full of dreams

Ли Феликс.  Десять лет назад  – Ты точно не хочешь вернуться на вечеринку? – спросил я у Бан Чана между останавливающими дыхание поцелуями.  Он уткнулся носом в мою ключицу и прижался к коже припухшими за последние полчаса губами. Мы целовались до тех пор, пока во рту не пересохло, а губы не онемели. Мне нравились его поцелуи. Он явно умел целоваться. Немного слюняво, но в целом неплохо. К тому же мы еще пока выясняли, что именно нам нравится. Так что со временем все могло стать еще лучше. Я не сомневался в этом.  – Вечеринку? Какую вечеринку? – Чан потер затылок и нахмурил брови. – Прекрати это дерьмо, Ликси. Я даже не замечал, что там творилось. Потому что обдумывал, как проведу время с парнем, который по вкусу напоминает мороженое и рисует как Пикассо, – хриплым и осипшим голосом сказал он.  Я не стал придираться к его сравнению с Пикассо, потому что рисовал совершенно в другом стиле, но комплимент оценил. Кажется. Ладно, это меня немного задело. Потому что я не сомневался: Бан Чан не помнит ни одной картины Пикассо.  Господи, да что со мной творилось?  Мне очень нравился Крис. Красивый парень с каштановыми волосами и карамельными глазами. Я провел рукой по его выпирающим трицепсам, едва не застонав от желания при мысли о том, какое удовольствие смогут доставить мне эти руки, если – и когда – мы решим продвинуться дальше поцелуев.  Я знал все о Четырех Хулиганах, а он был одним из них. Поэтому не сомневался, что вскоре Бан Чан предложит заняться сексом.  И я собирался согласиться.  Я с радостью вручил бы ему свою девственность, если бы не ноющее чувство, говорящее, что все это очередная жестокая шутка Хёнджина. Но неужели Крис настолько гнусный, что стал бы звать меня на свидания, чтобы потом поиздеваться надо мной? Нет, он казался искренним. Писал мне милые сообщения. Приносил кофе по утрам в школу. Звонил перед сном. И сладко целовал.  Когда он впервые пригласил меня на свидание несколько месяцев назад, я вежливо отказался. Но он не отставал. Каждый день в течение нескольких недель он появлялся у моего шкафчика, или велосипеда, или у квартиры, в которой мы жили с родителями и сестрой на территории поместья. Он неумолимо стремился добиться своей цели, но в то же время оставался добрым и милым. Пообещал, что не станет приставать ко мне, пока я сам этого не захочу. Сказал, что я не должен судить его, принимая во внимание лишь его репутацию. И что у него есть двадцатипятисантиметровый член, вот только это ни о чем не говорило мне как девственнику. Да и вообще за последнюю фразу следовало ударить его по руке.  Но я ни с кем не встречался, а Чан казался мне симпатичным и милым. Да и быть с кем-то рядом лучше, чем проводить время в одиночестве.  Но иногда сомнения все же закрадывались в мои мысли. Беспутные Хулиганы заработали не самую лучшую славу. К тому же я так и не разобрался с чувствами к его хорошему другу. Конечно, большинство из них были негативными, но это мало что меняло.  Словно почувствовав, что я вновь выстраивал стену между нами, Чан склонился надо мной и прижался губами к моему виску.  – Ты мне действительно нравишься, Ликси.  Мы лежали на моей узкой односпальной кровати.  – И ты мне нравишься. – я вздохнул и погладил его щеку большим пальцем.  Я говорил чистую правду. Он пробуждал во мне лишь приятные чувства. И безопасные. Но не взрывные. Кристофер не сводил меня с ума и не побуждал совершать иррациональные, нелогичные поступки.  И это к лучшему. На мой взгляд.  – Но все твои друзья там. Уверен, ты хочешь пообщаться с ними. – я слегка пихнул его локтем. – Нет необходимости выбирать между мной и вечеринками.  Вот только это было не совсем так. И мы оба это знали.  – Я бы предпочел остаться здесь, с тобой, – сказал Бан Чан, переплетая наши пальцы.  С минуту мы молча смотрели на наши руки, обдумывая следующий шаг. А атмосфера между нами стала напряженней, давя на грудь и мешая набрать воздуха в легкие.  – Давай я пойду с тобой. – я выдавил улыбку.  Мне не нравились вечеринки у Хёнджина, но ради Бан Чана я готов был туда отправиться. Хотя никто из присутствующих там не хотел меня видеть.  Ученики в школе все еще считали меня неисправимой деревенщиной. Но хотя бы перестали травить меня. Как только все узнали, что я начал встречаться с Бан Кристофером Чаном, никто больше не осмеливался вскрыть мой шкафчик или бормотать оскорбления мне вслед. Если честно, по большей части именно поэтому мне так нравилось проводить время со своим новым бойфрендом.  С ним моя жизнь становилась легче. Лучше. Безопаснее. Но не надо воображать, что я пользовался им. Я заботился о нем. Помогал ему с домашними заданиями, оставлял стикеры на шкафчике с пожеланием удачи перед футбольными матчами осенью и улыбался как идиот, когда видел его в коридоре зимой.  – Ты сделаешь это ради меня, детка? – На его лице появилась небольшая улыбка. – Всегда знал, что ты великолепный.  Наверное, из четверых Хулиганов Чан проще всех относился к жизни. Зато с энтузиазмом хватался за любую идею. В том числе и за наши отношения. Поэтому я не удивился, когда он тут же вскочил на ноги и протянул мне руку.  – А теперь поторапливайся. Я умираю от желания выпить пива и покурить.  Я натянул на лицо слабую улыбку, поправляя волосы у небольшого зеркала. Мне нравилась моя слегка растрепанная прическа, но как бы я ни внушал себе обратное, еще меня заботило, что подумают обо мне люди. Мне хотелось им понравиться.  Как только я добавил к своему наряду – кремовому оверсайз-свитеру длиной до талии и спадавшему с одного плеча и обрезанным джинсовым шортам – черные кеды с розовыми цветами, Бан Чан притянул меня к себе и вновь страстно поцеловал.  – Вперед, – сказал я через несколько секунд, отстранившись и вытерев губы от нашей слюны.  Но Крис продолжал смотреть на меня, нахмурив брови.  – Я ценю, что ты стараешься сделать меня счастливым. В какой бы город ты ни решил отправиться в следующем году, мы поедем туда вместе. Понял?  Он смотрел на меня как на солнце, появляющееся из-за горизонта.  Это очень приятно.  И так мило.  Я позволил себе насладиться его чувствами, хотя и не отвечал на них в той же мере.  – Да, мой пещерный человек. Понял.  Я закатил глаза, но улыбнулся. А Чан снова поцеловал меня.  И так безопасно.  Он слегка шлепнул меня по попе.  – Отлично. Пошли повеселимся.  Я чувствовал себя счастливым рядом с ним. И действительно наслаждался нашими отношениями. 

***

Из динамиков доносилась песня «Last Night» группы The Strokes, пока мы пробирались сквозь пьяную толпу. Люди болтали, танцевали и целовались по углам гостиной Хёнджина, словно считали себя хозяевами этого места. Когда родители только начали работать здесь, я не мог понять, как отец и мачеха разрешали Хёнджину устраивать эти дикие вечеринки каждые выходные. Но оказалось, их это совершенно не заботило. Ни вечеринки, ни даже их сын.  Сэм-старший и его супруга Моника никогда не появлялись в поместье, особенно в выходные. Кажется, большую часть времени Хёнджин был предоставлен самому себе. Я прожил здесь уже четыре месяца, но мог по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз видел его отца.  А чтобы посчитать, сколько раз он общался со своей мачехой, не понадобилось бы ни одного.  И это вызывало у меня тоску.  Но точно такие же чувства вызывала у Хёнджина моя жизнь.  Несколько минут мы с Крисом провели на кухне, пока он отвечал на приветствия пяти или шести человек. После этого он жестом пригласил меня подняться наверх. Я послушно последовал за ним, большей частью потому, что чувствовал себя не в своей тарелке на кухне, где работала мама. К тому же среди тусующихся на первом этаже не оказалось Рэйчел. И я надеялся, что смогу отыскать ее где-нибудь наверху. А если мне повезет, то она окажется не в какой-нибудь из спален в обнимку с каким-нибудь парнем. Нет, я не считал это проблемой – и определенно не впервые застал бы ее целующейся с едва знакомым молодым человеком, – но это всегда пробуждало во мне желание защитить ее, как разъяренный хищник защищает своего детеныша.  