороженым в ярких упаковках. И каких только нет — тут слишком большой выбор.       — Идём быстрее, — тележку тащит уже Тэхён. — Просто возьми шоколадное, ты так не выберешь, — протягивает Чонгуку мороженое. Аппетит-то разыгрался, хочется поскорее поужинать.       — Как скажешь, — кивает Чонгук и закидывает сладость внутрь. — На кассу?

***

      Дом Чон Чонгука оказывается таким же, как себе представлял Тэхён. Да, он представлял.       Высокие стены, гараж под домом. Всё сделано со вкусом. Дорого и красиво. Внутри немного одиноко, будто не тронуто никем и совсем пусто — даже с наличием разных картин, мебели и даже нескольких растений дома. Такое чувство, будто здесь никто не живёт. От этого становится грустно и хочется Чонгука обнять. Тэхён дома у себя тоже себя так чувствует — одиноко.       Чонгук, шурша бумажными пакетами с продуктами, проходит на кухню первым, говорит чувствовать себя «как дома». Свет везде включается автоматически. Тэхён разувается и спешит за Чонгуком — одному оставаться в чужом доме крайне неловко. Он-то к кабинету Чонгука долго привыкал, а тут…       В большой и на самом деле пустой холодильник продукты раскладывают вместе. Тэхён вытаскивает их из пакетов, а Чонгук расставляет всё по местам. Нужные для сегодняшнего ужина продукты оставляют у плиты — это креветки, спагетти, сливки и овощи со специями. По дороге домой решили приготовить пасту с морепродуктами.       — Я схожу за одеждой тебе и переоденусь сам. Можешь пройти в зал.       «Не надо, это необязательно» Тэхёна осталось без внимания, потому что Чонгук говорит, что комфорт дома — это очень важно. И ничего, что у Тэхёна повседневная одежда тоже удобная и вполне себе сойдет для дома. Тем более, Тэхён понимает — он ведь здесь не надолго. С кухни не выходит — ему без Чонгука никуда не хочется выходить, хоть и интересно посмотреть на то, где и как он живёт.       Чон приходит переодевшийся в домашнее. Тэхён не понимает, как ему нравится больше — когда Чонгук одет в чёрную сдержанную повседневную одежду, в рабочую докторскую форму или же в широкие домашние вещи…       Уже через пять минут Тэхён оказывается в чужой одежде. Футболка сидит неплохо — большая. Так, как ему удобнее всего. Но с шортами проблема — большеваты в бёдрах, — поэтому Тэхён отдаёт их обратно. Не хочется постоянно подтягивать спадающие шорты, это, как минимум, неловко. Пока Тэхён возится с одеждой, Чонгук начинает готовку. Вытаскивает сковороду и кастрюлю, включает свет над электрической плитой и саму плиту. Продукты все рядом.       — Тут ничего сложного, — начинает готовку Чонгук, а Тэхён стоит рядом, наблюдает за процессом. — Креветки уже разморозились, их нужно обжарить на разогретой сковороде с маслом. Обжариваем с чесноком, перцем и солью несколько минут.       Чонгук рассказывает и делает одновременно. Спагетти оказываются в кипящей воде, их мешает Тэхён — чтобы хотя бы как-то себя занять, а не стоять, как бытовой инвалид. Чонгук же мешает деревянной ложкой то, что жарится в сковороде.       Пахнет уже безумно вкусно.       — После сюда добавляешь сливки.       Чонгук выглядит расслабленным. Рассказывает, учит. Одной рукой размешивает еду, второй опирается о кухонную стойку — и как же хорошо это выглядит! Тэхён правда пытается смотреть только на то, что происходит в сковороде, но в итоге его взгляд не может оторваться от сегодняшнего повара.       — Минут семь пусть постоит, после добавим сыр. Натрёшь, пожалуйста? Я накрою на стол, — просит Чонгук, вытаскивая тёрку и сыр пармезан.       Так и стоят на кухне Чонгука. Тэхён трёт твёрдый сыр, а второй быстро нарезает им салат к ужину, вытаскивает тарелки и бокалы. Уже через десять минут у них всё готово: две большие тарелки с пастой с креветками в сливочном соусе, зелёный салат, заваренный чай и даже свечи.       — Приятного аппетита, — желает Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхён пробует его блюдо.       — Вау, — Тэхён прикрывает рот рукой. На лице всё написано — вкусно получилось, ему понравилось. — Так вкусно…       Чонгук принимает комплименты своей пасте, а сам придвигает к себе бокалы, чтобы налить им попить.       — Выпьем за твою сегодняшнюю работу.       — Завтра нам на работу.       — Поэтому мы будем пить сок, — Чонгук вытаскивает из холодильника натуральный напиток и разливает по бокалам. — Вкусный и полезный, между прочим, — а Тэхён и не сомневается.       Так и сидят в уютно освещённой кухне Доктора Чона. Разговаривают много и долго. А когда с пастой покончено, в ход идёт купленное ранее мороженое.       — Почему ты так смотришь на меня? У меня мороженое на лице? — не понимает Тэхён, пальцами пытаясь найти то, чего нет.       На лице правда ничего нет. Только его расслабленная улыбка, немного подуставшие от работы глаза, милые родинки… Тэхён сидит, согнув ноги в коленях, на стуле. За время ужина они с Чонгуком каким-то образом оказались физически ближе, чем были в начале — теперь их стулья почти касаются друг-друга. Обоим это нравится.       Тэхён, который и так сильно к себе притягивает, теперь и вовсе не даёт Чонгуку и шанса — тот уже не скрывает, как любуется напротив сидящим человеком в явно большой для него футболке.       Тэхён уже собирается потянуться за рядом стоящим телефоном, чтобы включить камеру и посмотреть на свое раскрасневшееся лицо и убрать то, на что, вероятно, и смотрит Чонгук, но его руку перехватывают.       — Там ничего нет, — улыбается Чонгук и переплетает их пальцы снова, а Тэхён смотрит на их руки заворожённо. Снова.       Внутри разливается незнакомое ранее тепло.

