Нож с тупым лезвием

— Я здесь не как наследник Империи Морияма, а как твой друг. — У Нила в ушах звенит от этих слов. Он хмурится, прожигая взглядом стоящий перед ним контейнер с мясом и овощами. Они перебрались на кухню после прихода Ичиро, Стюарт поставил перед всеми еду из холодильника, помня, каким худым выглядит его племянник. — Ты мог забыть, но ты буквально спас мне жизнь, предупредив о планах Натана. — Он мог передумать. Или ваши люди защитили бы вас, — не соглашается Нил, нанизывая ни вилку цветную капусту, но не поднося ко рту — аппетит пропал. — Есть смысл гадать, как это могло закончиться? — влезает Стюарт. — Маленький, понимаешь, что раз Натан планировал убить Ичиро, то вполне мог предать и Кенго. — Нет, — Нил мотает головой. — Он был слишком предан ему. — Твой отец — монстр, — напоминает ему Ичиро. — Ты сам убедился в этом на собственной шкуре, так что ни о какой надежности Натана Веснински для клана не может идти и речи. Сейчас мы держим его в неведении о здоровье Кенго, чтобы он сидел в тюрьме и не рыпался. Наши люди не дадут ему выйти по УДО, так что можешь не переживать на его счёт. Нил бросает отчаянный взгляд на дядю, ищя подтверждение слов в его глазах. Стюарт медленно кивает, протягивая через стол руку к племяннику. — Как бы тебя не звали, кем бы ты ни был и сколько времени ни прошло бы с нашей последней встречи, ты навсегда останешься моим Маленьким Лисёнком, которого я буду защищать ценой всего. И я бы ни за что не подпустил к тебе Ичиро, если бы сомневался в нём. Ты мне веришь? Нил, как загипнотизированный, смотрит на протянутую руку, не веря ни глазам, ни ушам. За всю свою жизни он вынес, что никому нельзя доверять, что бы вас ни связывало, что нельзя привязываться, показывать слабость и говорить правду. Последние месяцы он боялся, что подведёт мать, что её смерть окажется бесполезной, звонок Стюарту уже был сродни предательству, но он просто не видел другого выхода — Нил устал. Почти всё время, что он провёл после звонка Стюарта и до его приезда, Джостен оправдывал себя тем, что ему удалось прожить без матери почти год и он был относительно счастлив, играя в экси. На самом деле, пока Нил это делал, он испытал больше положительных эмоций, чем было в остальной его жизни после последней встречи с Кевином. Кевин Дэй больше не был единственным другом, но навсегда останется первым и самым дорогим, самым любимым. Его Нил знал с самого рождения, с ним он играл в прятки (сейчас те детские игры кажутся смехотворно лёгкими, хотя тогда найти одного мальчика в большом особняке считалось большим достижением), учил стишки и впервые сел за фортепиано. Никакие сломанные пальцы не омрачат те весёлые детские воспоминания, как он и Кевин дурачились с инструментом, и как Дэй был первым, кто похвалил его. С Жаном они дружили меньше месяца, так как этот мальчик появился за несколько недель до побега, но Нил, тогда ещё будучи Натаниэлем, как никогда понимал горе и тоску Моро от того, что тот был продан. Элисон. С ней он поговорил всего несколько часов на благотворительном вечере, но почему-то тринадцатилетняя девочка запомнилась ему очень хорошо. Ещё был Эндрю. Мальчик, с которым он познакомился в бегах и для которого убил человека. Он не стал дороже Кевина, но был тем, кто держал его на плаву в то время, на кого он опирался, когда чувствовал, что силы на исходе. И кому мог всё рассказывать, зная, что не будет высмеян из-за того, что слова не восприняли всерьёз. Насколько Нил помнил, они оба цеплялись друг за друга. Ичиро… Ичиро был неоднозначным. Он помог ему, как и обещал, но они никогда не были в статусе «лучшие друзья». Просто вместе сидели в библиотеке время от времени, обсуждая всё на свете, он защищал его от Ромеро, пользуясь своим именем и значимостью. Ичиро был тем, благодаря кому он снова обрёл спокойствие, пусть и на несправедливо короткий срок, был тем, кто дал возможность общаться с Кевином. И тем, кто ежемесячно присылал в Эвермор конфеты и фрукты, которые больше всего нравились Натаниэлю. Нил не знал, может ли считать Кейли Дэй своим другом. Она познакомила его с Кевином и научила основам игры на фортепиано, и пусть Джостен тех уроков не помнит, потому что ему было четыре, именно Кейли была лучшим учителем — все остальные ломали ему пальцы по приказу отца. Нет, он не может назвать её своим другом, но тусклая красная нить на правом запястье говорит о том, что доброта этой прекрасной женщины не забыта. Вспомнив каждого из этих людей, Нил вложил дрожащие пальцы в руку Стюарта и тут же почувствовал, как их крепко сжали. — Ты молодец. Стюарт, наверное, должен был быть в прошлом списке. До трёх лет Мэри ежемесячно летала с сыном в Лондон к дяде, иногда тот сам приезжал в Балтимор и снимал какой-то дом или квартиру. Стюарт был хорошим воспоминанием. С тёплыми руками, нежными глазами, безопасными объятиями и ласковыми прозвищами Стюарт был семьёй. — Я горжусь тобой, — обрушиваются на Нила слова, заставляя съёжится. Он не помнил, как Стюарт встал из-за стола, обошёл его, не выпуская руку племянника, но отчётливо осознавал, как сам потянулся в объятья, когда дядя оказался в пределах досягаемости. Нил уткнулся носом в живот Хэтфорда, руками обвивая торс. Стюарт обхватил одной рукой плечо племянника, вторую погружая в волосы и мягко поглаживая кожу головы. — Ты достоин всего мира, Лисёнок, — шепчет Стюарт, и Джостен хмыкает. — Если я подпишу контракт с Пальметто, я буквально буду Лисом.

