Триада жизни. Заключительная сделка

Последующие несколько дней, были как калейдоскоп. Они сменяли друг друга. Разговоры больше не поднимались. Люцифер просыпался, выпивал лекарство и снова засыпал. Когда приходил очередной черед пробуждения на нем были новые бинты. Как Курапике удавалось, так незаметно для него, их менять, было тайной. Двигаться было больно, но совершать медленные попытки уже возможно. Как оказалось, в гипсе была не только правая рука, но и левая нога. Спать всё время на спине было неудобно. И грудная клетка начинала ныть от постоянного лежачего положения. Но сделать с этим ничего нельзя. Временами, когда Куроро просыпался, на улице была ночь. В комнате царил полумрак. Пару раз ему удалось застать сопящего парня. Курапика сворачивался в кресле, словно кот. И в его руках всегда была одна и та же книжка. Собственные руки иногда так и чесались, подойти и укрыть парня пледом, который лежал совсем рядом. Но, вряд ли его порывы с переломами поймут верно. Да и встать будет непосильной задачей. Только и оставалось, что наблюдать, пока он сам не засыпал или Курута не начинал просыпаться от пристального взгляда. Неделя постоянного постельного режима пошла на пользу. Дышать стало легче, однако положение это не улучшало. Теперь спать не хотелось вовсе. Всё, что составляло будний день мужчины — это наблюдение за парнем. Курапика оказался довольно хозяйственным. То приготовит что-то, что от одного приятного запаха желудок сводит судорогой. То мечется из комнаты в комнату, убираясь в доме. Только сейчас, когда они находятся так близко друг с другом. Куроро наконец-то понял, что он никогда и не знал этого человека. Он был довольно красив, его блондинистые волосы отрасли. И чтобы они не мешали, Курута собирал их в короткий хвост. Он старательно работал сидя за ноутбуком. Люцифер подметил много в поведении парня, когда он озадачен решением какой-либо задачи, то непременно касается переносицы. Когда не получается что-то найти, то он мило сердится, в бессилии сжимая кулаки. Их редкие разговоры длились не больше пяти минут. И касались чисто бытовых тем, еды, нужды, воды и всех прочих органических потребностей. Они почти всё время находились в одной комнате, что у мужчины закралось сомнение, а не это ли комната парня, которую тот так по доброте душевной, отдал больному? Но сомнения развеялись, когда Курапика, гремел чем-то на втором этаже. Он видел этот дом издалека, о том какая планировка комнат и что их наполняет, он не знал. На часах было три часа дня, когда в дверь начали настойчиво стучать. Наверху журчала вода из крана. Посетитель явно пришёл не вовремя, да и кто мог прийти? За то время, что Куроро тут находится, не было ещё ни одного гостя. Правда, исключать возможность этого полностью нельзя. Он большую часть времени спал. Вода стихла, Курапика явно спешил, его шаги было отчетливо слышно над головой. Пару секунд, и сам парень показался в проходе. Его волосы были влажными, и с них стекала вода. На бедрах было обмотано короткое полотенце. Не отказывая себе в удовольствии, Люцифер прошелся взглядом с головы до пят. Если бы он не был уверен, что Курута парень, то под слоями больших бесформенных футболок, можно было перепутать его с девушкой. Но сейчас было отчётливо видно подтянутые мышцы, и шрамы, которые покрывали спину блондина. От увлекательного созерцания обнаженного парня, его отвлек голос, довольно грубый по своей окраске. Тем не менее Люциферу показалось, что он уже его когда-то слышал. Вот только не мог вспомнить когда. — Йоу, ещё не убил своего пациента? — Нет, Лео, заходи, — стоило Курапике отойти, как взгляд мужчины зацепился за кулон на шее парня. Это был его кулон. Объёмный треугольник, внутри которого был глаз. Тот самый, который Куроро думал, что украли, пока он валялся бездыханным телом на улице. И уже смирился с утратой. Было неприятно, ведь он напоминал ему о прошлом, не настолько прекрасном какое оно могло быть, но всё же было. А кулон всё это время был у Куруты. Люцифер обязательно спросит парня об этом, но только тогда, когда они окажутся одни. В дом зашел довольно высокий неизвестный гость, в руках у него был дипломат и объемная походная сумка, а на лице дурацкие солнцезащитные очки, которые никак не вписывались в образ. Куроро пытался вспомнить, где же он его видел. «Давай, вспоминай, лицо такое знакомое. И эта стрижка под тинейжерский ёжик. И очки. Точно, как же его звали? Леон… Лерон… Леорио вроде бы», — в голове всплыла сцена их первого знакомства с Курапикой. Где за рулём сидел этот парень. Довольно раздражающий и активный. При воспоминании, Люцифер нахмурился, явно выражая всем своим видом недовольство. Благо его эмоции были быстро скрыты под маской равнодушия, прежде чем этот парень вошел к нему в комнату. Курута скрылся на лестнице. — Вижу ты здоров. Хотя я явно о тебе другого мнения, — прямо с порога начал высказывать свою точку зрения, высокий брюнет. — Я даже не особо тебя помню. Люцифер Куроро. Прости, руку не протяну для знакомства, не та ситуация, — Леорио явно был озадачен таким поведением, он застыл в проходе. — С тобой всё нормально? — Я просто думал, что ты будешь молчать и прожигать меня ненавистным взглядом. Леорио Паладинайт. — Видимо, тебе я обязан тому, что ещё дышу. Но, спасибо, за это не скажу. — Я и не горел желанием, тебе помогать, — вот и нашелся тот второй неизвестный из воспоминаний. Всё сходится тот же голос, та же небрежная тональность. Его Курапика уговаривал помочь. Вот только почему? — Это всё… — Скажет, не беспокойся, — в спину парня подтолкнул Курапика, проходя в комнату. Он уже был одет в черную футболку, а на ногах были шорты. Только теперь, если присмотреться из-за большого выреза, было видно металлическую цепочку, которую до этого он не замечал. — Обойдусь уж как-нибудь, и более неблагодарных лечил, тебя например, — небрежно бросил фразу Леорио, явно кидая камень в огород друга. — Когда это? — Курапика взглянул на парня, не скрывая своего возмущения. — Ой, ли. В прошлом месяце, кто выслеживал какую-то новую банду, и умудрился себе запястье сломать, — демонстративно изобразил сломанную руку Леорио, болтая конечностью в воздухе. — Это была случайность, — возразил в своё оправдание блондин. — Случайность — это когда ты застреваешь в какой-нибудь канализационной решётке, а не ищешь себе приключений на зад. Наблюдать за перепалкой было интересно. Впервые за длительное время Курапика так активно жестикулировал и отстаивал свою честь охотника. С ним так поговорить не получалось. Если начать диалог, то обязательно всплывет незаконченный разговор и его придется каким-то образом разрешить. И явно, что хорошим исходом тут не пахнет. Леорио на удивление перепалка нисколько не мешала, доставать инструменты из сумки и раскладывать их на столе, рядом с резной тумбой. Словно для них это привычное дело, ругаться по пустякам. На долю секунды, в сознании нарисовалась картинка, где он так же по-доброму переругивается с Курапикой. Но стоило очертаниям проясниться, как Куроро тут же отмел подальше эту идею. Плохой исход событий. — Всё заканчивай, а то я сейчас напомню