full of dreams

Хван Хёнджин. Десять лет назад. Вокруг царило привычное дерьмо, часто происходившее в моем доме на выходных. Я устроил очередную вечеринку, но даже не потрудился выйти из игровой комнаты, чтобы пообщаться с придурками, которых сам же и пригласил. Но я представлял, какой бардак творился за пределами комнаты. В бассейне в форме фасолины, находящемся позади дома, плескались и визжали девчонки. Даже сюда доносилось журчание воды, льющейся из арок в греческом стиле и создающей искусственные водопады, а также шлепки от соприкосновения влажной голой кожи с надувными матрасами. А еще стоны парочек, трахающихся в соседних комнатах. И грязные сплетни развалившихся на плюшевых диванах и софах на первом этаже. Воздух сотрясала музыка группы Limp Bizkit. И у кого только хватило смелости включить это убогое дерьмо на моей вечеринке? Я мог бы расслышать не только это, если бы захотел, но даже не пытался. Развалившись в кресле перед телевизором с широко расставленными ногами, я курил и смотрел какое-то японское аниме-порно. Рядом на столике стояло пиво, но мне не хотелось алкоголя. А передо мной на коленях сидела цыпочка и поглаживала мои бедра, но и она не вызывала желания к ней прикоснуться. — Хёнджин, — медленно приближаясь ладонями к моему паху, промурлыкала она, а затем поднялась на ноги и уселась на мои колени. Загорелая безымянная брюнетка в платье, так и говорившем: «Трахни меня». Кажется, ее звали Алисия. Или Лучия. И прошлой весной она пыталась попасть в команду группы поддержки. Но ее не взяли. Так что, думаю, она пришла на вечеринку в поисках популярности. Ведь стоит ей перепихнуться со мной или с кем-то из парней, находящихся в этой комнате, и в понедельник в школе ее имя будут обсуждать на каждом углу. И именно по этой причине она не вызывала у меня интереса. — У тебя такая крутая игровая комната. Но может, отправимся туда, где потише? Я стряхнул пепел в пепельницу на подлокотнике моего кресла. — Нет, — выдавил я сквозь стиснутые зубы. — Но ты мне так нравишься. Чушь. Я никому не нравился, и не без причин. — Меня не интересуют отношения с кем-либо, — не задумываясь выдал я. — Еще бы. И я знаю это, глупый. А еще считаю, что нет ничего плохого в том, чтобы немного развлечься. Она засмеялась, старательно изображая легкомысленность, но я возненавидел ее за это еще сильнее. Хотя слово «самоуважение» уже давно исчезло из моего лексикона. Сузив глаза, я несколько секунд обдумывал ее предложение. Конечно, я бы мог позволить ей отсосать мне, но понимал, что не стоило верить ее показному безразличию. Они все хотели отхватить кусок пожирнее. — Тебе следует убраться отсюда подальше, — предупредил я в первый и последний раз. Я не был ее отцом, так что не собирался рассказывать ей, что не стоит тусоваться с такими парнями, как я. Алисия (или Лучия?) надула губы и, обхватив руками мою шею, заскользила попой по моим бедрам. Ее выставленная напоказ ложбинка между грудей прижалась к моей груди, а в глазах полыхала решимость. — Я не уйду отсюда без одного из Хулиганов. Я выгнул бровь и выдохнул дым через нос, а затем прикрыл глаза, чтобы скрыть охватившую меня скуку. — Тогда тебе лучше подойти к Минхо или Крису, потому что я не стану трахать тебя сегодня, милая. Видимо, наконец поняв намек, Алисия (или Лучия?) отстранилась. И через секунду уже направлялась к бару с широкой улыбкой на лице, которая искажалась с каждым шагом на высоченных каблуках. Затем она приготовила себе какую-то бурду, даже не взглянув, что наливает в высокий стакан. Но эта неудача не утихомирила ее пыл, судя по горящему взгляду, которым она осматривала комнату, пытаясь понять, кто из моих друзей — а нас называли Четверкой Хулиганов из Школы Всех Святых — станет ее счастливым билетом к популярности. Минхо развалился на диване, стоящем справа от меня, пока какая-то незнакомая цыпочка терлась о его член. Ее рубашка скрутилась на талии, а голые сиськи подпрыгивали в такт движениям, что выглядело немного комично. Но Хо явно скучал с ней, поэтому потягивал пиво и копался в телефоне. Бан Чан и Чанбин расположились на диване напротив и обсуждали предстоящий футбольный матч. И ни один из них не обращал