full of dreams

Хван Хёнджин. Какой неожиданный поворот. И от этого становилось все интереснее. Я бы солгал, сказав, что позабыл Ли Феликса. Но уж точно не ожидал увидеть его снова. Конечно, я знал, что он перебрался в Нью-Йорк, но, черт побери, в этом городе помимо него проживало более восьми миллионов человек. Я приехал сюда неделю назад только ради одного дела: заставить придурка, с которым встречался в баре «У МакКоя», доказать, что его хренов иск против моей компании — дурацкая затея. И сделал это. Доставляло ли мне удовольствие запугивать его? Да. Делало ли меня это плохим человеком? Возможно. Заботило ли меня это? Ни капельки. Да и Серхио сдался не потому, что я, образно говоря, настолько сильно схватил его за яйца, что его будущие дети корчились в агонии. А потому, что я показал ему черновик встречного иска, который написал во время перелета из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк. И именно это помогло мне сломить ублюдка. Многие считали адвокатов преступниками. И не зря. Ведь единственное, что отделяло меня от необходимости преступать рамки закона, — это возможности. А их я находил предостаточно. Но Слуга оказался недалек от истины. Я был ужасным человеком и отличным адвокатом, в какой-то степени оставаясь все тем же мудаком, который испоганил его выпускной год в школе. Серхио решил отказаться от иска и оставить в покое клиента, которого мы якобы «переманили» у его фирмы. И это радовало. Я был одним из учредителей компании, специализирующейся на высокорисковых инвестициях и слияниях компаний. Мы вчетвером — Минхо, Чанбин, Крис и я — основали «Чемпион-Бизнес Холдингс» три года назад. Они занялись сделками и клиентами, а я стал начальником юридического отдела. Конечно, мне нравились цифры. Они давали иллюзию безопасности. И радовали своим молчанием. Что тут могло не нравится? Но еще большее удовольствие мне доставляли споры и возможность выводить людей из себя. И тут я наткнулся на Слугу. Я не задумывался о том, чтобы использовать его в своих планах, но от этого наша встреча стала еще приятнее. Он стал недостающим звеном. Страховкой на случай, если в Тодос-Сантос все пойдет наперекосяк. Я приехал сюда ради сделки о слиянии, но также искал и того, кто выполнил бы за меня всю грязную работу. Изначально я планировал, что в достижении цели мне поможет мой бывший психотерапевт. Он прекрасно знал мою историю и мог дать показания против мачехи. Но, черт побери, мысль использовать для этого Слугу нравилась мне гораздо больше. Ведь это, скорее всего, очернит его маленькую невинную душу. Он не умел мстить. Не вел себя жестоко, эгоистично или еще как-нибудь в моем духе. Он всегда был добр. А еще вежлив и покладист. Он улыбался незнакомым людям на улице — уверен, он делал это даже в Нью-Йорке, — а в его голосе, помимо приветливости и дружелюбия, все еще слышался легкий южный акцент. Я надеялся, что Слуга не встречался с каким-нибудь парнем. Не для моего, а для его же блага. Хотя не имело большого значения, существовал он или нет. На самом деле я отмахнулся от мысли о нем в ту же минуту, как только вошел в бар «У МакКоя» и увидел, что его ярко-карие глаза смотрят на меня. Он был идеален. И идеально подходил не только для моих планов, но и для того, чтобы скоротать время, пока они не реализуются. Призрак из моего прошлого, который мог помочь мне приструнить демонов настоящего. И мне только на руку играло то, что Слуга находился по уши в дерьме. В финансовой яме, из которой я с легкостью вытащу его, вполне здоровым и невредимым, если он сможет заглушить угрызения совести. И я собирался сделать все, чтобы он согласился с моим планом. Слуга вновь стал моим, как только я увидел его. Он просто еще ни о чем не догадывался.