тебе, про случай в тропиках. И посмотрим, насколько ты будешь потом мне благодарен, — с усмешкой смотрел, на краснеющего парня Паладинайт. — Сволочь, замолчи. Обещал ведь не напоминать, — блондин злобно шикнул, тыкая пальцем в грудь друга. — Что за случай в тропиках? — рискнул подать голос Куроро, напоминая, что тут есть ещё один человек. — Тебя это не касается, — довольно резко отреагировал Курапика. Он был раздражен, но не зол. Когда парень злился, его глаза горели красным, а сейчас карий цвет был непроницаем. — Я потом тебе расскажу, — заговорщицки прошептал Леорио, подмигивая мужчине. — Даже не смей Паладинайт, я предупредил, — обвинительно ткнул пальцем в грудь Курапика, удаляясь из комнаты. — Да, моя королева, — только раздраженный фырк, донесся с кухни. — В последнее время он дерганый какой-то, ему бы пар сбросить. Выглядишь херово, не думал сменить род деятельности? — Как раз обдумывал, а не посетить ли мне гавайские острова, — съехидничал Куроро, он прикован к постели, а не лишился чувств вообще. — Чувство юмора есть, значит здоров. На прошлой неделе видел одного из ваших. Мрачный такой, с закрытым лицом. Притащился ко мне, чтобы я зашил ему рану. Правда, проще ему было просто новую кожу пересадить. Заражение пошло, — под описание мрачного парня, подходил только один знакомый. — Фейтан? — «Живой, значит. Он давно хотел покинуть пауков, главное чтобы был жив», — Фейтан довольно замкнутый парень, но он ближе всех. Когда мальчишка присоединился к ним, то был совсем подростком, которого жизнь завела не туда. Поэтому он и носил номер 2. В каком-то роде они с Хисокой даже находили общие темы для разговоров, когда тот был пауком. — Да, в прошлом месяце двоих в морге видел. И ещё два ко мне приходили с той же просьбой, зашить им раны. Пауки массово самоубиваются? — Леорио осмотрительно осекся, помня, что перед ним вообще-то их лидер. Но тот не выглядел раздраженным. Он вообще никак не отреагировал на такое резкое высказывание. — Что-то такое есть, да. «Скорее разбегаются. Мы и так были довольно долго вместе, пора бы уже. У кого остались в порядке мозги, ушли, у кого нет, видимо погибли. Ставлю, что живые это Мачи и Шалнарк. А в морге скорее всего Нобунага и Франклин. Золдики тоже покинули пауков, они были чужими и бороться за меня им не было выгоды». — Так ваша труппа распалась? Ты их распустил что ли? — продолжил выпытывать правду Паладинайт. У него возможно гипотетически, появился интерес. Почему пауки приходили именно к нему. — Нет, это их выбор. Не я им помогал его сделать. — Остался хоть кто-то? — Я, — голос прозвучал довольно спокойно, что удивило парня. — Значит, первый и последний. Довольно печальный исход. Приподними руку, — внимательно ощупывая кожу сквозь бинты, Леорио кивнул сам себе, опуская руку на постель. — Пора снимать. Ловкими движениями, он выудил из кучи инструментов ножницы, едва не уронив их на пол. Куроро с подозрением поглядел на парня, довольно бесхалатный для врача, но в то же время что-то было в нём такое, простое что ли. Он много шутил, пока разрезал гипс и продолжал осматривать его. Вроде бы в глазах этого парня должно быть презрение, и желание сделать ему больнее, но этого не было там. Окружающие люди, довольно сильно отличались от его реалий. Он не думал, что с ним будут говорить как с равным. Он слишком много раз ставил им палки в колеса и пытался убить друзей Куруты. Чтобы те относились к нему со спокойствием. — Так, с ноги тоже будем снимать гипс. Как самочувствие в целом? — поинтересовался Паладинайт, осматривая уже голову. — Грудь болит и дышать тяжело. Иногда ноет голова, — сознался Люцифер. — Довольно слабые последствия, могло быть и хуже. Я, конечно, могу предположить, кто тебя отделал так, но вряд ли он воскрес из мертвых, — «Я, что у всех ассоциируюсь с Моро?», — недовольно поморщился брюнет. — Это слишком очевидно, что ли. Почему все думают, что только Хисока способен сразить меня. — Потому что так оно и есть? Ни один человек в своём уме к тебе не полезет. У семьи Золдик ты в почете, а больше то и некому. Есть, конечно, ещё один экземпляр, но отчего-то ты всё ещё жив, — проговорил громче, Леорио. К чему эти слова были выделены интонацией, мужчина не понял. Но явно тут было что-то не чисто. — В каком смысле? — недоуменно посмотрел на него Люцифер, но разговор был прерван криком с кухни. — Лео, иди сюда, — Паладинайт тут же ретировался. Люцифер был немного растерян. Всё время какие-то недомолвки. Обрывки вроде бы разумных фраз. Но цель, ускользала, стоило подойти поближе к развязке. Прислушиваясь к разговору на кухне. Он только уловил части фраз, со злым шипением: «заткнись» и «будь добр, молчи в тряпочку». Курапика явно был настроен не доброжелательно. Оставалось только понять почему. — Ну, больной, приступим, — Паладинайт вернулся в комнату, улыбаясь во весь рот. А когда он взял довольно острые ножницы в руки, то Куроро передёрнуло, и он гулко сглотнул. Не хотелось бы, чтобы его расчленил съехавший с катушек врач. Умирать так уж от рук адекватного человека. Несмотря на ненормальное поведение, Леорио довольно ловко расправлялся со швами, разрезая гипс. Вскоре нога оказалась на свободе. Кожу приятно коснулся свежий воздух. Пробуя шевельнуть пальцами, те отозвались тянущей болью. Было довольно непривычно. Но кожа, словно почуяв свободу, начала чесаться, и мужчина поддаваясь на провокации тела, провел по ней ногтями. Сразу стало лучше. — Тебе повезло, нервные окончания самостоятельно восстановились. Не придётся тратить кучу времени на тренировки и разминку. — Это твой Нэн? Не сложно было догадаться, что с такими повреждениями он не провалялся бы месяц, а времени ушло куда больше. А месяц — это очень мало, даже для человека с быстрой регенерацией. Взять того же парнишку, которым был одержим Хисока. Он довольно щуплый, но сильный. И раны заживали на нём довольно быстро. Но окажись он в таком положении, что и Куроро, вряд ли бы ему хватило такого короткого срока. — Нет, знакомого. Мне пришлось дорого заплатить за это, если ты понимаешь, о чем я, — подёргал бровями парень, но Люцифер упорно продолжал не понимать, на что намекает ему Паладинайт. — Ох, ну секс. Мы работаем вместе и иногда с таким режимом работы надо же куда-то девать напряжение. А он щепитилен в своих предпочтениях, и довольно стеснителен. Но для своей выгоды, однако хитрый. — Подожди он? Не она? — Я вроде бы пол ещё различить могу. А что ты против таких отношений? — внимательный взгляд прицепился к нему. Стало неуютно, он никогда не был противником любви. В Метеоре пол никогда не играл ключевую роль. — Нет, просто, кто в своём уме предложит помочь кому-то за секс? — возможно, даже у преступников, есть свои консервативные взгляды на взаимопомощь. — Это уже тебя касаться не должно. Простого спасибо хватит, — выпустил смешок парень, складывая инструмент в сумку. Если таковым можно было назвать, запихивание инструмента как попало. — Спасибо, — Леорио замер, поднимая глаза и щурясь. В его взгляде плясало недопонимание. Слишком странно себя ведёт тот, кто по сути дела, должен пытаться убить их и сбежать. А