внимания на девушек, которых мы пригласили в комнату. От Чанбина я другого и не ожидал. Он уже давно сохнет по нашей училке английского, мисс Грин. Я не одобрял его нового странного увлечения, но никогда бы не стал даже заикаться об этом. Но что творилось с Чаном? Я не понимал причин его поведения. Почему он не хватает девчонок за задницы и не ведет себя как обычно? — Чан, чувак, где твоя киска на ночь? — озвучил Минхо мои мысли, водя большим пальцем по колесику на своем «iPod» и прокручивая плей-лист. Его явно не особо интересовала цыпочка, которую он обрабатывал. Прежде чем Бан Чан успел что-то сказать в ответ, Минхо спихнул девушку с колен, отчего она рухнула на диван, и погладил ее по голове. Ее рот открылся — то ли от удовольствия, то ли от удивления. — Прости. У меня сегодня не тот настрой. Думаю, это из-за гипса. Он улыбнулся растерянной цыпочке и указал бутылкой на свою сломанную лодыжку. Из нас четверых Минхо был самым милым. И это многое говорит о Хулиганах. Но вся ирония заключалась в том, что сегодня у Минхо действительно была причина злиться. Он находился в полной заднице и понимал это. Без американского футбола ему не заполучить полную стипендию в колледже. Его оценки едва поднимались выше тройки, а у родителей не хватало денег даже заплатить за квартиру, что уж говорить о его образовании. Так что вполне возможно, что ему теперь придется остаться в Южной Калифорнии, если повезет, устроиться на работу в какой-нибудь офис и жить в каких-нибудь трущобах, что особенно печально после четырех проведенных лет с нами, богатыми детками Тодос-Сантоса. — У меня все в порядке, приятель. — На лице Бан Чана появилась легкомысленная улыбка, но непрерывное постукивание ногой по полу портило все впечатление. — Не переживай за меня. Ты вообще меня слушаешь? — Чан нервно усмехнулся и выпрямился. В этот момент у меня за спиной открылась дверь. Кто бы ни вошел в комнату, он даже не постучался. Хотя все знали, что вход сюда воспрещен. Здесь тусовались только Хулиганы. Это незыблемое правило. И если вас не приглашали, то не следовало даже к двери подходить. Девушки, как по команде, повернулись к двери, но я продолжал курить и косился на Алисию (или Лучию?), которая все так же стояла у бара. Мне хотелось свежего пива, но я не горел желанием вновь разговаривать с ней. — Ох, привет. Бан Чан помахал рукой пришедшему человеку и, клянусь, все его бестолковое тело засветилось от удовольствия. Чанбин коротко кивнул, но при этом напрягся и бросил на меня взгляд, только я уже слишком напился, чтобы расшифровать его значение. А Минхо лишь повернул голову, но все же проворчал приветствие. — Кто бы ни заявился сюда, надеюсь, она притащила гребаную пиццу, а ее киска из золота, иначе я самолично выкину ее отсюда, — процедил я сквозь зубы и наконец оглянулся через плечо. — Всем привет. От звука его голоса в груди что-то откликнулось. Феликс. Сын прислуги. Что он здесь делает? Он никогда не выходил из их квартиры во время моих вечеринок. К тому же он даже не смотрел в мою сторону с того момента, как выскочил из моей комнаты на прошлой неделе, прижимая к груди учебник по алгебре. — Кто разрешил тебе прийти сюда, Слуга? Я повернулся к нему лицом и, затянувшись, выпустил в воздух облако горького дыма. Его глаза цвета темного шоколада скользнули по мне, а затем остановились на ком-то за моей спиной. И на его лице появилась робкая улыбка. На мгновение шум вечеринки затих, а мир будто сузился до размеров ее лица. — Привет, Чан, — сказал он и опустил взгляд на свои кеды. Его длинные, карамельного цвета волосы, заплетенные в хвост на затылке, были еле видны. Он надел широкие джинсы с футболкой с изображением мультяшной Дарьи, которые совершенно не сочетались с оранжевым шерстяным кардиганом. Он одевался как ребенок, а на тыльной стороне руки все еще красовались цветы сакуры, которые Слуга нарисовал на уроке английской литературы. Так почему, черт возьми, он казался мне невероятно возбуждающим? Я и сам не понимал этого. И все так же ненавидел его. Но мой член каменел от того, что он старался выглядеть несексуально, при этом все еще оставаясь сексуальным. Я перевел взгляд на Бан Чана. На его лице