***

      Тот день закончился тем, что Тэхён вернулся к себе домой ближе к ночи. Чонгук отпускать его не хотел, но и настаивать на своём не мог. Хотя убедить Тэхёна в том, что ему, Чонгуку, несложно его отвезти до дома, было легко. Отправлять Тэхёна домой на такси не хотелось.       Тэхён в ту ночь снова долго не мог заснуть. Думал о Чонгуке, о том, как они провели вместе время — готовили, кушали, смеялись и разговаривали… Ему не верится, что он способен проживать так много хороших эмоций. Впечатления он свои, как и обещал, транслирует Чимину — а точнее рассказывает всё в переписке, потому что времени встретиться не находится.       Вот знал бы Тэхён в ту бессонную ночь, что из семи рабочих дней на той неделе он побывает дома у Чонгука целых пять раз… Оставшиеся два они были у Тэхёна, а значит всю неделю провели вдвоём. На ночь друг у друга не оставались. Было что-то особенное в том, чтобы ездить по ночному городу туда-обратно после совместных ужинов.       А Тэхён Чонгука за руку уже сам смело берёт, хоть и не мог раньше себе такого позволить. И не краснеет уже так густо, как раньше, хоть Чонгук и не прекращает смущать его разными приятными жестами. На работе некоторые подозревают что-то особенное между этими двумя, но молчат — лезть не в своё дело не хочется. Ну и правильно. И только Пак Сынван частенько играет аккуратными бровками при виде Тэхёна и Чонгука вместе.       Но Тэхён как-то и не против.