***

Ли Феликс Сердце стало моим злейшим врагом. И это произошло еще десять лет назад, когда мне исполнилось семнадцать. Вот почему у меня не получалось выбросить Хёнджина из головы, — несмотря на потерю работы, — пока шагал домой под неутихающим ливнем. Прошло уже двадцать четыре часа с нашей последней встречи, три часа с тех пор, как я думал о нем, и час и пятнадцать минут с того момента, как я в сотый раз задался вопросом, стоит ли рассказывать Рэйчел о произошедшем. Добравшись до дома, я сбросил с себя промокшую одежду, переоделся в сухую и побежал в аптеку «Дуэйн Рид», потому что забыл забрать лекарства для сестры. Но по возвращении я вновь вымок до нитки. Открыв пакет, я выставил баночки на стол нашей крошечной однокомнатной квартирки. Препарат, разжижающий мокроту. Витамины. Антибиотики. А затем открыл крышки, потому что Рэйчел ослабла настолько, что не могла сделать это самостоятельно. У моей сестры обнаружили муковисцидоз . Некоторые болезни до поры до времени протекают тихо. А муковисцидоз еще никак и не проявлялся. В детстве никто и не догадывался, что Рэйчел больна. На самом деле все считали ее красивее меня. У нас похожий цвет глаз. И мы могли похвастаться пухлыми губами и волосами цвета ириски. Но чтобы стать супермоделью, Рэйчел пришлось бы ходить по подиуму, а она не могла даже спуститься с третьего этажа, чтобы выйти на улицу. Конечно, такое состояние наступало редко. И обычно она делала то же, что и любой человек на Земле. Но если она простужалась, то болела по полной. Усталость. Слабость. Упадок сил. Три недели назад сестра подхватила воспаление легких. За последние полгода это уже второе. Нам повезло, что она взяла академический отпуск в колледже, чтобы заработать немного денег, потому что явно не сдала бы экзамены. — Я купил тебе бульон. — услышав, как зашуршали простыни на кровати, я достал контейнер из пакета и поставил его рядом с лекарствами, а затем включил плиту. — Как ты себя чувствуешь, дьяволенок? — Как пиявка, которая высасывает твои деньги. Мне так жаль, Ликси, — донесся до меня ее охриплый голос. По древнему телевизору показывали серию «Друзей». Приглушенный смех отражался от скудной мебели и тонких стен, придавая нашей квартире в районе Саннисайд хоть какое-то очарование. Интересно, в который по счету раз Рэйчел пересматривала этот сериал? Кажется, она знала наизусть все эпизоды. Перекатившись к краю матраса, она встала на ноги и подошла ко мне. — Как прошли поиски работы? Сестра остановилась позади меня и принялась массировать мне плечи. Я вздохнул и, слегка запрокинув голову, зажмурил глаза. Как же хорошо. Мне хотелось поскорее завалиться на нашу двуспальную кровать и вместе с сестрой посмотреть телевизор под одеялом. — Агентства по временному трудоустройству завалены резюме, но никто не набирает сотрудников в преддверии Рождества. Так что свободных мест пока нет. С другой стороны, в моде вновь бледность и худоба, так что мы не будем выделяться из толпы. — Я медленно выдохнул. — Кажется, в этом месяце с деньгами будет очень туго. Между нами воцарилась тишина, прерываемая лишь ее тяжелым дыханием. — Охренеть, — выпалила она, но тут же прикрыла рот рукой и поморщилась. Да уж, Рэйчел не назовешь Южной красавицей . — Нам хватит денег пережить декабрь? Уверена, я скоро поправлюсь. И к январю мы вдвоем начнем работать. — К январю мы, скорее всего, останемся бездомными, — пробормотал я, ставя кастрюлю на плиту и помешивая бульон. Мне бы хотелось что-нибудь добавить в него. Овощи, курицу, да что угодно, лишь бы сестре полегчало. Лишь бы она почувствовала себя как дома. — Давай соберем все купленное и вернем обратно? Мне не нужны лекарства. Я уже чувствую себя намного лучше. Сердце сжалось в груди от ее слов. Потому что она нуждалась в своих лекарствах. Без них ей вновь станет плохо. Антибиотики