сияла ответная улыбка. Глупая улыбка, просто умолявшая меня врезать ему по зубам. Какого хрена? — Вы что, трахаетесь? — щелкнув жвачкой и взъерошив кулаком свои длинные светлые волосы, как у серферов, озвучил Чанбин вопрос, который я бы никогда не осмелился задать. Его не интересовал ответ, но он знал, что его захочу узнать я. — Боже, чувак. — Чан поднялся на ноги и дал подзатыльник Чанбину, притворяясь порядочным парнем. Вот только он никогда им не был, уж я-то точно это знал. Чан переспал со столькими девушками на диване, на котором сидел, что в его обивке навсегда отпечаталась его ДНК. Мы не вели себя как порядочные парни. Мы вообще не знали значения этих слов. Черт, мы даже не скрывали этого. И, не считая Чанбина, который постоянно болтает и строит козни, как коварная восьмиклассница из группы поддержки, о том, как затащить в постель мисс Грин, мы не придерживаемся моногамии. Из-за этого — и только этого — мне так не понравилась мысль о Бан Чане и Слуге. Мне и без них хватало драм в жизни. И мне не хотелось, чтобы его сердце разбилось в моем доме. Разлетелось на тысячи осколков на моем полу. К тому же, как бы сильно я ни ненавидел Слугу… вряд ли бы он нас рассорил. Он был обычным деревенским мальчишкой из Вирджинии с широкой улыбкой и раздражающим акцентом. А его характер напоминал чертову попсовую песню. Такой же легкий и принужденный. Да ведь он даже улыбнулся мне, когда увидел, что я пялюсь в окно его спальни, словно пытался понравиться мне. Есть ли предел человеческой тупости? Он не виноват, что я его возненавидел. За то, что подслушал наш разговор с Эйденом несколько недель назад. За то, что выглядел и говорил в точности как Моника, моя мачеха. — Я так рад, что у тебя получилось вырваться. Прости, что пришлось подниматься сюда. Я не заметил, что опоздал. И здесь не место для тебя, — пошутил Чан и, подхватив пиджак с подлокотника черного кожаного дивана, направился к двери. Он закинул руку ему на плечо, и у меня дернулось веко. Он убрал прядь волос ему за ухо, и я стиснул зубы. — Надеюсь, ты голоден. Я знаю очень хорошее местечко на пристани, где вкусно готовят морепродукты. — Конечно, — усмехнулся он. — Я только «за». Крис рассмеялся, вызывая у меня недовольное рычание, а затем они ушли. Они, черт побери, ушли. Я засунул сигарету в рот и вновь повернулся к телевизору. В комнате воцарилась тишина, а все уставились на меня в ожидании моей реакции. Какого хрена это так задело меня? — Эй, ты. — Я ткнул в девушку, которую только что оттолкнул Минхо. Она в это время поправляла волосы перед зеркалом, стоящим неподалеку от моей игровой приставки. — Иди сюда и прихвати свою подружку, — похлопав по коленям, приказал я и стрельнул взглядом в Алисию (или Лучию?), которую отшил всего минуту назад. Хорошо, что она решила задержаться. Хихикая, они расположились на моих коленях. Я сделал затяжку и, притянув к себе первую девушку за волосы, прижался губами к ее губам, а затем выдохнул, выпуская дым ей в рот. Она тут же восторженно застонала в ответ. — Поделись с подругой. — Я провел пальцем по ее переносице, смотря на нее сквозь полуопущенные ресницы. Она улыбнулась мне, а затем поцеловала девушку, сидевшую на втором колене, выпуская струю дыма ей в рот. Но Минхо и Чанбин смотрели только на меня. — Думаю, они просто трахаются, — потирая рукой бритую голову, предположил Хо. — Хотя я даже не догадывался об этом дерьме, несмотря на то, что Чан умеет хранить секреты так же, как я держать ширинку застегнутой на вечеринке в стиле «Плейбой». — Ага, — поддакнул Чанбин. — Это же Бан Чан, чувак. Он никогда не заводил серьезных отношений, тем более с парнем. Да он вообще ни к чему не относится серьезно. — Он встал и натянул на плечи темно-синюю спортивную куртку. — Ну, мне пора идти. Ага, чтобы притворяться неудачником на сайте знакомств или всю ночь напролет заниматься сексом с мисс Грин. Клянусь, если бы я не видел в раздевалке, что у этого парня есть член, то предположил бы, что в его штанах прячется киска. — Послушай, не придумывай лишнего, — добавил он. — Ни за что не поверю, что Крис решил привязаться к одной юбке… Ну или ширинке. Он собирался поступать в колледж в Нью-Йорке. А