***

      — Завтра выходной, — констатирует Чонгук, пока Тэхён выключает свой рабочий компьютер. Почти две недели прошло с их первого ужина дома у Чона. — Что ты мне обещал в прошлый раз? — Чонгук делает вид, что вспоминает слова Кима, а тот ему только улыбается.       Забирает со стола свои вещи и выключает свет в кабинете — на сегодня всё. Чонгук начал чаще заходить в кабинет к Тэхёну — то чай принесёт, то по бумагам вместо Сынван зайдёт (девушка такие моменты особенно любит), то ждёт парня после работы в его кабинете, а не у своей машины, как делал раньше. Так же и сегодня — стоит в проёме, и Тэхён подходит к нему готовый поехать домой.       — Обещал остаться на ночь.       — Останешься?       — Обещал же, придётся…       Тэхён явно в хорошем настроении, всё шутит и шутит, и Чонгуку это очень нравится. Вид такого Тэхёна делает и его счастливее.       У Чонгука он теперь нередкий гость — бывает у него почти каждый день, — поэтому чувствует себя комфортнее. Сейчас уже самостоятельно вытаскивает овощи для салата из холодильника, сам находит им посуду на сегодня, знает точно где что находится. Чонгук за этой картинкой наблюдает пару секунд с тёплой улыбкой на лице, а потом, всё-таки не сдерживается и даёт знать о своём присутствии.       — Операция была долгой сегодня, ты устал, — Чонгук подходит к Тэхёну, нарезающему овощи, и кладёт руки на его плечи.       Большими пальцами гладит кожу. Таким нежным прикосновением вмиг расслабляет напряжённую часть тела. Тэхён пытается спрятать улыбку.       — Да уж, с тобой операции проходят легче, — поворачивается к Чонгуку Тэхён. — Только не говори это Доктору Чхве.       — Как скажешь, — смеётся Чонгук.       Тэхёна, который правда устал после операции Доктора Чхве, он сажает за стол, а заканчивает с их лёгким ужином сам.       — Давай завтра выспимся? Мы всю неделю поздно ложились и рано вставали, — жалуется Тэхён. — Я раньше двенадцати завтра не встану, прости, — добавляет и поджимает губы он.       — Спи хоть до вечера, заслужил.       И Чонгук не преувеличивает. У Тэхёна желание работать увеличилось ещё больше за последнее время. Он легко выполняет все данные поручения, быстро проверяет всех пациентов, имеет с ними отличные отношения. И на операциях он помогает докторам наравне с более опытными парнями и девушками.       — Я буду спать на диване, — решает Тэхён, когда они, закончив с едой, собираются ложиться спать. Зевает уже. — Или всё-таки лучше в спальне для гостей? — в этом доме и такое есть.       — Тебе лучше спать на моей кровати. Там удобнее, — ведёт их в свою спальню Чонгук. Та большая и тёмная. Такая же красивая, как и остальная часть дома.       — А ты?       — В спальню для гостей. Там тоже неплохо.       — Может, ты… останешься? — Тэхён спрашивает, когда они заходят в спальню Чона, не так уверенно, как хотелось бы. Кровать с Чонгуком они ещё не делили, поэтому и волнительно.       — Останусь, — смотря в глаза полные надежды, отвечает Чонгук. Приподнимает уголки губ в расслабленной улыбке. Если честно, уходить ему и не хотелось.       Тэхён сидит на кровати, а Чонгук меняет температуру в комнате. Он любит спать в прохладе, поэтому в его спальне температура всегда ощутимо ниже, чем в остальных комнатах дома. А он-то знает, что Тэхён легко мёрзнет — сложно не заметить. Поэтому поднимает температуру и оставляет гореть в комнате только приятно жёлтую подсветку. Вокруг сразу становится уютнее. Все условия для Тэхёна.       — Что ты делаешь? — интересуется Тэхён, продолжая сидеть на краю кровати. Он снова одет в футболку Чонгука, но на этот раз на нём свои домашние штаны — знал, что они поедут к Чонгуку, поэтому взял удобный низ с собой в рюкзак. Футболку свою, конечно, взять тоже мог, но не захотел.       — Делаю комнату чуть теплее. Если станет холодно, дашь мне знать. Хорошо?       — Тебе же в холоде больше нравится спать, — Тэхён знает. Они о многом успели поговорить.       — А тебе в тепле.       Чонгук присаживается к Тэхёну. Хочется просто посидеть так, в этой приятной тишине. Сидят бок о бок. Каждый думает о своём, но Тэхён всё-таки делится мыслями с Чонгуком:       — Люди быстро привыкают к хорошему, — начинает он, не поднимая взгляд. — Я боюсь, что я слишком сильно привыкаю к тебе, Чонгук.       И он не врёт. За последние недели он смеялся больше, чем за последний год, наверное. Чонгук заставляет Тэхёна вспомнить себя прошлого — весёлого и часто радостного.       Самое главное — счастливого.       Чонгук смотрит на чужое слабо освещённое лицо. Тэхён выглядит особенно красиво сейчас — глаза блестят, но не от слёз; волосы лежат забавно, потому что после душа, который он принял по приходе домой, он их не сушил. По парню видно, что он правда переживает о том, что только что сказал, и Чонгук злится, что тот через это проходит в одиночку.       Чонгук понимает — сложно принять позитивные эмоции, когда долгое время до этого ты жил в серости.       Но Тэхён не даёт Чонгуку ответить — понял, что тот вот-вот что-то скажет, а слушать сейчас ничего не хочется. Сейчас ему хочется Чонгука поцеловать. Он делает это первым. Аккуратно притягивает ближе к себе и впервые целует эти губы. Прикасается губами так аккуратно… Чонгук отвечает ему нежно. В какой-то момент медленно отрывается, но только для того, чтобы посмотреть на Тэхёна. У того щёки горят красным и дыхание участилось резко.       Чонгук рассматривает лицо перед собой ещё секунду, прежде чем так же нежно притянуть обратно.       — Тебе нечего бояться, Тэхён. Прости, что ты чувствовал иначе…       Голос Чонгука звучит ниже. Он почти шепчет эти слова в губы Тэхёна, когда у них заканчивается воздух. Тэхён только несколько раз кивает и прикрывает глаза, когда губы Чонгука спускаются с его лица ниже — к шее.       Кожа Тэхёна в миг покрывается приятными мурашками, когда он оказывается лежащим на постели — она ведь всё ещё прохладная. Чонгук нависает над ним и смотрит на парня с такой любовью в глазах, что Тэхёну хочется заплакать. Разве он это заслужил? Такого человека в свою жизнь.       Тэхён снимает футболку сам. Ему ужасно жарко, а ткань на теле только раздражает. И что, что он впервые перед Чоном раздевается? И что, что сейчас ничего большего может и не быть?       — Поцелуй меня ещё раз. Пожалуйста, — просит Тэхён, потому что тянуться к Чонгуку неловко. Он и так откинул свою футболку на пол — на бо́льшие самостоятельные действия он пока что не готов.       А Чонгук слушается, выполняет просьбу сразу. Целует сладкие губы, горячие щёки, длинную шею, острые ключицы и худые плечи. Тэхён под ним совсем теряется. Закрывает глаза от приятных чувств — ещё никто никогда его так не целовал. Чонгук возвращается к щекам чаще всего. Оставляет там маленькие и осторожные поцелуи, от которых Тэхёну почему-то щекотно.       — Ты хочешь спать, — говорит Чонгук, вновь оставляя поцелуй на горячей коже. И как он ещё не устал нависать так над Тэхёном?       — Что? — совсем чуть-чуть приоткрывает глаза Тэхён, выгибая бровь. Он совсем потерялся в пространстве. Даже сфокусироваться не сразу получается — настолько Тэхён сейчас разомлевший. — Нет, мне просто хорошо… — понимает, что Чонгук имеет в виду его закрытые глаза.       Чонгук только посмеивается. Укладывается набок, возле Тэхёна, который, в миг почувствовав, что над ним больше нет тела Чонгука, распахивает глаза и принимает полулежащее-полусидящее положение.       Забавный.       — Ты что, всё?.. Поцелуй ещё раз, — смотрит на Чонгука с несерьёзной претензией, а тому лишь смеяться хочется — настолько возмущённо сейчас выглядит Тэхён.       — Ты вот-вот уснешь, Тэхён. Ты очень устал за сегодня, я понимаю.       — Да, но…       — Ложись, отдыхай, — укладывает его обратно и целует в губы ещё раз, а Тэхён радуется, что получил всё-таки ещё один поцелуй. Это его успокаивает, и он немного нехотя, но всё же укладывается возле Чонгука. — Спокойной ночи, — желает тот ему, оставляя последний поцелуй где-то в волосах.       Тэхён не отвечает. Рядом с Чонгуком невероятно быстро проваливается в сон, даже и не слышит его последних слов. А Чонгук ведь говорил, что он очень устал. Парень засыпает крепко, Чонгука во сне не обнимает, и поэтому второму легче незаметно встать с постели и направиться в душ.       Когда Чонгук возвращается, Тэхён всё так же спит. Так спокойно он не спал очень давно.