не давали развиться инфекции в легких и носовых пазухах. А ингаляционные аэрозоли — закрыться дыхательным путям. Сестра не только нуждалась в лекарствах, без них она бы попросту не смогла дышать. — Я выбросил чек, — солгал я. — К тому же я могу увеличить лимит по кредитной карте. Еще одна ложь. Никто в здравом уме не согласится на это. Я уже погряз в долгах. — Нет, — снова возразила она, а затем развернула к себе лицом и крепко сжала мои руки. Ее пальцы оказались такими холодными, что мне захотелось расплакаться. Видимо, я вздрогнул от прикосновения, потому что Рэйчел тут же отдернула руки. — Ты же знаешь, что у меня плохое кровообращение. Но я чувствую себя хорошо. Клянусь. Послушай, Ликси, ты и так достаточно для меня сделал. И слишком многим пожертвовал. Думаю, самое время вернуться к родителям. Несмотря на слезы, заблестевшие у нее в глазах, сестра постаралась улыбнуться. Я покачал головой и, взяв ее руки в свои, принялся растирать пальцы, чтобы слегка разогнать кровь. — Тебе осталось всего два года до получения диплома. А в Калифорнии придется начинать все заново, даже если тебе удастся найти университет, который ты сможешь себе позволить. Останься. Таким, как мы, нечего ловить в Тодос-Сантосе. Кроме того, наши родители тоже едва сводили концы с концами. Как и мы. Но мне удавалось лучше справляться с финансами. Я был молод и не собирался сдаваться. А родители постарели и устали от жизни. Им уже перевалило за шестьдесят, и они до сих пор жили в Калифорнии в той дурацкой квартире для прислуги в поместье Хванов. На самом деле мы с Рэйчел прекрасно справлялись. Ведь она работала, пока не подхватила воспаление легких. Ее организм не вынес дождливой, холодной осени, а теперь наступила зима, и счета за квартиру увеличились из-за отопления. Но скоро наступит весна. А затем зацветут вишни. И жизнь станет лучше. Я в этом не сомневался. Но кажется, не стоило рассказывать сестре о встрече с Хёнджином. Ей и без этого хватало поводов для беспокойства. — Мне нужно отвлечься, — потерев лицо, сказал я, чтобы сменить тему. — Ни слова больше. — прикусив нижнюю губу, Рэйчел направилась к моему мольберту, который занимал угол нашей маленькой комнатки. На нем стояла наполовину законченная картина, над которой я работал все последнее время — песчаная буря, вздымающаяся к черному небу. Ее заказала мне Сара, коллекционер из округа Уильямсберг. Раньше она работала в «Саатчи Арт» и до сих пор хорошо общалась с владельцами галерей по всему городу. Так что мне хотелось произвести хорошее впечатление. И не упустить такой шанс. А еще я отчаянно нуждался в деньгах. Рэйчел знала, как живопись успокаивает меня. Поэтому она достала полупустые тюбики с масляной краской, кисти и деревянную палитру, повторяя последовательность моих собственных действий, когда я готовился рисовать. После этого она врубила нашу старую стереосистему, откуда полилась песня «Teardrop» группы Massive Attack и, не проронив ни звука, отправилась готовить мне кофе. В такие моменты у меня щемило сердце от любви к старшей сестре. А еще я напоминал себе, что все мои жертвы, на которые я пошел ради нее, стоили того. Я принялся рисовать, а в это время холодный декабрьский дождь яростно стучал в наше окно. Рэйчел плюхнулась на кровать и принялась болтать, как любила делать это в старших классах, а также рассказывать, что нового произошло в жизни людей, с которыми мы вместе учились. — Если бы тебе сказали, что ты можешь исполнить одну свою мечту, что бы ты выбрал? — задумчиво спросила она, прижав прикрытые пижамой ноги к холодной стене. — Чтобы у меня появилась собственная галерея, — ни секунды не раздумывая, ответил я с глупой улыбкой на лице. — А ты? Сестра потеребила уголок подушки, которую прижимала к груди. — Получить этот чертов диплом и стать медсестрой, — сказала