Как только мы поднялись наверх, Крис направился в игровую комнату, а я остановился у двери, пытаясь разглядеть на лестничной площадке или в одном из коридоров младшую сестру.  По правде говоря, я не столько искал ее, сколько оттягивала момент встречи с Хулиганами. Сказать, что я не нравился им, равноценно утверждению, будто Тихий океан размером с лужу.  Они просто ненавидели меня, но я не понимал почему.  – Чанбин, дружище! – подходя к своим друзьям, воскликнул Чан и хлопнул парня по спине.  Они стояли со стаканчиками пива в руках и, судя по всему, болтали о спорте. А я так и замер в коридоре вместе с теми, кого не допускали в их круг. Мне не хотелось заходить в игровую, чтобы не давать Хёнджину возможность как-нибудь оскорбить меня.  Через несколько минут Бан Чан резко повернул голову в сторону двери и заметил, что я все так же стоял снаружи. Если честно, меня это совершенно не заботило. Мы мило болтали с Мэдисон, которая, как и я, ездила каждый день в школу на велосипеде. Вот только она это делала, чтобы стать стройнее и подтянутее, а я из-за бедности и отсутствия машины.  – Детка, ты чего там застрял? – помахав мне рукой, позвал Крис, а затем громко рыгнул. – Тащи сюда свою прекрасную задницу, пока я ее не покусал.  Мэдисон замолкла и уставилась на меня так, словно меня пригласили на сцену для вручения Нобелевской премии, вызывая во мне негативные чувства.  Я покачал головой.  – Мне и тут хорошо. Спасибо. – Я улыбнулся и сделал глоток воды из бутылки, жалея, что не могу провалиться сквозь землю.  Мне так не хотелось привлекать внимание Хёнджина.  – Что за шлюшку ты сюда притащил? – проворчал Минхо – красивый, очаровательный Ли Минхо, который вел себя очень мило со всеми, кроме меня. Но стоило ему поднять голову и понять, кто стоит перед ним, как на его лице отразился полнейший шок. – Господи, Бан. Ты такой идиот.  Почему это Крис идиот?  Заметив меня, Чанбин ущипнул себя за переносицу и злобно уставился на Бан Чана.  – Не мог держать его подальше отсюда, а? Придурок.  Парни расступились в стороны, и я мельком увидел Хёнджина, который стоял, прислонившись бедром к столу, рядом с незнакомой мне красивой девушкой. От того, насколько близко они стояли друг к другу, у меня заныло в груди. Но при этом он не прикасался к ней и даже не смотрел в ее сторону.  На самом деле он смотрел прямо на меня. И это не удивляло.  – Черт побери, это мой парнеь, чувак, – повернувшись к Минхо и проигнорировав Чанбина, пробормотал Бан Чан. – Засунь свой язык в жопу, если не хочешь испортить свое хорошенькое личико.  Он повернулся и, пошатываясь, направился ко мне с одной из своих фирменных улыбок, от которых трусики можно было выжимать. Но его глаза уже едва виднелись из-под полуопущенных век из-за алкоголя и дури.  – Пожалуйста, Ликси.  Сложив руки вместе, словно в молитве, он театрально опустился на колени и прополз на них остаток пути до двери. От улыбки на его щеках показались ямочки, а вот меня сковало смущение.  Я покраснел как помидор и прикрыл руками лицо. Но все же смог натянуть фальшивую улыбку, от которой даже заболели щеки.  – Чан, – зажмурившись, простонал я. – Пожалуйста, встань.  – А минут двадцать назад ты говорил совсем другое, детка. Кажется, что-то вроде: «Боже, Крис, он когда-нибудь опустится?»  Он громко рассмеялся. А мне расхотелось улыбаться.  И когда я убрал руки от лица, его веселье тоже пропало. За его спиной Хёнджин сверлил меня убийственным взглядом и скрипел сжатыми челюстями в такт с моим сердцебиением.  Тик-так. Тик-так.  