***

Чуть позже вечером, после того, как они обсудили все дела первостепенной важности, Нил засел в комнате, укутавшись в плед и анализируя ситуацию. Мысли о матери прервал стук в дверь. — Заходи. — Я хочу серьёзно всё обсудить, — на удивление Нила в комнату зашёл Ичиро, а не Стюарт. — Что-то успело случиться? — Нил садится в позу лотоса на кровати, складывая руки на колени. Морияма уверенно подходит ближе, садясь на край кровати, достаточно далеко, чтобы не вызывать дискомфорт у Джостена. В противовес его, в какой-то мере, надменных движений, взгляд мягкий, даже немного грустный. — Я не имею права просить у тебя доверие спустя столько времени, — начинает Ичиро. — Но я всё ещё считаю тебя своим другом, к тому же ты дорог человеку, которого я люблю больше жизни. Ты только ему это не говори, хорошо? А то ещё зазнается. Нил слабо улыбается, не в силах осознать, что Ичиро уже двадцать пять, Стюарту тридцать два и они в браке. Он ещё не знает, рад ли за них искренне, так как голос матери настойчиво твердит, что любая связь с Морияма — прямой путь к смерти. От этого будет сложно избавиться. — Я постараюсь, но только если вы дадите для этого повод. — Это может звучать грубо, но кому, как не Ичиро знать, насколько сложно доверять людям в их сфере. — Моя отдача будет равна вашей. — Хорошо, я считаю это справедливым, — соглашается Ичиро и звучит он искренне. — Я здесь и для того, чтобы объяснить ситуацию с Рико.