***

      Они впервые просыпаются вместе.       Каким-то образом у них получается сделать это в одно время — вот и лежат, смотрят друг на друга с сонными улыбками на лицах. Тэхён закрывает лицо ладонями и пытается скрыть смущение — вчерашние воспоминания резко накрывают волной. Тэхёну не верится, что всё вчерашнее было на самом деле — слишком хорошо для правды. Но сейчас Чонгук лежит возле него и доказывает, что всё было по-настоящему.       — Доброе утро.       — Ничего не говори, — просит Тэхён, всё так же прячась.       — Хорошо. Промолчу о том, как ты просил меня поцеловать тебя вчера. И даже не один раз.       Тэхён аж охает от возмущения. Отрывает руки от лица, но только для того, чтобы ударить Чонгука — получается неплохо, Чонгук даже и не ожидал.       Встают вместе, умываются — тоже. Тэхён вызывается приготовить им завтрак — любимую яичницу, — а Чонгук не против, ему это только в радость. Тэхён солит содержимое сковородки, а Чонгук подходит сзади и оставляет на щеке парня быстрый поцелуй.       Как же для него это непривычно… Хочется, чтобы у них всегда было так.       — Приятного аппетита, — желает Тэхён и наливает им воды в стаканы.       Кухня Чонгука заполняется тихими разговорами двоих, их смехом и особой атмосферой. Уже не в первый раз.       — Тебе нужно заехать домой до больницы? — спрашивает Чонгук, планируя, когда им стоит выехать навестить Ким Дживона — они всё так же ездят к нему каждые выходные. Сегодня не исключение.       — Нет, можем поехать сразу отсюда.       Диалог прерывает звонок на телефон Чонгука, который лежит на столе. Экран виден обоим. Звонит медсестра Ким Дживона из больницы. Чонгук сначала не понимает, почему звонят ему, но быстро отвечает на звонок, ловя на себе вмиг поменявшийся взгляд Тэхёна. Ким сразу же встаёт со своего места, чтобы найти свой телефон — как он мог оставить его в прихожей и не держать при себе?       Три пропущенных. Ему звонили, его искали.       — Слушаю, — голос Чонгука снова звучит серьёзно. Так, как он говорит во время работы. Тэхён садится на своё место и терпеливо ждёт новостей. Он понимает, что просто так с утра в выходной день из больницы не звонят. Тем более, когда знают, что Тэхён и так скоро должен приехать навестить отца — суббота же.       Тэхён бы попросил поставить на динамик, но почему-то хочется, чтобы Чонгук договорил и сам всё рассказал. Считает ли Тэхён себя человеком слабым и боязливым? Нет. Боится ли узнать что-то плохое от медсестры? Конечно.       Каждый звонок — что-то неладное. Температура сильно поднялась, давление резко упало, агрессия повысилась… Тэхёну страшно. Он даже и не знает, чего ожидать на этот раз.       — Да, я понял, — продолжает говорить по телефону Чонгук. Тэхён смотрит на его эмоции, пытается прочитать. Безуспешно. — Да, он рядом… — Тэхён хмурится, когда Чонгук сказав это, выходит из комнаты. Вот это пугает ещё больше.       Идти за ним не хочется. Становится страшно, а то, что Чонгука рядом нет — хоть он и стоит не так далеко в коридоре, — делает ещё хуже. Тэхён слышит тихое «Да, я о нём позабочусь… Спасибо» от Чонгука. Понимает, что больше держаться не может.       — Что такое? — спрашивает с заметным волнением в глазах. От былых улыбок и смеха и следа не осталось — сердце сжимается от плохих предчувствий. А Чонгук знает, что говорить о таких вещах нужно прямо, поэтому рассказывает как всё есть:       — У твоего папы резко нарушилась координация. С утра стало сложнее передвигаться и он… Тэхён, ему стало хуже. Он перестал разговаривать.       Строчки из статей, параграфы из учебников сразу всплывают в голове.       Последняя стадия деменции — дезориентация во времени и в пространстве, невозможность речи…       Чонгук держит его за заметно дрожащую руку. Тот смотрит куда-то на пол, пытаясь переварить услышанное. Не верится. Всё ведь только недавно было хорошо, он сам видел, как папа ходил по больнице, разговаривал с людьми и даже улыбался…       — Но, когда мы были у него… — Тэхён поднимает взгляд полный неверия. — Всё было нормально, Чонгук. Ему же становилось лучше.       — Я знаю, Тэхён, знаю, — выдыхает Чонгук и притягивает Тэхёна к себе.       Сам прикрывает глаза и сводит брови от боли где-то внутри, когда понимает, что Тэхён плачет. Очень тяжело.

