Нож с тупым лезвием

Абрам подтянул ногу к груди, опираясь на неë подбородком. Закатное солнце освещало светло-зелëный лес метрах в пятистах от него, заставляя листья переливаться золотистым светом. Абрам, пусть и не видел этого, завороженно наблюдал за природой, стараясь отпечатать в памяти этот момент. Он сидел на крыше дома, в которую они с матерью пробрались прошлой ночью, чтобы переждать несколько дней и спрятаться в другом, не привлекая лишнего внимания. Мэри ушла, чтобы связаться с людьми, которые обеспечивали бы им новые имена, поэтому Абрам мог позволить себе насладиться моментом — как только мать вернëтся, с крыши надо будет слезть, чтобы не было оров на счëт того, что из-за него на них обратят внимание. Женщина осталась бы правой, так как дом этот никто не покупал, он оставался бесхозным, и мальчик, сидящий на крыше привлечёт больше внимания, чем они могут себе позволить. И всë-таки, Абрам нуждался в этом. Первые десять лет он толком не выходил на улицу, сначала из отцовских имений, потом из Эвермора, следующий год провëл в бегах, где не было времени любоваться видом за окном, надо было следить за тем, чтобы не попасться на крючок преследователей. Так что сейчас одиннадцатилетний Абрам впитывал в себя красоту природы, наслаждаясь последними минутами спокойствия без матери. Вдохнув в последний раз прохладный апрельский воздух, Абрам поднялся на ноги и аккуратно пошëл по крыше к окну пыльного затхлого чердака. Он открыл тяжёлый деревянный люк и уже начал спускаться, как взгляд зацепился за светловолосого мальчика, наблюдавшего за ним из окна соседнего дома. Тот стоял прямо, уверенно, но с такого расстояния Абрам не мог разглядеть, что выражали его глаза, и цвет-то не было видно. Два с половиной метра всë-таки. Абрам закусил губу и поспешил спуститься вниз. Оставалась надежда, что мальчик никому о нëм не расскажет, иначе Мэри вновь изобьëт его. Без сожаления. Хэтфорд содрогнулся при мысли об этом, не желая вспоминать, как всего месяц назад мать сломала ему запястье, когда в кафе к нему подошла незнакомая девушка и поцеловала, пока сама Мэри отходила в туалет. Рука до сих пор иногда напоминала о себе. Лестница тяжело скрипела под весом одиннадцатилетнего мальчика, но пока Мэри не было дома, это не создавало проблем.

***

На следующей день после короткого напряжённого сна спина к спине с матерью, Абрам чувствует себя выжатым. Он был рад, что больше нет Ромеро и Пруста, нет Лолы, отца и тренировок, но это не значит, что теперь будет благодарен за то, то имеет. Жизнь в бегах не намного спокойней, чем в имениях Веснински. Хэтфорд не знал, чего хочет. Мэри позволила ему выйти погулять по окрестностям, взяв обещание ни с кем не общаться и сохранять дистанцию от основной массы людей. Абрам, честно говоря, и сам не собирался ни с кем заводить разговоры. Улицы не были людными, за около тридцати минут ходьбы куда глаза глядят, Абрам встретил от силы троих человек. Это было хорошо, потому что обычно сорок процентов людей обращали внимание на маленького худого мальчика, одетого в старую застиранную одежду. Он чувствовал себя устало, потому что последние ночи плохо спал. Абрам проходил мимо продуктового магазина, стараясь не поднимать глаз, потому что иногда хотелось чего-то большего, чем сваренной лапши и хлеба. — Итак, — ехидно–подозрительный молодой голос заставил Хэтфорда остановиться. — Кто ты такой? Перед Абрамом встал низкий блондин с леденцом во рту. Тот самый, который вчера выглядывал из окна соседнего дома. Хэтфорд сразу отметил для себя его стойку в ногах и развитые руки, оценивая опасность. Что ж, в случае чего он всё равно быстро бегает. — Кристиан Бёртли, — из фальшивой вежливости Абрам протянул руку для рукопожатия, на которое не получил ответа. Спрятав ладонь в карман потрёпанной серой толстовки, он стойко выдержал изучающий взгляд блондина. — Эндрю, — спустя минуту сказал парень. — Без фамилии? — У меня её нет, — припечатал Эндрю. — Что тебе надо? — Абрам решил не прикапываться к