***

На следующее утро атмосфера на кухне пусть и не напряжённая, но и не спокойная. Нил уверен, что не он один ощущает неловкость от происходящего. Находиться в одном помещении с дядей и бывшим другом непривычно, тем более после стольких лет бега от всего мира. Стюарт, облокотившийся бёдрами о столешницу и, похоже, всю ночь не спавший из-за работы, медленно пьёт свой сладкий чай, безучастно смотря сквозь племянника. Ичиро выглядит лучше: собранные в ровный нижний хвост тонкие чёрные волосы, идеальный серый костюм с блекло-красным галстуком, ровная спина и безэмоциональное лицо снова напоминают Нилу о его принадлежности к мафии. Но потом взгляд падает на бледного Стюарта и Джостен ощущает неловкость: — Не стоило так со мной носиться… — А как, по-твоему, стоило? — резко бросает сидящий за столом Ичиро. Стюарт мимолётно поджимает губы, подходя к мужу и кладя руку на ему плечо, успокаивающе поглаживая. — Лисёнок, ты важнее всего на свете, и если мне придётся пропустить из-за этого пару ночей, то ничего страшного не случится — я привык. — Но… — Нил знает, что управление огромным мафиозным кланом — тяжëлая работа, требующая стопроцентного внимания, но в сонном состоянии никто не может дать делу столько концентрации. Именно поэтому он пытается облагоразумить дядю, но и в этот раз его прерывает голос Ичиро, спасибо, уже более мягкий. — Я могу повторить тебе это на японском, а Стюарт на итальянском и ирландском, если английский тебе не понятен. — Я не знаю ни один из этих языков, — невозмутимо сообщает Нил. — Только французский, немецкий и немного испанский. Японский почти полностью забылся после восьми лет отсутствия практики. — Речь не о том, малыш, — устало выдыхает Стюарт, проводя ладонью по лицу, словно пытаясь смыть грязь. Ичиро отставляет свою кружку кофе, чтобы руками ухватиться за свободную руку своего мужа. — Просто… отличительная черта всех Хэтфордов — каждый из нас знает, чего стоит, и мне страшно видеть, что моя сестра допустила то, что ты не веришь, что я и все Хэтфорды прикроют тебе спину, потому что ты часть семьи. — Я Веснински, — напомнил Нил и сам вздрогнул от этой фамилии. Стюарт и Ичиро сморщились. — Нет, Веснински — монстры, а ты нет. — Вы меня не знаете, — усмехается Нил, но это больше похоже на выражение боли. — И всё же, ты вздрогнул, стоило тебе назвать себя фамилией отца, — безучастно говорит Ичиро, сжимая пальцы на бицепсах Стюарта. — То, что при рождении тебя записали, как Веснински — недоразумение, у нас был договор, по которому ты получаешь фамилию матери. — И всё-таки, я десять лет жил, как Веснински, никто не попытался исправить это недоразумение. Может, потому, что на самом деле вам всем было плевать? Стюарт резко выдохнул, Ичиро сжал челюсть, но больше никак своё недовольство словами Нила не проявил. — Лисёнок… это… мафия не сильно отличается от остального мира, она очень консервативна. Когда Мэри заключила фиктивный брак с Натаном и до твоего девятилетия, боссом был мой отец, воспитанный по старым законам. Он был тем, кто предложил союз Веснински-Хэтфорд. Потому что считал, что женщины недостойны стоять на высших постах где-либо, что они должны стоять только на коленях перед мужчинами. А ты её сын, у которого и шанса не было стать наследником, так что ему было плевать на вас. А я ничего не мог сделать. Никто не мог: Веснински обладал слишком большим могуществом. На несколько минут комната погрузилась в напряжённую тишину. Нил обдумывал новую информацию, Стюарт и Ичиро ждали вердикта. Несмотря на большое количество работы, они были готовы дать мальчику всё время мира на обдумывание. — Похоже, Хэтфорды не так дорожат друг другом, как заставляют думать других, — себе под нос хмыкнул Нил. Он понятия не имел, что должен ответить на откровения Стюарта. Но теперь хотя бы стало ясно, почему мама не хотела звонить брату. Она считала это бесполезным. Да, он помог им в первую неделю после бегства, но какова вероятность, что сделает это ещё раз, если так просто отказался от племянника? Высокая, как оказалось. Но Нил обнаружил несостыковки. Он слабо, но помнил, как тепло и уютно было в объятьях Стюарта пятнадцать лет назад, помнил, как мама рассказывала с неприсущей мягкостью о младшем брате. Как о том, кем она всю жизнь будет гордиться. Тогда почему она наотрез отказывалась звонить ради помощи даже в самые напряжённые моменты? Нет, Нил никогда не поймёт свою мать. Но он всё равно её любит, какими бы не были её мотивы, сколько бы раз она не разбивала ему нос. — Я могу восстановить свои документы и поменять фамилию так, чтобы это не дошло до моего отца? — наконец, поднимает глаза Нил. В память о матери. После его слов напряжённая атмосфера рассеялась, но выдержка Стюрта не позволила ему облегчённо выдохнуть. — Если ты боишься его, то нет смысла, мы его контролируем и не допустим до тебя, — мягко говорит Ичиро, отпивая остывший коФе. Нил беспомощно смотрит на него. Стюарт медленно качает головой. — Нет, маленький, мы точно займёмся твоим восприятием себя. А пока… За него продолжает Ичиро. — Я поговорю с отцом о твоём желании убить Натана. Нил вздрагивает. Вчера, после того, как Ичиро выдал всё, что сам знал о Рико, Тетсуи и происходящим в Эверморе, Джостен рассказал, как хотел бы убить отца. Морияма, похоже, не собирался игнорировать это. — Спасибо, — прошептал Нил.