она. — Нет, подожди. Джаред Лето. Моя мечта — выйти замуж за Джареда Лето. Такой шанс я бы не упустила. И я говорю не о каком-то краткосрочном романчике, а о любови до гроба. Тем более что он хорошо устроился в жизни. Я покачал головой. Но слушая, как беззаботно смеется сестра, не удержался и присоединился к ней. Боже, Рэйчел. Такие моменты необходимо собирать в копилку и прятать глубоко в сердце, чтобы вытаскивать их в самые черные дни. Потому что они напоминали мне, что хоть моя жизнь и была тяжелой, но в то же время и не такой уж плохой. А между этими двумя понятиями очень большая разница. Тяжелая жизнь наполнена препятствиями и сложными моментами, но в ней также полно людей, которых вы любите и о которых заботитесь. А вот плохая жизнь пуста. В ней не всегда встречаются трудности или вызовы, но зато в ней точно нет других людей, любви и заботы. К тому времени как я закончил рисовать, пальцы онемели, а поясницу ломило от того, что пришлось несколько часов простоять в странной полусогнутой позе. Мы с сестрой съели макароны с сыром и куриный бульон, а затем в миллионный раз посмотрели «Эпизод с лотереей» сериала «Друзья». Рэйчел повторяла все шутки вместе с героями, после чего заснула в моих объятиях. И ее тихое сопение от нехватки воздуха в легких заполнило комнату. Я же еще долго не мог уснуть. Но, несмотря на усталость и легкий голод, я чувствовал себя счастливым.

***

Четыре дня спустя я все же сдался и купил себе новый телефон. Мне не хотелось тратить деньги, но как иначе работодатели должны были связываться со мной? Я не стал приобретать вычурных моделей, а взял обычную «Nokia», которые все так любили до эпохи смартфонов. Но зато теперь я мог отправить СМС, позвонить или даже поиграть в так любимую в школьные годы «Змейку». Всю неделю днем я обивал пороги кадровых агентств, а по вечерам отрабатывал смены в баре «У МакКоя». Рашель упросила других официантов поделиться со мной сменами, чтобы дать мне возможность заработать на арендную плату. И хотя я чувствовал себя из-за этого неловко, все же был благодарен за это. Рэйчел продолжала принимать лекарства, но болезнь только обострялась, отчего меня все сильнее охватывало беспокойство. Кажется, это происходило из-за нашей квартиры. Наша крошечная студия в Саннисайде едва прогревалась, поэтому зачастую в ней оказывалось холоднее, чем на улице. И частенько приходилось попрыгать или поприседать, чтобы хоть немного согреться. Но маленькая Рэйчел не могла выполнять упражнения, потому что у нее тут же начиналась одышка. Вот только я не знал, как выбраться из финансовой ямы, которую начал копать с тех самых пор, как предложил ей переехать ко мне. Когда сестра захотела учиться в Нью-Йорке, я отказался от стажировки в художественной галерее и устроился помощником в рекламное агентство, чтобы обеспечивать нас. Так прошли два последних года. Но я так погряз в рутине, что теперь нуждался в настоящем чуде, чтобы продержаться на плаву, пока Рэйчел не вылечится. Мысли вновь вернулись к Хёнджину и тому факту, что он больше не заходил в бар. Что ж, хоть этому нужно порадоваться. Да, я действительно радовался, хотя иногда сердце сковывала печаль. Мне до сих пор не верилось, что он не оставил мне чаевых. Что он оказался настолько бессердечным ублюдком. Отработав двойную смену в баре, я наконец возвращался домой. Продрогнув по пути, медленно поднимался по неосвещенной лестнице особняка в итальянском стиле, в котором находилась наша квартира. В коридоре на втором этаже тоже оказалось темно, потому что хозяин не потрудился заменить перегоревшие лампочки. Но не мне жаловаться, потому что я каждый месяц задерживал оплату за жилье. Вытянув перед собой руки, я на ощупь пробиралась вперед. Но тут благодаря лунному свету, проникавшему сквозь высокое окно рядом с моей квартирой, заметил большую