словам и побыстрее закончить разговор. — Вчера ты сидел на крыше дома, — медленно начал мальчик, — я спросил у Касс, покупал ли его кто-то, она сказала, что ничего об этом не знает. А обычно ей всегда известно о новых жильцах района. Абрам почувствовал, как к горлу поднимается паника. Ему нужно рассказать об этом матери, потому что если теперь о нём знает какая-то Касс, то нужно бежать, пока в дом не заявилась полиция. Удивительно, что этого не произошло вчера. — Я не стал ничего говорить ей о подозрительном мальчике, — Эндрю подошёл ближе, его глаза опасно щурились, что смотрелось странно вместе с леденцом, торчащим изо рта. — Но расскажу, если ты сейчас же всё не объяснишь. — Почему? — хрипло выдавил из себя Абрам, внимательно следя за выражением лицо собеседника. — Ты показался мне напуганным и отрешённым, а значит, интересным, — пожал плечами Эндрю. — А здесь не так много интересного, так что если ты не оправдаешь ожидания, я пойду и расскажу всё Касс. У Абрама не было выхода. Он не знал, кто такая Касс, но если она действительно знает всё о новых жильцах района, то имеет связи или сама является кем-то, дружбой с кем можно похвастаться. Напряжение в теле сгущалось, Хэтфорд срочно придумывает полу-ложь, рассчитывая, что мелкий мальчуган поведётся. — Мы с мамой сбежали от отца, — Эндрю слегка наклоняет голову в бок, заинтересованный. — Покупать дом сейчас будет опасно, потому что он не последний человек и сможет вычислять нас, даже если мы сделаем это за наличку. — Как это возможно? — Он посмотрит список всех недавно купленных домов в Окленде, отправит своих людей узнать, в каком из них прячемся мы и всё. Нам конец. — Откуда он узнает, что вы тут? — Эндрю достал изо рта уже пустую палочку без леденца и кинул её на дорогу. Абрам скривился. — Моя мама из Окленда. — Тогда вы глупы, если прячетесь в таком очевидном месте, — Эндрю повернулся к нему спиной, и Абрам испугался, что не справился и теперь мальчик расскажет всё той Касс, но Эндрю шёл в противоположную от дома сторону. — Мы здесь ненадолго, — Абрам поспешил следом. — Недели на две максимум, пока делаются… — он запнулся, неуверенный в том, что может рассказать такое новому подозрительному знакомому. Скользнувший по нему пустой взгляд Эндрю насторожил, — новые документы. — Собираетесь незаконно скрываться? — мальчик полез в карман и вытащил оттуда новую пачку сигарет. — Это неважно, — Абрам боялся, что рассказал слишком много. — Ты серьёзно будешь губить своё здоровье? Тебе сколько вообще? — увидев, как Эндрю закуривает, он ухватился за шанс перевести тему. — Не твоё дело. Двенадцать. Абрам молча шёл за мальчишкой, спрятав руки в карманы потрёпанных джинсов. Они прошли около полутора километра по полупустой дороге, когда Эндрю резко остановился и повернулся к нему, нахмурив брови. — Почему ты просто так гуляешь по улицам, если твой отец может искать вас здесь? — Потому что пока он в командировке, — соврал Абрам, успевший продумать ложь. — Вернётся только через неделю. — Если он такой влиятельный, то почему оставляет вас без присмотра? — Эндрю явно знал, какие вопросы задавать. — Нас проверяют, однако лишь раз в неделю, — но Хэтфорд был готов ко всему. — Вчера утром был последний раз, и как только Лола ушла, мы бежали. Теперь у нас есть время до следующего вторника. — Лола? — Подручница моего отца, — честно ответил Абрам. — Та ещё вредная сука. Эндрю усмехнулся. — Сколько тебе лет? — Почти двенадцать, — без зазрения совести соврал Хэтфорд. Ему исполнилось одиннадцать только пару месяцев назад, но в документах на Кристиана Бёртли было написано, что день рождение у того только в мае. — Мне тринадцать в этом году, — Эндрю выкинул докуренную сигарету на дорогу. — Ты представляешь опасность? — Что? — Опасность, — Эндрю закатил глаза. — За тобой охотится твой влиятельный папаша, он причинит вред мне или Касс, если узнает о том, что вы жили рядом? — Не узнает, — тихо отозвался Абрам, резко почувствовавший слабость. Похоже, бессонные ночи имеют