***

      Они подъезжают к больнице. На улице сегодня душно. Тэхён не разговаривает — ни слова не сказал после того звонка. Чонгук его понимает и от него ничего не требует, только очень волнуется за чужое состояние. И чем ближе они к отцу, тем слабее держится Тэхён — Чонгук видит. Часто моргает, бегает взглядом к потолку — он понимает, что Тэхён таким образом просто пытается не заплакать.       Они сидят в приёмной. Эти ненавистные стены, запах, атмосфера — Тэхёну кажется, что его сейчас стошнит. Чонгук сидит рядом и уже встаёт со своего места, когда видит в коридоре их медсестру, но Тэхён тянет к нему руку со словами:       — Я сам поговорю с ней, — ровняется он с Чонгуком, а тот хочет пойти вместе, но Тэхён просит, — пожалуйста. Со мной всё нормально.       Кому Тэхён лжёт? Он весь бледный, в глазах стоят слёзы и читаемый страх. Перед Чонгуком ведь притворяться не надо.       Тэхён сжимает чужую руку чуть ощутимее, прося остаться тут одним лишь взглядом, и Чонгук слушается. Не может не. Наверное, так будет правильнее. Тэхён идёт уверенными шагами за медсестрой.

***

      — Что сказали? — Чонгук встаёт с места, когда видит Тэхёна, идущего в его сторону. Его не было минут семь, а кажется, словно несколько часов.       — У него нарушаются все жизненно важные функции. Папа ни с кем не разговаривает. Угасание больного, вот так они это назвали, — Тэхён подходит ближе, потому что так чувствует себя чуть безопаснее. — Они боятся, что у него может случится инфаркт, Чонгук… — совсем тихо, всё ещё не веря, говорит Тэхён.       Чонгук кивает. Деменция почти никогда не бывает причиной смерти больного. Люди умирают из-за последствий этой болезни, а не её самой — чаще всего это инфаркт или инсульт. Оба это знают — проходили, учили.       — Они будут следить за его состоянием, но помочь никак не могут. И я их понимаю, но неужели… Мне просто ждать конца? — Тэхён поднимает взгляд полный боли, пытаясь найти ответ на вопрос. Чонгук умный, он же должен знать, что ему делать. Больше положиться не на кого.       — Поговори с папой, — предлагает Чонгук и держит Тэхёна за руку. Гладит кожу под большим пальцем. Самое малое, что он может сделать сейчас для него — попытаться показать, что он правда рядом.       — Что? Нельзя, — не понимает Тэхён. — Он может проявить агрессию, так станет только хуже.       — Он не способен на слишком сильные эмоции сейчас, Тэхён. Самое время тебе с ним поговорить. Так, как ты хотел последние годы.       Тэхён смотрит на Чонгука и ему вновь хочется плакать. А он бы и не подумал… Дал бы себе уйти и ждать непонятно чего дома. Сказанное Чонгуком логично, он прав — ничего страшного не должно произойти.       Ким находит медсестру и даёт ей знать, что собирается зайти в палату отца. Его не останавливают, потому что знают, что пациент слишком истощён для каких-либо активных действий.       — Я боюсь, Чонгук. Я так давно с ним не разговаривал.       Тэхён не может решиться открыть дверь и войти внутрь. Он там не был так долго. Совсем забыл, какого это говорить что-то папе, рассказывать… Руки вновь дрожат, пальцы норовятся оставить раны на коже, но Чонгук и с этим помогает. Чужие руки берёт в свои и говорит уверенно и правда убеждающе:       — Не бойся, Тэхён. Там сидит всё тот же человек, которого ты любил всю свою жизнь и который любит тебя. Очень-очень сильно, — Тэхён прислушивается, пытается верить чужим словам. — Скажи ему всё, о чём так долго молчал. Он тебя услышит. А я буду тут, никуда не уйду, буду ждать здесь. Не ограничивай себя во времени и в эмоциях. Ты слишком долго жил так до этого дня.       Тэхён слабо кивает. Смотрит на спокойное лицо Чонгука в последний раз, прежде чем зайти к папе. Он правда слишком долго сдерживал себя во всём, чтобы пытаться и дальше держаться.       Палата Ким Дживона светлая и убранная. Не такая большая, но зато здесь он один. Взрослый мужчина лежит на кровати с закрытыми глазами, рядом стоит капельница — медсестра предупреждала. Сейчас в кровь пациента вводят разные питательные вещества и микроэлементы для общего улучшения самочувствия. Тэхён понимает, что сейчас папе хуже всего — он правда угасает. Видит это по медленному дыханию и по изменениям в теле и в лице.       Тэхён садится рядом. Несмело и аккуратно берёт папу за руку. Очень боится, что напугает его, спровоцирует слишком резкую реакцию. Нечаянно сделает хуже для его здоровья. Но прикоснуться хочется.       — Пап… — начинает тихо. — Папа, это я, твой Тэхён-и. Я не знаю, слышишь ли ты меня и понимаешь ли мои слова, но я хотел сказать, что очень люблю тебя.       Первая слеза впитывается в белое одеяло, которым укрыли отца. Вторую солёную каплю Тэхён стирает сам, не даёт ей упасть с лица. Сразу шмыгает носом — держаться больше не получается. Как бы сильно он этого не хотел.       — Мне так жаль, что всё… Так. Я очень скучаю по нашей старой жизни, скучаю по нашим разговорам. По тебе очень скучаю, пап, — Тэхён больше не сдерживает горькие слёзы. Ему уже неважно, что его кто-то может услышать. — Прости, что я никак не смог тебе помочь. Прости, что не нашёл способ сделать всё легче для тебя. Тебе, наверное, сейчас так тяжело…       Тэхён не может представить, что творится внутри папы — полное незнание, потеря, туман, неуверенность. Его папа самый лучший, и он безусловно заслуживал самой счастливой жизни. Только не это.       — Ты у меня самый сильный. Прости, что я на тебя в этом совсем не похож. Ты только держись, ладно? Тебе станет лучше, ты ещё будешь жить, пап, — говорит Тэхён больше даже себе, чем своему отцу. В свои слова тоже хочется верить.       Тэхён смотрит на безмятежное лицо папы и хочет сказать что-то ещё, но чувствует движение. Рука отца, которую он держал всё это время, слабо двигается. Тэхён смотрит сначала на неё, а потом снова на папу. Тот будто просыпается, сначала хмурится, а потом медленно открывает глаза, и Тэхён уже готов паниковать, потому что ему страшно — он не виделся с папой лицом к лицу слишком долго.       Папа моргает пару раз, фокусируя взгляд, а потом совсем слабо, еле заметно улыбается Тэхёну. Кивает ему медленно, но ничего не говорит — не может. А Тэхён не верит. Не верит, что его видимо слышали и даже поняли. Вдруг папа его узнал? Парню говорить дальше сложно, но он чувствует, что его руку берут в свою. Чужая ладонь слабая, Тэхён смотрит на это мутным взглядом — слёзы мешаются.       Он смахивает их, потому что пропустить этот момент не может. Папа его держит, как будто узнаёт.       — Пап, ты меня помнишь? — Тэхён спрашивает не своим голосом. Дрожит, хочется разреветься как ребёнок. — Тэхён… Я твой сын, мне двадцать шесть, я…       Не знает, что несёт. Говорит, не думая, пока его слушают.       А потом папа кивает. Уже увереннее, полностью осознанно, а значит это правда — Тэхёна узнали. Парень улыбается сквозь боль, не знает, что делать. Он себе это никогда не представлял, думал, что это невозможно.       — У меня всё хорошо. Я отлично закончил университет. Сейчас работаю стажёром в больнице и уже помогаю оперировать людей, — делится тем, чем хотел поделиться очень давно. Голос иногда подрагивает, но он старается сказать папе как можно больше. — С Чимином, конечно, дружим, и с ним тоже всё в порядке.       Тэхён улыбается, вспоминая друга детства. Папа его тоже очень сильно любил.       — Я живу, пап… У меня получается жить дальше, — говорит уже медленнее. Он шмыгает красным носом, но старается не показывать папе свои слёзы.       Хочется, чтобы Чонгук был рядом сейчас. Чтобы и он поговорил с ним — Тэхён не забыл историю о своём папе и отце Чонгука. О том, как папа спас отца Чонгука.       — Я человека встретил одного… Чон Чонгук зовут. У меня с ним получается жить счастливо, па, — улыбается Тэхён, быстро кидая взгляд назад, на дверь. Чонгука не видно, но Тэхён, знает, что он там. Его ждёт. Беспокоится, наверное. Лицо любимого человека греет душу. — Вы бы с ним подружились, я знаю.       А папа слабо улыбается. Тэхён понимает, что пора заканчивать, потому что отец прикрывает глаза. Не хочется, но надо.       — Я тебя очень люблю, пап, — говорит в последний раз, а после нажимает кнопку для вызова медперсонала. Необходимо сказать им, что он просыпался. И о его поведении рассказать тоже надо.       Через минуты в палату заходят две медсестры и лечащий доктор, а за ними сразу — Чонгук. На лице у него не скрытое беспокойство. Он пытается дойти до Тэхёна, чтобы узнать, что случилось.       — Что такое? Как ты? — Чонгук держит Тэхёна за плечи, пока медсёстры проверяют состояние пациента. Тэхён успел быстро объяснить им, что и как именно было. Детали не пропускал, всё может быть важно.       — Я поговорил с папой. Он меня узнал, Чонгук, — говорит Тэхён и сам всё ещё не верит. — Он меня узнал, и я сказал ему всё, что хотел…       Тэхён улыбается. Искренне.