ранее он сам заявил, что никакого спасибо и не скажет вовсе. — Курапика, что ты с ним сделал? Он странный. Где тот главарь убийц, у которого глаза горят жаждой крови и желанием захватить мир? — проговорил парень, и в проходе тут же нарисовался блондин. — У него никогда не было такого взгляда. Не придумывай. Всё? — «Откуда ему знать какой у меня взгляд?», — растерянно смотрел на Курапику Куроро. — Да, отдельный курс таблеток придется пропить. Рёбра более менее пришли в норму. Но пока никаких физических нагрузок. Прогулки, посиделки — пожалуйста. Время поджимает, поэтому побегу. Зайду через пару дней. Всё, я ушёл, — Леорио махнул рукой на прощание и тут же скрылся за входной дверью. — Он нормальный? — тут же высказал свою точку зрения насчёт поведения Паладинайта, мужчина. За что получил укоризненный взгляд. — Это мой друг, имеешь, что-то против? — блондин оперся плечом на косяк двери, складывая руки на груди, и внимательно ждал ответа. — Нет, просто он ненормальный. Это так, для справки. — Он хотя бы не приходит, чтобы отбросить коньки возле моего дома, — ехидно отметил Курапика. Да, он не забыл разговор и ответа так и не получил. Но и так было понятно, что Куроро целенаправленно шёл сюда. Осталось только заставить его самого это сказать. — Я сказал, что это случайность, — раздраженно выдохнул брюнет, переводя взгляд ниже на шею, где было едва видно лёгкий отблеск метала. — Случайности не случайны. У тебя был шанс остановиться у любого дома. Но ты выбрал мой. Улавливаешь цепочку событий? Курапика выглядел довольно непривычно. Его слова выражали всю степень недовольства, которое томилось довольно долгое время. В движениях, фразах, можно было уловить неестественное для парня поведение. Словно, он отдёргивал себя, когда понимал, что говорит слишком много. — Улавливаю, но ты ничего не хочешь мне вернуть? — брюнет перевёл свой взгляд с шеи на лицо парня. Он удивлен, что его вещи вот так просто, без зазрения совести прибирают к рукам. И не абы кто, а по сути человек, который долгое время пытался его прикончить. Сердце подсказывало, что возможно, где-то он ошибся в своих доводах. — Книгу, не отдам, — «Я имел ввиду немного другое, но рад знать, что ты её не выкинул», — возвращаться к прошлому в планах не было. Там вообще ничего не было. Его планы на жизнь должны были закончиться, тогда, когда он умрёт. Но видимо судьба так не считала. — Ты же сказал, что выкинул её? — в неподдельном удивление, мужчина приподнял бровь. — Всё может быть. Есть будешь? — и вот опять Курапика переводит стрелки с провокационных вопросов, сворачивая разговор в более спокойное русло. — Сначала попробую хотя бы пройтись. Считай месяц лежал, пора бы уже, — Люцифер медленно приподнялся на кровати, пробуя двигать ногами. Те довольно легко пришли в рабочее состояние. Даже сгибались, словно новые. — Ванна на верхнем этаже. Сильно не напрягайся, рана на груди ещё открыта. Если пойдешь в душ, позови меня. — Что хочешь со мной помыться? — издевательски протянул Люцифер, на что Курапика только закатил глаза. — Нет, просто если ты не заметил, твоё тело ещё на шестьдесят процентов покрыто бинтами, — едко подметил парень, окидывая взглядом подтянутый торс. Его щеки едва заметно покрылись румянцем. Несмотря на ранения, мужчина выглядел довольно хорошо сложенным. Куроро поднялся с постели, вставая в полный рост, на его теле не считая нижнего белья и белой малярной ткани, вообще ничего не было. Брюнет был высоким, Курута уже и забыл, каким тот был. — Ладно, с этим я справлюсь, — усмехнулся брюнет. Где это видано, чтобы почти тридцатилетнего мужчину мыл парень на восемь лет младше него. — А одежду мне дашь, а то ходить, раздетым не особо приятно. Но если тебе нравится, то могу и так походить. — Прости, но твой плащ я выкинул, он был непригоден, — на этом моменте, небольшой укол разочарования пришелся прямо в сердце Люцифера. Он был довольно щепетилен к этой вещи. Она олицетворяла — его душу. Довольно темная, плотная кожа, и большой воротник. Красиво, но мрачно. — Простой футболки и штанов будет достаточно, — легко согласился мужчина, и Курапика исчез в направлении соседней комнаты. Немного потянувшись, Куроро сделал первый шаг. На удивление сложностей не возникло. С каждым шагом, тело двигалось уже увереннее. И вот он уже стоит в коридоре. Довольно небольшое пространство. Входная дверь, вешалка, маленькая дверца под лестницей, и сама лестница на второй этаж. По соседству с гостевой комнатой, была кухня и ещё одна закрытая дверь. Стены и потолок были выполнены в том же тоне, что и гостевая. Уютно и со вкусом. Лестница была винтовая, уходя вверх. Перила резные, и выполнены в ручную. На стене висело пару картин пейзажей, и каждая из них отражала какую-то пору. Уже ступая на второй этаж, мужчина осмотрелся на нём было всего четыре комнаты. Просторный коридор, две комнаты друг напротив друга. Ещё одна в конце и в начале коридора. Решение зайти и узнать, что там было перебито, голосом снизу. — Ванная, комната слева, одежду принесу чуть позже. Послушно ступая к названной двери, брюнет потянул ручку двери, открывая комнату. Ничего обычного тут не было. Санузел, небольшой шкафчик, довольно большая ванная с душем и раковина с зеркалом. Подойдя ближе к раковине, Куроро посмотрел на себя. В зеркале на него смотрел вполне здоровый мужчина, если бы не белоснежные ткани, которые покрывали его тело. На голове была повязка, если раньше там был обычный платок, скрывающий татуировку, то сейчас белоснежный бинт не украшал вовсе. Сережки тоже куда-то пропали, даже вполне понятно из-за кого. Он даже как-то и не ощущал их отсутствия, пока не увидел себя в отражении. Горло и правое плечо было перевязано воедино. Рука была перебинтована вплоть до запястья. Сжимать пальцы после гипса было непривычно. Грудь была туго перемотана, прямо до таза. Левая рука наполовину была закрыта. Радовало, что он не полностью подобие мумии. Правое бедро перемотано, примерно там, где прошлось лезвие его клинка. Как глупо было отдать врагу своё оружие. Левая нога была чистой, только царапины и ярко бордовые шрамы украшали её. Осталось только подождать, чтобы узнать, как же теперь выглядят остальные части его тела, под бинтами. Найти первый узел не составило труда, ткань легко разматывалась, являя взору яркие шрамы и порезы. На затылке под пальцами перекатывался уже объемный шрам, на том месте, где было рассечение кожи. Опираясь на раковину, Куроро вздохнул, поднимая глаза и рассматривая себя теперь полноценно. Волосы отросли и спадали на лицо, прикрывая лоб. Под глазами залегли мешки. На шее виднелся порез, по плечам росыпью шли шрамы от коротких, до довольно глубоких и ярких. На некоторых ещё были швы. Посередине грудины был шов. Довольно большой. Видимо, Хисока удержался, чтобы не выпотрошить его прямо там. Порез был довольно неровный, что не соответствовало его стилю. Выходное отверстие точно проходило через центр цифры 0. Моро прекрасный убийца, и такая довольно небрежная работа, не в его вкусе. Видимо он слишком торопился, чтобы убить его. Ниже шли уже только шрамы, поэтому нужды накладывать бинты