Это весеннее обострение?

***

Изврат

Привет, это Итэр. Может, завтра прогуляемся?

Звучит неплохо. Не собираешься забыть о том, что случилось в школе?

Ну… Вроде не планировал.

Отлично. Постарайся после уроков дождаться меня, я сам тебя найду.

Хорошо: >

***

      Можно с полной уверенностью сказать, что Итэр не ожидал подобного первого минета. С каким-то странным высоким парнем, повадки которого походили на лисьи, чей голос эхом отдавался в голове. Ну ладно, он был не только странным. Блондин находил его… весьма привлекательным. Да. Наверное, даже горячим. Так, ну всё, мы не об этом. Ему действительно понравился этот Тарталья. У всех же симпатия появляется после отсоса в школьной раздевалке?       Отбросив телефон куда-то на подушку, Итэр, лежа на кровати, предвкушал завтрашнюю встречу. Всё происходящее, мягко говоря, странно, непривычно и в новинку? Не каждый день узнаешь, что тебе нравятся парни, да ещё и при таких обстоятельствах. Возможно, отличник открыл ящик Пандоры, на дне которого была совсем не надежда. Может, он был бездонным, прямо как глаза нового знакомого. О, да, они похожи на омут. На омут, в котором хотелось утонуть. А как они выглядели, когда сверкали снизу вверх…       Чувства несомненно были новыми. Не чуждыми, именно чем-то неизведанным. Чем-то, чего Итэр никогда не испытывал. Не сказать, что до сегодняшнего дня он особенно сильно был уверен в своей гетеросексуальности, нет, совсем нет. Скорее, он был уверен в том, что ему романтика, да и секс, были неинтересны. Он никогда не задумывался о привлекательности ровесниц или ровесников. Но тут появляется какой-то мутный тип, который за блядских полчаса умудряется заставить задуматься об ориентации, чьих-либо симпатичных чертах, да и просто о нём самом! Бред, сумасшествие, несуразица. С другой стороны, как ещё описать то, что Итэр сам попросил поцеловать его, так ещё и рассчитывал на секс. Расцвет пубертата накатил слишком поздно или что?       Спустя час тупого разглядывания потолка блондин решается занять себя хоть чем-то, хотя бы потупить в смартфон. Перед глазами на экране сотни цветных бутылочек, но янтарный взор останавливается на какой-то зеленой с надписью «без запаха». Оформляет заказ и тут же набирает курьеру, чей номер указан в чеке доставки. — Алло? Да, всё верно, знаете, там, где десятиэтажки. Отлично, я вас у четвертого подъезда встречу.

***

      На пальцы выливается небольшое количество смазки, которую Итэр на пробу растирает пальцами. Субстанция остается такой же прохладной, и он решает приступить к самому главному. Дышит часто-часто, лицо пунцового оттенка, стояк почти каменный. Принимает коленно-локтевую позу на кровати, оставшись без нижнего белья. Заводит за спину руку с влажными пальцами, на пробу вводя первую фалангу в сжимающуюся дырочку. Он шипит от дискомфорта и расслабляется, стараясь быстрее привыкнуть к ощущениям, утыкается носом в подушку; толкается глубже, проникая пальцем полностью, не сдерживая рваный вздох. Спустя пару минут давления на узкие стенки добавляется и второй, только Итэр случайно задевает что-то гладкое, отчего с губ слетает негромкий стон. Теперь намеренно проходится по тому самому месту, выбивая из себя больше стонов, каждый из которых громче предыдущего. Рука тянется к члену, сейчас проскальзывает третий палец, блондин большим пальцем размазывает смазку по головке и ведет до основания, срываясь на ещё один сладостный стон, обхватывает орган рукой. Перед глазами искры пляшут, а, нет, ещё мелькает Тарталья, который вдалбливает его в постель. Тело подрагивает. Продолжает долбить точно по простате, с тем же ритмом толкаясь в кулак. Итэр кончает громко, протянув имя рыжего и насаживаясь на собственные пальцы, представляя далеко не свои. Пачкает любимую заношенную футболку, вынимая пальцы и сваливается на бок в попытке отдышаться. Оргазм впервые настолько… яркий.

***

      Какой сверхразум додумался поставить химию последним уроком в понедельник? Это чтобы мозги сразу сварились, не дожидаясь пятницы? Весь день прошел, в принципе, спокойно, кроме чертовой физ-ры вторым уроком. Ладно, не об этом сейчас. Итэр сидел и отсчитывал минуты до звонка, благо, их оставалось меньше десяти. Вновь домашка, вновь органика и куча задач. Что поделать, ему не привыкать.       Впервые он не вылетел из класса одним из первых, лишь неторопливо складывал вещи с парты в сумку. Ждать пришлось недолго, знакомая с недавних пор рыжая макушка показалась в дверном проёме, опираясь на косяк. Ощутив на себе прожигающий (неожиданно, да?) взгляд, парень поспешил к выходу. — Привет, извращенец. — И тебе не хворать, развратник. — Итэр цокает, пихая рыжего в бок. — Ай, да ладно тебе, пошли хоть на улицу выйдем.       Оставшийся путь до школьных ворот они идут молча, не решаясь завести разговор. Кажется, им обоим думается, что ситуация складывается странная. Наконец, дойдя до железной калитки с причудливыми узорами, Тарталья начинает: — Предлагаю пойти ко мне домой, я тут живу недалеко. — Ну… Хорошо. — Итэр мнётся, вероятно, осознавая, чем закончится этот вечер. Хотя новый знакомый звучал так непринужденно, хотелось верить, что это будет не ловушка от хитрого лиса.