тень. И с губ невольно сорвался крик. Пока я нащупывал перцовый баллончик в наплечной сумке, которую купил на распродаже в комиссионном магазине, в темноте вспыхнул экран телефона. И в голубоватом свечении я увидел лицо Хёнджина. Он стоял, прислонившись к стене у самой двери, в связанном на заказ темно-синем свитере, рукава закатаны до локтей, в черных брюках и стильных ботинках, на которых не отпечаталось ни одного залома. Сейчас Хёнджин был похож на модель рекламы марки «Ralph Lauren», а я на уборщика. И от одной этой мысли я начал хмуриться еще до того, как он открыл рот. — Ты меня удивил, Слуга. Услышав это прозвище, я нахмурился еще сильнее. Слуга. Взгляд Хёнджина упал на перцовый баллончик, но это ни капли не смутило его. — Я считал, что ты придешь за чаевыми. — В самом деле? — напряжение слегка ослабло, а страх отступил, но сердце продолжало колотиться в груди, правда, уже по другой причине. — Что ж, вот тебе совет — если ты решаешь в одиночку разрушить чью-то жизнь, то не жди, что этот человек захочет общаться с тобой. Даже ради денег. Кажется, его не задел мой язвительный тон. Оттолкнувшись от стены, Хёнджин направился ко мне с такой целеустремленностью и самоуверенностью, что это в очередной раз напомнило мне, что он ощущает себя намного комфортнее, чем я. И остановился он только тогда, когда его грудь коснулась моей, отчего тело тут же пронзила дрожь. Я отступил назад и, скрестив руки на груди, изогнул бровь. — Как ты меня нашел? — Твоя подружка Рашель решила, что я хочу устроить тебе свидание-сюрприз. Она явно не отличается сообразительностью, но ты ведь всегда питал слабость к простачкам. Отведя взгляд в сторону, я уставился на облупившуюся, потертую дверь, ведущую в мою квартиру размером с обувную коробку. — Зачем ты пришел, Хёнджин? — Ты сказал, что работал помощником, — слегка пожав плечами, ответил он. — И? — Мне как раз нужен один. Я запрокинул голову назад и засмеялся, вот только не чувствовал и капли веселья. Да как ему наглости-то хватило? — Забудь, — быстро успокоившись, сказал я. А затем выудил из сумочки ключи и потянулся к замку. В мгновение ока Хёнджин обхватил мою талию и повернул лицом к себе. Это прикосновение застало меня врасплох, вызвав легкое головокружение. Но я не собирался так быстро сдаваться, поэтому отпрянул от него и вновь повернулся к двери, чувствуя, как внутри разрастается истерика. Я даже не заметил, как ключи выпали из рук, поэтому пришлось поднимать их. Мне не нравилось, как мое тело реагировало на этого мужчину. И это всегда не вязалось — да и не вяжется до сих пор — с моими чувствами к нему. — Чего ты за это хочешь? — прорычал он над самым моим ухом. — Мир во всем мире, лекарства от болезней легких, воссоединения группы The White Stripes, — перечислил я. Но он даже глазом не моргнул. — Сто тысяч в год. Его голос, словно сладкий яд, проник в мои уши и сковал тело. — Я знаю, что твоя сестра больна. Но если ты станешь работать на меня, то сможешь помочь Рэйчел и перестанешь беспокоиться о том, на что купить медикаменты. Как долго он разговаривал с сестрой и самое главное — зачем? Такая зарплата была запредельной, особенно для помощника. Я смог бы бросить работу в баре «У МакКоя», не говоря уже о том, что этих денег хватило бы, чтобы обеспечить и себя, и сестру. Но гордость — моя глупая гордость, чудовище, которое требовало еды, только когда на горизонте появлялся Хёнджин — затмила голос рассудка. — Нет, — процедил я сквозь зубы. — Нет? Он склонил голову набок, словно не расслышал, что я сказал. И стоило признать, что выглядел при этом восхитительно. — Тебе незнакомо это слово? — я расправил плечи. — Никакие деньги не помогут мне забыть о том, как сильно я тебя ненавижу. — Сто пятьдесят тысяч, — не обращая на мои слова внимания, сказал Хёнджин. Ему нужен слуховой аппарат? Его