Он поджал свои губы так, что их не стало видно. А затем шагнул ко мне, вызывая невольную дрожь. За несколько секунд преодолев половину игровой комнаты, он сжал воротник Криса и поднял его на ноги. Удивившись, Чан резко развернулся к нему. Хёнджин тут же буквально впечатал его спиной в ближайшую стену, стискивая в кулаке воротник его дизайнерской белой футболки с округлым вырезом.  – Я же просил не приводить его сюда, – злобно прорычал он, едва шевеля губами.  От этой сцены сердце пустилось вскачь.  – Какого хера ты творишь? – отталкивая друга, воскликнул Чан и угрожающе шагнул к нему.  Они так долго смотрели друг на друга, что, казалось, вот-вот начнется драка. Но Чанбин и Минхо не допустили этого. Минхо потащил Бан Чана к двери, а Чанбин потянул Хёнджина в глубь комнаты.  – Хватит! – крикнул Минхо обоим.  Чанбин сжал руки друга за спиной, но ярость продолжала заполнять комнату, словно удушливый газ.  – Жду тебя на теннисном корте. – Кипя от злости, Хёнджин вырвался из рук Чанбина и ткнул пальцем в сторону Криса. – И не вздумай плакаться, когда я отымею тебя по полной, Чан.  Мне не хотелось, чтобы они дрались. Тем более о Хёнджине знали все. Он боролся до потери сознания. И множественные шрамы на его руках были тому доказательством.  Минхо повернулся и, сузив глаза, шагнул ко мне.  – Убирайся отсюда к чертовой матери, – приказал он, заполняя своим телом дверной проем и сверля меня взбешенным взглядом из-под полуопущенных век.  Он закрыл от меня и Бан Чана, и Хёнджина. Но что бы между ними ни происходило, меня это не касалось. Мы с Чаном встречались уже пару месяцев, но я знал, что остальные Хулиганы не помогут мне остановить драку. Так что не стоило даже пытаться упрашивать их.  – Когда вы уже перестанете вести себя так, словно я чумной? – скрестив руки на груди, тихо спросил я. – Чан – мой парень, но никто из вас ни разу не сказал мне ни одного хорошего слова. За что вы так меня ненавидите?  Минхо покачал головой, а с его губ слетел горький смешок.  – Боже. Ты и правда не понимаешь?  – Я и правда не понимаю, – ответил я, чувствуя, как багровеет лицо.  Неужели это так явно? Неужели я умудрился упустить из виду что-то настолько очевидное другим?  Минхо наклонился ко мне так, чтобы наши лица оказались друг напротив друга, отчего я невольно вздрогнул.  – Если ты думаешь, что сможешь рассорить нас, то сильно ошибаешься. Оставь Хёнджина в покое.  Оставить Хёнджина в покое?  Кровь за секунду вскипела в венах, а в груди вспыхнула ярость. Казалось, куда ни ступи, везде наткнешься на Сэм Хвана. В поместье, где я жил, в местах, где проводил время, в школе, где мы учились. Согласен, в этом не было его вины, но и он мог не смотреть на меня с такой злобой и не говорить обо мне всякие гадости. Мог не огрызаться и не издеваться надо мной при каждом удобном случае.  И теперь оказалось, что это я должен оставить его в покое? Ну уж нет, мое терпение лопнуло.  Хёнджин не только вломился в мою жизнь без разрешения. Он проник в мои вены. Преследовал меня, словно тень, но при этом всегда держался в стороне, одновременно оставаясь так близко, чтобы в любой момент схватить меня за горло.  – С удовольствием. Поверь, я не хочу иметь ничего общего с ним.  Бросив еще один равнодушный взгляд на Минхо, я развернулся и прошествовал на улицу, пройдя через кухню и служебный вход. Мне хотелось найти Рэйчел и рассказать ей о произошедшем. Уж она-то помогла бы мне в этом разобраться.  К тому же я немного разозлился на Бан Чана из-за случившегося.  А еще безумно злился на Хёнджина, Минхо и Чанбина, которые вели себя так, словно я вдруг стал северокорейским диктатором. Казалось, одно мое присутствие вызывает у них аллергию. И хотя я не собирался разбивать их квартет в стиле Йоко Оно, но уже начинал склоняться к мысли, что разрыв с Крисом неизбежен.  