больше не было. Теплая вода из душа, приятно коснулась кожи. Зачесывая волосы назад, Куроро почувствовал как мышцы потянуло от столь долгого бездействия. Разминая плечи и шею, он потянулся на носках, чувствуя как глухая боль окутала грудь. Видимо для такого ещё было рано. Но сразу стало легче. По ощущениям он простоял так минут десять, если не больше. Воистину прекрасное чувство. Когда он закончил с водными процедурами, то не обнаружил ни бинтов, ни своего нижнего белья. Зато нашёл комплект новой одежды. Рассматривая её, он раздраженно вздохнул. Когда он имел в виду футболку и штаны, нижнее бельё тоже располагало место быть. Однако его не было. Было непривычно, но потерпеть можно. Выйдя в коридор, он продолжил исследовать комнаты. За одной дверью как уже выяснилось, была ванна. За второй, видимо спальня Куруты. Односпальная кровать, шкаф в углу комнаты. И небольшой стол. На полу местами стояли коробки, стопки книг и разбросаны вещи. Немного осмотревшись, мужчина вышел. Вряд ли хозяин дома обрадуется, найдя его шарящимся по своей комнате. За третьей дверью было пустое помещение, в котором видимо, шёл ремонт. Об этом говорили разбросанные доски и не распакованные строительные материалы. Ободранные обои и разложенный инструмент. Однако комната делилась ещё на одну. Между ними была небольшая стена, выполненная в виде арки. Не став долго задерживаться, Куроро направился вниз. На лестнице уже можно было уловить отголоски ужина. Часы показывали почти семь вечера, за окном закат окрашивал всё красными отблесками. Тихо ступая по полу, он подошёл к кухне, опираясь на косяк. Курапика стоял у плиты, что-то помешивая лопаткой. Если убрать всё предшествующее в их жизнях, то вполне можно считать обстановку уютной и даже домашней. «Жаль, что только считать», — грустно усмехнулся Куроро, делая первый шаг за порог кухни. На столе было два столовых набора, и он присел на крайний стул, продолжая изучать кухню. Кухонный гарнитур вполне опрятный, небольшой холодильник. Рядом со столом, на расстоянии двух вытянутых рук, была дверь. Переводя взгляд на стекло, он заметил маленькую веранду, два плетеных стула и маленький столик. Чуть дальше, находился маленький задний дворик, огороженный забором. «Прямо семейное уютное гнёздышко», — можно было бы подумать, что блондин решил остепениться, но насколько он знал, Курапика просто хотел спокойной жизни, вдалеке от людей. И бывший глава Гёней Рёдан сюда даже не вписывался. Ему нужно было уйти отсюда как можно быстрее. Пока он не привык к такому. — Приятного аппетита, — перед носом опустилась тарелка с мисо-супом, вполне приятный ужин. Всяко лучшего того, что он ел до этого. Разводные мутные жидкости, буквально уже лезли отовсюду. Кто бы побрал эту здоровую еду. — И тебе. Спасибо за одежду, однако, чего-то всё-таки ты не принёс. — О, правда, наверное, забыл, — в голосе не было и капли раскаяния, а на губах парня была легкая полуулыбка, которую тот скрыл за чашкой с чаем. «Вот как значит, мелкие пакости пошли», — подумал про себя Люцифер, такая обстановка и правда, была опасна для него. Слишком хорошо, и спокойно. — Я заметил, что кроме некоторых вещей, у меня ещё и серьги пропали. Не знаешь, где они? — спросил брюнет, не отводя взгляда от парня. Тот даже бровью не повёл, отвечая честно и быстро. — Знаю, но не скажу, они мне не нравятся, — «Мне они тоже не нравились, но камень был красивый», — хотел было сказать мужчина, но вовремя прикусил язык. Слишком много откровений будет для одного дня. — Вот как, а кулон тоже ты забрал? — парень вздрогнул, но постарался скрыть заминку, однако уже было поздно, Куроро успел это заметить. — Ни какого кулона я не видел, может утащили, — «Значит между дорогими серьгами и серебряной цепочкой. Воры решили выбрать второе. Неопытные, значит воры». — Словно прочитав мысли, Курапика нервно поправил ворот собственной футболки, возвращаясь к еде. — Жаль, он был мне дороже, чем серьги, — в карих глазах загорелся огонек удивления. Возможно с точки зрения Куруты, было бы неразумно считать какую-то невзрачную цепочку, дороже, чем бижутерию. — Почему? — с плохо скрываемым интересом, отозвался парень. — Это давно в прошлом не хочу его ворошить. Можно добавки, я не наелся, — Куроро протянул тарелку, которую забрал блондин. — Конечно, — Курута поднялся, он даже не заметил как быстро опустела тарелка брюнета, пока сам витал в мыслях. Люцифер проследил за спиной парня, и, правда, из-за довольно худых ног, его можно было перепутать с девушкой. Особенно, если волосы собраны в хвост. — Держи, рад, что тебе понравилось, — в голосе явно не было никаких язвительных ноток, там искренне чувствовалась правдивость слов. — Твоя готовка явно нравится моему желудку, даже когда ты поил меня теми противными лекарствами, он отзывался на запах, — признался мужчина. Редко удавалось насытиться пищей, которая приготовлена качественно. Чаще — это просто красивая картинка, которая не имела никакого вкуса. А может его, просто прельщала домашняя готовка, больше, чем ресторанная. — Ты мог просто сказать, и я бы приготовил какой-нибудь легкий суп, — спокойно отозвался блондин, почти доедая свою порцию. — Какой добродушный малыш, — пошутил брюнет, но его слова тут же приняли во штыки. — Не называй меня так, оставь это для своих любимцев. Они явно будут рады таким кличкам. Особенно тот, который постоянно ошивался возле тебя, такой размалеванный, — слова довольно сильно ранили. Это была его семья, не идеальная, но единственная, которая была к нему ближе всех. Куроро никогда не относился к ним как к разменной монете. Не просил ему поклоняться и олицетворять. Просто они были рядом, и этого достаточно. Хоть какая-то надежда у них была. Даже если взгляды на происходящее были варварскими, они добровольно шли за ним. — Ты знаешь, как его зовут. И если ты ещё не понял, то никаких любимцев у меня никогда не было, и нет, — скрывая свои эмоции за равнодушием, проговорил мужчина. — Да ладно, что такого произошло, не удержал в пряжке своих собак? — глухое разочарование охватило брюнета. Видимо, в глазах Курапики он был узурпатором и тираном, который заставлял людей служить ему. — Не знаю, кто-то мёртв. Кто-то ушёл по собственной воле. Так что твоё желание сбылось, Гёней Рёдан больше нет, — громкое заявление, которое должно было прозвучать грозно и обвинительно, на самом деле вышло тихим и спокойным. Словно он сообщал о предстоящей погоде, а не о распаде группировки. — В смысле? Хочешь сказать, что ты распустил труппу? — удивленно спросил Курапика. В его глазах не было той радости, которая по сути должна была охватить парня. Ведь он почти половину своей жизни стремился разрушить их. — Нет, но за меня это сделали. Так что в каком-то смысле, теперь да. Странно, что ты не знал, об этом писали в газетах, даже твой друг об этом знает, — Куроро махнул на дверь, намекая на Леорио, который видимо, и словом не обмолвился об этом с Курутой. — Я не общаюсь ни с кем, и от новостей стараюсь держать подальше. Кругом сплетни, интриги, и провокационные заявления. Я устал от этого. — Что ты там такого прочитал, что у тебя отпало