***

      — Тэхён, я очень рада, что Вам удалось поговорить с Вашим отцом, — начинает медсестра.       Чонгук и Тэхён стоят в светлом коридоре больницы. Их вызвали на разговор через тридцать минут после того, как Тэхён позвал доктора в палату. Память — даже отрывками — к больным деменцией возвращается крайне редко.       — Мы думаем, что это были последние силы Ким Дживона. Его организм сейчас очень слаб, Тэхён. Скорее всего, то, что он Вас вспомнил, это его последняя реакция на окружающий мир. Мне очень жаль это говорить, но вероятнее всего это был Ваш последний разговор с отцом.       Молодая женщина говорит это спокойно, но в глазах у неё всё равно можно увидеть сопереживание. Провести так много времени с одним пациентом и заботиться о нём так много времени… Тэхёну думается, что и ей сейчас нелегко.       — Он болеет почти семь лет. Вы же знаете, что это уже очень долго для этой болезни. Он держался до конца, дольше большинства людей, — пытается быть мягче, сделать эту тягу чуть легче для парня. — Поезжайте домой. Не думаю, что он проснётся сегодня, он очень слаб. Мы позвоним Вам, если что-то случится.       Тэхён слушает внимательно и воспринимает всю информацию предельно трезво. Он был готов к этому. В конце концов, у него есть медицинское образование — он понимал что к чему. И к тому, что неизлечимая болезнь заберёт все силы папы, и к тому, что прожить долго ему не удастся. Ему нужно было лишь их подтверждение.       — Спасибо большое. Я очень благодарен Вам, Вы не представляете… — Тэхён говорит искренне.       Смотрит на Чонгука и кивает ему, потому что видит в его глазах вопрос, готов ли он ехать обратно. Готов.

***

      Оставшийся день прошёл как-то слишком быстро, а они ничем особенным и не занимались. После больницы поехали домой к Тэхёну. Они сидели на кухне и разговаривали. Тэхён рассказал все детали его визита к папе. Всё-всё рассказал. Говорить о том, как папа его вспомнил, понимал его слова, слышал и слушал… Тэхён и не думал, что такое может случиться. Он решил для себя — переживать и грустить не будет. Всё с ними будет хорошо…       Сейчас же они убираются на кухне.       — Я сам уберу. Ложись в кровать, я скоро приду, — предлагает Чонгук.       Тэхён упрямее, чем кажется, поэтому Чонгука не слушается. Включает кран и мылит губку, а Чонгук, убрав в раковину всю оставшуюся посуду, отходить от Тэхёна дальше не собирается. Смотрит на профиль Тэхёна, очень старающегося сделать вид, что ему всё равно на то, что Чонгук стоит так близко. Шум воды заполняет комнату, но им сильно не мешает.       — Ты весь день пытаешься уложить меня отдохнуть, — хмурится Тэхён, продолжая мыть посуду. — Я в порядке, не надо так…       От чужих слов становится холодно. Тэхён говорит так, словно это для них двоих не нормально — просто заботиться друг о друге.       — Тэхён? — Чонгук пытается сделать так, чтобы на него посмотрели. Ему хочется увидеть глаза Тэхёна — обычно там видны все ответы.       Парень продолжает тереть уже давно чистую тарелку губкой и не думает смотреть на Чонгука, а тот только сейчас обращает внимание на его руки. Красные. Он одним движением, может даже слишком резко, выключает кран и уже аккуратнее берёт обе руки Тэхёна в свои. Те горячие, распаренные…       Почему он не понял раньше?       — Зачем? — теперь хмурит брови уже Чонгук. На лице у него непонимание. Переживает очень. Не знает, что делать.       — Отпусти, — пытается вырвать руки из чужой хватки.       Тэхёну никогда не понять, как этому человеку удаётся держать его так крепко и нежно одновременно.       — Почему ты специально делаешь себе больно? — а Тэхён только взгляд прячет.       Ещё чуть-чуть и Чонгук повысит голос, хоть и знает, что нельзя. Было больно смотреть на его длинные пальцы в маленьких, не сильно заметных ранках, а видеть его красные от горячей воды руки — ещё больнее. До чего он себя доводит?       — Посмотри на меня. Пожалуйста.       Его не слушаются, поэтому Чонгук всё-таки отпускает чужие руки, но только для того, чтобы обхватить лицо Тэхёна. Заставляет поднять взгляд на себя. Видит перед собой картину, разрывающую сердце.       У Тэхёна в глазах стоят слёзы и нос его красный.       — Тэхён… — выдыхает Чонгук, обнимая Тэхёна. Гладит рукой по спине. — Не пугай меня. Поговори со мной, — почти шепчет, всё ещё не отпуская из объятий.       Тэхён, оказавшийся в крепких руках, только жмурится, наконец-то позволяя горячим слезам всё-таки скатиться по щеке и впитаться в чужую футболку. Парень понимает, что делает неправильно — молчит, когда просят сказать хоть что-то, а теперь и вовсе плачет. Но по-другому не получается. Он сжимает в руках чужую футболку, когда отстраняется и смотрит на явно переживающего Чонгука, который снова тихо просит его:       — Не молчи, пожалуйста.       — Прости, что пугаю... Я не специально, Чонгук, — вытирая слёзы, наконец-то отвечает Тэхён.       — Я знаю. Если ты не хочешь об этом говорить, я пойму, — не перестаёт поглаживать тело в своих руках. — Но я останусь у тебя. Не хочу, чтобы ты справлялся с этим всем в одиночку.       — Хорошо, — Тэхён соглашается, потому что прощаться с Чонгуком на самом деле не хочется. — Спасибо, — добавляет, прижимаясь ближе.