Беспутные Хулиганы занимали огромное место в его жизни. Они вместе дрались, вместе играли в футбол, вместе развлекались. И если им не нравился дружок Бан Чана – то есть я, – то это вызывало множество проблем. Да и я устал чувствовать себя надоедливым и ядовитой букашкой, которую они старались всячески не замечать, стоило мне оказаться рядом.  Я заслуживал большего. Начнем с банального уважения.  А еще терпения. И признания. Но уж точно не всего творившегося.  Подойдя к нашей квартире, я широко распахнул дверь. Маленькая гостиная полностью соответствовала моему настроению, оказавшись темной и холодной. Родители уже спали, а Рэйчел еще не вернулась домой, в чем я убедился, заглянув к ней в комнату. Наверное, она тусовалась с друзьями у бассейна. В отличие от меня, сестра умудрилась найти их в старшей школе. Правда, это оказались ученики из соседних, не таких богатых городков.  Добравшись до своей комнаты, я захлопнул дверь и завалился на кровать. А затем натянул одеяло на голову, закрыл глаза и взмолился о сне. Я даже не потрудился переодеться в пижаму, а просто скинул ботинки. Мне хотелось, чтобы этот вечер поскорее закончился, а завтрашний день стер все воспоминания о произошедшем.  Но музыка и крики с улицы не давали прийти сну и вынуждали ворочаться с боку на бок. Одному богу известно, как родителям удавалось спать во время вечеринок. Я перевернулся на спину и уставился взглядом в потолок. В голове возникли мысли о Крисе, но вскоре переключились на Хёнджина.  Хёнджин. Он вечно все портил. Загонял меня в угол, выбивал почву из-под ног и отправлял в эмоциональную яму.  Я заморгал, стараясь прогнать навернувшиеся в темноте слезы, и вздохнул.  Неожиданно заскрипела дверь. А сердце пропустило удар. Потому что я не сомневался в том, кто пришел. Рэйчел поинтересовалась бы, можно ли войти. Да и Чан тоже. Так что оставался лишь один человек, который никогда бы не потрудился постучать, хотя его здесь никто не желал видеть. Нет. Он вошел в эту квартиру так, будто являлся ее владельцем, что, по сути, являлось правдой. И, по его мнению, – уж в этом-то не оставалось сомнений – я тоже принадлежал ему.  – Это дерьмо должно прекратиться. – его голос, наполненный гневом, эхом разносился по моей маленькой комнате.  Пульс забился у горла, когда я перевернулся на кровати лицом к двери. В полнейшей тишине я медленно скользил взглядом по его телу. А он со свирепым видом прислонился к стене. Но, несмотря на его настроение, сердце в груди вытворяло что-то немыслимое.  Потому что мы никогда не оказывались в такой ситуации. Хёнджин никогда не заходил на мою территорию.  Он впервые намеренно искал меня. Но ни порхания бабочек в животе, ни чувства беззаботности это не вызывало.  Нет, от этого сносило голову и опаляло опасностью.  Хотя мне доставляло некоторое удовольствие то, что он смотрит на лежащего меня, я подтянул ноги и, заставив себя сесть, прислонился к спинке кровати. На улице заиграла песня «Superstar» группы Sonic Youth, придавая дополнительное очарование моменту.  Меня не покидало ощущение, будто я сорвал куш, вот только оно вызывало и злость на самого себя. Хёнджин никогда не проявлял эмоций по отношению к противоположному полу. Менял подружек как перчатки и никогда не заявлялся к ним домой. Об этих фактах знали все в нашей школе. Это девушки приходили к нему, а не наоборот.  А он объявился здесь. В моем доме. В моей комнате. Рядом с моей кроватью. Он совершил весь этот путь ради меня, даже если и пришел сюда, чтобы в очередной раз припугнуть. А значит, я зацепил его. Парень зацепил его. Он проник в мою кровь.  Но и мне удалось залезть ему под кожу.  – Чем я заслужил такую честь, Хёнджин? – усмехнулся я.  Эти слова разлились горечью на языке. Я никогда не вел себя подло. До приезда сюда старался проявлять ко всем дружелюбие. Доброту. И хотя многое изменилось, я все еще не мог нарочно причинить кому-то боль.  В принадлежащей мне комнате царила полутьма: лишь уличный свет немного рассеивал ее.  