желание узнавать об окружающем тебя мире жизни? — в принципе это логично, что парень за погоней мести, просто устал марать руки. Это касается всех, кто когда-либо был Хантером. Не у всех психика позволяла, справляться со смертями близких и последствиями после своих поступков вседозволенности. — О смерти Хисоки, — «Как извести о его смерти, могло поменять мнение, и принять решение стать затворником?», — Люцифер искренне не понимал такой странной причины. — И это тебя настолько взволновало, что ты впечатлился? Разве он был твоим другом? Не припомню такого. — Нет, он был родственной душой моего друга. А его смерть просто напомнила мне о том, насколько иногда бывают чьи-то мотивы лицемерны по отношению к другим, — лаконичный и честный ответ дезориентировал. Куроро уставился в стол пустым взглядом. В области солнечного сплетения, что-то противно свернулось, выпуская иголки, из-за чего появилось тянущее чувство тревоги. Его голос вдруг посерел и стал звучать глухо. — Что ты сказал? У него кто-то есть? — «Нет, у него ведь не было метки, у него не было связанной души. Может я что-то упустил? Если бы я знал, то никогда бы в жизни не стал с ним драться. Вот срань». Мысли метались в черепной коробке, отскакивая от стенок. Но на лице не было и намека на активную мыслительную деятельность. Только отрешенное состояние и непроницаемый взгляд выдавали Куроро. — Хочешь сказать, ты не знал? Я думал, что при отборе членов паука досконально изучают, как внешне так и по связям, — Курапика ещё не заметил перемены в поведении брюнета, и продолжал водить ложкой по уже пустой тарелке, глазами прослеживая её путь. — Так и есть, но никаких отметок тогда не было, — надломленным голосом проговорил мужчина. И это заставило Куруту поднять свою голову, наконец, замечая перемены в настроении Люцифера. — Значит он очень хороший фокусник. Чего ты побелел? Ты в порядке? — в голосе было волнение. Непривычно резкая перемена в настроении, была подозрительна. — Я…да, пойду, прилягу, — мотнул головой брюнет, на что та тут же отозвалась болью. Но, несмотря на это, он поднялся, собираясь выйти из кухни. Ответ его собеседника явно не удовлетворил. — Нет, подожди. Сначала объяснись, — Курапика перегородил выход из кухни, складывая руки на груди. Он и так долго терпел, ничего не выпытывая из мужчины. Но и его терпению есть предел. Он рассказал правду, и того же ждал от Люцифера, но тот видимо решил снова просто уйти от разговора. — Это довольно личное, поэтому нет, — резко отрезал Куроро, он начал раздражаться. Голова и так забита мыслями о том, как можно было бы всё перевернуть, если бы он сначала знал об этом. А Курута продолжал настаивать, не давая собрать мысли воедино. Те, кто рождён в Метеоре, имеют негласное правило. Они не трогают своих, какие бы панибратские отношения или разногласия у них не были. Если конечно, он был связан с родственной душой. Если нет, то билет в один конец заказан. — Ты сейчас здесь на птичьих правах, так что будь добр хотя бы отвечать на вопросы, — парень начинал злиться, его глаза недобро блеснули. Несмотря на разницу в росте на каких-то пару сантиметров, на фоне брюнета он выглядел довольно грозно. — Я не собираюсь на него отвечать, и спасибо, что напомнил, раз я теперь могу ходить, то, пожалуй, пойду, и так надолго задержался, — взорвался наконец-то Куроро, отпихивая парня с пути, и направился в коридор. — И куда ты собрался? — за спиной раздался злой голос, глаза уже горели красным, впиваясь взглядом в спину мужчине. — Найду пристанище, — так же небрежно ответил ему Люцифер. Идти и правда ему некуда, дом он продал, есть только деньги. Да и вряд ли только что пришедшее в норму тело, выдержит долгую прогулку хотя бы до ближайшей черты города. Решение покинуть дом Куруты было довольно глупым, но казалось правильным. И так потерял месяц, пока был в роли больного. — Вот, что с тобой не так?! Ты только сегодня встал с постели, я не для этого тебя выхаживал, чтобы ты загнулся где-то в лесу, — сжал кулаки Курапика, вытягивая руки вдоль тела. У него появилось нестерпимое желание врезать, по мрачной роже Люцифера, чтобы тот одумался. Ещё чуть-чуть и он возможно так и сделает. — Я благодарен за заботу, но можно было и не стараться, — Куроро развернулся, высказывая свои слова прямо в лицо парню. И это было последней каплей терпения. — Боже, какая же ты сволочь, — Курута взорвался и не рассчитал силы, толкая мужчину в грудь. Ноги были ещё довольно слабы, из-за чего тот споткнулся, ударяясь с силой в дверь, прикладываясь спиной и затылком. Стон боли сорвался с губ против воли. Футболка стремительно начала намокать, пропитываясь горячей жидкостью. Кажется шов, не до конца зажитой раны, разошелся. — Тогда зачем, ты спасал такую сволочь? — дышать было сложно, с каждым вздохом, футболка сильнее прилипала к коже. Благо ткань была черная, и надо было убираться отсюда, пока не стало заметно, что открылась рана. Но сил двинуться не было, воздуха не хватало, а голова закружилась от удара. — Потому что я ненавижу тебя, за все, что можно было. За смерть моей семьи, за то, что вообще вошёл в мою жизнь! За твои обещания, которые ты даже не помнишь! За… за… — ещё больше распалялся Курута, смотря в пол. Его грудь ходила ходуном, дыхание было частым и прерывистым, а кулаки попеременно сжимались, словно он пытался себя сдерживать. — Хах, и поэтому мой кулон, у тебя на шее. Какая интересная аллегория, признаться в ненависти к человеку, нося его вещь, — одна струйка крови, стекла по коже, срываясь на пол, минуя кромку штанов. Именно это привлекло внимания Курапики, когда на пол упала первая капля, а затем и вторая. — Ты… черт, иди сюда, — красные глаза потухли, уступая место растерянности, а после холодному расчету. Блондин подошёл к Куроро, а тот не стал сопротивляться, принимая помощь. Закидывая чужую руку на плечо, Курута помог дойти мужчине до кровати. Его футболка стремительно намокала. Ткань была безнадёжно испорчена. Края шва разошлись, и кровь текла не останавливаясь. Благо, что только спереди. Весь торс был покрыт красными разводами. Действуя быстро и точно, Курута успел остановить кровь, теперь оставалось только наложить новые швы, и тугую повязку. Все его руки были в темно-бордовой жидкости. Направляясь на кухню, он сполоснул руки, и быстро отыскал аптечку, выуживая оттуда хирургическую иглу и нитки. Куроро продолжал наблюдать как быстро и верно всё выполняется, словно тому это делать не впервые. Для лучшего удобства, блондин перекинул ногу через лежащего мужчину, восседая сверху, и склонился над раной. Первый стежок, был довольно неприятным, как будто кожу пробили степлером. Второй уже более терпимый. Затем третий, четвертый и пятый. Щелчок ножниц и использованные материалы отправляются в мусорку. Дышать тяжело, но терпимо. Куроро перевёл свой взгляд на блондина. Курапика молча сидел и смотрел на свои руки, испачканные в чужой крови. В полумраке было видно, как его глаза хаотично мечутся между двумя цветами. Тело парня начинает пробивать дрожь, после шока. Он тут же порывается уйти, когда глаза начинает резать. Но Куроро удерживает