Фатум

Где розы — там и тернии — таков закон судьбы Николай Алексеевич Некрасов

Июль 1995 года

Гермиона Грейнджер

      — Гермиона, милая, тебе пришло письмо, — раздался нежный голос миссис Грейнджер, прозвучавший из маленькой кухни, освещённой мириадами лучей склоняющегося к горизонту солнца.       — Уже спускаюсь! — воскликнула юная девушка с густой копной каштановых волос, переливающихся разными оттенками, словно драгоценные камни, из-за отблесков дневного светила.       В надежде, что это письмо отправили дорогие её сердцу друзья, по которым она скучала целое лето и которых очень желала увидеть ранее начала очередного учебного года, Гермиона стремительно выбежала из комнаты, устремилась вниз, подгоняемая порывами ветра, бушевавшего в комнатах большого, но столь уютного дома, и, наконец, выхватила из изящной руки матери письмо, чуть ли не прыгая от предвкушения. Но в ту же секунду её взгляд упал на уже знакомую печать Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. В свою очередь, это ничуть не расстроило молодую колдунью, а, наоборот, заставило волнительно распечатать конверт в ожидании нового — конечно, не менее интересного — учебного года.       — О, это из той чудесной школы! — произнесла миссис Грейнджер. — Неужели тебе уже на днях придется отправиться за покупками: новыми мантиями, котлами, ингредиентами для зелий… Что там ещё?       Глаза Гермионы, распахнутые, будто бутон распустившегося под лучами палящего солнца цветка, без остановки в который раз бегали по аккуратным словам, выведенным витиеватым, аристократическим почерком, останавливаясь на размашистой подписи Минервы Макгонагалл, занимающей пост заместителя директора Хогвартса. Два слова со множеством завитков служили подтверждением реальности происходящего, а также являли собой смертный приговор Гермионе Джин Грейнджер.       Руки отважной девушки задрожали, отчего письмо, подхваченное лёгким дуновением летнего ветерка, начало плавно оседать на пол. Конечно, миссис Грейнджер удивила такая реакция, однако она, проявив тактичность и чуткость, решила не беспокоить Гермиону, зная, что та в скором времени расскажет ей всё сама. Наслышанная об обстановке в волшебном мире, мать выдающейся ведьмы современности была готова к худшему и не переставала бояться за своё дитя, чувствую себя совершенно бессильной перед опасностью, грозившей её ребёнку.       Миссис Грейнджер заварила свой фирменный зелёный чай, добавив туда столовую ложку тёртого имбиря, пару капель лимона и несколько листочков мяты — для успокоения. Она молча поставила его перед дочерью, которая теперь опустилась на мягкий стул подле кухонного стола и всё продолжала перечитывать письмо раз за разом. Слова то вертелись на языке, то извивались в глубине сознания, словно пытаясь выбраться из запутанного лабиринта, который не имеет ни начала, ни конца. Гермионе казалось, будто ей на подкорке головного мозга кто-то красной нитью вывел два слова, ставшие для неё судьбоносными.       Драко Малфой.       Таинственное письмо, поначалу воспринятое юной волшебницей как счастливое послание, означавшее, что её сокровенная мечта вот-вот исполнится, теперь казалось ей источником всех будущих бед, всех ненастий и гроз.       Гермиона с первого курса, как только узнала про существование Хогвартса, не просто мечтала о том, что когда-нибудь она станет старостой школы. Нет! Гермиона Грейнджер точно знала, что это обязательно должно случиться, ведь она умная, ответственная, инициативная… Молодая волшебница, всеми силами старавшаяся проявить себя в любой ситуации, будь то тщательное выполнение домашнего задания или разгадывание великой тайны комнаты, сокрытой под Хогвартсом, была уверена, что, когда время настанет, администрация школы выберет именно её для исполнения обязанностей старосты.       Конечно, так и произошло. Никто не посмел бы в этом усомниться. Но почему, Мерлин всемогущий, второе почётное место старосты школы отдали Драко Малфою, подлому слизеринцу, слепо подчиняющемуся наставлениям отца? Первая мысль, стремительно проскользнувшая в сознании Гермионы, словно Золотой Снитч над квиддичным полем, была о том, что Люциус благодаря влиянию, связям и несметному богатству купил тёплое местечко для своего сынишки. Но умнейшая ведьма быстро отбросила эту мысль, как что-то противное и скользкое, так как твёрдо знала, что на пост старост ежегодно назначают достойнейших из достойнейших, сильнейших из сильнейших, величайших из величайших.       Однако Драко Малфой, даже если смотреть на него сквозь розовые очки, не подходил под это описание.       — Это ошибка.— останавливая неугомонный поток мыслей, решительно заключила Гермиона. Конечно, она разберётся с этим, как только приедет в Хогвартс.       Нежная, едва покрытая морщинами рука миссис Грейнджер легко дотронулась до плеча дочери, призывая её вернуться в реальность. Как только Гермиона с тяжёлым вздохом оторвала взгляд от скомканного письма, с нотками заботы в голосе женщина произнесла:       — Милая, ты в порядке?       