Хотя на самом деле она принадлежала ему. И Хёнджин никогда не позволял мне забыть об этом.  Даже сейчас он смотрел не на меня, а на рисунок на стене – на его стене, – на котором я изобразил цветущее вишневое дерево. В его глазах не отражалось ни единой эмоции. Полнейшая пустота. И мне захотелось схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы увидеть в них хоть какие-то эмоции, пробиться сквозь его маску равнодушия.  Хёнджин потер подбородок и пнул дверь в мою комнату.  – Если ты хотел привлечь мое внимание, то могу тебя поздравить. Ты своего добился. Заканчивай крутить шашни с Бан Чаном.  Я сбросил одеяло на пол и вскочил на ноги. От этого движения свитер соскользнул с моего плеча, демонстрируя мои ключицы. Но я даже не обратил на это внимание. Потому что меня так сильно захлестнуло эмоциями, что я со всей силой толкнул его в грудь. И в тот момент меня совершенно не заботили последствия. Хёнджин впечатался спиной в стену, но выражение его лица осталось все таким же равнодушным.  Отступив на шаг назад, я упер руки в бока.  – Что ты ко мне привязался? Чем я заслужил такое к себе отношение? Я не подхожу к твоему дому. Старательно отвожу глаза, когда вижу тебя в школе. И не разговариваю ни с тобой, ни о тебе. Но видимо, этого мало. Послушай, мне тоже не хочется здесь торчать. И я никогда не стремился жить в Тодос-Сантосе. Так решили мои родители. Им нужны деньги. Нам нужны деньги. Рэйчел болеет, а здесь качество медицинских услуг лучше. И вдобавок не приходится платить за аренду. Скажи, чего ты хочешь? Я на многое пойду, чтобы моя семья не осталась без крыши над головой. Но ради бога, Хёнджин, оставь меня в покое!  Я и сам не понял, когда начал плакать, но внезапно почувствовал, как по щекам катятся горячие, крупные слезы. Кажется, моя чаша терпения переполнилась. Мне не нравилось, что он видит меня настолько ранимым и сломленным, но меня не оставляла надежда, что после этого нескрываемая ненависть Хёнджина хоть немного ослабнет.  Его взгляд медленно переместился с рисунка на меня, но в нем все еще не отражалось никаких эмоций.  В расстроенных чувствах я провел пальцами по волосам.  – Не вынуждай меня, – пробормотал я. – Мне не хочется причинять тебе боль.  – Порви с ним, – отрывисто бросил он. – Пусть это прекратится.  – Прекратится – что? – нахмурившись, уточнил я.  Хёнджин зажмурился, а затем предупреждающе произнес:  – Феликс.  Я и правда не понимал, о чем именно он говорил. Но зато отметил, что в этот раз он назвал меня по имени, а не «Слуга».  – Он делает меня счастливым.  Я не собирался так просто сдаваться, потому что кем, черт возьми, возомнил себя Хёнджин, раз указывал, с кем мне встречаться?  – Чан не единственный, кто может сделать тебя счастливым. – открыв глаза, он оттолкнулся от стены и шагнул ко мне.  Кожа запылала, а в голове тут же вспыхнула мысль, что конкретно сможет смягчить ожог, словно алоэ вера, но она показалась такой неправильной. Ужасно неправильной. Как и его приказ расстаться с Крисом.  Но почему тогда в глубине души я почувствовал удовольствие?  – Спроси еще раз, чего я хочу, – потребовал он.  Его голос пронесся по коже холодной волной, оставляя после себя неуютную дрожь удовольствия.  – Нет.  Я попятился назад, не отрывая от Хёнджина взгляда. Но он тут же шагнул ко мне, словно хищник, преследующий свою жертву. Потому что обладал таким же физическим и психологическим преимуществом надо мной.  В любой момент я мог стать его добычей. А в том, что он меня сожрет, я не сомневался.  – Спроси, – выдохнул он, когда я уперся спиной в противоположную стену.  Он прижал ладони рядом с моими плечами, заключая меня в клетку. Я оказался в ловушке, и не только физически. Я понимал, что не смогу улизнуть, даже если он отступит в сторону.  – И чего же ты хочешь?  