***

Этим же вечером Стюарт мягко стучит в дверь комнаты Нила, прежде чем зайти. — Нам стоит поговорить о договоре в твоей сумке, завтра понедельник. И о том, что мне пора возвращаться в Лондон. — Мне нужно доучиться. — Ты можешь сделать это в Лондоне, я могу договориться с любой старшей школой. — Поступить на месяц? — Лисëнок, я мафия, тебя и на три дня куда угодно возьмут, — невозмутимо напоминает Стюарт, и Нил хихикает. — Но Эрнандес и экси… — Джостен неопределённо взмахивает рукой. — В Британии, как мне известно, не так популярен экси. — Но и не так безызвестен, как ты думаешь. Я могу найти школу с кортом. Лисёнок, мне действительно пора возвращаться, а оставлять тебя здесь после всего… — Стюарт не заканчивает, но речь, очевидно идёт о порезах на руках и панической атаке. Нил на несколько секунд застывает, обдумывая всё. Тут до него доходит, что если они сделают всё, как хотят, он не сможет поступить в Пальметто. — А имя? В контракте указан Нил Джостен. — Я лично свяжусь с твоим тренером и обсужу этот вопрос. Если ты не захочешь, я не расскажу ему ничего, — Стюарт несмело поглаживает племянника по волосам, хмурясь, ощущая их жёсткость и ломкость. — Ох, — мозг Нила отказывается верить в происходящее. — Это точно не сон? Хэтфорд горько улыбается, притягивая в свои объятия. Отрешённый Нил не напрягается, еле осознавая себя в пространстве. Это действительно происходит с ним? Он перестанет бежать и будет в безопасности? Сможет вернуть дружбу Кевина и Эндрю? Снова увидит Элисон и, если повезёт, Жана? Стюарт и Ичиро будут стоять за спиной и поддерживать? Это точно сон. Сюрреалистичный сон его больного мозга.