***

      — Твой папа держится, Тэхён, — начинает Чонгук, когда они оказываются в спальне. — Не переживай сильно, мы со всем справимся.       — Чонгук, это не с папой связано, — признаётся Тэхён. — Я сейчас кое-что скажу, но ты сначала дослушай, — просит, садясь на кровать.       Чон садится рядом, внимательно смотрит на Тэхёна и кивает. Перебивать Кима не будет.       — У меня были очень плохие мысли. Я о них тебе не говорил, потому что боялся, — начинает говорить, смотря прямо в глаза. — С момента, как мы знакомы, у меня бывает чувство, что… Ты видишь меня слишком слабым. И ты со мной именно поэтому.       Чонгук не перебивает, но на этот раз эмоции скрыть не получается — он не ожидал такого, даже и не думал. Тэхён на это пытается не отвлекаться, раз уж начал, просто продолжает:       — Иногда мне казалось, что ты со мной, потому что твой папа, как ты сам сказал, должник моего папы. Может, так ты пытался отблагодарить его? Сделав его сына счастливее.       Тэхён думал, что он так и будет молчать об этом, хоть и понимает, что это неправильно — скрывать что-то от того, кого любишь. Но сегодня был эмоционально сложный день — он просто не сдержался.       — Я знаю, что могу показаться тебе слабым, но я правда стараюсь быть сильнее. А ты такой… Мы с тобой не похожи. Иногда мне кажется, что ты делаешь это всё из жалости ко мне?.. — и делает паузу, потому что понимает, насколько это сильные слова. — Но потом ты приходишь ко мне в кабинет или подлавливаешь меня в коридоре, и я уже ни в чём не уверен, потому что ты так искренен со мной. Не может же быть, что ты делаешь меня счастливее, не чувствуя при этом счастья тоже. Да?..       Вся уверенность пропадает. На место этому приходит страх — вдруг он всё это зря сказал? Зря поделился?       — Мне можно ответить? — спрашивает Чонгук, параллельно находя своей рукой руку Тэхёна. Чонгук оказывается такой тактильный человек — новое открытие для Тэхёна.       — Да.       — Тэхён, ты самый сильный человек в моей жизни, — Чонгук говорит уверенно, смотрит в глаза. За руку держит и от этого правда легче становится. — Я никогда не думал, что ты слаб. Быть с тобой из чувства жалости? И в мыслях не было, — Чонгук не кажется злым или расстроенным. Он смотрит на Тэхёна так же любовно и тепло. — Я с тобой, потому что ты делаешь меня счастливым. Я тебя люблю, Тэхён, — Чонгук говорит это медленно, чтобы точно поняли и приняли.       А Тэхён аж рот приоткрывает от удивления.       — Рано? Прости, я правда чувствую к тебе любовь, — улыбается Чонгук. Вовсе не врёт и не преувеличивает.       — Чонгук…       — Ты не обязан мне отвечать, помнишь? Я всё понимаю. Только прошу, говори о том, что думаешь. Не молчи и не мучай себя. Ты этого не заслуживаешь, — и целует тыльные стороны обеих рук. Краснота тех спала, но кожа ещё ощутимо чувствительна. Поэтому и поцелуи эти чувствуется по-особенному нежно.       Тэхён не отвечает. Целует Чонгука снова. Оставляет нежный короткий поцелуй на губах, а потом тянется обнять. Как-то так они и оказываются в тесной кровати. Оба сегодня очень сильно устали, поэтому засыпают быстро.       И даже так спится спокойно.