его, укладывая ладони на талию, и слегка сжимая их. — Останься, — голос звучит тихо, но Курута его всё же услышал. Слова непроизвольно вылетали из горла, пока парень склонился, вцепляясь руками в простынь. А горячие слёзы, обжигали чужую кожу. — Ты, ты! Чёрт, но почему, ты такой! Я старался подлатать тебя, но нет тебе же нужно все перевернуть, сделать по-своему! Какой же ты ублюдок, раз не можешь даже поговорить спокойно! — Куроро протянул ладонь, накрывая белоснежную макушку, и легко поглаживал её, пока парня била дрожь. В словах была боль, разочарование, страх. Весь коктейль досады и бессильной злобы, что охватывает любого, кто не может справиться с огромной черной дырой в душе. Это так знакомо. Просто они все слишком устали. А кто-то ещё пытается бороться. — Тише, тише, посмотри на меня. Я тут, я живой, живой. Не уходи, останься со мной, — Курапика послушался, сколько они просидели так не понятно. Но комната опустилась в сумерки, кровавые разводы подсохли, стягивая кожу. Тихие всхлипывания переросли в мерное дыхание. Тихо, очень тихо. Курута устроился под боком, тихо посапывая. Не спал только Люцифер. Он анализировал всё произошедшее. Неконтролируемые эмоции, перепады настроения. Всё выдавало, что у парня явно проблемы с нервами в последнее время. Так ненароком со своей вспыльчивостью, он доведет его до такой степени. Что Курапика прибьёт его, даже не заметив, а тот потом будет винить себя. «Он стал слишком ранимым. О каком обещании он говорил?», — кожа, на которую скатывались слёзы, всё ещё словно жгло, словно место от ожога. Слишком много всего, что не укладывается в голове. Но одно успокаивало, его не хотели отпускать. Значит не всё так безнадежно, как он думал.

AP$ENT — Можно я с тобой

Потихоньку парень завозился, просыпаясь. Он поднялся, рассматривая полумрак комнаты. Люцифер наблюдал за ним, прикрыв веки глаз. Такой сонный и щурящийся блондин, был похож на ребёнка. Его волосы растрепались, а сам он выглядел растерянным. — Я живой, — решил подать голос Люцифер. — Только вот помощь не помешает. Кожу неприятно тянет. — Да, сейчас, только воду наберу в чашку, — Курапика поспешно слез с кровати, направляясь на кухню. В кране зажурчала вода, что-то гремело и стучало. А после всё стихло. В доме зажегся свет, в комнате стало на порядок светлее. Теперь он мог вдоволь рассмотреть сонное лицо парня. Курапика сосредоточенно водил мокрой тряпкой по коже, стирая разводы. Его касания были мягкими и нежными, словно он боялся сделать что-то неосторожное. Когда торс относительно был чистым, Курута поднялся, относя чашку на кухню, и вылил грязную воду в раковину. Когда он вернулся, в его руках уже было несколько пачек новых бинтов. Разложив их на кровати, он подошёл к брюнету, молча протягивая руку. Тот принял жест, принимая помощь, и приподнялся на кровати. Было непривычно, что кто-то другой касается кожи. Раньше он позволял только Мачи, прикасаться к нему, когда она залечивала раны. Это касания, значительно отличались от тех, что дарила девушка. Она механически выполняла свою работу. Надо лечить, она будет лечить. Никакого сопереживания, или нежности. Сейчас же Курапика, медленно и аккуратно раскатывал по коже бинт, проверяя, не перегнулась ли где ткань. Лицо Куруты было сосредоточенным, от усердия у него выбилась прядь из неаккуратного хвостика. Люцифер завороженно протянул руку, заправляя её за ухо. Парень вздрогнул, но ничего не сказал. Молчание было слишком долгим, поэтому дабы разбавить обстановку, Куроро начал разговор первым. Всё же стоит дать ответы на интересующие его вопросы. Это не такая уж и тайна, а парню будет спокойнее. — Те, кто рождён в Метеоре, боготворят метки. Для нас тех, кто рос среди отбросов без родителей, душа почти что священна. Если у тебя есть метка свои тебя не тронут, насколько бы ты не перешёл грань. Избить могли, а убивать у нас каралось. Естественно подростка до определенного возраста — это не касалось. Нас могли и в подворотне где-нибудь прирезать, — Курапика был удивлен неожиданному разговору и открытости, но продолжил внимательно слушать, продолжая бинтовать кожу. — Вот почему ты так отреагировал на моё высказывание о Хисоке? Разве он с Метеора? Насколько я знаю, он вырос далеко от этого места, — подал голос Курута, он был хриплый после сна. — С Метеора. Все пауки оттуда. Но я в каком-то роде дружил с ним, когда мы были детьми. А потом он пропал. С тех пор про этого парня я ничего не слышал. А через несколько лет, когда встретил его, то понял, это уже был далеко не тот улыбчивый и хитрый мальчишка, с которым мы бегали по улицам. А хладнокровный убийца, поехавший крышей. Он изменился. Даже не признал меня. — То есть, если бы ты знал раньше, то никакого боя бы не было? — украдкой взглянул на лицо брюнета Курапика, и тут же был пойман с поличным. Куроро смотрел на него, отчего блондин смутился. — Был бы, но исход был обратный. Мёртвым оказался бы я, — ни один мускул на лице мужчины не дрогнул. Он говорил о смерти так, словно это привычное дело. В груди неприятно затянулся узел нервозности. — Почему? — вот та правда, которая сейчас всплывет на поверхность. Столько лет это томилось в душе, так что от очередной павшей стены ничего не изменится. — У меня нет метки. Поэтому умер бы я, видимо Хисока знал об этом, и воспользовался этим. В противном случае не видать ему больше сильного соперника. А может он действительно не знал, — устало протянул мужчина, приподнимая руку, чтобы можно облегчить процесс её бинтования. Так или иначе, правды всё равно уже не сыщешь. «Нет метки», — словно на повторе крутились слова в голове Курапики. Он думал, что только он тут такой неправильный, но раз есть шанс что-то исправить, то можно им воспользоваться. От него не убудет из-за ещё одной раскрытой тайны. Да, и тайной то это не было. — …нет метки… — тихо прошелестел голос парня, замирая с протянутой рукой. Отчего Куроро не сразу уловил суть сказанного. — Что ты там бормочешь? — У меня тоже нет метки, — чуть громче сказал Курута, снова начиная бинтовать. Теперь его движения были дергаными и он сильно затягивал ткань, причиняя дискомфорт. — Очень туго, — блондин тут же ослабил хватку, и Люцифер продолжил. — У меня просто её нет. И никогда не было. А у тебя, почему нет? — Была, но я никогда её не видел. Это была девушка, она вроде как была из моего клана, но после его уничтожения метка пропала. Я даже не помню как её звали. А как выглядела вообще не знал. У нас были строгие правила насчёт родства душ. Люцифер вдруг испытал горечь на языке, после слов Курапики. Он был прямым посредником из-за чьих рук, жизнь парня пошла под откос. По его вине он потерял всех кого знал в одночасье. Это было бы не настолько больно, если бы Курута вообще их не знал. Вдруг укол совести, подтолкнул его принести свои извинения. — Это жестоко. Прости, я просто выполнял заказ, не помню, просил ли у тебя прощения за смерть близких, — Курута был искренне удивлен, что даже не скрывал этого. Да он провёл большую часть времени, стараясь найти пауков, которые разрушили его жизнь. Принесли хаос и раздор в душу, разбив её на осколки. Но, извинения