последствия. — Он вернётся только через неделю, к тому времени наши документы почти будут готовы, мы почти не будем выходить из дома до отъезда, чтобы лишний раз не попасться на глаза не тем людям. Пусть теперь у нас другие волосы и глаза, это очень опасно. Эндрю проигнорировал слова про смену внешности, акцентировав внимание на своём вопросе. — Я или Касс может пострадать? Ты так и не ответил. — Нет, вы в безопасности от него. — Хорошо, — Эндрю с минуту изучал его, а после залез в карман и достал неизвестную Абраму сладость в красной обёртке. — У меня нет желания разбираться потом с офицерами, которые придут ко мне домой после того, как обнаружат твой труп на дороге и выяснят, что я последний, кто видел тебя живым. Абрам в шоке смотрел на протянутую еду. Он не ел сладкое с того момента, как сбежал из Эвермора и больше не мог получать подарки от Ичиро. Мэри никогда не позволяла ему тратить деньги на «бесполезную развлекаловку для детей», их максимальным разнообразием в еде были макароны и каша, когда они останавливались на более длительный срок. Эндрю раздражённо выдохнул, Абрам, напуганный возможностью лишиться сладости, тут же её схватил, прижимая к себе. Эндрю поднял брови, с будто заново рассматривая его. — Хорошо, Касс не узнает о тебе, но я ожидаю, что через две недели тебя здесь не будет.

***

Абрам не решился залезать на крышу, когда Мэри ушла. В конце концов, в следующий раз его увидит не Эндрю, а кто-нибудь, кто сразу настучит в полицию. С его знакомства с Эндрю прошло три дня, каждый из которых они вместе встречались днём у магазина и до вечера молча гуляли по дороге, и каждый раз, когда приходило время возвращаться обратно, Абрам получал в руки какую-нибудь сладость. Это были лучшие три дня за последние годы в бегах. Спокойствие, умиротворение и непривычное отсутствие настороженности. Хэтфорд всё ещё чувствовал страх, боялся, что отец найдёт их с матерью и поймает, но всё равно не опасался Эндрю. Будто тот просто не мог предоставлять такую опасность. Абрам не считал его безопасным и не доверял, но остро ощущал, что Эндрю просто не может быть предателем, очередным человеком отца. Подобное уже было, с девушкой в Канаде или с особой до неё, Абрам не помнил. Всё, что сохранилось о том дне в голове — это ощущение чужих потрескавшихся губ на своих, маленькие ладони, которые казались нежными, а по факту проверяли на наличие оружия, и побои матери, когда она поняла, что произошло. Через час они ехали по платной дороге как можно дальше оттуда. Эндрю же… Казался незаинтересованным. За все три дня никто из них не проронил ни слова в присутствии друг друга, это были просто прогулки от нечего делать, которые не изменились бы в случае отсутствия одного из них. Даже когда Эндрю делился своими сладостями, все слова благодарности передавались глазами. Вытащив сегодняшнюю чуть-чуть помятую сладость из кармана, Абрам залез на подоконник. Спальня Эндрю находилась прямо напротив той комнаты, которую они с матерью выбрали для ночлега и еды. Мэри всегда говорила использовать только одну комнату в домах, в которых приходилось останавливаться незаконно, а Абрам не спорил. Мама должна была прийти с минуты на минуту, поэтому Хэтфорд поскорее открыл конфету, закидывая её в рот. Сегодня это был… банан. Вчера сладость имела карамельный вкус. Сдëрнув обёртку и спрятав в карман, Абрам глянул в окно, взглядом натыкаясь на напуганного Эндрю. Он нахмурился и пригляделся. В дверях комнаты блондина стоял высокий крупный парень, старше его лет на шесть, не меньше. Никаких деталей, кроме отсутствия футболки и низко сидящих чёрных штанах разглядеть с такого расстояние не удалось. Эндрю стоял, вжавшись в окно, его маленькое тело было напряженно. Абрам испустил отчаянный звук, но послушался своих мыслей, слезая с подоконника, чтобы выйти из дома и уже с улицы как-нибудь забраться на окно Эндрю и постучать, чтобы прервать напрягающую ситуацию. Высокий парень двинулся вперёд и он замер, наблюдая. Эндрю спиной оказался вжат в