ты останешься здесь с ним. Его ведь так никуда и не приняли, верно? Верно. Вдобавок ко всему Слуга нуждался еще и в стипендии. А в том, что ему нигде не улыбнулась удача, я не сомневался, потому что его письма клали в наш почтовый ящик. Так что я, не стесняясь, просматривал его конверты, чтобы знать, куда планировал отправиться Феликс Ли. И к его большому разочарованию, его пока так никуда и не пригласили. Я же собирался учиться в дерьмовом колледже в Лос-Анджелесе в паре часов езды отсюда. А он останется здесь. И каждые выходные, когда я буду приезжать сюда, он все еще будет здесь. Угождать мне. Прислуживать мне. Завидовать мне. Он так ничего и не добьется. Не получит образования и возможностей улучшить свою жизнь. Так и будет принадлежать мне. — Да мне насрать на это, — усмехнулся я, а затем схватил обеих девушек за задницы и, сжав их округлые формы, придвинул поближе друг к другу. — Полижите друг другу сиськи за меня. Мой голос прозвучал равнодушно, но они послушно принялись выполнять мои указания. Девушки даже не подумали возразить мне, и это так чертовски угнетало. — На чем мы остановились? — спросил я у друзей. Девушки страстно набросились друг на друга, как две собаки, сражающиеся за собственные жизни в подпольных боях. Они хотели привлечь этим мое внимание, но при этом не уделяли его мне, и, естественно, мне не стало обидно. — Судя по всему, на отрицании. — Чанбин покачал головой и направился к двери, перед выходом сжав плечо Минхо. — Проследи, чтобы девочки не наделали глупостей. — Таких, как творит он? — Хо указал на меня большим пальцем. Я посмотрел на него и прищурился. Но его явно не встревожил мой взгляд. Еще бы, он же вырос в трущобах. Его ничего не пугало и уж тем более моя богатая бледная задница. Но я чувствовал, как внутри закипала ярость. И она грозила вырваться наружу. Они не сомневались, что хорошо знали меня. Так же, как я не сомневался, что хочу Ли Феликса. — На хрен все. Я хочу поплавать. Я вскочил на ноги, отчего девушки повалились на подлокотники кресла. — Какого черта? — вспылила одна из них, а вторая лишь протестующе заскулила. — Отстойная дурь, — выпалил я наспех придуманное объяснение своей выходке. — Бывает, — ответила девушка, еще пару минут назад трахавшаяся с Минхо, и понимающе улыбнулась. На мгновение мне захотелось выбить все дерьмо из их отцов так же сильно, как и из Эйдена. Потому что доступность их кисок вызывала лишь отвращение. — Ты мне позвонишь? — потянув меня за рубашку, спросила Алисия (или Лучия?). В ее глазах засияла надежда, когда я обвел ее взглядом с ног до головы. Она выглядела неплохо, хотя явно считала себя как минимум красивой. С другой стороны, она так жаждала угодить мне, что, вероятно, не самый худший вариант. К тому же я предупреждал ее. И она не стала меня слушать. А меня уж точно не назовешь порядочным парнем. — Запиши свой номер в телефон Минхо, — бросил я, а затем развернулся и вышел из комнаты. В коридоре люди расступались передо мной, прижимаясь к стенам, улыбаясь мне и поднимая красные стаканчики фирмы «Соло» в знак приветствия. Они пресмыкались передо мной, будто я был гребаным папой Римским. Хотя для них именно им я и был. И они находились в моем королевстве. Люди тянулись к подобным порокам. В этом вся прелесть Калифорнии, и именно поэтому я никогда не уеду отсюда. Мне нравилось все, что другие ненавидели в здешней жизни. Ложь, притворство, фальшь и деньги. Нравилось, что людей заботило то, что у тебя в кармане, а не в твоей чертовой душе. Нравилось, что они восхищались дорогими тачками и низкопробным остроумием. Проклятье, мне даже нравились землетрясения и овощные коктейли. Люди, которых я ненавидел, были моим домом. А это место — моей детской площадкой. Из каждого угла коридора доносились шепотки. Обычно я не удостаивал этих людей своим присутствием, а если и решался, то только по одной причине. А значит, представление им обеспечено. И от понимания этого воздух наполнился возбуждением. Песня группы The White Stripes «Fell in love with a girl» отражалась от темных стен. Я ни с кем не встречался взглядом, а просто смотрел вперед, шагая сквозь толпу, пока не добрался до подвальной комнаты