***

Нил пустым взглядом смотрит в стену, раздумывая над тем, чтобы завести телефон и написать Кевину и Эндрю. Всё равно после отъезда в Пальметто Ичиро и Стюарт настоят на гаджете, чтобы сохранить связь, так зачем тянуть, если с друзьями можно начать общаться прямо сейчас. Он не был уверен, что может называть Эндрю другом, так как вместе они провели всего две с половиной недели, и это не было самым позитивным опытом. (Но ни о чём сделанном Джостен никогда не жалел). Но о сомнениях в Кевине ни шло и речи. Они провели вместе шесть с половиной лет, а это треть от всей жизни Нила. И ни об одной секунде вместе он не жалел. Нил хотел сообщить Стюарту об этом и решении и уже повернулся к нему, как тот заговорил. — Лисёнок… — Хэтфорд отложил нож, которым нарезал морковь. Нил насторожился и оттолкнулся от столешницы, принимая оборонительную позу. — Я думаю, тебе стоит пару раз посетить психотерапевта. — Нет, — слишком резко и грубо отказался Джостен. Стюарт замешкался, но не стал настаивать, лишь спросил. — Я могу узнать причину? Нил вздохнул, прикрывая на секунду глаза. Несколько мгновений он справлялся с нахлынувшими воспоминаниями. — Ты можешь спросить у Ичиро. Он… был первым из посторонних, кто узнал. — Хорошо, — Стюарт кивнул и вернулся к нарезке овощей. — Ты не будешь против того, чтобы посидеть с нами и посмотреть фильм? Нил опешил от такой быстрой смены темы, но был рад тому, что дядя уважает его и не стал докапываться. Это… отдалось теплом в груди. Он кивнул. — Тогда иди пока отдыхай, твоя помощь пока не нужна. Я позову, когда надо будет. Махнув головой Стюарту, Нил быстро вымыл руки от запаха лука, который нарезал, и поспешил скрыться в своей комнате. Ему ещё есть, о чём подумать. Что делать с Кевином и Эндрю, например. Как там Жан в гнезде? Вспомнит ли его Элисон?

***

Стюарт зовёт его через час. Нил спускается на кухню, где дядя и Ичиро собирают все приготовленные и купленные вкусняшки. — Помоги всё это донести, — просит Морияма. Джостен подходит к столу и берёт в руки максимум, который может удержать и не уронить. — Мы собираемся устроить вечер-кино в нашей спальне, ты не против? Там оборудование лучшее. Нил мелко пожимает плечами, но думает, как подниматься с горой еды в руках по лестнице. Несмотря на опасения, ни у кого ничего не выпало. Оба взрослых демонстративно долго ставят «в правильном порядке» вкусняшки на стоящие около кровати тумбочки. Нил понимает, что они дают ему выбрать самое удобное место и забирается на край, прижимаясь спиной к стене, чтобы видеть всю комнату и людей в ней. Ичиро и Стюарт никак это не комментируют, даже не задерживают взгляды. Нил чертовски благодарен. Фильм не очень интересный, больше Нилу нравится наблюдать за дядей и его мужем, которые ведут себя так, будто никого лишнего в комнате нет. Значило ли это, что они так легко впустили в своё пространство человека, которого долгое время не видели? Нил их не понимал. Они настолько уверены в нём? Если так, то почему? Вздрогнув, Нил посмотрел на экран телевизора. Ничего знакомого. Настенные часы говорили о том, что прошло уже полтора часа. Джостен вернул взгляд к взрослым, рассматривая спину Ичиро, лежавшего на груди Стюарта. Они выглядели так комфортно и удовлетворённо, что Нилу ударило в сердце. Было радостно, что дорогие (?) ему люди счастливы. Было больно, что у него такого и никогда не будет. Вряд ли он сможет кому-то довериться до такой степени, чтобы позволить полностью расслабляться в присутствии такого человека. В его жизни было лишь два человека, которые вызывали приятные трепетные эмоции. Кейли и Кевин Дэй. Вот только одна мертва, а второй… Нилу ещё предстояло вернуть общение с ним. Пока почувствовать объятия своего лучшего друга не представлялось возможным. Что ж, ради ощущения спокойствия, Нил готов ждать и два месяца, и два года. Оставалось надеяться, что Кевин не был слишком травмирован временем в Гнезде, и Джостен мог прижаться к чужой груди, ощущая крепкие руки на спине. — Я пойду, — он поднялся с кровати, не чувствуя себя достаточно комфортно, чтобы оставаться в комнате и дальше. Ичиро и Стюарт одновременно на него посмотрели, но в глазах читалась только поддержка. — Конечно, — дядя провёл рукой по смолянисто-чёрным волосам своего мужа и потянулся к пульту. — Ложись спать, завтра долгий день. Нил Абрам Джостен перестанет существовать. Нил слабо улыбнулся. — Спокойной ночи. — Сладких, Лисёнок. — Спокойной.