стекло, и Абрам всё понял. Он оглянулся и не нашёл под рукой ничего тяжелее бутылки воды. Но для привлечения внимания сойдёт. Хэтфорд открыл своё окно и кинул импровизированное оружие в дом напротив, оно попало в стекло, заставив вздрогнуть всех троих. До того, как насильник маленьких мальчиков заметил бы его, Абрам присел на корточки, гадая, поймёт ли тот вообще, что бросок был совершён не с улицы. Выждав столько времени, сколько позволило любопытство, Хэтфорд поднялся с пола и посмотрел в окно, которое успел закрыть раньше. Эндрю в комнате был один, но трясся на кровати, сжавшись. Абрам не беспокоился за состояние малознакомого мальчика, в конце концов, они чужие друг другу люди, но он ненавидел насильников и рассчитывал получать конфеты каждый день до отъезда. А теперь Эндрю мог отказаться идти гулять. Хэтфорд помнил, что ощущал сам после каждого сеанса с Прустом или наказания с Ромеро, так что не сомневался, что больше не увидит Эндрю в живую. Однако, следующим утром тот рано выскочил из дома, хотя раньше делал так только после отъезда синей машины, сейчас стоящей на подъездной дорожке. Абрам выскользнул за ним, не зная, как потом объяснить всё матери, кричавшей что-то вслед. Он поравнялся с Эндрю через пару минут, не вытаскивая руки из карманов и держа дистанцию. — Выглядишь паршиво, — впервые со знакомства подал голос Эндрю, звуча хрипло и пусто. — Я знаю, — Абрам не спал всю ночь, готовый броситься убивать, если насильник вернётся. — Кто это был? Эндрю безучастно на него посмотрел, но в глазах, если хорошо приглядеться читался вопрос. — Тот парень, напавший на тебя вчера, кто он? Он делал так раньше? — Так и знал, что это был ты, — горько усмехнулся Эндрю, но благодарности не последовало. Абрам и не ждал. — Нет, он не трогал меня раньше. Он вернулся только вчера. На том, что Эндрю выделил голосом «он», Хэтфорд решил пока не обращать внимание. — Я хочу его убить, — признался он. — Ты? — Эндрю насмехался. — С чего это? — Не люблю педофилов, — пожал плечами Абрам, съёживаясь от ощущение фантомного дыхания на шее. «Мальчик, тебе от силы лет десять, как ты себе это представляешь?» говорил взгляд Эндрю, но Хэтфорд не обижался. Это естественная реакция. — Мне одиннадцать, — сухо поправил он, высовывая нож из кармана и показывая Эндрю, убедившись, что лишних глаз нет. — И я могу куда больше, чем кажется. Мой отец… мясник, у него свою лавка на двадцать втором авеню в Сан-Антонио. Он хотел, чтобы я продолжал его дело, поэтому я знаю, что делать. Эндрю долгие минуты смотрел на лезвие ножа в чужих руках. В его взгляде отразились сразу и решимость и вопросы, когда он поднял голову, чтобы посмотреть Абраму в глаза. — Я хочу присутствовать. Абрам позволил своим губам растянуться в фирменной улыбке отца, но Эндрю даже не вздрогнул. Он продолжал уверенно смотреть в голубые глаза, черты лица ожесточились, что вкупе с напряжёнными плечами делали его визуально старше и опаснее. Хэтфорд восхитился этим, но выразил эти эмоции как жажду убийства, блеснувшую во взгляде. — Хорошо, я даже могу дать тебе сделать последний разрез, который лишит его жизни. На несколько секунд Абрам поверил, что Эндрю откажется, потому что всё тело того в миг стало деревянным, но это означало совершенно другое. — Может быть, может быть, — опасной улыбкой блондин выразил полное согласие с ситуацией. Абрам убрал нож обратно, потому что за спиной Эндрю, метрах в пятидесяти, шёл пожилой мужчина. — Ты знаешь, что делает… этот парень этим вечером? — Да, с четырёх до семи или восьми он будет у друзей, а потом вернётся и… Хэтфорд сжал губы, понимая, что ублюдок успел пригрозить Эндрю. Ему всё ещё было плевать на блондина, но педофил заслуживал самых ужасных мучений. Может быть, Абрам даже использует ножи не только для нанесения ножевых, но и зайдёт дальше, выплёскивая свою чистую ярость на насильников. Вот бы жертвой был не только незнакомый парень, но и Пруст с Ромеро. Все насильники мира. Абрам Хэтфорд был готов убить каждого. Его личная месть.