темно-карие глаза сверкали, словно редкие сапфиры. Он считал, что это переговоры. Но ошибался. — Дело не в деньгах, Хёнджин, — выдавил я сквозь стиснутые зубы. — Может, мне сказать тебе это на другом языке? Так я не против. Могу даже изобразить это в танце. Его рот скривился в подобии улыбки, которая быстро исчезла. — Я уже и забыл, как весело доводить тебя. Я предоставлю тебе квартиру в нескольких минутах ходьбы от офиса. Она полностью меблирована и оплачена на весь срок твоей работы. Я почувствовал, как кровь приливает к ушам. — Хёнджин! Можно я его ударю, а? — А еще найму медсестру, которая станет присматривать за Рэйчел. Все двадцать четыре гребаных часа в сутки. Это мое последнее предложение, — процедил он, а на его щеке дернулся мускул. Мы замерли друг напротив друга, как два воина, готовых схватиться за меч, вот только у меня к горлу подкатывал ком, потому что мне хотелось согласиться на эту сделку. И что это говорило обо мне? Что я слабый, безнравственный или попросту безумный? Кажется, и то, и другое, и третье. Этот человек не только изводил меня, но и вынудил уехать из Калифорнии. А теперь хотел взять меня на работу. И не чурался грязных приемов, чтобы вернуться в мою жизнь. Вот только я не понимал, какую цель он преследовал. Мы с ним не дружили. Да и помогать он мне не спешил. Так что к его предложению следовало относиться настороженно. Я снова попытался вставить ключ в замок, но в темноте промахнулся мимо замочной скважины. И это напомнило мне о том, что необходимо оплатить счет за электричество. На самом деле их накопилось уже три. Как же весело я живу. — И в чем подвох? — повернувшись к нему лицом, поинтересовался я хриплым голосом и прижал руку ко лбу. Хёнджин потер костяшками свою скулу, и в его глазах заплясали веселые искорки. — Боже, Слуга, с чего ты решил, что должен быть какой-то подвох? — Потому что предложение исходит от тебя? Я слышал, что в моем голосе прозвучали горькие нотки, но меня это уже не волновало. — Возможно, придется выполнить несколько задач, которые не входят в основной контракт. Но ничего предосудительного. Я приподнял бровь. Не слишком-то обнадеживающе это звучало. — И ничего сексуального характера тоже, — уловив мои сомнения, добавил Хёнджин. — Думаю, тебя порадует, что я все еще вижу голых задниц больше, чем любой проктолог. Причем бесплатно. Вот только от этих слов мое сердце вновь забилось сильнее. Ведь это означало, что он все еще одинок. Раз он наслаждался бессмысленными интрижками, значит, так и не нашел постоянного партнера. Хёнджин казался мне слишком гордым, чтобы обманывать возлюбленную. И хотя оставался настоящим ослом, но при этом и верным. — И почему именно я? — Да какое, к черту, это имеет значение? — Для меня имеет, — выпалил я, отчаянно хватаясь за последнюю возможность отказаться от этой сделки. — К тому же я ужасный помощник. Просто отвратительный. Однажды я отправил на встречу бухгалтера, на которого работал, с бумагами по совершенно другой компании. А затем чуть не купил его жене билет на самолет в Санкт-Петербург, который находится в России, вместо Санкт-Петербурга во Флориде. До сих пор благодарю бога и того, кто придумал коды аэропортов, — пробормотал я. — Ты бы оказал ей огромную услугу. Флорида — штат долбаных зануд, — сострил он. — Кто знает, вдруг твоя униформа пробудила во мне чувство вины. «Вот же врушка», — с горечью подумал я. И все же… как вовремя он сделал это предложение. Когда от самого дна и уведомления о выселении меня отделяло лишь несколько дней. Да еще предложил то, от чего я просто не мог отказаться. Ведь это повлияет не только на меня, но и на здоровье и безопасность членов моей семьи. — Я не хочу на тебя работать, — повторил я, словно попугай. — К счастью для меня, у тебя не остается другого выбора. Когда вселенная принимает