под кухней. Зайдя внутрь, я закрыл за собой дверь. Здесь царили тишина и темнота, как и внутри меня. Я прижался спиной к двери и, зажмурившись, сделал глубокий вдох. Черт, дурь, которую притащил Чан, оказалась очень забористой. И я немного приукрасил, когда заявил, что она дерьмовая. Пройдя внутрь комнаты, я мысленно оградился от всего мира. От Эйдена Райкера. От Эйдена. И даже от людей, которые казались не такими уж и порочными, вроде Феликса и моего отца. Пальцы заскользили по оружию, прикрепленному к стене, которое я собирал несколько лет. Лом, кинжал, бейсбольная бита, кожаный хлыст. На мгновение в голове мелькнула мысль, что когда-нибудь (оставалось надеяться, что как можно скорее) наступит момент, и я смогу отказаться от своей коллекции, которой так никогда и не воспользовался, но которая дарила мне чувство безопасности. Ведь теперь Эйден не рискнет связываться со мной. Мне хотелось затеять драку. Хотелось ощутить взрывы боли, порожденные сильными ударами. Проще говоря, мне хотелось ввязаться в неприятности. Так что я поднялся из подвала, вышел на задний двор и, сжимая кулаки, остановился у края бассейна, освещаемого лунным светом. В прозрачной воде плескалось множество людей в плавках и дизайнерских купальниках. Я обвел их взглядом, выискивая Бан Чана. Именно с ним мне хотелось подраться. Хотелось разбить его самодовольное лицо. Но я знал, что он уехал со Слугой, к тому же мы придерживались правил. И даже я не мог их нарушить. Когда я появился у бассейна с закатанными до локтей рукавами, то дал понять всем, что готов сразиться с любым. Но при этом не могу выбрать противника сам. Они должны согласиться на драку добровольно. Именно таких правил мы придерживались в Школе Всех Святых, когда не знали, как убить время, и решали пощекотать себе нервы игрой в «Вызов». «Вызов» равнялся справедливости, при этом оставаясь жестоким. Но самое главное — «Вызов» притуплял терзающие меня мысли и прекрасно объяснял наличие шрамов на моей коже. Я не удивился, услышав глухой стук гипса Минхо у меня за спиной. Он знал, в каком я раздрае, и не собирался позволять мне испортить вечер. — Скажи Крису, чтобы он бросил этого пацана, или это сделаю я, — сказал Минхо. Я усмехнулся и покачал головой. — Он может делать все, что пожелает. И если ему хочется трахнуть эту деревенщину, то пусть потом не удивляется, что я устрою ему похороны. — Хёнджин, — предупреждающе сказал Минхо. Я обернулся и вызывающе посмотрел на него. Его гладкая кожа сияла в лунном свете, и во мне вновь вспыхнула ненависть из-за того, с какой беспечностью он наслаждается противоположным полом. Хреновы случайные перепихоны надоедали слишком быстро. А ведь мне еще не исполнилось и восемнадцати. — Из-за этой цыпочки мы все окажемся по уши в дерьме, — сказал он, снимая рубашку и оголяя свой мускулистый торс. Хо был крупным ублюдком. Я не стал снимать рубашку. Люди с жадностью пялились на нас, но меня никогда не заботили эти придурки. Их волновали лишь зрелища, которые скрашивали их бессмысленное существование и давали пищу для разговоров. И я был только рад помочь им с этим. — Ох, ты переживаешь за меня. Я чертовски тронут, Ли Ноу, — ответил я с фальшивой улыбкой, склонив голову набок и прижав кулак к левой стороне груди поверх черной футболки. Джорджия и ее пустоголовые подружки пристально смотрели на нас, ожидая, пока монстр, живущий во мне, вырвется на свободу и набросится на одного из моих лучших друзей. Я прошел мимо Минхо, намеренно задевая его плечом, и направился к теннисному корту, на котором мы обычно дрались по очереди. Там могли разместиться и наш импровизированный октагон, и толпа зрителей. — Заканчивай со всем этим дерьмом, Ли Минхо, — прорычал я, пытаясь успокоиться и напомнить себе, что Хо и Чанбин правы. Слуга для Бан Чана — всего лишь интрижка. И к концу месяца они расстанутся. Он бросит его — надеюсь, так и не лишив его девственности — обиженным, разозленным и жаждущим мести. И тогда я нанесу свой удар. Покажу ему, что он всего лишь моя собственность. — Давай же, Хо, тащи свою побитую задницу на теннисный корт. И постарайся не испачкать кровью мою гребаную траву после того, как я разделаюсь с тобой.