Я судорожно вздохнул. Мне хотелось, чтобы он прекратил это. Вот только и сам сомневался, что именно. Но что-то явно повисло между нами. Я чувствовал это.  – Я хочу трахнуть тебя, глядя прямо тебе в глаза. Хочу видеть, как ты захлебываешься криком, пока я причиняю тебе такую же боль, какую испытываю каждый раз, когда замечаю твое чертово лицо.  Я судорожно втянул воздух. И тут же взмахнул рукой, чтобы влепить ему пощечину. Но Хёнджин перехватил мое запястье, не давая ладони коснуться его щеки, и медленно покачал головой.  – Ты должен заслужить право ударить меня по лицу, Цветок. И пока у тебя его нет.  Цветок. Мое сердце забилось быстрее.  Меня ужасало, насколько он влиял на меня. Казалось, каждое его слово оставляло после себя рану. В моем разуме. В моих мыслях. Вынуждая прокручивать вновь и вновь в голове. Но стоило ему признаться, что он хочет заняться со мной сексом… как что-то изменилось.  Мы стояли так близко друг к другу, что я пьянел от аромата его тела и дури, и, боже мой, хотя мы ничего не делали, это казалось мне изменой. От отвращения к самому себе желудок сжался в узел. Я попытался вырвать руку из его хватки и протиснуться мимо. Но Хёнджин не отпустил меня.  – Спроси, чего я хочу, – снова приказал он.  Его зрачки так расширились, что практически закрыли радужку.  Он снова передвинулся, перекрывая мне путь и не давая уйти. Его пальцы продолжали стискивать мое запястье, и в глубине души мне захотелось ощутить, каково это – оказаться его жертвой. Хотя, казалось, я скоро и сама это узнаю.  В этот момент колени наткнулись на кровать, а значит, охота закончилась.  – Чего ты хочешь? – покорно спросил я, но не из-за его указки, а потому что мне хотелось узнать, какую гадость еще он мне скажет.  И это пугало. К тому же попахивало распущенностью. И в этот момент я понял, что просто обязан порвать с Бан Чаном. Мне вообще не следовало начинать с ним встречаться.  – Я хочу, чтобы ты ответил на мой поцелуй, – прошептал он у самого моего лица, щекоча дыханием кожу. Так близко.  – Но ты…  Но он не дал мне договорить, прижимаясь губами к моим губам. Они оказались теплыми, сладкими и ощущались невероятно правильно. Не слишком влажными и не слишком сухими. А поцелуй вышел чувственным, страстным и отчаянным. Я почувствовал головокружение – и нехватку кислорода, – а затем ощутил, как его мускулистое тело подталкивает меня к краю кровати, а ноги вжимаются в матрас.  Но я не собирался изменять Крису, какие бы эмоции сейчас ни испытывал. Я не такой. Поэтому проигнорировал дрожь, пробежавшую вниз по позвоночнику, и резко повернул голову. Глядя в пол и поджимая губы, я прикрыл рот рукой, чтобы удостовериться, что он не попытается поцеловать меня вновь.  – Убирайся из моей комнаты, Хёнджин, – не убирая дрожащих пальцев от лица, сказал я.  Пришла моя очередь приказывать.  Краем глаза я видел, как он пару мгновений пристально смотрел на меня. Он выглядел злым и… сбитым с толку? Впервые за все это время я причинил ему хоть какую-то боль, но это произошло лишь потому, что у меня не оставалось выбора.  Я не собирался становиться обманщиком.  Но не желая причинять боль Крису, я, черт подери, причинил ее Хёнджину.  Спустя несколько секунд он пришел в себя. А затем наклонился ко мне.  – Спроси меня еще раз, – с лукавой улыбкой на лице в третий раз потребовал он.  Я закрыл глаза и покачал головой. Мне надоело играть в его извращенную игру.  – Спроси меня, какой оказалась на вкус твоя сестра Рэйчел, когда я поцеловал ее сегодня после того, как мы вышвырнули тебя из игровой комнаты. – Его голос ласкал, словно бархат, а слова обжигали, как яд.  И я почувствовал, как застыло мое тело.  Это ранило меня сильнее, чем все, что он произносил до этого, потому что я не сомневался, что это правда. Правда, которой он, будто воображаемым ножом, резал мою плоть, причиняя боль.  – И я отвечу тебе, Слуга. На вкус она оказалась, как ты… только слаще.