он даже не ждал. Не спустя так много времени. Поэтому сейчас эти слова были шоком для него. — Проехали, кто был виновен, уже мёртв. А моя месть свершилась, только вот ни черта не стало легче. Все глаза своего клана я предал земле, закопал рядом с кладбищем на холме, — в голосе была слышна печаль. Естественно, что он скучал по родным, и убийства ничуть его не приблизили к отметке умиротворения. А только прибавляли душевных терзаний. — От мести никогда не будет легче. Ничего не изменится, даже если все причастные будут мертвы. Это только заполнит часть той пустоты, что внутри тебя. Но потом она всё равно вернется, — изрёк свою мысль Люцифер. — Поэтому ты позволил практически сделать из себя фарш? — иронично подметил парень, но видимо у них сегодня вечер откровений, спустя такое длительное время. Потому что Куроро ответил просто и честно. — Да, терять мне было нечего. Паука больше нет. Я остался снова один, так что моя смерть не поменяла бы ничего, — отрешенно проговорил мужчина, его голос звучал глухо. А глаза выражали пустоту. «Почему ты говоришь — это с таким равнодушием? Словно твоя жизнь ничего не значит?», — Курута опустил глаза, дыба никто не увидел, что его задели эти слова. — Ты специально выбрал эту поляну, да? Ты знал, что если проиграешь, то я тебя спасу? Вот на что ты рассчитывал? — Курапика всегда был проницательным и умным, сопоставить всё имеющиеся доказательства не составило труда. Он грустно улыбнулся, в последний раз завязывая узел, надеясь, что услышит довольно положительный ответ, но его не последовало. — Нет. Я думал, что когда умру, то хочу в последний раз взглянуть в твои глаза. Чтобы уйти со спокойной душой, — «Звучало как признание. Я не переборщил случаем?», — Куроро взглянул на макушку парня, но тот всё так же смотрел на завязанный узел бинта. Он даже не шелохнулся, просто смотря в одну точку. «Даже не если, а когда. Он, правда, думал о смерти? Он даже не собирался пытаться выйти победителем? Неужели ему, настолько стало всё равно?», — неприятное чувство обиды заскребло об рёбра. Собственные демоны были не рады таким выводам, как бы неприятно было это признавать. Они враги, и испытывать обиду за принятое Куроро решение, он не должен был. С одной стороны, глава Гёней Рёдан заслужил смерть за всех кого он убил, а с другой сердце непринимало этого факта, упорно сражаясь за свою идеологию. Курапика впервые за долгое время хотел забиться куда-нибудь в тёмный угол, где его не будут преследовать навязчивые мысли. Остановить поток было нельзя, а от таких мыслей становилось плохо. — Серьёзно? Ты, правда, думал о смерти? И ни намека на то, что я тебя хотя бы попытаюсь спасти? — Курапика чувствовал, что чем больше он спрашивает, тем сильнее боль в груди начинает разрастаться колючей проволокой. Ответы были более, чем честными, и от этого хотело на стенку лезть. Наверное, сейчас он бы отдал всё, чтобы услышать ложь, и она бы не так сильно била. — Да. Я просто хотел увидеть тебя, — ещё одна тугая колючая веревка обвилась вокруг кровоточащего органа, заставляя грудь болеть. — Это жестоко с твоей стороны. Я не успел всего на каких-то пару минут, пока одевался. Но когда вышел, твой бездыханный труп буквально ввалился в мой дом. Не хочу даже вспоминать это, — Курапика отвернулся, желая встать и скрыть подступающий ком в горле. Но Куроро не дал этого сделать, мягко удерживая за предплечье. И он просто свалился обратно на кровать, смотря в пол. — Я знал, что появись я тут, ты бы просто закрыл перед моим лицом дверь. Ты хотел спокойной жизни, однако я бы только помешал своим появлением, — попытался привести разумные доводы брюнет, но видимо было слишком поздно, Курапика уже принял для себя определенные решения. Он потерял тот момент, когда их разговор свернул не в то русло. Сейчас любое слово можно было расценивать как признание в чувствах. Все слова, произнесенные им, делали парня ещё более несчастным и грустным. И так было понятно, что только он тут всё усложнил. — Почему вы все такие, никогда не спрашиваете, а решаете за других. Мы столько раз виделись после перемирия, и ты ни разу мне ничего не сказал такого. А теперь просто свалился на меня из ниоткуда, и сейчас несёшь несусветный бред. Ты ведь не мог хотеть умереть, ведь так?! Скажи, что это так. Скажи, что это ложь, и я ошибаюсь, а всё, что услышал — это просто мои галлюцинации, — Курапика забился в угол кровати, его глаза горели красным, и блестели в свете лампы. Он зажался и загнанно смотрел на Куроро, ожидая услышать то, что хотел. Но его придуманные иллюзии ожидания были разрушены всего двумя словами. — Это правда, — фраза звучала как приговор. Куроро видел как задрожал Курута. Его плечи вздрагивали, а сам он старался сдержать, просящиеся наружу слёзы бессилия и разочарования, кусая свои губы. Резко захотелось прижать его к себе. Он выглядел как потерявшийся ребенок, который был одинок и не знал, куда себя деть. Но всё, что мог сделать брюнет — это пододвинуться, и взлохматить блондинистые волосы, тем самым прикрывая глаза парню. Вряд ли потом за проявление слабости, Курапика не будет себя съедать параноидальными мыслями. — Нет, солги, скажи, что это ложь! Не мог такой человек как ты хотеть свести счеты с жизнью таким способом. Ты должен быть лицемером, ликовать над неудачами других, превозвышать себя, биться за свою жизнь до последнего, и… , — поток речи был прерван, опустившейся на голову широкой ладонью. Он медленно водил ею по лохматой голове, зарываясь пальцами в волосы. Это успокаивало парня. Если бы не тянущая боль в груди от разошедшегося пореза, то возможно бы он просто схватил Куруту и не отпускал до тех пор, пока он не успокоиться. Но пришлось довольствоваться малым. — Послушай меня, не бывает плохих людей. В каждом есть и темнота и свет, главное в том, какую ты выбрал сторону — это определяет всё. Я выбрал темную, потому что по-другому я не мог тогда поступить. Но это не отменяет того факта, что, если бы мог, я выбрал другую. — А теперь? — тихо, с ожиданием, спросил блондин. Он не тешил себя надеждами, но мечтать никто не запрещал. Если человек, который плотно вошёл в его жизнь, уйдет сейчас, то это означает конец всему, что он себе надумал. — Я не знаю. Мне некуда идти. Дома у меня нет. Есть только счета и воспоминания. Большего мне не дано, — на слове «воспоминания», Курута приложил руку к груди, где под тканью футболки была спрятана чужая вещь. Он позволил себе присвоить её, думая, что пропажу такой невзрачной подвески не будет заметно. Но видимо, эта вещь была намного важнее её хозяину, чем он мог себе представить. — Держи, — Курапика потянулся к шее, желая снять чужую вещь. Но Люцифер остановил его, убирая руки. — Не надо, пусть остается. Он не настолько ценный, просто безделушка из детства. Он не стоит дороже доллара, — блондин приподнял уголок губ, в подобии улыбки. Под длинной чёлкой этот жест остался незаметным. Он спрятал цепочку обратно, подступающая истерика медленно уступала, спокойствию. — Расскажешь о нём? — с любопытством отозвался парень, приобнимая собственные колени. Мужчина только усмехнулся такому действию, и