решение за тебя, нужно смириться и принять свою судьбу. Твои чаевые… — он засунул руку в карман брюк и достал оттуда сложенный листок, — ждали тебя. Так что в следующий раз, когда я скажу тебе сделать что-то, не тяни. Я не отличаюсь большим терпением. — Что это? — еле дыша, спросил я. С неутихающей подозрительностью и вновь участившимся сердцебиением, я выхватил листок из его длинных пальцев и развернул его. Это оказался чек. На десять тысяч баксов. Господи боже мой и святые угодники. — Считай это оплатой за месяц вперед. — нахмурив брови и возвышаясь надо мной, он сверлил взглядом чек в моей руке. Его плечо случайно коснулось моего, отчего грудь тут же окутало теплом. — Раз уж мы остановились на ста пятидесяти тысячах в год, то примерно столько ты и будешь получать в месяц после уплаты всех налогов. — Не помню, чтобы соглашался на что-то, — возразил я, хотя и сам понимал, что не откажусь. У меня накопилось множество долгов, а денег хватало только на поесть один раз в день. Да и то, скорее, перекусить. Сейчас я сражался с самим собой, но прекрасно понимал, что в конце концов деньги победят. И дело вовсе не в моей жадности. Тут речь шла о выживании. А в такие моменты гордость — не помощник. Она не смогла бы прокормить меня. Или помочь купить лекарства Рэйчел. Или оплатить счета за электричество, чтобы его не отключили в следующем месяце. Хёнджин протянул руку и убрал прядь волос, закрывающую глаз. Его прикосновение было мимолетным, но мне показалось, будто оно опалило кожу. И это вновь вернуло меня в ту давнюю ночь, когда мы поцеловались. Правда, я не очень хорошо помнил тот момент. — Ты доверишь мне свою жизнь? — его голос, словно черный бархат, приласкал меня в тех местах, до которых он не мог дотянуться. — Нет, — честно ответил я. И закрыл глаза, мечтая, чтобы на его месте оказался кто-то другой. Чтобы кто-то другой мог вызвать у меня те чувства, что я сейчас испытывал. Жар. Желание. Жажду обладания. Кто угодно, но только не Хёнджин. — А я могу доверить свою тебе? — спросил он. Этот человек был умен. Нет, это еще мягко сказано. Я бы назвал его гением. Настолько хитрым и смышленым парнем, который всегда оказывался на шаг впереди всех остальных. И всегда прикрывал свои тылы. Я прекрасно знал это, хотя мы прожили рядом всего год, пока учились в выпускном классе. Но за это время я не раз видел, как он уходил от неприятностей. Начиная от взлома учительских компьютеров, чтобы скачать задания контрольных и продать их отчаявшимся ученикам за абсурдную цену, заканчивая поджогом ресторана на пристани Тодос-Сантос. Вот только мы больше не дети. Мы выросли, а значит, последствия могут оказаться катастрофическими. И все же я кивнул. — Приходи на работу завтра к восьми тридцати утра. И без опозданий, Слуга. Адрес тот же, что я дал тебе в баре. И не заставляй меня пожалеть о своей щедрости. Бесшумно, словно призрак, обойдя меня, он скрылся на лестнице. Сильным порывом ветра хлопнула входная дверь, приводя меня в чувства. Я хорошо запомнил адрес, по которому он велел мне прийти за «чаевыми». Почему-то все, что касалось Хёнджина, прекрасно откладывалось в моей памяти. И там, в одном из ее уголков, копилась вся информация, что я знал о нем. А теперь, судя по всему, мне придется работать бок о бок с ним. Отперев дверь и войдя в квартиру, я обнаружил, что Рэйчел уже спала. Меня обрадовало, что лекарства помогли ей заснуть, несмотря на наши с Хёнджином голоса в коридоре. И в этот момент я понял, что сделал правильный выбор. Это просто очередной этап в моей жизни. Мне следует проглотить свою гордость, пойти на поводу у Большого Злого Волка, а затем заполучить то, что мне так необходимо, и уйти от него. Но в этот раз я собирался сделать это на своих условиях. Именно это я пообещал самому себе. И очень надеялся, что не нарушу данное слово.