Гермиона легко кивнула, а затем из стороны в сторону решительно и резко мотнула головой, отгоняя от себя непрошенные мысли, мешавшие ей сосредоточиться. Она заметила, как голос матери едва слышно надорвался на последнем слове, поэтому поспешила заверить её, что ничего страшного не случилось.       — Всё будет в порядке. По крайней мере, скоро, — рассудительно заключила мисс Грейнджер, не желая больше переживать по поводу этого совершенно глупого и безосновательного решения по поводу назначения старост. Конечно, она была бы на седьмом небе от счастья, предложи ей кто-нибудь занять главенствующий пост. Но эту радостную новость омрачало, словно грозовые тучи на ясном небе, появившиеся совершенно внезапно в прекрасный летний день, одно, казалось бы, невероятное событие: Драко Малфой, согласно написанному в письме, вместе с ней был назначен на должность старосты школы в этом году.       Мистер Грейнджер, удивившийся тягостному молчанию, тяжёлой пеленой тумана накрывшему кухонную комнату, поспешил спуститься вниз и посмотреть, что же стряслось. Встретившись с озадаченным взглядом своей супруги, мужчина решил тут же выведать, в чём дело.       — Чего такие унылые? Прокисли, совсем как кефир, — задорно улыбаясь, шутил отец Гермионы, надеясь разрядить напряжённую атмосферу, что оказывала угнетающее воздействие даже на постоянно жизнерадостного мистера Грейнджера       Гермиона за свою недолгую жизнь прочитала все книги по психологии, что смогла найти в библиотеке возле своего дома в магловском районе города, поэтому понимала, что сейчас ей необходимо дать выход своим эмоциям, выразить их словами и поделиться ощущениями с родными людьми, чтобы легче пережить эту ситуацию. Омрачать настроение родителей не хотелось, но они уже были на редкость встревожены.       — Он ничем не заслужил такой чести! Этот… слизеринский мерзавец даже не слышал о таких понятиях, — твердила Гермиона так тихо, что её родителям приходилось сильно напрягать слух, чтобы разобрать каждое слово, приправленное недюжинной порцией гнева.       — Дорогая, объясни же нам, что так тебя рассердило, — потребовал от дочери мистер Грейнджер, — если кто-то сделал что-то плохое по отношению к тебе, знай, я с него шкуру спущу!       Столь громкая фраза несказанно развеселила Гермиону, когда она представила эту картину. Несколько смешков раздалось в тишине комнаты, разрезая её, словно острым хирургическим инструментом. Это привело юную волшебницу в чувство, заставило её мозг отрезветь.       — Помните Драко Малфоя, слизеринского гада? — не скупясь на выражения, произнесла гриффиндорка. Она не боялась, что родители осудят её за использование неприличных слов, так как в их семье отсутствовали жёсткие запреты. Чета Грейнджеров была прекрасно наслышана об этом чистокровном волшебнике благодаря своей дочери. Она не рассказывала о всех его пакостях и проделках, не желая заставлять своих родителей переживать за неё и чувствуя, что это личное дело, с которым она должна справиться сама, но семья Гермионы знала, что Драко Малфой далеко не приятный человек. Мистер и миссис Грейнджеры, даже располагая слишком малым объёмом информации о слизеринце, уже относились к нему настороженно.       — Конечно.       — В этом году я буду исполнять обязанности старосты школы. Вместе с ним, — произнесла Гермиона, делая акцент на последнем слове, выплёвывая его как яд, уже начавший отравлять организм.       — Ты говорила, что старосты — это лучшие ученики школы, так? — ответом послужил кивок. — Возможно, Драко Малфой не так плох, как ты о нём думаешь, дорогая. Мы с отцом всегда учили тебя видеть в людях лучшее, не судить о них по обложке, а стремиться познать их суть, глубину души. Важно найти в себе силы заглянуть в мир человека и установить доверительный контакт.       — Если мою малышку кто-то обидит, я не посмотрю, что он чистокровный волшебник из известной семьи! Только скажи, и я сразу покажу ему, как правильно обращаться с моей дочерью, — заявил отец, гневно хмуря густые брови и ударяя кулаком по кухонному столу в качестве подтверждения своих слов.       Семья Грейнджеров ещё пару часов обсуждала неожиданную новость, не желая расходиться спать, несмотря на то, что закат уже давно окрасил небо в тысячи оттенков красного: от розового до алого. Звуки, раздававшиеся из открытых окон, практически стихли, словно весь животный мир отправился в тёплую и мягкую кроватку, чтобы скорее провалиться в сон, а завтра проснуться с новыми силами.       Наконец и Гермиона, потирая кулачками карие глаза, веки которых смыкались всё чаще и чаще, проскользнула на цыпочках в свою детскую комнату, переоделась в пижамный комплект и нырнула под лёгкое одеяло, прячась от ласковых касаний летнего ветерка, что щекотал ноги, заставляя мурашки появляться на коже.       — Я сильная. Я справлюсь. Никто не помешает мне проявить себя в качестве лучшей старосты. Даже Драко Малфой.— это были последние мысли, посетившие Гермиону перед тем, как её укутали сладкие объятия Морфея.