убрал руку с макушки парня, осторожно устраиваясь на кровати. — У нас сегодня вечер откровений? — Куроро слегка улыбнулся, стараясь аккуратно лечь на спину, все же после удара рёбра тоже болели. — Если пожелаешь, мы за месяц и не разговаривали толком. Так пара фраз, — Курапика сидел на противоположной стороне кровати, он хотел двинуться и помочь брюнету. Но тот только выставил ладонь вперёд, останавливая порыв парня. Он и сам справиться, не такая уж и непосильная задача. В конце концов, он не инвалид, и работать руками может. Приняв менее дискомфортную позу, он долго подбирал слова, думая как начать разговор. — Это довольно мрачная история, но фактически отсюда и начался мой путь паука. Я был довольно добрым и доверчивым мальцом. Как-то раз меня поймали местные отбросы нашего района. У них был щенок, с которым я часто гулял после школы. Они пригрозили, что вскроют ему глотку, если я не стащу у старого ювелира несколько золотых подвесок. Я поверил. Мне было страшно за жизнь единственного друга. Я украл первое попавшееся под мою руку, но они всё равно были довольным результатом. Но вот, к моему сожалению, щенка у них не было. Позже я нашёл его в мусорном баке. Они перерезали ему горло, и вырезали кресты на его глазах. Со смыслом, что он окочурился. Я долго плакал над его бездыханной тушкой. Воспоминания и есть на то воспоминания, что они не оставляют после себя чувств. Брюнет рассказывал так, словно это событие не принесло ему кучу травм и ненависти к людям. Курапика удивлялся тому, что мужчина даже не повел бровью, рассказывая о таком. На его лице не было отвращения или презрения. Он был расслаблен. — Это жестоко по отношению к ребенку, неужели в Метеоре все растут с такой жестокостью? — задал вопрос Курапика, сильнее кутаясь в свою футболку. Она была достаточной большой, чтобы скрыть его колени под тканью. — Это вопрос времени, либо ты, либо тебя. В тот момент мной впервые овладела жажда мести. Раньше я уже видел многие убийства, но никогда не убивал сам. Я похоронил щенка на старом кладбище. Было довольно темно, когда я услышал пьяный смех и звон бутылок. Он доносился из старого, заброшенного вагона, на окраине леса. Это были те самые отбросы, они веселились и смеялись, видимо радуясь нажитому добру. Я не стал долго ждать. Все они были мертвы через пару минут. Я поступил так же, как сделали и они. Даже совесть не взывала во мне. Я перерезал им глотки и вырезал перевернутые кресты на глазах. Для ничтожества — и смерть подобающая. Курута внимательно следил за эмоциями на лице Куроро, но кроме грусти и печали, там не было ничего. Видимо, он и правда, перерос тот момент, когда первое убийство оставляет след на твоей душе. Он, в какой-то мере поступил правильно. Если не брать во внимание моральную точку зрения. — Оставшиеся драгоценности я вернул. Старый юверил удивился, когда я пришёл к нему весь в крови, со слезами и его побрякушками. Представляешь, он даже не заметил их пропажу. Я всё ему рассказал, он не осудил меня, а только протянул эту подвеску, — направил ладонь на грудь Курапики, где предположительно сейчас болтается кулон. — Сказал, что треугольник символизирует бесконечность жизни. Рождение, настоящее, и смерть. И так циклично. Никакого прошлого, не должно быть и мешать настоящему. А будущее — это неизвестность, которую мы строим сами. А глаз в центре — это всевидящее око Бога, который неустанно следит за этим порядком. Чушь полная, но для меня в тот момент, поехавшего головой, было более чем реальное наставление. Да, такое не оставит неизгладимый след на душе ребенка. И вполне возможно, что это только стимулировало дальнейшее развитие его как травмированного. Но если человек признает это, знает, откуда его жизнь пошла по наклонной, значит, что он всё осознает. И просто не хотел ничего менять. — А что случилось с теми отбросами? — поинтересовался концом истории Курапика? — Их нашли через пару дней, когда родители заволновались о пропаже их пасынков. Кто-то рыдал, кто-то с позором сплюнул в могилу. На этом и закончилось. Никто бы и не стал искать виновных, для этого нужны деньги, а ни у кого в городе не было ни то, что на еду. Даже на воду порой не набиралось мелочи. Про них просто забыли. — Я не знаю, что сказать. Для ребенка — это должно быть сильно пошатнуло твою психику. — Возможно, но дальше убивать было легче, я верил в порядок бесконечности жизни. И не испытывал при этом угрызений совести, думая, что Бог следит за мной. А значит, если я буду перегибать, остановит. Глупая прихоть, запутавшегося подростка. Есть и позитивная сторона, я находил друзей, знакомых. Но отныне я знал, что моя жизнь только в моих руках. Жить стало проще. — Это грустно, и одновременно печально. Потерять единственного друга, — глаза Куруты немного блестели, в полумраке. Но акцентировать на этом внимание Куроро не стал. Если его жалеют — плевать. Он уже перерос тот подростковый период, когда человек думает, что ты страдаешь. И от этого чувствуешь, только омерзение к самому себе. Если бы кто-то пожалел его в то время, жизнь бы наверно повернула в другое русло. — Что такого ты увидел во мне? Я ведь ублюдок, сукин сын, которому место за решеткой. Так почему ты спас меня? Почему ты так привязан ко мне? Просто пара слов, а сердце в груди сжимается в ожидании ответа. Вроде бы между ними сейчас и всё так кристально чисто. Один не желает продолжать своё существование. Жить прошлым. У него есть настоящее. А другой из-за всех сил борется сам с собой. Со своими противоречиями, не желая допускать мысли, что всё измениться по щелчку пальцев, если он не удержит своего врага здесь. Да, и врага ли. — Не знаю, когда я был уверен, что это ты вырезал мой клан. Во мне была жгучая ненависть, я хотел убить тебя. Заставить почувствовать бессильным, отнять у тебя семью, так же как ты отнял её у меня, — Курапика смолк, сильнее натягивая свою футболку, казалось ещё чуть-чуть и он полностью в ней исчезнет. — А потом? — А потом всё так быстро завертелось. Что я и забыл о тебе совсем. Когда ты помог мне, я впервые подумал, что ты не насколько отвратительный. А та девочка, которую ты спас, сказала, что: «Страшный дядя, вовсе не страшный. А очень добрый». После я долго думал, и пришёл к выводу, что возможно, ты не настолько уж и ублюдок. — Спасибо за комплимент, — смешок вырвался из груди. Обстановка в комнату стала разряженной. Курапика молча вглядывался в покрывало, не решаясь ещё задать вопросов. А Люцифер чувствовал, что усталость накатывает на него. И глаза начинают слипаться. Пересилить себя было сложно, но он всё же приподнялся, сдвигаясь в сторону. Курута вопросительно поднял голову. Хватило одного жеста руки, чтобы тот встал с кровати и выключил свет, а следом лег рядом на освободившееся место. Размеренное дыхание касалось кожи, парень прижался к нему вплотную, укладывая макушку на вытянутую руку. Вскоре он засопел, поджимая под себя ноги, случайно ударяя брюнета. Куроро поморщился, но будить Курапику не стал. Только уткнулся в блондинистую макушку, от которой пахло хвоей. Этот запах успокаивал. Отныне это первый день начала его новой жизни.