***

      Они стоят в лифте так же молча, как и у школы. Дорога до дома Тартальи и вправду оказалась недолгой, его квартира располагалась в недешёвом районе их города. 16-й этаж, застекленный балкон, светлая гостиная — красота. — Можешь делать всё, что хочешь. Я живу один, — юноша улыбается, разворачиваясь и направляясь в неизвестную для блондина сторону. «Всё, что хочешь»       Тарталья ещё успеет за этот день пожалеть о сказанном. Или будет благодарить Богов и давать больше вседозволенности Итэру. Второй плюхается на диван, попутно включая телефон. И чем они будут заниматься? Владельца квартиры долго ждать не приходится, он опускается на тот же диван, но уже в другой, домашней одежде. — Голодный? — Нет, спасибо. — Черт, я даже не знаю о чем с тобой разговаривать. Ну, допустим, какие книги нравятся, фильмы? Или каким должен быть парень, чтобы ты захотел ему дать? — блондин ни капли не мешкает и не смущён. — Детективы и фантастика. Иногда мелодрамы смотрю, там, фэнтези может. А парень… — Итэр шумно сглатывает, — должен быть тобой, Тарталья.       Он произносит имя с едва заметной улыбкой и донельзя розовыми щеками. Видимо, грязные разговорчики и вправду заводят. Итэру действительно нравилось говорить максимально нехарактерные для него вещи, нравилось, когда на лице рыжего отпечатывался легкий румянец, нравилось незнакомое будоражащее ощущение и натяжение в области ширинки. Рыжий продолжает молчать. — «Можешь делать всё, что хочешь». Не твои слова случаем? — голос слегка дрожит, а Итэр преодолевает диван и забирается на чужие бёдра, ёрзая. — Что, если я хоч…       Тарталья не дает договорить, впиваясь в губы, опускает руки на талию для удобства. Ведет шершавым языком по ряду зубов, трется им о чужой и толкается чуть ли не в глотку, выбивая громкий вздох из отличника. Наконец отлипает, чтобы снять с него худи и отдышаться. Он ведёт руками снизу вверх, скользя по торсу и уставившись в янтарные глаза напротив. Итэр не выдерживает, отводит взгляд в сторону, вся смелость куда-то испаряется. Безумно жарко даже наполовину голым, так ещё и прикосновения отдаются ожогами. Горячо, слишком горячо. — Ты точно этого хочешь? — Да, я не могу больше, трахни меня уже, — Итэр говорит это почти шёпотом, наверняка надеясь, что его не услышат.       Но до Тартальи все доходит прекрасно, он валит хрупкое тельце на диван, вынуждая приподнять бёдра, чтобы стянуть брюки. Ему безумно нравится то, как неприступный отличник тает в его руках, становясь таким развратным и раскрепощенным. Льнёт к губам, мнет их несдержанно, после оставляя языком мокрые дорожки до шеи. У Итэра голова идет кругом, а возбуждение режет низ живота, когда поцелуи касаются внутренней стороны бёдер. Он вынужденно отстраняется, лениво поднимается и уходит в неизвестном направлении, оставляя раскрасневшегося, голого блондина одного. Прошедшие пару минут кажутся часами, тело тоскует по горячим рукам, но рыжий возвращается с неизвестным бутыльком в руках. Итэр краснеет пуще прежнего, ему думается, даже стопы алые. Парень пристраивается между ног, выливает немного на пальцы и вводит один. Сверху слышится томный вздох, первая фаланга, на удивление, входит легко. Тарталья не медлит, толкается до конца и не умалчивает: — Боже, какой же ты все-таки извращенец, Итэр.       Итэр остается без внимания, а руководящий процессом расстегивает свободной рукой ширинку своего низа, попутно стягивая нижнее белье. Отличник лишь наблюдает за зрелищем, резинка улетела с волос в неизвестном направлении уже давно, волосы распластались по подушкам сзади. На протяжении пары секунд бесстыдно любуется новым знакомым и его габаритами, что уж таить. Тот размазывает смазку по члену, удерживает ноги мальчишки под коленями и входит сразу по основание. Горячие стенки сжимают ствол жадно, с губ слетает сладостный стон и глаза закатываются, а Итэр откидывает голову как может и издает звуки совсем не хуже. Тарталья не дает привыкнуть, почти сразу начинает вдалбливать блондина в несчастный диван, упиваясь стонами и вздохами с его стороны. Попадает по простате, а у того голос не выдерживает, сорвал, кажется. Теперь слышно только скулеж и мольбы дать кончить.       Рука непроизвольно тянется к члену, но её останавливают, сжимая: — Даже не вздумай.       С каждым толчком проходится по той самой точке, у Итэра в уголках глаз слёзы, а в голове никаких мыслей, кроме ощутимой приближающейся разрядки. О том, как хотелось бы, чтобы приятная пытка не заканчивалась. Пальцы на ногах поджимаются сами по себе, как и резко прогнувшаяся спина. Он кончает первым с протяжным стоном (откуда у него взялись новые связки?), изливаясь на живот и приоткрывает глаза, в сладостной неге смотрит на рыжего. Тот не перестает безжалостно вытрахивать все живое из бедного тельца… Наконец, достигает долгожданного оргазма, не решаясь и пошевелиться, наслаждается моментом. Отдышаться сразу не получается, но по прошествии пары минут Тарталье все-таки удается. — Ну что, красавец, в душ?       Берёт вымотавшегося Итэра на руки и несет, видимо, в ванную. Отличник надеется на искреннюю помощь, особенно после того, как из него вытрахали все, что можно было. И точно так же надеется на то, что это не окажется вторым заходом…